Часть 36

Драко

Драко едва не издал звук отвращения, когда рвота окрасила его ботинки, но потом поднял взгляд. Гермиона прижала одну руку ко рту, щёки покраснели, остальная часть лица была бледной. Казалось бы, произошедшее должно оттолкнуть, но вместо этого всколыхнулась тревога. Всю последнюю неделю он готовился к этому моменту, не зная, чего хочет от встречи. Было бы неплохо как минимум утихомирить бушующее внутри нечто, ужасающую по силе энергию, которая заставляла метаться по комнате по ночам. — Чёрт, — сказала она. Прежде чем ситуация стала ещё более неловкой, Драко достал свою палочку и очистил последствия неожиданной реакции Грейнджер на вступление в должность. В самом деле, могла бы просто сказать "нет". Но нездоровый цвет лица всё же настораживал. — Если ты заболела, то могла бы просто предупредить. Я буду требовательным начальником, но я не монстр. — Я... не монстр. Я имею в виду, я просто... — Она выпрямилась, возвращая себе самообладание, пригладила юбку, глядя в сторону. Всё в этом было неправильно: расстояние между ними, раненная золотая нить, которая постоянно болела в любое время суток. Малфой не понял, насколько значимой частью его повседневной жизни была Грейнджер, пока не остался один. Вспомнив об этом, он снова почувствовал боль, всё такую же острую. — Чего ты хочешь? — спросила она. — Должно быть, ты думаешь, что я постоянно что-то замышляю. Может, я просто решил, что ты подходишь на эту должность? Послышался придушенный смешок. — Ты лишил меня возможности работать где-либо ещё, даже в грёбаном кафе, и имеешь наглость утверждать, что не плетёшь интриг? Она была права. За лето Драко решил, что не хочет жить без Грейнджер. Он мог смириться с презрением, ненавистью, неприятием, но отказывался жить без её присутствия. Вздохнув, Драко обошёл письменный стол и сел в антикварное кресло, всё ещё мягкое спустя несколько сотен лет. Он сложил руки на столе. — Как ты, должно быть, знаешь, за последнее время у тебя появилось много могущественных врагов, в том числе и мой отец. — Он потянулся к ящику стола и достал стопку бумаг, подготовленную прошлой ночью для данного момента. — Это лишь вопрос времени, когда те, кого ты шантажировала, узнают источник. Подозреваю, что некоторые уже знают. Они опасны, но их возможности меркнут на фоне моего отца. Как только он выйдет из Азкабана, сделает тебя прокажённой для общества. Даже если ты переедешь в другую страну, он найдёт тебя, у него есть связи по всему миру, негде будет спрятаться. Подозреваю, что ты знаешь об этом, иначе бы уже переехала в Австралию или куда-нибудь ещё. — Драко сделал паузу, давая впитать сказанное и наблюдая за мыслительным процессом. — Я не боюсь его. Он покачал головой. Самонадеянная бравада, типично для гриффиндорца. — Работа на меня — самое безопасное место сейчас. Он не посмеет связываться с целым отделом Министерства. Не сейчас, когда Драко наконец-то делает всё, что хочет отец. А самому хотелось выть за прутьями этой клетки, лишь мельком взглянув на свою будущую жизнь и ожидания главы семьи Малфой. — И ты думаешь, что я поверю тебе? — Она почти рычала. — Неужели так трудно поверить, что я хочу уберечь тебя? Даже после всего, что было, я... — Он не смог закончить фразу, резко вдохнув. В голове всё помутилось. Неужели она не понимает, что он выбрал этот отдел специально для неё, хотя мог заполучить любой другой отдел Министерства? Ну, почти любой. — Я уже не знаю, чему верить. — Она на мгновение коснулась живота, словно что-то вспоминая. — Не думаю, что это сработает. — Прежде чем уйдёшь, я хочу, чтобы ты прочла вот это. — Он пододвинул к ней бумаги через стол. — Я ожидал, что ты будешь сомневаться. Считай это оливковой ветвью, я действительно думаю, что ты будешь великолепна на этой должности. Грейнджер поджала губы в нерешительности, но любопытство предсказуемо взяло верх. Она потянулась за бумагами и быстро прочла их, вскидывая восторженно мерцающий взгляд. — Ты хочешь, чтобы я работала над освобождением домовых эльфов?! — У меня есть книги по законодательству, которые уже лежат на твоём столе. Мои знакомые говорят, что есть некоторые лазейки, которые можно использовать, если надавить на нужных людей. — Я не знаю, что сказать. — Просто скажи, что останешься. Он победил, это было видно по дрожанию пергамента в её руке. Драко только что предложил ей всё, что она когда-либо хотела, без каких-либо условий, кроме небольшой уступки –быть рядом с ним. — Хорошо, — сказала она. Малфой не смог сдержать улыбку, прилив сил был такой, будто он только что поймал золотой снитч. — Тогда за работу. — Драко подмигнул. —Через месяц жду стратегию и основные тезисы. — Максимум через неделю. — Похвально, но не переусердствуй. Он наслаждался убийственным взглядом, чувствуя вкус жизни первый раз за несколько месяцев.

Гермиона

— Драко, я беременна. Если ты не хочешь участвовать в жизни ребёнка, я пойму. Я обещаю, что никогда никому не расскажу о происхождении ребёнка. И я не жду от тебя денег, поддержки или... Я просто подумала, что ты заслуживаешь знать, прежде чем... Гермиона вздохнула, ухватившись за края раковины, и отвела взгляд от зеркала, не в силах смотреть на своё отражение. Она чувствовала себя продажной девкой, обменявшей душу на перспективу карьеры. Гермиона погладила свой живот, ощутив небольшой бугорок, скрытый под рубашкой. Срок был всего около семнадцати недель. Врач сказал, что как раз сейчас беременность начнёт быть заметной, только если ей не повезёт, и особенность организма не даст фору в пару месяцев. Гермиона жила в долг. Ещё месяц или меньше, и придётся рассказать всё Драко. Но каждый раз, когда она пыталась это сделать, зудело в горле и слезились глаза. Легче снова встретиться с Волдемортом, чем сказать Драко, что через полгода или меньше он станет отцом. Гермиона вздохнула и вымыла руки. По крайней мере, она чувствовала себя лучше. Тошнота прошла за последнюю неделю. Выйдя из туалета, Гермиона вернулась к своему столу, где её ждала горячая кружка чая с медом. — Мистер Малфой оставил, —заговорщически ухмыльнувшись, сказала блондинка по имени Сьюзен. Несмотря на первое впечатление, девушка была до тошноты милой. — Конечно, — ответила Гермиона, жалея, что он это сделал, только усугубив ситуацию, заставляя сердце трепетать, когда это было лишним. Теперь Драко был начальником, не более того. Средство для достижения цели. Инструмент для реализации амбиций. Только вот в последние несколько недель они стали общаться как раньше, ежедневно переругиваясь, не в силах удержаться. Гермиона собрала бумаги на столе в аккуратную стопку. Подняв их, она подошла к кабинету Драко и тихонько постучала. — Войдите. Драко склонился над свитком, сидя за своим столом. Гермиона затаила дыхание от того, как прекрасно он выглядел в сосредоточенном состоянии. Его светлые волосы были короче, чем в Хогвартсе, и аккуратно подстрижены по бокам. — Ты хотел меня видеть? — спросила она. — Да. — Он наконец поднял глаза. — У меня хорошие новости. Гермиона посмотрела на единственное свободное кресло, которое стояло прямо возле кресла Драко. Специально он это сделал или нет? Вздохнув, она подошла и села так близко к Драко, что их плечи соприкоснулись. — Я хотел подарить тебе это. Считай это ранним подарком на день рождения. Эта мысль заставила вздрогнуть. Она почти забыла, что её день рождения совсем скоро. Конечно, он помнил. Последние несколько недель прошли на удивление легко. Драко по большей части не мешал ей. Каждое утро она приходила довольно рано, но на её столе уже стояла чашка чая или кофе, всегда именно такие, как ей нравилось, а также книги, которые могли помочь в изучении магического законодательства, касающегося разумных существ. Как она и предполагала, закон был устаревшим и деспотичным, когда дело касалось неволшебных существ. Но Гермиона нашла в нём несколько упущений, на которые хотела указать Министерству. Через неделю после начала работы, как и обещала, она передала Драко целую пачку информации, касающейся домовых эльфов. Теперь они просто ждали, когда команда юристов составит обращение в Визенгамот. Драко протянул бумаги, и она взяла их в руки, как редкие бриллианты. — Они собираются взяться за это? —удивлённо воскликнула Гермиона, прочитав документ. — Они не используют раздел 23, но поправка к закону 1766 года казалась шаткой и коррумпированной даже мне. Я не уверен, что были достаточные основания для её принятия. Поправка 1766 года касалась законности передачи домовых эльфов по наследству. До этого хозяева должны были заслужить уважение и преданность эльфов. В древние времена эльфы выбирали волшебника. Сегодня к бедным существам относились не лучше, чем к рабам, несчастные не имели возможности сбежать даже из самых безжалостных семей. Если то, что сказал Драко, правда, то закон можно отменить. У эльфов будет больше возможностей, чем раньше, они смогут выбирать, кому служить. Не идеальная система, но начало положено. Реальные, ощутимые положительные изменения в этом мире, на которые она могла претендовать. В душе забурлило счастье, глаза заволокло пеленой слёз, и она издала громкий всхлип. Глупые гормоны снова захлестнули разум. — Эй, ты... — Драко поднял её подбородок вверх, прикоснувшись к ней впервые за долгое время, а затем отпустил. Гермиона попыталась вспомнить, почему она не хотела этого. — Ты получила то, что хотела. Почему ты плачешь? Предательство гормонов возродило надежду: если они могли работать в одной команде, чтобы решить столь глубокую и системную проблему в обществе, как рабство домовых эльфов, то, возможно, им удастся разобраться во всём по ходу дела, не враждуя друг с другом. Гермиона собрала всё своё мужество. Сейчас было самое подходящее время. Она подняла голову и посмотрела в серые глаза. — Драко, — прошептала она. — Я должна тебе кое-что сказать. — Продолжай. — Понимаешь. Все изменилось и... — Продолжай, — повторил он, приблизив лицо, и сбивая с мысли. — Трудно говорить об этом, но... Их губы сомкнулись, прежде чем она успела закончить. Гермиона застонала ему в рот, словно по венам бежал героин. Драко потянул её вверх, усадив на стол перед ним. Её рука скользнула к его голове, запутавшись пальцами в коротких волосах. Прежде чем она успела взять себя в руки, он встал между её ног, впился горячим ртом в её губы и ухватился за края юбки, словно собираясь сорвать. Гермиона не знала, как ей удалось оттолкнуть его, несмотря на то, что каждый дюйм тела горел и предавал разум. Но только что она сходила с ума в поцелуе, а теперь стоит в другом конце комнаты, делая резкие вдохи. Драко выглядел взъерошенным, губы красные, волосы всклокочены. Он потянулся к шее, ослабляя галстук. — Прости, — сказал он. — Это было неправильно. Гермионе захотелось стукнуть себя по голове. Он принял её стыд за гнев. Это была не совсем его вина, она была равноправным участником, да и Драко вовсе не выглядел сожалеющим. — Гермиона, — повторил он уже мягче. — Этого больше не повторится. — Ты лжёшь. Он постучал длинными пальцами по краю стола. — Я сделаю для тебя всё. Только если ты попросишь об этом. — Я никогда не попрошу. Он закатил глаза. — Никогда – это сильно сказано. И она боялась, что он прав. Работать под началом Драко было опасно. Слишком опасно. Это заставляло сомневаться в своих мыслях, идеалах, убеждениях. Было бы легко снова упасть в его объятия, как если бы он не был помолвлен, как если бы у них было будущее. Они были магнитами. Находясь в непосредственной близости друг от друга, они притягивались друг к другу. Это было неизбежно. Она не могла позволить себе этого. Не тогда, когда ей было что терять. Гермиона попятилась назад, хватаясь за дверную ручку. — Грейнджер, — Он поднял руки вверх, пытаясь успокоить её. Она покачала головой и вышла из кабинета так быстро, как только могла, словно по пятам за ней гнался призрак. Добравшись до своего стола, она схватила сумочку, часть бумаг и почти выбежала из отдела. Сьюзен бросила на неё встревоженный взгляд. — Что случилось... Гермиона не стала останавливаться, пока не вышла за пределы Министерства.

Драко

На следующее утро Драко слонялся у входа в офис. Гермиона пришла рано, как обычно. Её лицо было бледным, волосы растрёпаны. Что-то было не так. Не из-за одного поцелуя. Гермиона прижимала к груди свиток, обеспокоенно пожёвывая нижнюю губу, когда подняла взгляд и заметила Драко. Её лицо покраснело ещё больше. — Мне нужно поговорить с тобой в моём кабинете, — сказал он, пока девушка снимала сумочку и убирала её в ящик стола. Она кивнула в знак согласия, не поднимая взгляд, и последовала за ним. Даже не глядя на неё, он мог угадать выражение её лица, положение рук, нервную походку. Инстинктивно он нащупал связь, всё ещё потрёпанную и кровоточащую. Она вздрогнула, когда его магия будто обняла её, просто чтобы успокоить боль. — Не надо, — слабый шёпот. Он не стал настаивать, не желая рисковать её гневом ещё больше. Драко вошёл в свой кабинет и сел в кресло. — Сядь, — Но она отказалась, продолжая стоять прямо. — Хорошо. Стой, если хочешь. — Он потянулся к ящику стола и достал стеклянный графин с лучшим виски Огдена, налив небольшое количество в бокал. — Хочешь? Грейнджер сморщила нос и покачала головой. Он пожал плечами и поднёс янтарную жидкость ко рту, глядя на Грейнджер поверх бокала, желая проникнуть в её мысли. Чего она хотела? Как он может всё исправить? Ответы были где-то рядом, но ничего не прояснялось. Чего-то не хватало. Драко наклонил бокал, позволяя жидкости приятно обжечь горло. — Я уже говорил это раньше, — начал он, желая избавиться от гнетущей тишины. — Мне жаль. Иногда трудно избавиться от прошлых... импульсов. Гнетущая тишина вернулась. Малфою захотелось, чтобы она кричала, топала ногами, любая эмоция, кроме безразличия. Он бы предпочёл, чтобы она его ненавидела. Наконец девушка потянулась в карман, достала свёрнутый пергамент и положила его на стол. — Это моё уведомление за две недели, — пояснила она. Смысл сказанного дошёл не сразу, пришлось взять бумагу и прочитать. — Нет, — сказал он. — Я отказываюсь. — Я не могу работать с тобой, Драко. Всё внутри похолодело, вернулась та же грызущая пустота, которая поглотила его этим летом. — А как же домовые эльфы? Кентавры... — Этого недостаточно, — сказала Гермиона. — Даже самые благие причины не стоят моей души. — Это довольно драматично. Я не питаюсь душами. Неужели она не понимала? Находиться вдали от неё было пыткой. За последний месяц он забыл, что такое жизнь без Гермионы. Теперь вспомнил. Минуты превращались в вечность. Даже если они больше никогда не соприкоснутся, он хотел, чтобы она осталась. — Я не могу, Драко. — Она отвела взгляд. — Ты лжёшь самому себе, если думаешь, что это не повторится. Я думаю, нам обоим нужно понять, что мы не можем быть друзьями. Слишком легко вернуться назад, даже если у тебя были самые лучшие намерения. Он вскочил и скинул всё, что было на столе одним движением. Что-то разбилось, бумаги оседали на пол одна за другой. — Нет! — Он громко ударил рукой по столу. — Ты не сможешь меня остановить. Он тяжело дышал, выглядя, наверное, невменяемым. О, он мог. Но... — Пожалуйста... не уходи. — Ему было плевать, что это прозвучало как мольба. Он бы умолял, если бы она захотела, сделал бы всё, что в его силах. — Две недели – слишком долго. — Она до сих пор отказывалась смотреть на него. — Я ухожу. Он никогда не чувствовал себя таким бессильным, таким побеждённым, таким пустым, как в тот момент, когда Гермиона развернулась и пошла прочь. Она шла с высоко поднятым носом, остановившись только для того, чтобы взять свою сумочку. Внутри него что-то оборвалось, ещё сильнее, чем раньше. Оно прожгло насквозь. — Это будет не так просто, милая, — прошептал он, сжимая кулак. И тут же Драко успокоился. Нужно быть терпеливым. Последствия тех игр, в которые они играли... Грейнджер всё ещё многого не понимала. Скоро она вернётся.