Пуговка

      Татьяна сортировала вещи на стирку. Одна машина была уже загружена, а вот вторую следовало бы еще подгрузить, чтоб не гоняла лишний раз попусту. В их огромном семействе не стоило делать лишних маневров. С первого этажа послышался гул, что-то громко стукнулось об пол, и в одном из углов грустно вздохнул домовой. Дети наряжали елку. Послышался строгий голос Андрея.       Таня вздохнула и тряхнула его брюки, и в этот момент из кармана вылетел какой-то небольшой кругляш, стукнулся об пол и покатился за стиралку, но она кошкой кинулась к нему и поймала буквально в миллиметре от агрегата.       Пуговица, небольшая, ажурная, цвета слоновой кости, от ее кофты. Которую она так долго и безуспешно искала. И тут до нее дошло. Прошлое Рождество. Уже рассветало, когда Егерь помятый, весь мокрый и травмированный ввалился в спящий дом. У него не хватило сил даже подняться на второй этаж, но Татьяна будто почувствовала беду и бросилась вниз. Обняла, прижала к себе, шептала нежные слова, пока помогала снять грязную, потрепанную одежду, после отвела в комнату, едва не надорвавшись от большого веса.       Андрей скулил от боли, пока она обрабатывала его раны, и скоро уснул, а она сидела рядом, охраняя его сон. Даже дети, поняв, что случилась какая-то ерунда, вели себя тихо. А Егерь спал. Раны его потихоньку подживали, а она так и сидела рядом, боясь даже закрыть глаза.       А проснулась от поцелуя. И как она умудрилась уснуть? Таня вздрогнула, открывая глаза. Андрей смотрел на нее с нежностью, поглаживая по голове. Им не нужны были слова, им нужно было общее счастье. Егерь впился губами в ее губы, укладывая в постель рядом с собой. Его раны еще болели, но это не мешало ласкать ее. И вот после этого пуговицы она не досчиталась. Зато в другом подсчете тоже дебет с кредитом внезапно не сошелся…       Татьяна загрузила машинку, вышла из подвала. В гостиной дети уже натягивали куртки и шапки, а в стороне Андрей держал на руках младшего Андрюшку. Сын куксился, и она забрала его у отца.       – А Вика? – она посмотрела на мужа и протянула ему пуговицу.       – Ее девчонки укачали, – махнул рукой Егерь и спрятал пуговицу в карман, – мы пошли в снежки играть.       – Пуговица-то тебе зачем?       – На счастье, – и вышел.       Таня проводила его задумчивым взглядом и хмыкнула.       – Домовой, пошли, молока налью.