Часть 49

Гермиона

Гермиона сумела приземлиться перед старыми железными воротами, к своему удивлению, не споткнувшись и не поскользнувшись, и сняла мантию-невидимку. Скорпиус начал плакать, размахивая маленькими кулачками. Честно говоря, Гермиона не знала, что делать. Целитель дал краткий урок по уходу за малышом, но она была измотана и испытывала сильную боль. И это не считая полного отсутствия общения с младенцами. За железными воротами возвышалось величественное поместье Ноттов, старое и более обветшалое, чем поместье Малфоев, хотя архитектурно они выглядели похожими. Оно ощущалось более тревожным, чем любой другой дом, который Гермиона когда-либо видела, с ползучими лианами, душившими холодный камень. Годы, в течение которых оно принадлежало Кантану Нотту, пропитали землю ужасом пыток. Потребуется много времени, чтобы очистить замок и окрестности от негативной энергии. Территория выглядела мёртвой. Гермиона начала сомневаться, не совершила ли ошибку. Она не осмеливалась сделать шаг за ворота без хозяина дома, потому что охранные заклинания, вероятно, содержали неприятные проклятия для маглорождённых. Может быть, Тео даже не жил здесь. Винить его не за что, но это усложнило бы дело. Как раз когда она решила попытать удачу где-нибудь ещё, послышался мужской голос. — Грейнджер? Фигура, закутанная в тёмный плащ, шла по гравийной дороге. Тео освещал себе путь Люмосом, когда подошёл к воротам и заглянул за решетку. — Что ты здесь делаешь? — Он поднял очки ближе к переносице, как будто не совсем уверенный, что то, на что он смотрит, реально. — А что это у тебя — ребёнок? Чёрт возьми, подожди. Нотт приложил палочку к железным прутьям и пробормотал заклинание. Потребовалось три попытки, чтобы ворота, скрипя, открылись. — Извини, дом по-прежнему иногда не слушается меня. Мой отец сделал так, что большинство защитных заклинаний реагируют только на него. Некоторые старые эльфы тоже меня не любят, хотя я думаю, что мне удастся их переубедить. — Он толкнул ворота. — Заходи. Я снял проклятия против маглорождённых. Это было первое, что я сделал. Даже пригласил Шеклболта, чтобы он мне помог. Чёрт, я тут болтаю чепуху, а на улице мороз. Всё ещё настороженная, Гермиона переступила границу ворот и приготовилась к худшему. Когда ничего не произошло, она последовала за притихшим слизеринцем в его поместье в тишине, нарушаемой только хрустом гравия под ногами. После их последнего разговора Гермиона изучила Нотта. Его родословная считалась непрерывной на протяжении как минимум четырехсот лет. Малфои в далёком прошлом иногда женились на полукровках, когда не хватало невест, и если это было выгодно. Род Ноттов же был чистокровным. Тео стал плодом инбридинга, как и почти все в их родословной, в зависимости от того, как на это смотреть. Удивительно, что он был таким красивым, и ещё более удивительно, что у него не было лишней руки из-за ужасных генетических мутаций. Внутри поместья было ещё более угнетающе, чем снаружи. С портретов смотрели предки с суровыми лицами, выражение которых было гораздо более жёстким и презирающим, чем даже у Малфоев. Стены были увешаны гротескными гобеленами и другими предметами, на которые Гермиона не смотрела слишком внимательно, боясь разглядеть. Нотт привел их в небольшую гостиную. Она выглядела более обжитой, чем другие комнаты. Два дивана с цветочным узором стояли друг напротив друга в центре, одна стена была занята музыкальными инструментами, а другая — огромным панорамным окном. — Это была комната моей матери, — пояснил он. — Одна из немногих комнат, в которых нет ничего ужасного. Я провожу здесь большую часть своего свободного времени, пока ремонтирую другие крылья поместья. Как видишь, работы идут медленно. Скорпиус продолжал плакать. — С ребёнком всё в порядке? — Он голоден... я думаю. Нотт покраснел и снова поправил очки. Гермиона удивилась, почему он не стал сразу же выпытывать информацию. Ведьма, убившая его отца, появилась у его ворот, истекая кровью, с кричащим младенцем на руках. Какие бы вопросы у него ни были, он решил отложить их на более подходящий момент. — Конечно, — сказал он. — Просто… ну, я вернусь, когда ты закончишь.

***

Кормление прошло ужасно. В конце концов, они оба были в слезах. Грудное вскармливание всегда казалось таким простым, но теперь она поняла, что это навык, как и любой другой. В тот момент она больше всего на свете хотела, чтобы рядом была её мама, но согласилась бы и на любую женщину, которая могла бы дать дельный совет. Когда каким-то образом удалось уложить Скорпиуса спать, плотно укутав его и покачивая, Тео вернулся и сел на диван с цветочным узором напротив. — Он же от Драко, правдa? Лгать было бессмысленно. — Да. Тео кивнул, а затем его лоб сморщился от беспокойства. — Почему ты здесь? — Ты когда-то обещал мне услугу, и я пришла её получить. Тео замялся. Он уставился на ребёнка в её руках. — Ты же знаешь, что за это меня могут бросить в Азкабан? Похищение наследника – очень серьезное преступление. Она знала, но надеялась, что его клятва – то, что большинство волшебников считают делом чести – заставит помочь. Он был единственным, кто мог это сделать. Уизли не могли помочь. Драко в первую очередь пошёл бы к ним и использовал бы власть судей, чтобы вынудить их раскрыть информацию. И не могла воспользоваться помощью Флинта. Драко пошёл бы к нему следующему, зная об их связи. Кроме того, Гермиона до сих не знала, чего Флинт хотел от неё, и это не внушало доверия в её уязвимой ситуации. Но Драко никогда не заподозрил бы Тео — чистокровный слизеринец, скрывающий маглорождённую ведьму, с которой он едва разговаривал в школе? Она вспомнила ужасные шрамы на его теле, пытки, которым он подвергался от рук своего отца, и поняла, что он согласится. — Пожалуйста, — сказала она. — Я не могу остаться и жить той жизнью, которую он от меня ожидает. — Что ты хочешь делать? — Я ещё не уверена. Может быть, я поеду в Америку или Австралию, куда-нибудь, где не так сильно чувствуется влияние Малфоев. И, как ты догадываешься, мне нужно, чтобы ты был хранителем моей тайны. Тео задумался, хмурясь своим мыслям, но затем, видимо, принял решение. — Мне это не нравится, но я согласен. Обещание есть обещание. Ты... Гермиона вскрикнула, когда сильная боль пронзила её тело. Она наклонилась вперёд, задыхаясь. — Чёрт возьми, Грейнджер! — Тео схватил Скорпиуса, прежде чем он выскользнул из ослабевших рук. — Что с тобой? Гермиона застонала и съехала вбок, прислонившись к подлокотнику. — Ты истекаешь кровью! — Тео побледнел. — Подожди, я позову целителя. — Нет, Драко может отследить его, — сказала Гермиона, глядя на алое пятно, растекающееся по дивану, испытывая равное чувство смущения и страха. — Думаю, я просто переутомилась. — Сколько времени прошло с тех пор, как ты родила? — Тео держал Скорпиуса неуклюже, как будто боялся уронить его. — Несколько часов назад, я думаю. Я потеряла счет времени. — Часов! — Тео ходил из угла в угол, пока Гермиона скручивалась от боли. — Мерлин, Грейнджер. Я не знаю, что делать. Мне просто нужно… Я просто… Битти! В поле зрения появился маленький эльф. Если бы Гермиона чувствовала себя лучше, она была бы шокирована блестящим платьем, которое носил эльф, столь же вызывающим, как и у Мипси. Свободный эльф. Это многое говорило Гермионе о Тео, и теперь она знала, что приняла правильное решение. — Битти, — сказал Тео. — Останься с Грейнджер, пока я пойду за помощью. И затем он вышел из комнаты, до сих пор держа на руках её сына, как будто забыв об этом.

***

Через пять минут в комнату ворвалась Джинни, выглядящая как ангел мести в своей магловской пижаме, с вьющимися рыжими волосами, прижимая к груди Скорпиуса, который, несмотря на все движения и суматоху, по-прежнему крепко спал. За ней вошёл Тео. — Гермиона! — воскликнула она. — Я не знаю, хочу ли я тебя задушить или обнять за то, как ты меня напугала... Джинни остановилась, чтобы посмотреть на неё. Должно быть, она выглядела ужасно: потная и грязная, прошедшая через лютый холод всего через несколько часов после родов, истекающая кровью и страдающая от боли. Вместо того, чтобы продолжать свою тираду, она бросилась вперёд и опустилась на колени. Одной рукой она обхватила её щеку. — Что ты делаешь в этой средневековой камере пыток? — Это просто гостиная, Уизли. — Два ярких красных пятна появились на скулах Нотта, когда он посмотрел на Джинни. — Единственная камера пыток находится в подземелье. Гермиона поняла, что Джинни с трудом сдерживает гневный сарказм. — Это было единственное место, куда я могла пойти, — сказала Гермиона. — Ерунда, — сказала она. — Давай тебя укутаем и пойдём в Нору. — Я не могу. Он найдёт меня. На самом деле, я бы хотела, чтобы Нотт вообще не приводил кого-то. Драко может обрушить свой гнев на тебя, если узнает, что ты мне помогла. — Я выросла с шестью старшими братьями и целый год общалась с Томом Реддлом. Пусть Малфой только попробует что-нибудь сделать. — Джинни... Подруга выглядела так, будто хотела затащить Гермиону в Нору даже против её воли, но в конце концов кивнула. — Ладно, ты достаточно умна, чтобы знать, что лучше. — Она встала. — Я рада, что Нотт меня позвал, даже если я и испугалась, когда его лицо появилось в камине моей квартиры. — Джинни повернулась, чтобы посмотреть на Нотта. — Кстати, как ты узнал, как меня найти? Тео выглядел так, будто хотел раствориться в воздухе. Или умереть. — Я… ну… — Это неважно. Нет времени. — Джинни отмахнулась от его попыток ответить и повернулась к подруге. Она поправила ребёнка, откинув пелёнку, чтобы полюбоваться Скорпиусом. — О, Мерлин, он прекрасен, Гермиона, но я не знаю, как тебе помочь. Я знаю кое-кого, кто знает… хотя ты можешь быть не слишком довольна. Джинни прикусила нижнюю губу, прежде чем встать и пойти к входной двери, не давая объяснений, унося с собой Скорпиуса. — Куда ты идёшь? — крикнул ей вслед Тео. — За мамой, — ответила Джинни, и Тео поморщился.

***

Миссис Уизли вышла из камина, оглядев поместье с хмурым выражением лица, как будто оно ей нравилось ещё меньше, чем её дочери. — Не понимаю, как ты можешь жить в этом месте, Нотт. — Джинни вошла вслед за матерью, держа на руках спящего малыша. — Клянусь, я видела чучело домового в одном из коридоров. Тео зашаркал ногами. — Признаюсь, мне пару раз хотелось сжечь его, — ответил он. — Вот, возьми ребёнка. — Джинни сунула младенца в руки Тео, который выглядел испуганным и неловко возился с ним. — Я не уверен, что я способен... Миссис Уизли прервала шутки, бросив на всех ледяной взгляд, достаточно острый, чтобы пронзить всё на своем пути. Когда её глаза остановились на Гермионе, та на мгновение замерла, но затем выражение её лица смягчилось. — О, бедняжка. — Она подошла ближе, осмотрела кровь на сиденье и приложила руку к её лбу. — Пойдём найдём место, где ты сможешь переодеться в чистую одежду. Уверена, ты тоже голодна и устала. — Битти, — мягко сказал Тео, как будто это напомнило ему о чём-то. — Можешь принести Гермионе что-нибудь поесть? Может, бульон или суп. Эльф хлопнула в ладоши, как будто ничто не могло сделать её счастливее, и исчезла. — Идём за мной, — сказал он.— Ты можешь остаться в восточном крыле. Несколько комнат там уже пригодны для жизни.

***

Через час Гермиона лежала на огромной кровати с балдахином, в целом чистой, в старинной ночной рубашке, которую Битти нашла для неё. Гермиона не задавала много вопросов, она была слишком измотана, чтобы делать что-либо, кроме как лежать и позволять Битти и миссис Уизли ухаживать за ней. Когда Скорпиус начал плакать, Молли научила правильным положениям для кормления, чтобы было удобнее. После этого она показала Гермионе, как помочь ребёнку отрыгнуть после еды, менять ему подгузник и пеленать. К тому времени, когда они закончили, Скорпиус снова заснул, укутанный в одеяло, в объятиях Гермионы. Её охватило чувство покоя, пауза в хаосе, чтобы просто понаблюдать за своим сыном. — Вот так. — Миссис Уизли поправила одеяло. — Всё в порядке. Совершенно нормально сейчас чувствовать себя плохо, включая боль. К сожалению, это будет продолжаться несколько недель. Жаль, что тебе некому было рассказать, чего ожидать. — Миссис Уизли взяла её за руку и сжала, а затем серьёзно посмотрела на её сына. — Этот ребенок – Малфой. Тебе не нужно это говорить, если только ты не была в отношениях с маглом, эти волосы его выдают. — Да. — Гермиона даже не пыталась это отрицать. Миссис Уизли посмотрела на неё с сожалением. — В какую же передрягу ты попала, милая? Гермионе не нравилось, когда её жалели, но у неё не было времени ответить, потому что в комнату вошли Джинни и Тео. За несколько секунд Джинни успела пожаловаться на его коллекцию окровавленных орудий, гобелены с изображениями различных зверств на стенах и отвратительные портреты, которые провожали её словами "предатель крови". — Ну, если тебя это так возмущает, может, ты поможешь мне от всего этого избавиться? — Глаза Тео всё время были прикованы к Джинни, как будто он не мог поверить, что она рядом с ним. Но Джинни была в таком состоянии, что не замечала этого. — Может быть, я и помогу. Тео замер, застигнутый врасплох согласием, но Джинни проигнорировала его и подошла к Гермионе. Она села на край кровати. — Я рада, что ты не истекла кровью. Было бы некрасиво с твоей стороны вынуждать меня заводить нового лучшего друга. — Джинни улыбнулась своей собственной шутке и оглядела комнату. — Признаю, это не самая плохая комната. Сама комната была великолепной, хотя и устаревшей в плане моды. Тяжёлый синий бархат перемешивался с пасторальными узорами. Шёлковое постельное бельё струилось по телу. Оно источало старинное богатство, слегка припудренное пылью времени. — Спасибо, Тео, — сказала Гермиона. — За то, что разрешил мне остаться. Он поправил очки и снова посмотрел на Джинни. — Не за что. Битти давно хотела гостей. Как ты можешь себе представить, к нам не часто приходят. Эльф занялась своими делами в углу, надев на платье красивый фартук, наливая чай и выглядя счастливой как никогда. Гермиона улыбнулась. — Итак, что дальше? — спросила Джинни. — Я уже связался с посольствами США и Австралии, — сказал Тео. — Они сейчас общаются со своими дипломатами. Чтобы заставить их молчать, может понадобиться несколько галеонов, так что Америка — ваш лучший вариант. Им плевать на наши старые обычаи. К тому же, граждане этой страны, которые вам обязаны жизнью, имеют большее влияние на правительство. Джинни сильно скривилась и гневно посмотрела на Тео. — Америка! — Она прикусила губу, когда та слегка задрожала. — Но… это так несправедливо. Обещай мне, что мы будем поддерживать связь. Я не хочу ждать десять лет, прежде чем увижу тебя снова. — Это не затянется на десять лет. Я не планирую уезжать так надолго... только до тех пор, пока не найду законный способ защитить Скорпиуса от Люциуса. — Скорпиус? — Джинни изобразила такое отвращение, что Гермиона рассмеялась. — В этом тоже виноват Драко, — сказала она. — Я планирую называть его Роберт, его второе имя, даже если Скорпиус будет его официальным именем. Джинни смягчилась, зная, что Роберт — имя её отца. — Тео может передавать нам письма, — добавила Гермиона. — Мы найдём решение по ходу дела. — Ему лучше это сделать. — Джинни бросила яростный взгляд, от которого Тео побледнел. Затем её лицо просветлело. — Подожди, у меня есть блестящая идея! — Она с отвращением оглядела комнату. — Нотт, как насчёт того, чтобы нанять меня для переоформления этого ужасного места? — Зачем мне это делать? — Тео покраснел. Гермиона задалась вопросом, чем он занимался после окончания школы. Работал ли он… или сидел взаперти в этом ветхом особняке? Судя по всему, скорее всего, второе. Каждое его движение излучало одиночество, как будто он не привык к тому, что в его пространстве находится столько людей. — Во-первых, это даст мне шанс проявить себя. Недавно я решила, что больше не буду пытаться стать профессиональным ловцом. Я хотела бы заняться дизайном интерьеров, но это сложнее, чем я думала. Эта дура Дафна получила первую стажировку. Есть ещё одно место, но они сказали, что мне нужно доказать свои навыки. У Дафны уже есть целое портфолио, и она постоянно тыкает мне этим в лицо, как будто она сделала что-то особенное. Сколько людей получают возможность работать над целым поместьем? Это покажет им, что мне не обязательно быть богатым снобом, чтобы хорошо выполнять свою работу. А тебе отчаянно нужна помощь. Обновления, которые ты мне показал, неплохие, но я могла бы сделать гораздо лучше. Лицо Тео было каменным, как у большинства слизеринцев, но на губах играла легкая улыбка. — А второе? — спросил он. — Это также послужит прикрытием для Гермионы, чтобы она могла приезжать в гости, и для меня, чтобы я могла появляться без подозрений. Мы можем договориться с американским правительством о создании международного портала в поместье и из него. Это меньшее, что они могут сделать для Гермионы после спасения их жалких жизней, и это последнее место, которое Малфой мог бы заподозрить. Мы могли бы получить разрешение встречаться здесь раз в месяц за ужином. Гермиону охватило тепло, перекрывшее боль в теле. — Звучит прекрасно, — сказала Гермиона. — Если Тео согласится, конечно. Он обещал ей только одну услугу, и не был обязан позволять использовать его поместье как место встреч для неё и её друзей. И он определенно не был обязан позволять Джинни заниматься дизайном интерьера в его поместье. Тео взглянул на Джинни, и Гермиона поняла, что он всё ещё испытывает к ней чувства. Очевидное острое желание, на которое было больно смотреть, слишком напоминало ей Драко. — Я согласен, — тихо сказал он. Джинни улыбнулась. — Я с нетерпением жду, когда смогу потратить все твои деньги, Нотт. Тео улыбнулся в ответ. — Я тоже.

Драко

Когда защитные заклинания исчезли, Драко громко рассмеялся. Наступила полночь, и с ней пришли облегчение, восторг, удивление. Астория протянула руки и обняла его, но поморщилась, как будто забыв о последствиях магловской операции. — Уф, магловская хирургия действительно ужасно болезненна. Мне дали какие-то обезболивающие, но от них у меня кружится голова. — Мы свободны, — прошептал он. — Да, так чего же ты ждёшь? — Куда ты пойдешь? Она поморщилась. — Не знаю. Я не планировала так далеко. Конечно, не домой. Лучше проведу ночь в каком-нибудь отеле. Драко порылся в кармане и достал горсть галеонов. — Возьми на первое время, — сказал он. — Иди к Блейзу. Он тебя приютит на время. Грег тоже, если ты предпочитаешь жить с ним. И не беспокойся о деньгах. Никто из нас не заставит тебя за что-либо платить. Астория взяла деньги, и по её щеке скатилась одинокая слеза. Драко смахнул её. — Больше не нужно плакать, — сказал он. — Мы наконец-то можем сами принимать решения. — Твой отец всё ещё жив, — напомнила Астория. Драко понимал угрозу. Отец найдет способ наказать его за то, что произошло. Он хотел для своего сына чистокровную жену и чистокровного наследника, и Люциус умел добиваться своего. — Позволь мне позаботиться о нём. Астория покачала головой и достала палочку. — Передай Грейнджер привет от меня, — сказала она. — И скажи ей, чтобы она тоже не беспокоилась обо мне. Астория исчезла, не дождавшись его ответа. Блейз, вероятно, отправит её на несколько месяцев на свою итальянскую виллу, пока всё не успокоится. Драко глубоко вздохнул, наслаждаясь освобождением от цепей, отсутствием груза, а затем аппарировал в библиотеку, которую он создал для Грейнджер. Свет мерцал в глубине дома, когда он прошёл через двери и направился к своей комнате, где оставил её утром. Было больно думать, что ей пришлось просидеть весь день, беременной и одинокой, думая, что он женился. Не было возможности сообщить ей, что больше не о чем беспокоиться. В доме было тихо и спокойно, когда он шёл по узкому коридору. Мипси сидела у его комнаты в зелёной пачке и с радужным бантом. Её длинные уши дрожали, когда она склонила голову и зарыдала. — Что случилось? — спросил он эльфа, но она только завыла, схватившись за уши в знак скорби. Она всю жизнь ухаживала за ним, и он никогда не видел её такой. — Хозяин приказал Мипси не говорить, — завыла эльфийка. Хозяин… его отец. У Драко волосы на затылке встали дыбом. Он вспомнил, как эльфийка пришла на свадьбу, как она разговаривала с матерью, как мать улыбнулась ему ласково. Всё в порядке. Но что-то было не в порядке. В его голове проносились самые худшие сценарии. Что-то случилось с Грейнджер? Что-то случилось с ребёнком? Зима вторглась в его сердце, как буря, рвущаяся на свободу. Он проигнорировал эльфа и вошёл в комнату. Кровать была в беспорядке и пуста. На полу – капли крови. — Что случилось? — спросил он вслух. Он подошёл к кровати и сжал простыни в руках. На тумбочке мерцало алым рубиновое кольцо, которое он подарил ей. Гермиона ушла от него. Кольцо было ясным посланием. Сердце билось в агонии. Он наклонился и схватился за грудь, удивляясь, как такая острая боль не убила его. Лучше бы убила. Драко собрался выйти из комнаты, намереваясь провести, вероятно, бесполезный обыск дома, но затем он заметил фиолетовую сумку на кресле для чтения. В голове всё сложилось, он вспомнил, как его отец смотрел на него на свадьбе — сначала строго, а потом с сожалением. Только Малфой мог снять кольцо. Драко подошёл к сумке, схватил её и вытряхнул содержимое на ковёр. Золотые галеоны и бесценные украшения разлетелись и зазвенели, падая на пол. У его ног лежало целое состояние. Он сел в кресло и посмотрел на золото, которое оставила Гермиона — бесполезные монеты, которые он когда-то так ценил. Драко поднял глаза и уставился на пустую колыбель, на пустую кровать, а затем его мир погрузился в темноту.

***

Каким-то образом Драко оказался у порога магловского дома, не расщепившись. Малфой видел его только однажды, когда прошёл мимо, чтобы посмотреть, где он живёт. Попытка была глупой, но в тот момент Драко мало заботился о своём благополучии. Драко пошатывался, зрение то появлялось, то исчезало в мутной дымке. Огненный виски плескался в желудке, и на мгновение он подумал, что потеряет сознание. Вместо этого Малфой упал на колени, а мир вокруг закружился. Одной рукой он потянулся и постучал ладонью в дверь, отдав этому движению остатки сил, и упал. Лицо болело от жёсткого соприкосновения с ледяной землёй, но боль помогала сосредоточиться на цели. Он предпочитал боль в теле пустоте, которая хотела его уничтожить. Дверь открылась, и он увидел пару ботинок. Они были поцарапанные и выглядели далёкими от современной моды. — Какого чёрта ты здесь делаешь? Драко сумел повернуть голову, чтобы увидеть Каллума, который с отвращением смотрел на него. — Мне некуда больше идти, а ты, возможно, знаешь, где её найти. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, но это не моя проблема. — Каллум сделал шаг назад, намереваясь закрывать дверь, но Драко протянул руку и обхватил его ботинок. — Каллум... Мне нужна помощь. Тишина. Ботинки сдвинулись с места, шаркая по полу. — Очевидно. — Каллум глубоко вздохнул. — О, к чёрту всё. Давай, вставай. Я не буду делать всю работу за тебя. Крупные руки обхватили его плечи. От этого движения у Драко ещё больше закружилась голова, и он наклонился и выблевал содержимое желудка в горшок с растением. — Фу, ты только что убил моё растение. Мне его мама подарила. Драко посмотрел на увядшие листья. — Я почти уверен, что оно уже было мёртвым. — Даже пьяный ты умудряешься делать дерьмовые замечания. Вставай, тупой осёл, пока я тебя не бросил. Драко как-то сумел встать, почувствовав себя немного лучше после того, как опустошил желудок, и прислонился к брату. Они, спотыкаясь (точнее, спотыкался один Драко), вошли в тёплую квартиру. Если бы Драко был трезвым, он бы с отвращением оглядел окружающую обстановку. Никто из его семьи не должен жить в такой нищете. Но поскольку он был полностью пьян, то молча дошёл до старого дивана, и только благодаря тому, что Каллум его то ли нёс, то ли толкал, он смог до него добраться. Драко со стоном уткнулся лицом в подушки. Диван пахнул затхлостью, как будто его давно нужно было почистить, но Драко был благодарен, что его не оставили на улице, поэтому не жаловался. Он повернул голову и увидел Каллума, сидящего на краю небольшого столика рядом с его головой, с локтями на бёдрах, наклонившегося вперёд, чтобы посмотреть на него. — Почему ты здесь? — спросил он. — Мне нужно было уйти от отца. Каллум с отвращением нахмурился. — Разве ты не живёшь в огромном поместье? Не мог просто перейти на другую сторону или что-то в этом роде? — Ты не понимаешь. — Драко глубоко вздохнул. Боль снова хотела одолеть его. — Он солгал Гермионе. Сказал ей, что я женился на Астории, и она ушла. Я нигде не могу её найти, и не вернусь в поместье, пока не найду. Каллум фыркнул. — Поделом тебе. Драко охватила ярость, и он попытался встать, но голова снова закружилась, и он упал. — Тебе повезло, что ты не вырос с этим монстром. Каллум замолчал, оглядывая его, как будто пытаясь понять, не притворяется ли тот. — Теперь я это понимаю. — Пожалуйста, Каллум, — сказал он. — Мне нужно найти её. Кроме Гермионы, он никогда никого так не умолял, как сейчас. — Почему? Может, она не хочет, чтобы её нашли. — Ты сказал мне, чтобы я не позволял своему сыну вырасти ублюдком. — Да, — согласился он. — Но я не имел в виду, что ты должен заставлять её жить с тобой, самодовольный ты придурок. Тебе повезло, что она не вырвала тебе кишки. — Откуда ты это знаешь? Он отвернулся. — Я может и не люблю тебя, но всё равно слежу за слухами. Драко застонал, когда внезапное движение головой заставило его желудок перевернуться. — Ты ничего не знаешь. Я люблю её, и у неё мой сын... чёрт, у неё мой сын, — Драко издал горестный стон и был потрясён, когда понял, что слезы готовы пролиться, только дай слабину. — Ты её не любишь. Если бы Драко контролировал своё тело, он бы проклял брата. — Откуда тебе знать? — Ну, может быть, ты любишь по-своему, — поправился Каллум. — Но ты любишь только половину её. Другую половину ты презираешь. — Что ты, чёрт возьми, имеешь в виду? Каллум вздохнул и сжал переносицу, как будто пытаясь заставить себя проявить терпение. — Ты любишь её как ведьму. — Каллум пристально посмотрел на него. — Но любишь ли ты её магловскую сторону. Драко открыл рот, чтобы ответить, но брат опередил его. — Ты что-нибудь знаешь об этой стороне её жизни? Ты когда-нибудь спрашивал, интересовался? Она прожила одиннадцать лет, даже не зная о магии. Половину своей жизни. До Хогвартса магловский мир был ей домом. Ты не можешь по-настоящему любить, если не любишь её всю. Так что, если ты ненавидишь маглов или даже не любишь их — или даже если тебе неинтересно их понимать — то ты не любишь её так, как должен. Драко был ошеломлён. Всё внутри него изменилось, перестроилось, как будто кто-то встряхнул его мозг, и всё оказалось на новом месте. Разве он когда-нибудь действительно спрашивал её о мире маглов? Они кратко говорили о некоторых странностях, о её родителях, о некоторых традициях, но он никогда не слушал по-настоящему. Какое это имело значение? Теперь она была ведьмой. Почему она хотела бы по-прежнему жить как магл, когда у неё была магия? Он с тоской понял, что хотел вытеснить эту часть из неё, чтобы она лучше вписывалась в его мир... но он никогда не пытался и не хотел вписываться в её мир. — Я не знаю её магловскую сторону, — сказал Драко в шоке. — Ну, а я знаю, — сказал Каллум. — Гермиона любит колу и батончики Mars. Она не любит The Beatles, что, по-моему, является изменой. Когда она была маленькой, считала «Русалочку» самым глупым фильмом Диснея, хотя ей всё равно нравились песни, особенно та, где поёт чайка. Она всегда боялась летать на самолётах, поэтому отказывается от полётов, если нет другого выхода. Она интересуется молекулярной биологией и думает, что однажды пойдёт в университет. Ах да, и ей совершенно не интересен футбол, так что даже не пытайтесь заставить её сесть и посмотреть матч. Драко только моргнул ему в ответ. Всё, что говорил Каллум, звучало словно на другом языке. Он знал некоторые магловские концепции — его родители владели долями в нескольких магловских предприятиях, включая аукционные дома и конную индустрию, а самолёты трудно не заметить, когда они летают по небу, — но он никогда не сталкивался с магловской культурой, поэтому не имел надлежащего контекста. Его злило, что Каллум знал эти загадочные вещи о ней. Он застонал в подушку, желая, чтобы всё было по-другому. Может, Каллум был прав. Может, он действительно заслужил её потерять. Эта мысль только раззадоривала бушующий внутри ураган, как будто кожа сдиралась с костей. Малфой знал только, что сделает всё, чтобы вернуть их. Ничто другое не имело значения: ни его чистокровное происхождение, ни деньги, ни власть, ни фамилия, ни репутация, ни весь чёртов волшебный мир. Он бы отдал всё это, если бы это означало, что Гермиона будет рядом с ним. Он бы поджёг всё и смотрел на пламя с улыбкой. — У меня есть вопрос, пока ты в сознании, — прервал его самобичевание Каллум. — Я пытался решить его сам, и это меня беспокоит... почему Грейнджер было больно, когда я поцеловал её? Драко с трудом вдохнул через зубы и закрыл глаза, но быстро открыл их, боясь, что его снова стошнит. — Мы связаны душами с помощью магии крови. Сейчас связь немного нарушена, но всё ещё существует. Каллум несколько раз моргнул, а затем откинул голову назад и рассмеялся. — Для таких умных людей, вы оба полные идиоты. Драко не стал спорить. В этот момент он чувствовал себя полным дураком. Они уставились друг на друга. Что-то в выражении лица Каллума смягчилось. — Слушайте, — сказал он. — Я не могу обещать, что найду Грейнджер, но – и я не могу поверить, что говорю это — я постараюсь тебе помочь. — Он выглядел задумчивым, как будто у него появилась странная идея. — Но это будет на моих условиях и может оказаться непосильно для тебя. Я сделаю это только в том случае, если ты поклянёшься, что перестанешь вести себя как чёртов придурок. Драко не смог сдержаться. Язык работал быстрее мозга. — Так… я полагаю, сейчас не лучший момент, чтобы сказать, что твоя квартира пахнет как старуха из Лютого? Каллум закатил глаза, но рассмеялся. — Господи, твой язык ещё доведёт тебя до проблем, скорее всего, от моей палочки. До сегодняшнего дня это прозвучало бы как угроза, но сейчас – даже добродушно. Драко задумался, как Каллум собирается ему помочь, а затем удивился тому, что его охватило чувство надежды. Новая форма тепла. Он всегда хотел иметь брата, кого-то, на кого можно положиться и с кем можно поговорить. Это было не совсем то, поскольку Каллум всё ещё презирал его. Но обещание сумело немного поднять его дух из тьмы. Или, может, он просто был пьян. Каллум встал и пошёл в другую комнату, вернувшись с подушкой, старым жёлтым одеялом, стаканом воды и двумя маленькими круглыми штуками. — Сегодня ночью ты можешь переночевать на диване, но если планируешь остаться дольше, мне понадобятся деньги за аренду. — Он протянул ему маленькие предметы. Драко помнил, что Грейнджер использовала что-то похожее после своего выздоровления в Румынии. — Проглоти их и выпей всю воду. Не жуй, вкусно тебе не будет. Они помогут завтра, так как Ренервейтом мы тебя из коматозного похмелья не вытащим. Драко было немного трудно проглотить, но он справился, запив водой. После этого он снова свернулся калачиком на своём месте. — Спасибо, — сказал Драко. Он был удивлён тем, насколько искренне он это сказал. Каллум, казалось, был удивлен этой благодарностью не меньше. На его губах появилась осторожная улыбка. — Ага, только постарайся не заболевать диван, а то я тебе ещё сильнее врежу, чем в прошлый раз. Драко фыркнул, смеясь, и каким-то образом умудрился заснуть.