5

      Они обошли здание кругом. Все окна зарешёчены, даже на верхних этажах. Ни одного запасного выхода, только главный вход.       — Сегодня мы умные или смелые? — поинтересовалась Доктор.       Доктор ещё раз окинул взглядом единственный вход в здание. Две массивные деревянные двери, старые и грязные, будто простояли здесь лет сорок. Доктор понятия не имел, что было за ними, но знал, что шаг через эти двери — это шаг в единственном правильном направлении.       — Сегодня это одно и то же, — ответил он и распахнул дверь.       Переступив порог, они сразу, без предисловий в виде холла или рецепции, оказались в длинном коридоре.       — Весьма… лиминально, — хмыкнула Доктор, глядя на череду дверей по обе стороны от них. Четырнадцатый хотел было кивнуть и попытаться открыть ближайшую к нему дверь, но вместо этого взглянул на Другую и заметил на её лице хорошо знакомую улыбку. В каждом издании доктороулыбательно-английского словаря напротив этой улыбки стоял один тот же перевод: «Давай, задай мне вопрос, я хочу рассказать тебе кое-что умное».       — Лими-что? — с максимально неэрудированным видом подыграл он.       — Лиминально, — повторила Доктор. — От латинского limen — порог. Лиминальные пространства — это места перехода, промежутки между точками А и В, не представляющие интереса сами по себе. Как шахта лифта, который нужен только для того, чтобы доставить тебя с одного этажа на другой. Это не обязательно какое-то физическое место, лиминальность может найтись и внутри тебя. Например, развод с очень дорогим тебе человеком — ты уже не женат, ещё не холост или и холост, и женат одновременно? Лиминальные пространства — это тоннели метро, лестничные пролёты…       — Коридоры офисных зданий, — закончил за неё Доктор, внимательно рассматривая засаленные пожелтевшие обои на стенах.       — Именно. Знаешь, почему очень часто, глядя на фотографии лиминальных пространств мы чувствуем очень неуютную смесь из ностальгии и ужаса? — спросила она, но Доктор уже не мог продолжать строить из себя восхищённую аудиторию. Он анализировал обстановку.       — Контекст, — небрежно отозвался он, почти уткнувшись носом в дверь, которую рассматривал. — Любые переходные пространства ограничены контекстом, теми самыми точками А и В, которые они соединяют. А лиминальные из этого контекста вырваны. Они ниоткуда никуда не ведут.       На последнем слове он дёрнул дверную ручку, но та не поддалась, как и две соседних. Он собрался отвлечь на что-нибудь Другую, чтобы проверить, возьмёт ли дверь отвёртка, но Доктор его опередила.       — Значит, — донёсся с расстояния её голос, — это не наш случай.       Она стояла в конце коридора перед единственной незапертой дверью и с заворожённым видом всматривалась в мглу по ту сторону проёма. Тонкая, кажущаяся бумажной в грязно-жёлтом свете, фигура на фоне черноты задверья. Доктор замер, глядя на неё и гадая — неужели он сам кажется со стороны настолько же хрупким?       Под впечатлением они оба пробыли недолго. Другая достала мобильник и включила на нём фонарик.       — Эй, — она не оборачиваясь махнула Доктору рукой, — здесь лестница!       Когда Другая шагнула на тёмную лестничную площадку, Доктор снова остро почувствовал себя отстающим. Настолько, что на секунду захотелось малодушно схватить Другую за ремень на юбке, остановить и протиснуться вперёд, а потом объяснять, что это всё ради её безопасности и вовсе не потому что это он всегда должен быть ведущим, а не ведомым.       Он укусил себя за за кулак, прогоняя из головы гнусные мысли, шумно, рвано выдохнул и побежал догонять Другую.       Доктору очень хотелось спихнуть всё на старые проблемы с этим лицом — под десятым номером он, в конце концов, немало дел наворотил. Вот только то, что происходило с ним сейчас, началось вовсе не с регенерацией.       Не вполне ясно, что именно и кому из двух экземпляров самого себя он пытался доказать, когда преодолел первые два лестничных пролёта, перескакивая через ступеньки, но то, что доказательство оказалось неудачным, стало ясно на третьем этаже, когда его нагнала одышка.       — Кажется, мне нужна пара минут, — сказал он, отдуваясь, и привалился к стене, — я всё-таки старше, чем кажусь.       «В том числе и самому себе», — промелькнула в голове неприятная мысль.       Другая кивнула и снова посмотрела на него тем же вдумчивым, ищущим взглядом, что и в автобусе. Доктор рассматривал её как отражение в зеркале, из которого на него смотрели чужие глаза.       — И насколько старше? — через несколько секунд спросила она.       Он широко улыбнулся и пожал плечами.       — Угадай.       Морщинки в уголках глаз придавали ему весёлый и искренний вид, но Доктор внимательно следил за реакцией на такое предложение. Другая не выглядела ни раздражённой, ни готовой поддержать шутку и ответить что-нибудь в духе «семнадцать, только жизнь потрепала». Вместо этого она озадаченно наклонила голову, гадая над правильным ответом и снова потянулась к шнурку на шее.       — Девятьсот шесть… — вполголоса пробормотала она, но тут же махнула рукой. — Ерунда какая!       Она медленно опустила взгляд — с лица Доктора на пол.       — Это, наверное, прозвучит очень странно: я не могу назвать возраст, но кажется, могу назвать имя.       За секундную паузу между последним звуком её слов и его молчаливым, напряжённым кивком Доктор успел заметить, как оба сердца пропустили по удару и подумать, что сейчас прозвучит то имя, которое уже давно не касалось ничьего слуха, имя настолько личное, настолько глубокое и истинное, что давно обратилось в порошок из засохшей крови и пыли.       Но она назвала другое имя.       Джон Смит.       И в разговоре двух Докторов, неизвестно-каких-итераций, не узнающих друг друга и потерянных, каждый в своём тёмном лесу, это имя прозвучало куда страннее чем то, которое останавливало солнца и разрушало города.       — Забудь! — замахала руками Другая, увидев выражение лица Доктора. — Я вообще не знаю, откуда эта ерунда взялась, пошли наверх. Теперь перескакивать через ступеньки пыталась уже онаю пока Доктор неторопливо шёл следом и гадал, где же, чёрт возьми, он уже её видел и что останется, если убрать все слова и жесты, позаимствованные у него.       Через два этажа лестница упёрлась в дверь.       Дверь оказалась незаперта и вела в просторный операционный зал со множеством рабочих столов. Никакой лиминальности, обычный опенспейс. Доктор первым, не переступая порога, сунул нос в зал.       — Ау, — позвал он, оглядываясь по сторонам. — На вас тут соседи жалуются! Мы представители «Форман и Грандчайлд», поможем вам нажаловаться на них в ответ.       Никакой реакции, кроме негромко хихикнувшей Другой. Они вошли в зал. На стене сбоку от входа висели в ряд портреты, и все они были знакомы Доктору: Хокинг, Новиков, Роберта Спэрроу. Даврос… Тектеюн.       — Не-а, — выдохнул он и отступил на шаг, — нет. Пошла она к чёрту. Пройденный этап, мертва и сгинула.       Он не заметил один из столов за спиной и, наткнувшись на него, с грохотом повалил на пол стопку книг.       Другая тут же оказалась рядом и заботливо взяла за плечо.       — Ты как?       — Ерунда, — отмахнулся Доктор, — просто не ожидал увидеть здесь одно лицо.       — О да, внезапный Хокинг кого угодно в шок повергнет, — улыбнулась Другая. Доктор был благодарен ей за то, что она отшутилась вместо того, чтобы расспрашивать. Кажется, между ними установилось хрупкое равновесие из стеклянных шкатулок с тайнами: оба видят, что внутри у одной игрушечный автобус, а у другого портрет строгой седой женщины, оба сознательно отводят глаза. В памяти всплыли конверты с рождественскими открытками, которые он раз за разом оставлял Девятому, прекрасно помня, что тот не откроет ни одного из них. Каждая из этих открыток означала, что где-то там, в непроглядном будущем, он одинок настолько, что шлёт открытки самому себе и не какому-нибудь, а номеру Девять. Это внушало ужас.       Другая подняла с пола упавшие книги. Она открыла одну из них, но тут же охнула и отставила руку с книгой подальше.       — Там совсем плохой язык? — поинтересовался Доктор, но улыбка быстрого сменилась обеспокоенностью. Другая выглядела так, будто книга сделала ей больно совсем не своим качеством.       — Понятия не имею, — немного сдавленно ответила она и попыталась проморгаться. — Она, кажется, на китайском, но меня мигрень прошибла от одного только взгляда на страницу.       — Дай-ка взглянуть.       Доктор взял книгу и открыл её очень осторожно, но ничего не почувствовал.       — Действительно, китайский. «Учёный поднял глаза. Небо тускло светилось красным. Это и было реликтовое излучение, отголоски Большого взрыва, по-прежнему горячие «угольки» Творения, зародившегося миллиард лет назад». Роман?       После каждого прочитанного вслух предложения Доктор поглядывал на Другую, чтобы сразу же остановиться, если ей снова станет больно, но кажется, всё было в порядке.       — Не болит? — на всякий случай негромко уточнил он. Она покачала головой и снова взяла в руки книгу, а через секунду зажмурила один глаз и отвернулась.       — Кажется, я этому роману не нравлюсь.       — И кажется, задерживаться здесь нам не стоит, — пробормотал Доктор, схватил Другую за руку и потянул в сторону единственной двери — обратно на лестницу.       — Да ладно, просто не мой автор, — попыталась отмахнуться она, но Доктор покачал головой.       — Что ты сказала, когда увидела это здание на улице?       — Что раньше его здесь не было.       — Повтори точно, что ты мне сказала.       Она пожала плечами, а потом нахмурилась, пытаясь вспомнить дословно.       — Что этого жуткого четырёхэтажного здания не было здесь этим утром?       — На каком этаже мы сейчас?       Другая замерла на секунду, а потом кивнула и вслед за Доктором помчалась к лестнице. Книгу она всё-таки прихватила с собой.       Один пролёт, другой, третий… пять этажей вниз они преодолели гораздо быстрее, чем вверх, вот только после пятого лестница продолжала тянуться вниз безо всяких выходов.       — Подожди, — выдохнула Другая и остановилась, пытаясь отдышаться. — Я вниз, ты вверх, посмотрим, как далеко уйдём друг от друга. Они встретились после первого же пролёта в каждую сторону. Пространственная петля оказалась весьма короткой. Другая устало привалилась спиной к стене и подняла голову, разглядывая уходящую вверх бесконечную спираль лестницы.       — Похоже, мы можем передохнуть. Книжку, вот, почитать, — она протянула Доктору томик, который не выпускала из рук всё это время, но сама пытаться разглядывать не рисковала. — Где китайский выучил?       Доктор молча подошёл к ней, но вместо того, чтобы взять книгу сомкнул пальцы на её запястье. Последний кусочек пазла встал на своё место, а стеклянная шкатулка с тонким звоном разлетелась на куски. Отводить глаза больше не получалось.       — Девяносто четыре удара в минуту, — спокойно сказал Доктор, глядя Другой в глаза и не выпуская её руку из своей. — Немного повышен, что логично, учитывая спуск по лестнице и волнение, но в такой ситуации это абсолютно нормальный человеческий пульс. Кто ты?