Часть 40

Гермиона

Гермиона медленно просыпалась, сонно моргая. Стул, который обычно стоял у двери, был придвинут к кровати, на нём сидел Драко Малфой. Она снова закрыла глаза, не спеша расставаться с сонной негой. А ещё через секунду пришло осознание. ДРАКО МАЛФОЙ СИДЕЛ У ЕЁ КРОВАТИ! Путаясь в простынях, Гермиона подскочила к изголовью, поджимая под себя ноги. Драко пристально смотрел на неё, подперев подбородок кулаком. Рука девушки рефлекторно потянулась к животу, обхватывая его. Глаза Драко проследили за этим движением и остановились на небольшом бугорке. Он не улыбался, губы оставались жёстко сжатыми. Вопрос о причине его появления отпал сам собой. — Как ты узнал? — бессмысленно было спрашивать, как он попал внутрь. Связь делала большинство защитных заклинаний бесполезными. Драко сжал руки до побеления костяшек. Он встал, медленно вытягиваясь во весь рост, и отвёл взгляд в сторону, словно не в силах смотреть на неё с теми эмоциями, которые испытывал. — У меня везде есть связи. Думаю, главный вопрос в том, когда ты собиралась рассказать мне об этом. Гермиона не сомневалась, что он имеет такую же сеть информаторов, как и его отец, но то, как он отмахнулся от этого вопроса, заставило напрячься. Желудок сделал кульбит. В ответ на это её ребенок нежно толкнулся, лёгкий и мягкий удар, как крылья бабочки. — Не ты отец этого ребёнка, так что я не понимаю, почему это должно иметь для тебя значение. По его лицу пробежала тень. — Ты лжёшь. — Откуда тебе знать? Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, а затем снова открыл их. — Я почувствовал боль через связь. Разве ты ещё не поняла? Единственный человек, который может прикоснуться к тебе без ослепляющей боли, – это я. Древняя магия крови – жестокий учитель. Нам следовало быть осторожными, играя с ней. Увы, мы оба чёртовы идиоты. Поцелуй с Каллумом. Он знал. Заклинание было создано в древние времена, когда от женщин требовались покорность и подчинение. Гермиона сомневалась, что ограничения действовали в обе стороны. Малфой ещё раз тяжело вздохнул через нос. — Вставай. Тебя ждёт завтрак. Понадобятся силы для разговора. Он вышел из комнаты, оставив после себя зловещую пустоту. Гермиона подозревала, что её мир вот-вот снова перевернётся.

***

Гермиона быстро оделась, мысли неслись вскачь. Она натянула леггинсы – единственную одежду, которая мягко облегала небольшой животик, – и футболку. Посмотрела на себя в зеркало. В этом ракурсе она выглядела несомненно беременной. Ребёнком Драко. Одна только мысль об этом казалась сюрреалистичной, словно её пересадили в другое тело. Мысли о ребёнке всегда были абстракцией, некой мечтой, слишком далёкой, чтобы иметь шанс на воплощение. Но собственные решения настигли её, последствия были налицо. Гермиона вышла из комнаты, напомнив себе, что она гриффиндорка, которая противостояла самому Волдеморту. Драко Малфой не должен её пугать. Но пугал. Стол на кухне был завален едой – полный традиционный английский завтрак – больше, чем она когда-либо могла съесть. Почти нерациональное, расточительное количество. Над плитой колдовал маленький домовой эльф в розовой пачке и с бантом, каким-то образом прикрепленным к нескольким прядям волос между ушами. — Её зовут Мипси. — Драко сидел перед тарелкой, с которой уже исчезла вся еда, за исключением нескольких кусочков бекона. — Она работает за деньги, так что не стоит протестовать, но всё равно может кинуться жечь пальцы утюгом от беспокойства, если ты не съешь свою порцию. Почему-то это было похоже на манипуляцию. Желудок всё ещё бунтовал. Гермиона не знала, сможет ли съесть даже кусок тоста, не говоря уже о полноценном приёме пищи. Но девушка не хотела доводить бедное существо до сердечного приступа. Несмотря на попытки освободить домовых эльфов, дать им нормальную зарплату и возможность уходить от жестоких хозяев, Гермиона знала, что не в силах изменить сущность этих созданий, поэтому сидела и ела, не обращая внимания на пристальный взгляд Драко. Она не хотела чувствовать себя неловко в собственном доме. Странно было видеть его здесь. Гермиона бы солгала, если бы сказала, что никогда не представляла его в какой-нибудь альтернативной вселенной, свободным от властных ожиданий, свободным от общества. Она неспешно ела, делая небольшие укусы и тщательно пережёвывая, но вскоре еда закончилась, не оставив шансов и дальше оттягивать разговор. Гермиона положила вилку и откинулась на стуле. Драко по-прежнему смотрел на неё, погрузившись в раздумья. — Между нами больше не должно быть лжи. — Драко нарушил молчание. — Больше никаких секретов... — Слово застряло у неё в горле, и она едва не задохнулась от резкой остановки. — Ты подмешал в чай Веритасерум. — Я не мог рисковать. Не волнуйся, это безопасно для беременности. Гермиона скрестила руки на груди и оскалилась. — Что ты хочешь знать? — Её голос прозвучал как сталь, сердце затопила волна гнева. Она ухватилась за это чувство, как за спасательный плот. Но другая, рациональная часть её души понимала, что гнев Драко тоже был оправдан. Драко положил красный шарф на стол. — Чей это? Я нашёл его на столе. — Рона. Должно быть, он оставил его после ультразвука. Почему-то отдельной мыслью промелькнуло то, что это была работа его матери. Драко явно стало немного не по себе от осознания того, что они с Роном снова разговаривают. Он мог ревновать Каллума к ней, но в случае с Роном он, вероятно, чувствовал большую угрозу. В конце концов, Рон хранил её любовь, пусть и в иной форме, чем та, что она испытывала к Драко. — Он снова появился в твоей жизни? Гермиона решила поиграть с лазейками зелья. — Да. Драко взял шарф и сердитым движением отбросил его в сторону, как будто собираясь выбросить мусор, но потом остановился. Он снова взглянул на неё и сузил глаза. — В качестве друга или любовника? Гермиона хмыкнула, раздражённая тем, что он раскусил её уловку. — Друг. — В любом случае, — сказал Драко, выглядя немного самодовольным, — он не смог бы тебя поцеловать. Гермионе вдруг захотелось ударить Драко по лицу, как это было на третьем курсе. — Они предложили тебе работу? Гермиона кивнула. — Да, Джордж предложил. Она ожидала, что он рассердится и на это, но он лишь кивнул, как бы принимая это решение. — И я полагаю, ты планируешь жить на их территории? Гермиона заколебалась. — Откуда ты знаешь? Драко закатил глаза. — Ты привезла все свои вещи. — Он указал на коробки, стоящие одна на другой. — О... точно. Ну, да. Он снова кивнул. Воздух между ними потяжелел, пока она ждала следующего вопроса. Было очевидно, что он боится спрашивать о том, чего желает – о том, о чём, возможно, не хочет знать правду. — Ты когда-нибудь собиралась мне сказать? — Он стиснул челюсти, словно готовясь к удару. — Сначала были такие мысли, но потом решила не рассказывать. На его лице промелькнула боль. Он позволил ей проскользнуть всего на секунду, прежде чем снова стал нечитаемым, как его отец, как будто надел броню. — Можешь ли ты винить меня? Он наклонился вперёд, положив руки на край стола. — Нет, — ответил он. Но затем выпрямился, на его лице появилась твердая решимость, словно огонь зажёгся в глазах. — Но теперь всё кончено. Я не могу отрицать, что ты причинила мне боль, но тебе пора собирать вещи. Гермиона замерла, не в силах понять, что он имеет в виду. — Собирать мои вещи? — Да, — сказал он так, словно просил посоветовать книгу или узнать прогноз погоды. Что-то обыденное. — Этот ребёнок – Малфой и заслуживает того, чтобы вырасти, зная это. — Он не Малфой, он мой. Драко встал так неожиданно, что вилка грохнулась на пол. — Он? Это слово эхом разнеслось по комнате. Гермиона выругалась под нос. — Откуда ты знаешь, что это мальчик? Половые зелья запрещены. Так и было. Двести лет назад они привели к демографическому кризису, потому что все знатные семьи абортировали девочек в пользу мальчиков. Ситуация была настолько плачевной, что в дело вмешалось Министерство. Теперь любой ребёнок рождается независимо от его пола, но зелье остается под запретом. — Вы считаете магглов каким-то отдельным видом, вроде собак, но их понимание жизни гораздо более развито, чем у большинства волшебников. Благодаря технологиям они могут видеть ребёнка в утробе матери. Он подошёл к ней, и всё её тело напряглось. Драко заколебался, а затем наклонился. — Можно? — Голос дрогнул. Гермиона почувствовала боль, смешанную с восторгом. Вопреки здравому смыслу она кивнула. Его рука уверенно легла на живот. Каждое нервное окончание ощущало его тепло, просачивающееся сквозь майку. — Ты уже чувствуешь его? — Иногда, но движения очень легкие. Он замер, прижимаясь к её животу. По телу разлилось тепло. Гермиона ждала, едва переводя дыхание, чтобы не чувствовать запах его глупого дорогого одеколона, который так и норовил перебить все чувства. — Должно быть, это произошло во время Бельтейна, — прошептала она. Они были осторожны, очень осторожны. Гермиона использовала как волшебные, так и магловские методы контрацепции. Не говоря уже о том, что, как она подозревала, в замке уже были наложены заклинания, предотвращающие нежелательную беременность. Это должна была быть магия крови в сочетании с древними обрядами. Другого объяснения не было. Драко кивнул, как будто уже принял это во внимание. — Ты не хотела говорить мне, но с этого момента я буду заботиться о тебе. — Я не перееду к тебе. Драко напрягся, на губах промелькнула горькая усмешка. Затем его лицо стало пустым, и он посмотрел на неё в упор. Рука соскользнула с живота, и он вернулся на своё место, тяжело усевшись. Он провел рукой по волосам, оставив несколько прядей зажатыми в пальцах. — Что ты планируешь делать? — Работать в магазине Джорджа, пока не найду работу в другом месте. В конце концов я хотела бы вернуться в Министерство. — А я? — Драко пристально посмотрел на неё. — Как я вписываюсь в твои планы? Гермиона прикусила нижнюю губу, пытаясь подобрать нужные слова. — Я предполагала, что ты не захочешь в этом участвовать. — Именно поэтому я и спрашиваю! — прорычал Драко. — Потому что предположения обычно ошибочны. Конечно, я хочу принимать участие в жизни своего сына. — Даже незаконнорождённого? Драко небрежно отмахнулся, как будто всё, что она сказала, было абсурдом. Затем он положил руку под подбородок, внезапно став задумчивым. — Это замечательно, что ты хочешь воспитывать ребёнка самостоятельно. Очень магловский поступок. Но это будет мешать тебе во всех остальных сферах жизни. Волшебная Британия не одобряет матерей-одиночек, если только они не овдовели. Без меня его жизнь превратится в кошмар, особенно если он попадёт в Слизерин, что вполне возможно, учитывая его наследие. Пойми это... — Он наклонился вперёд, как бы подкрепляя сказанное. — Если ты хочешь воспитывать ребёнка самостоятельно, я не смогу защитить ни его, ни тебя от мерзкого обращения. Ты можешь забыть о возможности получить работу в большинстве учреждений, особенно в Министерстве. — Ты не позволишь мне снова устроиться на работу? — Нет, но мне и не нужно будет что-то для этого делать. Гермиона сузила глаза, сердце заколотилось в груди. Она поняла, что, как бы ни было тяжело это слышать, правда лучше. Ложь ослепляет и вводит в заблуждение. Ей нужно было знать, в какой мир она скоро попадёт, чтобы подготовиться. Но что-то в его словах не укладывалось в голове. — Я не понимаю, — сказала она. — Что изменится, если он будет жить в твоём доме? Он всё равно будет бастардом, если ты женишься на Астории. — Жить в собственности Малфоев – это первый шаг к наследованию, наряду с получением фамилии Малфой. Он вовсе не будет бастардом. Астория не хочет иметь детей, и это решает проблему. Вообще-то, это решает много проблем. Теперь мне никогда не придётся ложиться в её постель. — Он изучал её безучастное лицо, словно пытаясь предугадать возражения. — Не волнуйся, что Астория рассердится. Общество не любит матерей-одиночек, но оно понимает подобные договоренности, тем более рождаемость резко снизилась в последние годы. Тело действовало быстрее мыслей, стул грохнулся на пол. Она предостерегающе подняла руку, готовая, если понадобится, выпотрошить его прямо здесь. В ушах звучал стук сердце младенца, она помнила его мягкий профиль в серо-белых тонах. В голове эхом прозвучало предупреждение Рона. — Если ты думаешь, что я позволю Астории, мать её, Гринграсс растить моего ребёнка... — Она бы не посмела! — Драко выглядел более сердитым, чем она когда-либо видела. — Неужели ты думаешь, что я могу быть настолько чудовищным? Неужели ты думаешь, что я заберу своего сына у матери? — Он скорчил гримасу отвращения. — Конечно, он будет твоим. Но воспитывался бы в доме, который я построил для тебя. Он не стал бы называть её матерью. Я не уверен, что ты понимаешь, что я предлагаю. Все будут знать, что он твой, но ему будет присвоен статус моего наследника. Если он вырастет на территории Малфоев, то сможет претендовать на наследство на законных основаниях, как первенец. Связь пульсировала от энергии, созданной её магией. — Ты заблуждаешься, если думаешь, что твой отец позволит мне остаться в вашей семье. — Я верю, что если женюсь на Астории, он уступит мне в этом вопросе. Гермиона покачала головой, садясь обратно. — Это не имеет значения. Я не перееду к тебе. Твой маленький план на этом закончится. На этот раз Драко встал, возвышаясь над ней и уперев сомкнутые кулаки на стол. С момента окончания школы он немного подрос, налившись силой в плечах. — Я не позволю своему сыну расти без титула Малфоя! — Твой отец всё равно не позволит ему этого. Ребёнок будет лишь полукровкой. Разве Люциус не присоединился к Волдеморту, чтобы не позволить кому-то вроде него родиться и получить титул чистокровного? Драко разразился звонким смехом. — Ты даже не представляешь, что позволит мой отец. Этот ребёнок – Малфой. Я не уверен, что ты понимаешь, что это значит. Его ценность. Шанс на то, что у нас с Асторией родится хотя бы один ребёнок... есть, но... Большинство пар пытаются зачать годами, а то и вообще... — Как твои родители? Его лицо смягчилось. — У матери было четыре выкидыша и один мертворождённый до меня, и я уверен, что было много выкидышей после. Они увидят в этом ребёнке чудо, которым он и является, даже если ты маглорождённая. Утренний солнечный свет окружал холодное выражение лица неясным ореолом света, он выглядел как падший ангел. Нечто, высеченное из камня, греческий миф. — Я обещаю... — он втянул воздух сквозь зубы. — Я обещаю, что твоя жизнь всё еще может быть такой, как ты хочешь. — Так много обещаний. — Она позволила сарказму щедро приправить слова. — Я не хочу вычеркивать тебя из его жизни. Если ты захочешь играть какую-то роль, я позволю тебе, но он будет расти под моей крышей, и будет носить мою фамилию. Я не стану подвергать сына давлению, которое будет ждать его со стороны твоего отца, как наследника Малфоев. И если Люциус хотя бы подумает о том, чтобы заставить моего сына вступить в брак по расчёту, как это вынужден делать ты, он ещё раз убедится, каким грозным противником я могу быть. Драко сохранял спокойное выражение лица, но его губы подёргивались, ладони сжались. — Я понимаю твои опасения, но не позволю своему отцу сделать это, так как для этого требуется подпись обоих родителей. Хватит упрямиться. Собирай вещи. Мы уедем к вечеру. — Я осмелюсь разочаровать тебя. — Она позволила своей магии заискрить в воздухе вокруг Драко. Он напрягся и вперил в неё суровый взгляд. — Я делаю только то, что необходимо для будущего нашего ребёнка. — Он достал свою палочку и постучал ею по ладони. — Скоро увидимся. Он резко исчез, оставив осознавать последствия его прощальных слов.