Часть 45

Драко

Драко последовал за Гермионой в библиотеку, где она упала без сил на зелёный бархатный диванчик. Брови сведены к переносице, в глазах – тревога. Драко жалел, что привел её к родителям. Их разговор с отцом прошёл как нельзя лучше, а вот с матерью... Процесс исцеления Грейнджеров начался в марте. Когда Гермиона отвергла его, он чуть было не отказался от продолжения финансирования, но не смог. Жестокость растворилась в боли. Грейнджер заслуживала снова обрести родителей. Два Обливиэйта. Появилось неприятное чувство, словно ускользало что-то важное, словно, если бы получилось докопаться до тайны, все кусочки сложились бы воедино. Зачем матери Гермионы понадобился Обливиэйт несколько десятилетий назад? Если бы это был приказ Министерства, как в рядовых случаях с маглами, которые столкнулись с магией, заклинание было бы поверхностным и легко устранимым. Но мистер Бингли прямо сказал, что воздействие было значительным. Драко замер рядом с Гермионой, когда услышал приглушённые всхлипы, и... не понимал, что сделать, чтобы улучшить ситуацию. Разозлится ли она, если он обнимет её? Может, она предпочтёт остаться одна? Гермиона решила эту дилемму за него. Она встала и бросилась к нему, обхватив руками в удивительно крепком объятии, которое было неловким из-за её округлившегося живота. — Спасибо! Она прижалась лицом к его груди, рядом с его колотящимся сердцем. Салазар, как же приятно. Драко с трудом удержался от того, чтобы зарыться лицом в её волосы, зная, что ночами это будет мучить его. — Спасибо? — нахмурившись, спросил Драко. — Сегодняшний день прошёл ужасно. Она покачала головой на его груди. Долгожданная близость была так соблазнительна, и он осторожно обхватил её спину, медленно, словно она могла испугаться резкого движения. Последний подарок, который он приготовил для неё, горел в кармане. Простая деревянная шкатулка. Она должна была стать финальным сюрпризом после радостного визита к её родителям, но теперь всё пошло наперекосяк, и Драко сомневался, стоит ли вообще дарить этот подарок. Идея со шкатулкой пришла после разговора с матерью и была импульсивной, что противоречило всем его инстинктам. Драко вздохнул и прижался к Гермионе, позволяя себе такую неожиданную и долгожданную близость. — Нет, сегодня всё было замечательно, — сказала она. Должно быть, у Грейнджер ужасные рождественские воспоминания, если произошедшее относится к категории чудесных. — Ты что-то путаешь. — Это гормоны. — Гермиона вытерла глаза и отстранилась. Всё его тело не хотело расставаться с ней. Волнистые волосы были в беспорядке, красные глаза, заплаканное лицо, но она никогда не выглядела так прекрасно, как сейчас, стоя в библиотеке под волшебными огнями, беременная его ребёнком. — Мне всё ещё жаль, что я ничего тебе не подарила. Малфой дерзко вздёрнул бровь. — Я бы не отказался от подарка, если бы ты предложила. — Драко. — Гермиона простонала от досады. — Я просто дразнюсь. Гермиона в задумчивости прикусила нижнюю губу. — Ты хочешь почувствовать, как он двигается? Он сегодня очень активен. Драко кивнул, Гермиона потянулась и взяла его ладонь, положив её на верхнюю часть своего живота. — Иногда нужно подождать. Но ждать пришлось недолго: лёгкий толчок под ладонью, импульсом прокатившийся вверх по руке. — Его нога, — сказала она. — По крайней мере, я думаю, что это его нога. Драко пребывал в благоговейном шоке, впервые ощущая своего сына. Беременность до сих пор не казалась ему реальной. Не было никакой связи. Малфой никогда не хотел рано становиться родителем. Волшебники, как правило, женились молодыми и сразу же начинали пытаться завести детей, поскольку зачать было сложно. До недавнего времени он не хотел брать на себя такую ответственность. Но сейчас Драко ощущал постукивание маленькой ножки сына, и его охватил прилив тепла. Его сын. Их сын. Не было ничего важнее этого. Он поднял взгляд на Гермиону и больше не думал. Проведя рукой по её щеке, он притянул девушку к себе и соединил их губы. Это было похоже на действие древней магии, на взрыв. Связь трепетала в экстазе. Гермиона застонала, и Малфой был уверен, что и он тоже. Это был звук агонии. Месяцы разлуки, желания и отрицания. Он сделал шаг вперёд, прижавшись к желанным губам и обеими руками обхватив её лицо, пока она не прижалась к стене, осторожно придерживая живот. Гермиона разорвала поцелуй. — Мы не можем... Малфой возобновил поцелуй, и она не стала сопротивляться, запутавшись пальцами в его волосах. Её рот открылся раньше, чем его, и их языки соприкоснулись. Сладкий вкус, вкус его ведьмы, ворвался в его сознание. — Драко! — Гермиона сильно толкнула его, удерживая за плечи. Он отступил, хотя было почти физически больно это делать, каждый рефлекс подсказывал, что если он снова начнёт её целовать, она больше не будет возражать. Потому что, как бы Грейнджер ни отрицала это, она хотела его так же сильно, как он хотел её. — Нам нужно остановиться. Это было абсолютное безумие – его ведьма в его доме, беременная его ребенком, а он мучается из-за того, что даже поцеловать её не может. К чёрту! Это! Всё! — Нет, не нужно. — Но ты... — Нет! Ты так сосредоточена на том, чтобы не быть моей грёбаной любовницей, что упускаешь кое-что важное. — Он снова обхватил её щеку, наклонился ближе, почти позволяя их губам соприкоснуться. — Я ещё не женат. — Его голос был мягким и тягучим. — Если уж ты решила отвергнуть меня после этого, то дай нам хотя бы эти несколько недель. У нас нет времени на нерешительность, так что ты можешь либо тратить его на то, чтобы злиться и наказывать меня... либо мы можем попрощаться как следует. Сейчас он был так же помолвлен, как и в детстве. Никакие клятвы не были скреплены магией. Сегодня не было другого долга, кроме как перед матерью его сына. Драко наблюдал за тем, как Гермиона переваривает полученную информацию: гнев, шок, замешательство, понимание, а затем её глаза расширились и посмотрели на него так, что он узнал ту Грейнджер, которой она была всегда. — О, — сказала она. Драко не позволил ей сомневаться. Он сомкнул их губы, вырвав у Гермионы восхитительный звук. И вокруг них забурлила магия. Связь запела, исцеляя истерзанные души прикосновением ответного желания. Гермиона потянула за низ его рубашки, и он чуть не сорвал её, торопясь снять. — В твоей комнате или в моей? — спросил он, расстёгивая ремень. Он не мог перестать целовать её, даже когда раздевался, в то время как её маленькие ладони лежали на его обнажённой груди. — Здесь. Она оттолкнулась, стянула с себя платье, и замерла, когда его глаза остановились на обнажённом животе. Грудь заметно увеличилась, внизу живота виднелись растяжки. Он протянул руку и нежно провёл по ним, оценивая новые шрамы. Она рвано вздохнула в ответ на прикосновения. Внутри зашевелилась тьма, всё естество – алчное, эгоистичное, порочное — инстинкт, который хотел схватить её, перекинуть через плечо и присвоить себе, затопили сознание. Он шагнул вперёд, поднял на руки и усадил на край дивана. Драко опустился на колени, стянул чёрные магловские леггинсы, которые она всегда носила, и спустил их по бёдрам, по коленям, по щиколоткам, по ступням. Его глаза пожирали обнажённую кожу. Пальцы зацепили трусики и стянул их, последнюю преграду. Гермиона задрожала, может, от возбуждения, а может, от волнения. Их глаза встретились, и он, откидывая в сторону бельё, потерялся в потемневшем взгляде. — Не делай мне больно, — прошептала она. Она явно не имела в виду физическую боль. В груди заклокотало от стыда, как после разговора с матерью. — Я никогда больше не причиню тебе боль. За свою короткую жизнь он обещал людям только боль, наказание и месть. Но никогда – любовь, и от этого всё внутри замирало, проникаясь важностью момента. Ведь выполнение этого обещания могло означать огромную боль уже для него, и самопожертвование – то, что не составляло его сущность. Он сомневался, сможет ли выполнить его. Грейнджер смотрела в потолок, тоже всё понимая. — По крайней мере, не дай мне пожалеть об этом. Это он мог сделать. Драко положил ладони ей на колени, и от легкого прикосновения она распахнулась, сводя с ума покорностью. Если бы у Драко был выбор, он бы остался на этом месте до конца своих дней. — Я покажу тебе то, о чём мечтал полгода. — Он схватил её за бёдра и потянул на себя. — Позволь мне помочь тебе забыть обо всём, хотя бы на мгновение. — Он опустил голову и поцеловал её, едва не застонав от вкуса. Сладкий стон заставил член болезненно дёрнуться. Его ведьма всё ещё была на вкус как мёд, настолько приятный, что он мог поверить в судьбу. Драко знал, как ласкать свою ведьму, чтобы она запуталась пальцами в его волосах, чтобы её хныканье перешло в крик, чтобы его имя сорвалось с губ. Он использовал свои знания как оружие, чтобы услышать слова, которых жаждал. — Пожалуйста, Драко, — задыхалась она. — Я не могу... Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Драко не нужно было просить дважды. Он осторожно приподнял девушку и повернул её спиной к себе, удерживая за бёдра. Его член пульсировал, твердый и горячий от желания. Он положил руку на её позвоночник, проводя по нему вверх и вниз, а потом больше не мог ждать. Он медленно погрузился во влажное тепло, входя на всю длину. Горячие мышцы сжались вокруг члена, и он откинул голову назад от наслаждения, почувствовав себя богом. — Чёрт! Драко замер, восстанавливая дыхание. После более чем полугодового голодания эта секунда была нужна ему для выживания. И в тот момент он пообещал себе, что уничтожит мир, вывернет его наизнанку, лишь бы Гермиона Грейнджер была рядом с ним. Следующие мгновения прошли в умопомрачительном наслаждении. Малфой трахал её до тех пор, пока она не кончила дважды. Он сжимал одной рукой её грудь, а другой – ласкал клитор, притягивая девушку к себе так, что она упиралась ему в грудь. Её рука лежала на его бедре, пока он двигался в ровном ритме – именно так, как ей нравилось. Он укусил её за плечо, когда вошёл в последний раз. Это был акт доминирования и подчинения, он взял ведьму, которую хотел. — Это было... — задыхалась Гермиона. Не нужно было объяснять. Возможно, это был лучший секс в их жизни. Любовь, ненависть и боль чувствовались в каждом неистовом толчке. — Не уверена, что мои ноги позволят мне идти. Он подал руку, помогая ей подняться. Как она и говорила, её колени слегка подрагивали, они рассмеялись, но потом она остановилась с серьёзным выражением лица. — До свадьбы, — напомнила она. — А потом... я не могу. Драко скривился, желая, чтобы этих условий не существовало, но принял предложенное. Он озорно усмехнулся, решив не думать о боли, когда его ведьма стояла перед ним обнажённой. Глаза девушки удивлённо расширились, когда он подхватил её на руки как невесту. — Ты стала тяжелее, — поддразнил он. — Я всё ещё могу убить тебя одним движением руки, — напомнила она. — Разве я сказал "тяжёлая"? Я имел в виду "лёгкая, как пёрышко", леди Грейнджер. — Просто заткнись. —Я всегда могу занять свои губы чем-то другим. Он нежно поцеловал её под ухом, вызывая стон. — В следующий раз – в моей постели, — сказал он. — Дай мне тридцать минут, и ты сможешь скакать на мне так долго, как пожелаешь. Грейнджер закатила глаза, но прикусила губу, пряча улыбку. Драко вздохнул, наконец почувствовав покой. Но это был обманчивый покой. Впереди маячило будущее, которое разорвёт их на части. Драко знал одно: теперь, когда она снова в его объятиях, он не сможет позволить ей уйти. Нет, он не хотел отпускать её снова. Этот поступок уничтожил бы его. Когда он вошёл в свою комнату и положил Гермиону на кровать, его мозг лихорадочно работал, пытаясь найти способ расторгнуть контракт.

Гермиона

Спустя почти месяц Драко лежал на её ногах, поглаживая живот. Большую часть дня они проводили, лежа обнажёнными в разных местах и позах, наслаждаясь своим желанием, пока могли. В данный момент Гермиона лежала на тёмных простынях Драко. Девушка потянулась вниз и коснулась его светлых волос. В ответ он поцеловал её пальцы, проведя по животу. — Останься там ещё ненадолго, — прошептал он сыну. Гермиона начала бояться времени, секунды утекали, угрожая снова разрушить её счастье. Свадьба приближалась, и роды тоже. Гермиона не была уверена, чего она боится больше. — Сегодня у меня для тебя сюрприз, —сказал Драко. — Я не знаю, радоваться мне или бояться. — Никогда бы не подумал, что ты боишься фамильных библиотек, хотя в этой есть несколько книг, которые могут съесть тебя заживо, так что, возможно, твой страх оправдан. Гермиона оживилась и села так быстро, как только могла. В последнее время передвигаться было ужасным испытанием. Завтра ожидался визит доктора, который должен был проверить, как у неё идут дела. Гермионе удалось убедить Драко разрешить ей взять в качестве целителя сквиба, по-прежнему знающего чародейские заклинания, которые выполняла его помощница, но при этом весьма уважаемого в магловском мире акушера. — Фамильная библиотека?! Драко усмехнулся её волнению. — Я знал, что это зарядит тебя энергией. — Он протянул руку. — Пойдём, приведём тебя в порядок.

***

Выбравшись из постели и одевшись, они перешли в Малфой-мэнор через камин. Та гостиная. Безумная улыбка Беллатрикс. Проклятый кинжал. Рука в огне. Напуганный Драко. Слово "грязнокровка" до сих пор отзывалось в руке фантомной болью. Драко сразу же заметил свою ошибку. — Чёрт! Гермиона, я не хотел... Она махнула рукой. — Всё в порядке. Драко сжал челюсти. — Мама отремонтировала эти комнаты, но едва ли это делает их лучше. — Хорошо, что ей удалось вывести кровь. Драко был достаточно мудр, чтобы не продолжать разговор. Его рука лежала успокаивающий тяжестью на спине, пока он вел её по неизвестным ранее коридорам. Не то чтобы у Гермионы было большое желание увидеть интерьер поместья. В коридорах висели портреты Малфоев, все они были похожи друг на друга. Когда пара проходила мимо, они перешёптывались и задирали носы. Гермиона не обиделась, зная, что так поступают со всеми, независимо от статуса крови. Всё выглядело величественно и строго, но при этом было задрапировано тяжёлыми тканями, слишком аляповатыми на вкус человека не аристократичный кровей. Маглы подумали бы, что здесь обитают привидения, в темных нишах – опасные артефакты, вычурные дорогие ковры и тёмные стены дополняли мрачную картину. Не стало бы большим открытием, если здесь, как и в Хогвартсе, обитает множество призраков. Трудно представить себе ребёнка, выросшего здесь и бегающего по коридорам. Неудивительно, что Драко вырос таким, имея в друзьях только старые портреты, пугающие артефакты и призраков. Гермиона уже почти хотела вернуться домой, но тут Драко остановился перед неприметной дверью. Он постучал по ней своей палочкой. — Скрытая комната в центре огромного поместья? Кажется, это лишнее. — Матери не нравилось, что Волдеморт имел доступ к нашим вещам, — объяснил Драко. — У нас много редких книг, некоторые из них содержат старые формы магии, которые слишком опасны, чтобы ими баловаться, – всё это она хотела уберечь от маниакального социопата, стремящегося уничтожить всё на своем пути. В конце концов отец сделал так, чтобы дверь мог найти только Малфой. Он создал библиотеку-обманку, чтобы одурачить наших... гостей. Гермиона кивнула, оценив блестящее ухищрение. По крайней мере, они скрыли от Волдеморта самое опасное. — Я ведь ни с кем здесь не столкнусь? Драко, похоже, понял вопрос и покачал головой. — Мама отбыла по делам. Не понимаю, почему ты настаиваешь на том, чтобы не встречаться с ней. Она хочет познакомиться с тобой поближе. — Мне достаточно одного Малфоя. Драко коснулся её живота. — Ну, скоро у тебя будет двое, так что можешь добавить третьего. — А твой отец? Драко выглядел обеспокоенным. Даже он боялся того дня, когда Люциус выйдет из Азкабана. — Его скоро выпустят. — Он вздохнул. — Не волнуйся, здесь тебя никто не побеспокоит. Можешь провести весь день за просмотром книг. Думаю, ты уже знаешь, что наша коллекция славится редкими экземплярами, она даже лучше, чем в Хогвартсе. Гермиона знала это. Может быть, в целом здесь было меньше книг, но их качество и редкость – вот что делало коллекцию Малфоев знаменитой. Вряд ли магглорождённого когда-либо пускали в это помещение, лишая тем самым возможности ознакомиться с полной историей магии. Пальцы зачесались в предвкушении. Она никогда не говорила Драко, но с тех пор, как узнала об этой библиотеке на втором курсе, попасть сюда – стало мечтой. Драко усмехнулся, заметив её выражение лица. — Моя любимая заучка готова? Твои трусики намокнут от пыльных пожелтевших страниц? Она подняла руку в насмешливой угрозе. — Твои угрозы – это мило, — поддразнил Драко. — Но не буду лгать, это приносит результат. Он открыл дверь, и Гермиона задохнулась. Ей захотелось покружиться, оглядывая книжные полки, совсем как в мультике, где заколдованный принц дарит обычной девушке огромную библиотеку. Это была единственная диснеевская история любви, которая казалась разумной. В тот момент, когда ноги коснулись персидских ковров, Гермиона почувствовала себя Белль, созерцающей утопию. Книжные шкафы тянулись к сводчатому потолку, один за другим, десятки... Гермиона никогда не ревновала Драко к деньгам, власти или статусу крови, но это... — Я годами мечтал увидеть тебя здесь. —Драко сцепил руки за спиной. — Хотя, признаюсь, в моих мыслях на тебе было меньше одежды. Гермиона закатила глаза, прежде чем поняла, что он сказал. — Годы? Вспомнились газетные вырезки, найденные в сундуке Драко. Эта мысль уже не волновала так, как раньше. — Годы, – подтвердил он. — Что ж, мы могли бы исполнить эту фантазию. Гермиона хотела вознаградить его за то, что он привёл её в библиотеку чистокровных, где она могла исследовать всё, что захочет. — Что? — переспросил он, несколько раз моргнув. Она подошла к нему и надавила на плечи. Драко отступил назад и упёрся в ближайший книжный шкаф. Гермиона опустилась перед ним на колени. Она делала это с ним много раз, но его тёмное голодное выражение лица всегда вызывало желание и жгучее чувство возбуждения. Гермиона расстегнула его брюки и спустила их вниз настолько, что смогла обхватить член ладонью, слегка лизнув головку, отчего он резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. — Расскажи мне, что ты хотел сделать со мной, когда мог только мечтать об этом. Она сомкнула губы вокруг головки и пососала её. Его голова откинулась назад, сухожилия на шее напряглись, а пальцы запутались в её волосах. — Я... я мечтал спасти тебя и оставить в своей комнате во время войны, особенно когда ты была в бегах. Я бы сказал тебе, что это для твоей защиты, но не уверен, что выпустил бы тебя из постели. Это было безумием, и она никогда не нуждалась в его версии спасения, но мысль о том, что она может оказаться запертой в его постели, заставляла всё в ней трепетать. Гермиона провела членом по своим губам, посасывая, а затем ввела его внутрь, пока он не упёрся в заднюю стенку горла, едва не вызвав рвотный рефлекс. Но это стоило того, чтобы почувствовать, как Драко вздрагивает, почти теряя контроль над собой. — Салазар. — Он приподнял бёдра. — На пятом курсе, когда мы поймали вас, я хотел вернуть тебя в потайную комнату, перегнуть через колено и наказать самому. Думаю, в конце концов тебе бы это понравилось. Гермиона хмыкнула. Она вспомнила, как его рука сжалась на её бедре, как дыхание щекотало её шею, как они тесно прижались друг к другу. Возможно, именно тогда началось её увлечение им. После этого Драко больше не мог связно формулировать мысли. Он медленно терял контроль, его глаза утопали в похоти, словно живя в фантазии, а потом он кончил. Она проглотила всё, а затем откинулась назад и вытерла губы. Драко задыхался, его бледные щёки раскраснелись, в глазах всё ещё лежали тени. Он нежно погладил рукой её волосы, а затем помог подняться. Поправив брюки, он подошёл к витражному окну, засунув руки в карманы и держа спину прямо. — Я не женюсь. — В этом предложении была непоколебимая уверенность. Как вбитый гвоздь. — Драко... — Нет, — сказал он. — Я найду способ расторгнуть контракт. В магии всегда есть лазейка для безопасности. Гермиона почувствовала, как в животе зашевелилась надежда, которую она хотела бы задушить, но та уже подкралась. Будет больно, когда она погаснет. — Я изучала этот вопрос, но не уверена, что есть выход. Только если убедить твоего отца. Если ты попытаешься что-то сделать, они просто исправят это до церемонии. Я не уверена, что ты хочешь умереть. — Может, я просто убью отца, и тогда сам смогу устанавливать правила. Они оба знали, что он блефует. Драко был очень жесток, но не был убийцей. Он провёл рукой по волосам, а затем наклонился вперёд, ухватившись за старый деревянный подоконник. — Я не пойду на это, — повторил он, не отводя взгляд. — Они могут затащить меня в грёбаный Азкабан. И как бы она меня ни раздражала, Астория тоже заслуживает большего. — Всё его тело напряглось. — У нас осталась неделя. Свадьба в следующую субботу. Если я женюсь, развода не будет. Не на тех условиях, которые потребовал её отец. Вся моя жизнь будет перечёркнута. — Драко... — Гермиона хотела успокоить его, хотела успокоить себя. — Нет, — резко произнес он. — Мне нужно... мне нужно подумать. — Он подошёл к двери. — Наслаждайся своим днём. Когда закончишь, можешь вернуться с помощью главного камина, этот не подключен. Ты не столкнёшься с матерью. Возьми столько книг, сколько захочешь. Он вышел, прежде чем она успела его остановить, словно за ним следовал дементор, который только и ждал, чтобы высосать его душу. Гермиона протянула руку и коснулась книжных полок рядом с собой, с ненавистью думая о том, что до прощания осталась всего неделя.

***

Гермиона провела весь день в Раю. Там было так много книг, что она не знала, с чего начать. К счастью, мадам Пинс давно научила заклинанию, которое искало ключевые слова в книгах на полках и заставляло их светиться голубым светом. Первые несколько часов девушка собирала все книги о брачных законах волшебников, особенно касающиеся чистокровных. Собрав внушительное количество, она стала искать семью Кайзеров, поскольку в Хогвартсе о них не было никакой информации. Загадка зудела в мозгу, а возможность побывать в библиотеке чистокровных может более и не представиться. К её недоумению, ни одна книга не светилась голубым светом на запрос о Кайзерах. Утратив первоначальный энтузиазм, Гермиона села на стул, подперев подбородок рукой, и задумалась над проблемой. Она владела Гримуаром своих предполагаемых предков, которые происходили из могущественной богатой и влиятельной немецкой семьи. Гермионе не приходилось сомневаться в этих утверждениях, хотя все они заводили в тупик. Почему о них не было ни одного упоминания ни в одной из книг по истории? Замешана тёмная магия? Что пошло не так? Должно быть, их имя было полностью стёрто. Но почему? Разочарование, словно живое существо, ползло по коже. Неожиданная мысль так сильно поразила её, что Гермиона чуть не упала со стула, но, к счастью, этого не произошло, потому что подняться самостоятельно было бы проблематично. Она потянулась к сумочке, порылась там в поисках письма от Чарли с информацией о золотом драконе. Вытащив письмо, она разгладила его края и перечитала. В конце письма содержалось то, что было нужно. Я показал ему рисунок, который ты мне дала. Он достал свою палочку и семь раз выругался по-немецки. А потом потребовал рассказать, где я его взял, потому что, как он сказал, это жуткая визуализация. Я соврал, сказав, что нашел его в книге. Если бы я не был вдвое больше его и втрое умнее, клянусь, меня бы выпотрошили и подали на ужин шведскому коротышке. Он высказал мне несколько угроз на немецком и английском языках, назвав меня сторонником Каспара. Боюсь, что после этой встречи я не смогу больше расспрашивать о нём. Сочувствующий Каспару? Гермиона повторила заклинание, но на этот раз использовала имя Каспар. В прошлый раз, когда она произносила заклинание, ничего не произошло, а в этот раз двадцать книг сияли, как ясное небо. Волнение от того, что нашлась хоть какая-то зацепка, охватило всё тело. Она прошла по рядам, выхватывая книги и складывая их в стопку за спиной, позволяя им плыть следом, пока не собрала их все. Закончив, Гермиона направилась к выходу из библиотеки и дальше по коридору. На полпути стало казаться, что за ней кто-то наблюдает. Ледяные глаза портретов следовали за ней более пристально, чем в прошлый раз, а усмешки были более злобными. Дойдя до конца и направившись к главному камину, Гермиона остановилась. Люциус Малфой сидел в плюшевом кресле у камина. Он ухватился за край подлокотников так сильно, что дерево жалобно скрипело под его пальцами, костяшки пальцев напряглись, побелев. Он хмурился, стиснув зубы, и выглядел таким грязным, каким она его никогда не видела: длинные спутанные волосы свисали до плеч, на левой щеке была размазана грязь, под глазами расплывались тёмные круги. Кроме того, он выглядел худее, скулы выступали на лице, глаза были впалыми. Дементоры, возможно, и исчезли, но Азкабан по-прежнему оставался ужасным местом. Тёмная магия впиталась в камни. Шести месяцев было достаточно, чтобы волшебник сошёл с ума. Гермиона не чувствовала к нему ни сочувствия, ни сострадания, ни жалости. Она желала ему больше времени провести в страданиях. Они оба смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Гермиона сжимала одну книгу в руке, как щит, остальные держались позади. Она изображала храбрость, хотя на самом деле Люциус пугал. — Драко сказал, что вы выйдете только на следующей неделе. — Конечно, — хрипло ответил Люциус. — Я так ему и сказал; однако я не уверен, что доверяю ему в вопросе выполнения долга. Он перевёл взгляд на её живот. Судя по отсутствию удивления, он уже знал о её беременности. Должно быть, его шпионская паутина донесла эту новость ещё в Азкабане. — Умно... — Он кивнул на её живот. — Ты воспользовалась моим отсутствием. Моя милость скоро закончится. Волоски на затылке встали дыбом. Инстинкты подсказывали, что нужно бежать. Она не думала, что Люциус причинит ей вред – не с наследником Малфоев в животе, – но прямо сейчас он сильно походил на сумасшедшего. Словно ожил кошмар, в котором он разрезает живот, вырывает её сына и оставляет умирать. Гермиона глубоко вздохнула и шагнула ближе к камину, для чего пришлось пройти мимо Малфоя-старшего. Его пронзительный взгляд пронзил насквозь. Она схватила горсть пороха. Перед тем как бросить его в камин, она осмелилась встретить ледяной взгляд. Люциус по-прежнему смотрел на её живот, словно размышляя о чём-то. Он выглядел обеспокоенным. — Есть один факт, который я не смогу доказать, несмотря на взятку. — Он поднял голову, на его лице застыла жёсткая маска. — Ребенок мужского пола? И не лги мне. Я знаю, что маглы умеют определять. Рука Гермионы дрогнула, не в силах сдержать всплеск страха. Она была уверена, что Люциус заметил это. Малфои могут попытаться отнять его у тебя. Рон предупреждал. Опасно было выдавать какую-либо информацию. Но что даст утаивание правды? Ребёнок скоро родится, и Люциус так или иначе узнает об этом. — Да. На его лице отразилась редкая эмоция, которой она не могла дать название, – противоречивая мысль. Он выглядел почти нерешительным. Затем он резко кивнул. — Это всё усложняет. Гермиона бросила порошок и шагнула в камин, книги последовали за ней.