Совместный ужин

Поместье встретило её тёплым светом и тонким ароматом запеченной индейки. Втянув носом воздух, Гермиона улыбнулась. Пахло домом. — Ты опоздала, — мягкий, бархатный голос раздался за спиной, когда чьи-то губы коснулись её шеи, а руки освободили плечи от тяжести дублёнки. — Я уже собирался звонить в Министерство и вызволять тебя оттуда. Девушка обернулась и обвила руками его шею. Бархатная кожа пахла можжевельником и пергаментом, словно он только что вышел из рабочего кабинета. Волосы небрежно спадали на лоб, придавая ему вид одновременно уставший и сексуальный. Губы девушки растянулись в улыбке и легко коснулись его губ. — Прости, Драко. Я заходила в «Флориш и Блоттс» и не заметила, как пролетело время, — брюнетка виновато посмотрела в глаза, которые ответили ей тёплой усмешкой. В них всегда было понимание. Рука Малфоя нежно коснулась её талии и повела в сторону столовой. Чем ближе они были, тем больше запахов доносились до её носа. Кажется, она отчётливо почувствовала аромат картофельного пюре и брусничного соуса. И лук. Карамелизированный. Столовая теперь выглядела совсем не так, как во время последних лет их обучения в Хогвартсе. Теперь ничто не напоминало о том, что когда-то здесь проходили собрания приспешников Тёмного Лорда. На каменных стенах висели не только портреты предков Малфоя, но и обычные картины художников-магглов. Высокие окна украшала цветная мозаика и бархатные шторы молочного цвета. Вместо массивного длинного стола из красного дуба теперь стоял небольшой круглый столик из берёзы, вокруг которого помещались всего пять стульев. Обстановку дополняли зачарованные свечи, висящие под потолком вместо хрустальных люстр и окутывающие пространство мягким светом. Здесь было по-настоящему уютно. Так, как это могла сделать лишь она. Гермиона Малфой. — Давай накормим тебя, книжный нюхль, — Драко отодвинул один из стульев, предлагая его своей жене, после чего сел напротив. Он откинулся на спинку кресла, наблюдая за тем, как она с голодным предвкушением накладывает себе в тарелку индейку. — А заодно узнаем, что же так задержало тебя в книжном, что ты даже вернулась с пустыми руками. Гермиона взяла ложку, воткнутую в тарелку с картофельным пюре, и наложила себе немного. Оно пахло жирными сливками, маслом и молотым перцем. Затем её пальцы коснулись соусницы с проваренным пюре из брусники. Ярко-красная жидкость обволокла кусочки птицы, пока девушка обдумывала свои слова. Полумна права. Стоит всего лишь спросить. Она подняла взгляд от тарелки и встретилась с серыми глазами. Он внимательно наблюдал за её действиями и теперь с лёгкой улыбкой смотрел на неё в ожидании ответа. — Совсем скоро Рождество, Драко. Что тебе подарить? — девушка лукаво улыбнулась, отправляя кусочек запеченной индейки себе в рот. Блондин усмехнулся. Сюрпризы никогда не стояли рядом с именем Гермионы Грейнджер. «Малфой. Гермионы Малфой» — мысленно поправил он себя, всё ещё не привыкший к её новой фамилии за несколько лет их брака. — Только не очередную книгу Ницше, пожалуйста. — он с удовольствием отметил, как покраснели кончики её ушей, — Подари мне крылья, Грейнджер. — Крылья? Карнавальные, что-ли? — она удивлённо нахмурила брови, на мгновение переставая жевать. — Зачем? Драко не сдержал смех, наблюдая за замешательством жены. Зрелище, когда лучшая волшебница тысячелетия впадала в ступор от его слов, было его любимым. Вместо ответа он встал и медленно обошел стол, чтобы оказаться рядом с ней. Наклонился и легким движением руки заправил прядь волос ей за ухо, после чего нежно поцеловал мочку. Она блаженно прикрыла глаза, откладывая вилку. — Ты — мои крылья, Гермиона, — его шепот вызвал волну мурашек. Прошло столько лет, а её сердце по-прежнему пропускало удар от его нежных слов. — Большего мне и не нужно. Его губы стали спускаться ниже, к плечу, затем к предплечью, пропуская несколько сантиметров одежды, и, наконец, он взял её ладонь в свою, чтобы оставить мимолетный поцелуй на тыльной стороне. Трапеза окончательно была забыта, и её руки вновь обвили его шею, пока пальцы пробирались к макушке, пропуская пряди мягких светлых волос между собой. Она припала к его губам, и они слились в нежном, таком аккуратном поцелуе, словно впервые пробовали друг друга на вкус. Пряно. Терпко. С привкусом брусники. Сильные мужские руки обвили её талию, и она слегка прогнулась, сближая их тела. — Я люблю тебя, — тихо, почти в унисон, друг другу в губы. Искра стала разгораться в пламя, и его руки спустились ниже, подхватывая её бедра. Шаг назад. Ещё несколько в сторону. Правая рука поднимается выше, к центру позвоночника, чтобы мягко положить Гермиону на пустую часть стола. Раздался звук разбивающегося стекла. Видимо, один из стаканов всё же пострадал. Но им было всё равно. Такой, казалось бы, отчетливый треск, который заставил бы содрогнуться от неожиданности любого, прозвучал где-то заднем плане. Просто фоновый шум. Есть только они. Их мысли, их чувства. Их души, переплетающиеся между собой. Их страсть, растекающаяся по венам, зарождающаяся где-то внизу живота и поднимающаяся прямо к сердцу. Любовь. Чистая, искренняя, не подвластная никаким преградам. Их любовь. Гермиона поднимает руки, и Драко легко стягивает с неё джемпер. Его взору открывается небольшая грудь, прикрываемая полупрозрачным чёрным бюстгальтером из мягкого кружева. В его глазах вспыхивает огонь, и девушка притягивает мужа к себе. Сначала он целует её губы, прикусывая нижнюю, а затем оставляет поцелуй на маленькой родинке между её грудей. Рука Малфоя скользит по её спине, и она приподнимается, выгибаясь, чтобы ему было легче избавиться от лишней ткани. Несколько секунд, и кружево летит куда-то в сторону, оголяя затвердевшие от возбуждения соски. Драко припадает к одному, нежно прикусывая, и Гермиона тихо стонет. Черт возьми, за один лишь этот звук из её уст он готов продать себя в рабство дьяволу. Тонкие, слегка шероховатые из-за работы с бумагой и книгами пальчики тянутся к пуговицам мужской рубашки, заставляя ткань поспешно исчезать с его тела. Несколько ловких движений, и взору Гермионы открылся рельефный торс её мужа. Она знала его наизусть. Каждую мышцу. Каждую родинку. Каждый шрам. Всё. Её ладони заскользили по его телу, поднимаясь от наружной косой мышцы к груди, и Малфой застонал от удовольствия. Гермиона знала, как привести мужа в экстаз одним лишь касанием. Дойдя до груди, она стала вновь спускаться вниз, пока пальцы не коснулись ремня его брюк. Девушка принялась расстёгивать его не глядя, через несколько секунд наконец ощутив, как пряжка недовольно звякнула и позволила вытащить ленту из своей пасти, освобождая путь к застежке брюк. Пуговица расстёгнута. Бегунок скользит вниз по молнии. На несколько мгновений Драко отстраняется, чтобы без заминки снять брюки и трусы, и не забывает стянуть юбку с жены. Мужские пальцы тянутся к бёдрам и без замедления избавляют Гермиону от последнего куска ткани. Кружевные трусики летят в сторону вслед за бюстгальтером. Его руки обхватывают женские бёдра и притягивают к себе, на край стола. Аккуратно, чтобы не поцарапать нежную кожу спины, но достаточно быстро, чтобы не терять ни секунды. Драко закидывает её ноги себе за спину, попутно целуя лодыжку правой ноги, и на мгновение замирает, встречаясь взглядом с женой. Его женой. Его. Только его. — Я люблю тебя, — Гермиона полушепчет-полустонет за секунду до того, как прогибается в пояснице, встречая мужа внутри себя. Её ладони сжимают крепкие плечи, а сам Малфой упирается руками в стол по бокам от её головы. Толчок. Он плавно выходит. Ещё толчок. Нежно, равномерно, ускоряя темп, чтобы принести максимум удовольствия. Гермиона извивается под его руками, ища идеальный угол, и наконец издаёт протяжный стон и подаётся бёдрами ему навстречу. Женские стоны заполняют экстазом каждую клеточку тела Драко, и он целует её шею, оставляя влажную дорожку от правого уха до ключицы. Гермиона крепче сжимает его плечи, ощущая, как волна максимального наслаждения подкрадывается всё ближе и ближе. Низ живота пылает райским пламенем, с каждой секундой разгораясь всё сильнее. — Я люблю тебя, Драко, — она в последний раз подается вперед перед тем, как волна оргазма захлёстывает её с головой. Гермиона утопает в этом омуте блаженства, под напряжёнными до предела пальцами ощущая, как содрогаются мышцы её мужа. Ещё несколько резких толчков, и она ощущает, как Малфой разливается внутри неё. Их тела словно сливаются воедино, позволяя им наслаждаться друг другом целиком и полностью. — И я люблю тебя, Гермиона, — его голос тихий, хриплый, прерываемый короткими вдохами. Он нежно целует её в лоб, и их влажные от пота тела соприкасаются в районе живота. Он снова шепчет ей всё те же слова. — Ты — мои крылья. И больше мне ничего не нужно.