Часть 65

Гермиона

Каллум, Маркус и Драко сидели за восьмиугольным столом в поместье Малфоев, когда Гермиона вошла в комнату. Маркус не сводил с Драко холодного взгляда — было очевидно, что находиться с ним рядом ему неприятно. Гермиона достала гримуар из сумочки. Золотой дракон сегодня выглядел куда более спокойным, чем обычно: он приоткрыл лишь один сонный глаз и раздражённо фыркнул дымком. Древняя книга тяжело и глухо ударилась о поверхность стола. — Это гримуар моих предков. Я – единственная известная мне наследница рода Кайзеров из Германии. Они загадочно исчезли пятьсот лет назад, а все упоминания о них были стёрты из книг и памяти. Гермиона рассказала им об Аларике, о своей силе сифона, а затем — о недавних событиях, связанных с Маркусом и её матерью. Она опустила всё, что было слишком личным для Маркуса, оставив лишь то, что касалось её самой. Когда она закончила, Драко уставился на древесный рисунок стола, обводя пальцем сучки и завитки, словно надеялся найти там ответы. Он выглядел не таким удивлённым, как она ожидала. — Мой отец что-то знает, — наконец сказал он. — Он давал какие-то туманные предупреждения, намекая на некий план, идущий от Розвуда. — Думаешь, его шантажируют? — спросил Каллум. — Нет. Это что-то другое… что-то, что его пугает. Я видел его таким только один раз – когда Волдеморт жил в нашем поместье. Драко поднял взгляд. — Каллум, — сказал он. — Дай ей досье. Каллум кивнул и полез в карман. Он достал кошелёк, зачарованный так же, как и созданная во время войны сумочка. Вытащив крошечную стопку пергаментов, он увеличил её, положил на стол и придвинул к Гермионе. — Мы следим за Розвудом ещё со времён Румынии, — объяснил Каллум. — Я не мог углубляться в расследование слишком сильно, чтобы не выдать себя, но даже с периферийных вербовочных встреч удалось собрать немало информации. Гермиона взяла документы и начала читать. Закончив, она положила их на стол, нахмурившись, и потёрла виски, прогоняя головную боль. Она ненавидела это чувство — знакомый страх, маячивший на горизонте. Прожив с ним так долго, он казался нормой, но это было неправильно. Другие дети не росли с социопатами, жаждущими убить их или использовать при каждом удобном случае. — Судя по досье, культ – реальная проблема по всей Европе, — подвела итог Гермиона для Маркуса. — В Германии существует политическая партия с резко антимаглорождённой позицией. Их взгляды… радикальны. Они хотят изгнать маглорождённых и стереть им память о магии. И снова никто не выглядел удивлённым. — В Англии они тоже есть? — спросил Маркус. — Не в таком количестве, — ответила Гермиона. — Судя по прочитанному, после смерти Кантана Нотта им было трудно вернуть влияние в крупных чистокровных семьях. Но если антимаглорождённая риторика зазвучит в органах власти, настроения начнут активно меняться. — Гермиона с презрением поморщилась. Она не стала упоминать, что Маркус пытался внедриться в культ и сумел подняться довольно высоко ещё до Румынии. Это лишь вызвало бы подозрения, когда в них не было нужды. — Я знаю каждую чистокровную семью Европы, — сказал Драко, откидываясь на спинку стула и вертя палочку в пальцах. — Фамилию Розвуд я никогда не слышал. — Может, она вымышленная? — предположил Каллум. — Возможно, — сказал Драко, хотя по его лицу было видно, что он в это не верит. — Высший свет слишком тесен, чтобы хотя бы не узнавать лица. Но если он не чистокровный, как получил такой высокий ранг в культе? — Он чистокровный, — сказал Маркус. — Это я знаю точно. Его семья долго скрывалась в тени. Я сам не знал о них до Волдеморта. Гермиона передала бумаги по кругу, позволяя всем ознакомиться. — Что дальше? — спросил Маркус. — Мы ведь не можем защитить тебя от невидимых монстров и политики в других странах. Гермиона коснулась гримуара, поглаживая дракона, что явно его раздражало. — Мне нужно сделать то, что предложил Аларик, — найти родовой замок Кайзеров в Шварцвальде.

Драко

Следующие два дня они безуспешно изучали старые и новые карты, проверяли каждый участок маггловских и магических территорий в поисках хоть какой-то зацепки. Все следы приводили в тупик. Известные замки не подходили ни по хронологии, ни по истории. — Он должен быть скрыт, — сказала Гермиона с раздражением, отпивая кофе. Драко чувствовал себя не менее вымотанным — под глазами уже проступили тени. Он провёл рукой по волосам, стоя у стола. Мысль о том, что где-то есть люди, желающие заковать магию Гермионы в цепи, приводила его в ярость. Он с одержимостью взялся за поиски замка, не в силах ни есть, ни спать, пока не найдёт решение. — Возможно, то же заклятие, что стёрло имя, каким-то образом стерло и знание о самом замке, — сказал он. — Но замок всё равно должен существовать в пространстве и времени. Через два часа Драко резко выпрямился. Несколько карт соскользнули на пол, но он не стал их поднимать. — Почему я не подумал об этом раньше? — О чём? — Гермиона уснула над учебником, и на лице остались следы страниц. — Мы искали на маггловских и магических картах по отдельности, пытаясь найти несоответствия, но нам и в голову не пришло совместить их. Драко наложил заклинание на магловскую карту Шварцвальда, сделав прозрачной, оставив лишь рельеф, и наложил её поверх магической. — Гениально! — Гермиона захлопнула книгу. Они вместе изучили новую карту и заметили участок магловского леса, отсутствующий на обычной карте, но присутствующий на магической. — Вот здесь, — сказал он. Гермиона радостно вскрикнула и бросилась к нему. Он поймал её, крепко прижав к себе. — Когда ты не манипулятивный придурок, мы отличная команда. — Я всегда это говорил. Хотя могу одновременно быть и тем, и другим, — усмехнулся он, обхватив её лицо ладонями и сжимая щёки в забавную гримасу. — Я знаю, ты как настоящий чёртов гриффиндорец хочешь ринуться туда без подготовки, не думая об опасности… но мне нужен сон.

***

Драко проснулся. Гермиона, полностью одетая, запуталась в нём в его постели. Он так вымотался, что почти не помнил, как заснул, и как Гермиона к нему присоединилась — но жаловаться точно не собирался. Он обнял её рукой за спину, позволяя пальцам скользить вверх по позвоночнику поверх ткани её рубашки. Драко опустил взгляд и увидел, что её глаза открыты. Грейнджер огляделась, рассматривая его детскую спальню. На стенах висели плакаты с квиддичем — его любимые игроки летали над полем, — рядом со слизеринской атрибутикой. Единственные цвета — зелёный и серебряный. — Это именно так, как я и представляла твою спальню. Он мог признать: клише. — Ты, значит, проводишь время, думая о моей спальне? — спросил он. Она простонала и села, потягиваясь. — Похоже, пора отправляться в приключение, — сказала она. Она выглядела слишком уж взволнованной этой перспективой.

***

Дорога заняла больше времени, чем он ожидал: после войны всё ещё действовали волшебные международные таможенные процедуры для перемещения по камину. Они использовали фальшивые личности — их предоставил Каллум, — не зная, кто может отследить их пересечение границы. Когда прошли таможню, понадобилось ещё несколько перемещений, чтобы добраться до края Шварцвальда. На оставшийся путь арендовали «Молнию». Был прекрасный день поздней весны. Солнце светило мягко, пока они, пронзая пухлые облака, мчались над Баден-Вюртембергом. Это должно было принести покой, но кожу головы на затылке кололо. Он чувствовал себя насекомым, ползущим прямо в липкую паутину. — Мы должны быть уже рядом. — Гермиона сжимала карты в руке. Она пыталась их читать, но ветер трепал листы. — Вон там. — Она указала вдаль на участок тёмно-зелёных верхушек деревьев. Они сделали над местом медленный ленивый круг, но не увидели ничего, что указывало бы на замок, скрытый в глубине. — Он должен быть здесь, — сказала она. Драко завис, паря на месте, пока они оба думали. — Скорее всего, он под чарами, — сказал он. Драко наклонил метлу вниз и повёл её между густыми древними деревьями, опускаясь всё ниже. — Римляне боялись этих лесов, — сказала Гермиона, когда они приблизились к тёмной лесной подстилке. Полог деревьев стал таким плотным, что почти не пропускал свет, и всё вокруг окутала мрачная дымка. Магловский лес постепенно «сжимался», а магический был словно шагом в древнее прошлое. — И не без причины, — сказал он. Лес казался старым, разумным, каким-то образом более тёмным, чем Запретный. Ненормально тихим. Казалось, что из ближних теней за ними наблюдают. — Как здесь красиво, — сказала она. «Красиво» — не то слово, которое Драко бы выбрал. Оно ассоциировалось с чем-то мягким — цветами и журчащими ручьями. Лес, в котором он стоял, был чистейшей формой природы: дикой, неукрощённой и смертельной. Волшебная часть Шварцвальда, сохранённая сквозь время, всё ещё держала в воздухе плотный дух прошлого — конкурирующую смесь жизни и гниения. — Давай двигаться дальше. — Он слышал тёмные истории о вампирах, что рыщут тут, питаясь по старым обычаям, о существах, способных менять облик и любящих красть человеческую кожу. То, что её предки построили замок посреди опасного магического леса, говорило об их силе. Гермиона шагала вперёд, касаясь кончиков листьев, будто приветствуя друга. Они шли между деревьями, похожими вдалеке на призраков: тонкие ветви и туманная дымка. Ворота появились прямо перед ними — из ниоткуда. Гермиона ахнула и отступила. Сплошная каменная стена тянулась настолько далеко, насколько хватало взгляда, с редкими выступами башен, напоминающих другие знаменитые укреплённые города Германии. В центре были – массивные ворота, скреплённые прекрасным золотым драконом. Он извивался туда-сюда в раздражении — точно так же, как дракон на гримуаре. — Как мне открыть? — спросила Гермиона. — Обычно – капля крови. Кроссовки Гермионы шуршали по гниющим листьям, пока она не остановилась прямо перед драконом. Она протянула руку, и дракон рванулся вперёд, впившись зубами ей в ладонь. — Чёрт! — Она дёрнула руку назад, когда он отпустил, и ладонь закровоточила. Драко коснулся её руки, залечивая маленькую ранку, как раз в тот момент, когда огромные чёрные ворота распахнулись. Они заскрипели громко и низко, словно в агонии. Голова дракона зашипела на них предупреждающе, когда они вошли. Гермиона шагнула внутрь, и Драко последовал за ней, замешкавшись на границе. Замок возвышался, столь же высокий и широкий, как Хогвартс, сложенный из камней, чёрных как ночь, со шпилями, тянущимися в небеса. Кроваво-красные флаги хлопали на башнях, всё ещё сохранившиеся спустя пятьсот лет, с золотым драконьим гербом в центре. — Твои предки явно любили символизм. — Здесь… жутко, — прошептала Гермиона. Магия «на вкус» была неправильной. Волдеморт всегда оставлял после себя склизкий след — от слишком большого потребления тёмной магии. От неё человека передёргивало, волосы вставали дыбом. Она пропитывала место, отравляя его. — Я вижу нити на земле. Не уверена, что когда-либо видела место, где их так много. Жертвенная магия здесь тяжёлая. Я не уверена… ну, я не думаю, что мои предки были хорошими людьми. Малфой тоже так не думал. Что бы ни происходило на этих землях, это было больше, чем одно событие. Судя по тому, что Гермиона рассказала об активации таланта, жертвоприношения нужно было повторять часто. Каждый раз — три человеческие жизни. Его пробрал озноб при этой мысли. Сколько членов её прямой семьи позволили власти вскружить себе голову? Лицо Гермионы исказилось, а затем опало от разочарования. — Теперь ты можешь вступить в клуб чистокровных, разочарованных предками, — поддразнил он. — Боль пройдёт, обещаю. Грейнджер глубоко вдохнула. — Ты прав… Я не знаю, чего ожидала. Кто такой человек, обладающий абсолютной властью, если не зло? Нет никого, кто смог бы устоять перед соблазном получить желаемое — даже ценой других. Драко предположил, что она говорила и про себя, но не стал спорить, понимая, что и сам, возможно, был бы не лучшим хранителем такой силы. — Ладно, — сказала она. — Давай быстрее закончим. Может, мы вообще ничего не найдём. Как и лес, замок не принял его гостеприимно — разве что как ещё одну жертву, чтобы напитать землю кровью.

Гермиона

В замок вошли без сопротивления. Огромная деревянная дверь выглядела прогнившей, несмотря на чары, поддерживавшие её, и когда она толкнула, верхняя петля выскочила, и дверь почти рухнула на камень. Гермиона шаркающими шагами прошла внутрь. Пыль и листья покрывали пол. Почти весь интерьер был разгромлен. Картины – с глубокими прорезями от лезвий. Оружие валялось беспорядочно, разбитые окна и расколотый камень. Это выглядело как Хогвартс после финальной битвы — будто здесь произошло великое сражение, последствия которого никто так и не убрал. Гермиона шла в зловещей тишине, на цыпочках, с каким-то странным благоговением. Её предки жили здесь… умирали здесь. Они бродили по залам, находя разрушения в каждом углу. В большом зале стояли блюда, еда давно разложилась. Стулья перевёрнуты, гобелены разорваны и обуглены по краям. Канделябры лежали на полу. Никаких костей. Большинство скелетов, если их не сохраняет влажность или чары, естественным образом разрушаются за сотню лет на открытом воздухе. Воздух давил на них тяжёлой массой, словно предупреждая. Приходилось буквально «пробираться» через него, чтобы обыскать замок. На середине их молчаливого осмотра они нашли библиотеку. Большинство книг было утрачено и уничтожено временем, поскольку окна были выбиты. Но часть книг сохраняли чары — как и тот том «Хогвартс: история», который Драко ей подарил. — Ты ищи там. — Гермиона указала на полки, заваленные старыми пергаментами. Она хотела добраться до самых ценных. Ей было интересно, какую историю они хранят, какие древние утраченные знания в них заключены. — А я буду искать здесь. Замок казался проклятым. Очевидно, здесь что-то произошло. Возможно, кровавая война, огромное число смертей, уничтожение рода. Всё, что несёт в себе столько негативной энергии, остаётся в камне — если не очистить.

***

Гермиона шла вдоль стопок книг. Она вытаскивала их одну за другой, отбрасывая те, что были повреждены безвозвратно, а таких оказалось около семидесяти процентов. Каждая выброшенная книга резала душу. Она уже начала обходить третий ряд, когда услышала это — тонкий, пронзительный смешок. Она огляделась, палочка наготове… но не увидела ничего. Как раз когда она решила, что это ей показалось, смешок повторился — на этот раз за спиной. Она резко обернулась, решив найти виновника. В углу, выглядывая из-за стопки книг, парила призрачная девочка. На вид ей было около десяти лет; тёмные волосы, правда, с сероватым оттенком. На ней было платье её эпохи, почти касавшееся пола. — Привет, — прошептала Гермиона. Она не хотела её спугнуть. Призракам не требовался перевод: их «расколотость» между пространством и временем обычно исключала языковые барьеры, но на всякий случай она коснулась запястья заклинанием перевода. — Меня зовут Гермиона. А тебя? Девочка испуганно дёрнулась и спряталась дальше за стопку. — Фрида. — Она покрутила носком обуви по полу, будто смущаясь. — Я – потомок Кайзеров, — сказала Гермиона, решив быть прямой. — Я ищу семейную историю. Ты знаешь, как мне её найти? Девочка на мгновение задумалась, а потом улыбнулась. — Пойдём со мной, — сказала она. — Подожди, — ответила Гермиона. — Мне нужно позвать моего друга… — Только ты. — Призрак покачал головой. — Только семья. Она не будет говорить ни с кем другим. Гермиона замялась. Даже несмотря на жуткую атмосферу, она не думала, что с ней случится что-то плохое — ведь никто не мог попасть на эти земли кроме семьи. — Ладно, — сказала она. — Покажи мне. Девочка повела её по тёмным коридорам, куда не проникал солнечный свет. Гермиона зажигала магией старые факелы по пути, но даже их свет казался приглушённым. Чем глубже она заходила, тем более давящим становилось ощущение. — Подожди, — сказала она, бросаясь вслед за призраком. Фрида мчалась по коридорам так, что Гермиона перестала понимать, где они поворачивали. Наконец, её дымчатая фигура остановилась. — Здесь. — Призрак посмотрела на дверь и нахмурилась. Всё происходящее перестало казаться увлекательным, но любопытство не позволяло повернуть назад. Ей нужно было знать историю своей семьи. Может быть, тогда она лучше поймёт культ и найдёт способ победить их до того, как они станут серьёзной угрозой. Глубоко вдохнув, она толкнула дверь и увидела спальню. Слой пыли и паутины покрывал все поверхности и моментально осел на ладонях. Ветер свистел через пустое окно. Пылинки плавали в сером воздухе, единственный свет проникал через проём. В центре стояла огромная кровать с тонкой резьбой, инкрустацией золотом, и местами окрашенная в зелёное; постель выглядела так, будто рассыплется при прикосновении. Тот, кто жил в этой комнате, должен был быть богат и уважаем для своего времени. Дверь за её спиной с грохотом захлопнулась. Гермиона вздрогнула, прижав руку к груди. Она обернулась — и едва не получила сердечный приступ. У двери, в кресле, сидела фигура в чёрном, с той же сероватой призрачной «размытостью», что и у Фриды. Ещё один призрак – более древний член семьи. — Здравствуйте, — сказала Гермиона. — Я… ну… я здесь, чтобы узнать о своих предках. Которые, возможно, вы… или нет. Я… — Молчать, — прошипела фигура. Звук прошёл по её позвоночнику. — Я знаю, кто ты. Я чувствую на тебе старую магию. — Фигура выпрямилась, капюшон упал назад. Гермиона ахнула — и тут же пожалела. Лицо призрака было исполосовано шрамами, будто кто-то пытался соскоблить его ножом. Кончик носа отсутствовал, обнажая кость, а уголки рта были разорваны и тянулись вверх. Раны казались зажившими — значит, она жила с ними некоторое время ещё при жизни. — Кто вы? — спросила Гермиона, делая шаг назад. Призрак следил за тем, как она пятится. — Меня называли Красотой Мюнхена. — Что случилось? Фигура хрипло рассмеялась, и смех прозвучал гортанно. — Я влюбилась. За это я заплатила ужасную цену, хотя не уверена, почему должна делиться своей болью с тобой. — Мне нужно знать. За мной охотятся злые люди. Они хотят использовать меня. Лицо призрака исказилось – Гермиона решила, что это что-то вроде изуродованной усмешки. Она указала на своё лицо, обводя пальцем шрам на левой щеке. — Не рассказывай мне про злых людей. Мне всё равно. — Это не ради меня, — сказала Гермиона, отчаянно. — Это ради моего сына. Ему всего пять. У него есть семейный дар. Призрак отвёл взгляд. Тишина казалась бесконечной. — Наверное, уже ничего не важно. Ты хочешь знать о Каспаре? Гермиона выдохнула. В их разговоре было что-то неправильное, но она не понимала, что именно. — Да. Призрак поднялась с кресла и скользнула к окну. Она смотрела на двор замка. — Что ты о нём знаешь? — Он был другом детства сына Аларика, Штефана. — Неправда, — сказала она. — Аларик был слепым дураком. Каспар не был другом. Он был шпионом. — Шпионом кого? Призрак казалась раздражённой, будто ей не нравилось говорить. — Фредрик был старшим братом Аларика — главой семьи. Обычно из братьев и сестёр одного поколения силу получает только один — если вообще хоть кто-то. Тот, кто получает дар, наследует всё. Всех остальных пропускают, независимо от старшинства. Когда ни один из братьев не получил силу, Фредрик сохранил титул, и всех это вполне устраивало. Фредрик всегда верил, что сила проявится у одного из его сыновей, но жена рожала ему только девочек. Одна из них проявляла потенциал, но Фредрик хотел, чтобы правил сын, и девочка загадочно умерла через год после своего седьмого дня рождения. Гермиона ахнула. Он убил свою дочь ради надежды на сына с древним даром. Призрак грубо рассмеялась, увидев её реакцию. — Вскоре после этого проклятие сделало его бесплодным. Ирония. Если бы он оставил девочку в живых, она обеспечила бы его власть, но с её смертью дар проявился у сына Аларика. И дар сильный — самый сильный за долгое время. В ярости Фредрик нанял деревенского мальчишку. Он хитро устроил их дружбу, чтобы тот завоевал доверие и потом предал и убил. Но Фредрик недооценил то, насколько Штефан оказался важен для Каспара. Друг. Брат. Их связь стала настолько сильной, что Штефан позволил Каспару впустить свою кровь в защитные чары. Когда они стали взрослыми, Каспар уже не хотел предавать его так, как было задумано. Вместо этого Каспар убил Фредрика. — Что произошло? В какой-то момент он должен был передумать. Призрак скользнула к Гермионе. Она протянула руку и провела пальцем по её челюсти — ледяной холод пробрал насквозь. — Женщина произошла. — Вы, — догадалась Гермиона. Призрак кивнула. — Штефан начал ухаживать за мной, когда я вошла в брачный возраст. Мой отец был в восторге от предполагаемого брака. Гермиона сложила детали. — Каспар предал Штефана, потому что любил вас… или желал вас. — И то и другое, думаю, поначалу. — Её рука снова коснулась лица Гермионы, вызывая ужасное ощущение, будто она прошла сквозь паутину из снега. — Сердце Каспара скрутило ненавистью. Через шесть месяцев после свадьбы он предал своего лучшего друга, вынудив активацию силы: он принёс в жертву двух сестёр Штефана и младшего брата. Каспар держал маленькое тело Фриды над огнём, позволяя ей медленно гореть, пока старшие не сломались и не подчинились ритуалу. Перед последней жертвой Каспар связал их души, заставив Штефана подчиниться магически. Вскоре после этого он устроил по стране кровавый разгром, пытаясь стать Королём, желая объединить и покорить соседние страны. Фрида… Гермиону затошнило от мысли об этом ужасе. Это должно было шокировать — как можно медленно сжигать ребёнка, — но она встречала слишком много злых мужчин. — Он изуродовал вас потом? — мягко спросила Гермиона. Вспышка ненависти исказила её черты; лицо стало страшным, словно вспыхнувшее пламя. — Я была на пятом месяце беременности, когда случилось связывание. Фрида неожиданно умерла от зимней болезни, что ненадолго отвлекло Каспара — это шло вразрез с его планами. И всё же… он запер меня в этой башне и приходил ко мне в постель каждую ночь. Иногда приводил Штефана и заставлял его смотреть. Я думала… он хотел моего ребёнка, зная, что она унаследует силу, когда Штефан умрёт. Гермиона потянулась вперёд, забыв, что призрак нематериален. Её рука прошла насквозь, и Гермиону передёрнуло от потустороннего холода. — Мне жаль. Призрак скривилась, скользнула обратно к креслу в углу и села. Она снова натянула капюшон, скрывая шрамы. — Роды были лёгкими. Она вышла из меня с меньшей болью и усилием, чем я ожидала. Я нашла выход из этой комнаты, из замка, и ушла глубоко в лес — туда, где в реке жили нимфы. Я зашла в воду, собираясь утопить её. Она не плакала — такая тихая, будто мёртвая уже. Я оставила её на грязных берегах у подножия древнего дерева, надеясь, что боги сделают её смерть быстрой. Гермиона сжала живот, не в силах представить такой выбор. — Но ребёнок не умер, — сказала Гермиона. — Она должна была выжить, раз я здесь. Хотя половина её лица скрывалась капюшоном, Гермиона всё равно чувствовала пустые тёмные глаза, скользящие по её телу. — Да, она выжила. Должно быть, её нашёл деревенский житель. Магл. К тому времени, как Каспар узнал, что я сделала, он не смог найти и клочка одеяла, в которое я её завернула. В ярости он вернулся и оставил мне шрамы, которые ты видишь. А потом снова заставил Штефана лечь со мной, чтобы я родила ему ещё одного ребёнка. Гермиона ненавидела то, как женщин в её семье использовали и ломали. Если Розвуд доберётся до неё, он без сомнений будет ожидать того же. Но во всей этой истории было что-то, что не сходилось, и она не могла понять, что именно. — Как работало проклятие? То, что стёрло память о семье Кайзеров. Призрак на мгновение замолчала, будто не ожидала этого вопроса. — Штефан всегда был умным. Каспар об этом забыл. После месяцев тайных приготовлений он сумел разорвать связь зельем, а потом использовал остаток активированного таланта, чтобы стереть имя Кайзер из живой памяти — чтобы ни одного потомка нельзя было использовать так, как использовали его. Прежде чем Каспар смог восстановить связь, Штефан покончил с собой. — Она помолчала, и её голос стал тише. — Через четыре месяца я почувствовала шевеление, несмотря на молитвы. Мысль о том, что мне придётся родить ещё одного ребёнка, заставила завязать простыню на шее и повеситься на балках. Мне говорили, что крик ярости Каспара был слышен за много миль, когда он нашёл меня болтающейся над полом. Он потерял всю свою силу, и вскоре после этого его армия восстала против него, разрубив его на части и раскидав их по всей округе. Гермиона замолчала в конце рассказа, не находя слов. Она знала, что здесь должна была быть трагедия, но реальность оказалась куда более чудовищной, чем она представляла. — Мне жаль, что вам пришлось через это пройти, — сказала Гермиона. — Отказаться от ребёнка, чтобы он не попал в руки Каспара. Вытерпеть пытки. Вы не... Резкий смех оборвал её. Красота Мюнхена заклокотала в кресле, держась за живот. Гермиона задумалась, не сломал ли рассказ её и так хрупкий рассудок. Могут ли призраки сходить с ума? — Ещё одна слепая дура, — сказала она, и холод пробежал по спине Гермионы: она поняла, что прочла её неправильно. — Ты думаешь, я положила это демоническое отродье на берегу реки из любви? — Она ухмыльнулась, шрамы стянулись в гримасу. — Я должна была утопить её. Он любил этого паразита больше, чем меня. Я думала, если избавлюсь от неё, он захочет ребёнка… со мной. Штефан мог оплодотворить кого угодно. — Последнее слово она выплюнула рыком. — Отец заставил меня выйти за Штефана, но я любила только Каспара. Гермиона развернулась и пошла к двери — хотя призрак не мог причинить ей физического вреда. Что-то было не так. Интуиция кричала, что ей нужно выйти. Призрак продолжала: — Вместо того чтобы обрадоваться, он изуродовал меня. — Она скользнула к Гермионе, глядя так, будто ненавидела её сильнее всех на свете. — Он сделал другую девушку беременной — её продал ему богатый человек, желающий угодить новому тёмному лорду. Он забыл обо мне в этой башне — кроме ребёнка внутри меня. Поэтому я убила единственное, что он любил… последнюю надежду на власть. Гермиона дёрнула ручку двери, но та не поддалась: замки словно замёрзли на месте. Призрак протянула руку и сомкнула ледяные пальцы на её горле. Если бы она могла душить — она бы это сделала. Гермиона увидела смерть в её глазах. — Когда родился мальчик, я подумала, что это моя любовь вернулась ко мне… почти перерождение. Гермиона застыла. Внезапная догадка заставила её захотеть вырвать. Кровь Каспара была впущена в защитные чары. — У Каспара были потомки, — прошептала Гермиона. Она нащупала палочку и подняла её. Она чувствовала опасность в воздухе, зло, ползущее по венам магии. — Ты умная, — сказала призрак. — Он говорил мне, что ты умная. У проклятия Штефана была одна лазейка — только Каспар и его потомки помнили. Пока они никому не скажут, никто не сможет знать. Только у них были тексты с его почерком, и они так долго ждали, чтобы найти тебя. Красота Мюнхена махнула рукой на дверь, и та отперлась. Ручка повернулась. Гермиона отступила на два шага, готовая защищаться. Но когда дверь открылась, на неё обрушилась чёрная сеть, сбив с ног и прижав к полу. — Дёргаться бесполезно. — Знакомый мужчина ухмыльнулся, глядя на неё сверху, входя в комнату и стягивая перчатки из драконьей кожи, будто он заполучил сокровище. Рядом с ним в комнату вошли ещё несколько людей в масках, заполнив пространство, как тараканы. — В обсидиановой сети шипы, и я пропитал их седативом. Слишком поздно. Один из шипов поцарапал её кожу, и она поняла, что смесь попала в кровь. Ей было нечего терять — она рванулась, пытаясь вырваться. Розвуд наклонился и коснулся её лица сквозь сеть, как это делал призрак. — Тсс, — попытался он успокоить. — Не волнуйся. Если будешь себя хорошо вести, я, может, даже позволю Малфою жить. Чёрные пятна поплыли перед глазами. Гермиона сдавленно вскрикнула. Обсидиан душил её магию, и она поняла, что не может собрать достаточно сил, чтобы дать отпор, даже несмотря на многочисленные нити магии вокруг неё. Розвуд поднял её палочку — палочку Беллатрисы. — Она тебе больше не понадобится. — Схватив обеими руками за концы, с усилием переломил её пополам. Он смотрел на палочку и не заметил, что её нога уже выбралась из-под сети, пока она не ударила снизу. Этого хватило, чтобы приподнять сеть и протолкнуть руки наружу, сбросив её. Ещё несколько шипов содрали кожу. — Ты прав. Она мне не нужна. — Гермиона провернула запястья, и Розвуд влетел в кровать. Седатив уже замедлял её. У неё не было ни энергии, ни времени справиться со всеми. Люди в масках бросились все разом. Она отшвырнула одного так, что он врезался в пятерых, это дало шанс выскочить за дверь — она вывалилась в коридор и побежала так быстро, как могла. — За ней! — крикнул Розвуд. Ноги несли её по проходам, вниз по лестницам. Оглянувшись, она увидела: за ней успевает только один. Она понеслась ещё по одной лестнице, и мужчина почти схватил её за рубашку. Она бросила заклинание в его ноги, делая обувь скользкой, и он рухнул вниз по ступеням. Внизу его шея повернуласьуж очень неестественно. Нужно было найти место, где спрятаться, прежде чем она потеряет сознание. За очередным поворотом она увидела открытую комнату и влетела внутрь. Достав из сумки мантию, она накинула её на плечи и поползла за старый письменный стол. Дыхание гулко стучало в ушах, зрение меркло, силы выгорали. В последний момент она вспомнила про связь. Драко был один и уязвим. — Беги, Драко, — закричала она через связь. — Он здесь.

***

Драко

Драко стоял среди старых архивов, пытаясь разобрать документы, выбирая те, что казались важными: купля-продажа земли, семейные древа. Он как раз нашёл пятый свиток в достаточно хорошем состоянии, чтобы забрать, когда услышал крик Гермионы через связь. Бумага в его руках затрепетала и упала на пол. Её слова заморозили его, наполнили паникой и болью. Он схватился за грудь и отшатнулся, вытаскивая палочку. — Гермиона, — закричал он в ответ через связь. Он попытался нащупать нить, но наткнулся на темноту. Голубое заклинание ударило чуть выше его головы — он пригнулся. Обернувшись, он увидел двух мужчин в чёрных мантиях и в масках, идущих к нему по библиотеке. Не Пожиратели смерти. Маски были гладкими, без украшений, полностью чёрными. Культ. Драко метнул заклинание — одно из тех, которым тётя Беллатриса его учила, — и мужчина согнулся пополам: оба глаза вылетели из орбит вместе с маской, язык вырвало изо рта — всё это плюхнулось на пол. Он закричал, но без языка звук получился нечленораздельным. Пока Драко бился с первым, второй успел попасть в него заклинанием, прожёгшим бок. Драко не думал. Он бросил режущее заклятие, разрезавшее горло второго. Тот схватился за шею и попытался наложить исцеляющее, чтобы стянуть рану, но Драко метнул «Экспеллиармус» раньше, и тот рухнул на пол, кровь свободно хлынула из разреза. Мужчина без глаз продолжал выть, стоя на коленях и сжимая в отчаянии лицо. Драко поморщился, испытывая отвращение. Даже если ему окажут помощь, проклятие было необратимым. Прежде чем Малфой успел выйти из библиотеки, он услышал новые голоса. Он нырнул за ближайший книжный стеллаж, задержав дыхание, стоя неподвижно, пока в комнату не вошли ещё двое. — Чёрт, — сказал более низкий. — Дюпон мёртв. И посмотри на Вагнера. Малфой лишил его глаз. — И языка, — добавил второй, отодвигая ногой оторванный язык. — Розвуд разозлится. — Ничего не поделаешь. Обыщи библиотеку и возвращайся. Устрани Малфоя, если будет слишком сильно сопротивляться. Низкий кивнул на бывшего коллегу, который всё ещё стонал на коленях, держась за голову. — А что с Вагнером? Второй на мгновение замер, а потом отвернулся. — Убей его, — сказал он. — Блядь… ладно. Драко видел столько смерти, что должен был привыкнуть. Но он никогда никого не убивал, хотя его к этому готовили. Уходивший перевёл взгляд и заметил Драко. Малфой метнул проклятие, но удача кончилась. Голубое заклинание врезалось в него — и он потерял сознание.

***

Драко открыл глаза. В голове пульсировала боль, он моргнул, пытаясь сориентироваться. Понадобилось несколько минут, чтобы подавить тошнотворное ощущение. Когда ему стало чуть легче, он огляделся. Он был в подземелье — вероятно, всё ещё в замке. Решётка из обсидиана не позволяла пользоваться магией, хотя это и не имело значения: палочки у него не было. Эти камеры были сделаны с расчётом на сифонов. В конце коридора горел факел. Насколько он видел, соседние камеры были пусты. Значит, либо Гермиона сбежала… либо её держат в другом месте. От одной этой мысли кислота снова подступила к горлу. К нему приближались шаги — нарочито размеренные, чтобы он их услышал. Он понял кто придёт, ещё до того, как тот появился. Розвуд остановился у его камеры. Драко сидел, прислонившись спиной к стене, запястья лежали на коленях. Они долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова, словно проверяя, кто сдастся первым. — Гермиону трудно загнать в угол, — сказал Розвуд. — Она всегда окружена друзьями, семьёй или любовниками. На пять лет она словно исчезла с лица земли. Когда Люциус попытался заявить на неё права, я думал, что больше у меня не будет шанса… хотя всегда оставалась возможность украсть вашего сына. Драко напрягся. Он молчал, зная: всё, что он скажет, будет обращено против него. — Скоро я и так узнаю, но побалуй меня. — Он ухмыльнулся. — У маленького Скорпиуса есть потенциал? Готов поспорить, есть. Сильная магия с обеих сторон. Флинт, Блэк, Малфой и потомок Кайзеров. Какое родословие! Если бы вы сами не справились, я бы, возможно, свёл вас двоих. От воспоминания о вашем поединке меня до сих пор приятно трясёт. Драко сжал руки, не позволяя себя спровоцировать. Розвуд хотел реакции — Драко отказался её дать. — Как вы сюда попали? — Кровные чары – забавная штука. — Секреты семьи Кайзер передавались из поколения в поколение. Через одну небольшую лазейку мы были единственной семьёй, способной помнить забытое всеми. Он записал большую часть своих заклинаний, включая зелье, которое Штефан сделал для разрыва связи. Драко задержался на этом, думая, знает ли Розвуд о их душевной связи, но он не мог знать. Розвуд достал из кармана маленькую белую коробочку. — Я думал, ты ненавидишь маглов, — сказал Драко, когда Роузвуд вынул сигарету, поднёс к губам и зажёг кончик палочкой. Он зажал её между двумя пальцами и затянулся. — О, ненавижу. Но даже я признаю: многие их изобретения прекрасны. Их наркотики смертельны и вызывают зависимость. — Когда вы уничтожите маглов, источник иссякнет — и у вас ничего не останется. Розвуд рассмеялся, затягиваясь снова и выдыхая дым в сторону Драко. — Убить всех было планом Волдеморта, не моим. Слишком близоруко. Раб — он и есть раб. Есть много полезных вещей, которые маглы могут делать для нас: чёрная работа, изобретения. Некоторые из них гениальны. Конечно, большинство придётся уничтожить. Их нужно проредить, чтобы поголовье не стало слишком большим. Драко глубоко вдохнул. От слов твари скрутило изнутри. Было слишком трудно не разозлиться. Розвуд ухмыльнулся, понимая, что задел. — Ослушаешься – и я заставлю Гермиону высасывать из них жизнь по одному, даже из маленьких детей. Интересно, сколько времени понадобится, прежде чем наша Золотая Девочка сломается? — Не думаю, что она сломается так легко. Вы пытаетесь посадить в клетку льва. Волдеморт недооценил её, мой отец тоже, и теперь вы повторяете ту же ошибку. Розвуд приподнял уголок рта, сделал длинную затяжку, затем бросил сигарету на землю и растёр носком сапога. — Справедливое сравнение, но ты увидишь: я терпеливее. Он подошёл ближе, положив ладонь на прутья. Тёмные волосы падали на его хитрые глаза. — Мы не обязаны быть врагами. Я готов уступить по паре пунктов за твоё сотрудничество. Убеди Гермиону принять разумное решение — и я дам вам обоим всё, чего вы хотите. — Мне ничего не нужно. — Сомневаюсь. Жизни твоих друзей невосполнимы. Драко стиснул челюсть, сверля его взглядом. — Угрожать моим друзьям? Прости, но я не верю, что союзники так поступают друг с другом. Розвуд тихо рассмеялся и присел на корточки, опершись на пятки. — Я тебя не люблю, — сказал он. — Никогда не любил. Единственная причина, по которой ты ещё жив, — это рычаг давления. Но Гермиона всегда дёргала за струны моего сердца. И всё же я не поколеблюсь причинить ей боль. Не физически. Это слишком… примитивно. Лучшие палачи даже не тратят время на тело, когда разум куда сложнее. Один простой месяц изоляции — и она капитулирует. — Чего вы хотите от неё? — спросил Драко устало. — Власти и детей. Это будет её единственное предназначение. А как именно дети окажутся внутри неё — решать тебе. — А если я откажусь? — Тогда я возьму это дело в свои руки. — Его улыбка заставила ярость вспыхнуть в Драко. — Мне правда было бы несложно. Пара месяцев изоляции — и она треснет как яйцо, а потом раздвинет для меня ноги как шлюха, лишь бы я не запер её снова. Драко чувствовал, как Розвуд наблюдает за ним, разбирает выражение лица, но в эти игры он играл всю жизнь. — Оставлю тебя подумать, — сказал Розвуд. — Мюллер, следи за ним. Не обманывайся его смазливой мордой. Он хитрый маленький засранец и сильнее своего отца. — Он передал палочку Драко охраннику, и тот убрал её в карман вместе с ключом от камеры. — Если будет проблемы создавать — сломай. — Да, босс, — ответил мужчина. Чёрная маска закрывала лицо. Одежда с головы до ног была чёрной и почему-то казалась более пугающей, чем черепа Пожирателей смерти: она словно растворялась во тьме. — Пойду поймаю одну хитрую маленькую Кайзер, — сказал Роузвуд. — Она сейчас крепко спит, так что думаю, это не займёт много времени. Он подмигнул Драко и поднялся по древним ступеням.

***

Гермиона

Гермиона проснулась всё ещё под столом — голова раскалывалась, во рту был привкус ватного пепла. Она подняла руку и простонала, тут же заставив себя замолчать, когда вспомнила, что произошло. Драко, — подумала она и выбралась из-под стола, вскакивая и туже запахивая мантию на плечах. — Выходи-выходи, где бы ты ни была, — сказал голос. Розвуд. Её магия всё ещё была слабой из-за седатива, но она закрутила нити магии вокруг пальцев. Мужчина вошёл в комнату и огляделся. Она бы прокляла его, но за ним вошли несколько его людей. Слишком много, чтобы справиться сейчас. Розвуд использовал заклинание ветра, как в палатке, но Гермиона успела наложить чары, чтобы мантию не сдуло. Когда ничего не выдало её, Розвуд нахмурился и жестом велел идти дальше. Гермиона подождала минуту и вышла из комнаты, двинувшись в противоположную сторону. Она не знала ни куда идёт, ни где искать Драко. Через два этажа призрак возник прямо перед ней, когда она завернула за угол. На Гермионе была мантия-невидимка, но маленькая девочка видела её насквозь. Она остановилась, наклоняя голову, так что тёмные кудри упали ей на плечи. — Твоего друга держат в подземельях. — Они схватили Драко? Если бы призраки могли краснеть — она бы покраснела. Гермиона не доверяла этому призраку. Больше нет. — Ты снова собираешься меня предать? Призрак подплыл вверх и опустился. — Я не знала, что она позволит тебе пострадать. Я думала… ну… я могу показать тебе, где твой друг. Гермиона сжала руки, стараясь не поддаться панике, представляя Драко во всевозможных сценариях. Ей не нравилось доверять призракам. Большинство из них от скуки любили устраивать неприятности просто чтобы было чем заняться, но выбора не было. Время шло, а Драко мог быть в опасности. — Ладно. Веди. Фрида сделала сальто назад, показывая, что ног у неё нет. — Тёмная Леди разозлится на меня, но я хочу помочь тебе. Следуй за мной. Гермионе оставалось только идти за маленьким призраком по извилистым коридорам.

***

Воздух в подземельях душил — сырой и плотный. Каждый вдох давался тяжело, холод земли оседал в костях, словно в тёмной пещере. Горели лишь несколько факелов. Призрак рванул вперёд и остановился, указывая вниз. — Дальше я не могу, — сказала она. Гермиона кивнула, не желая отвечать вслух: вдруг кто-то услышит. Она приглушила шаги, двигаясь очень медленно, огибая несколько углов, пока не добралась до нижнего уровня. Драко она нашла сразу. Он сидел у тёмной каменной стены и зло смотрел на охранника перед собой. — Я здесь, — послала Гермиона через связь. Драко оторвал взгляд, быстро осмотрел комнату. Он на мгновение прикрыл глаза — будто от облегчения. — Ключ от камеры у охранника в левом кармане, вместе с моей палочкой. — Снова связь. Гермиона оценила ситуацию, не понимая, как вытащить это незаметно. Она никогда не училась карманным кражам. Гермиона подняла руку, пытаясь потянуть магию, но обсидиана вокруг было много, что подземелье превратилось в магическую пустыню без оазиса. — Отвлеки его, пока я подойду. — Мысленно. — Скажи мне правду, — издевательски бросил Драко. — Ты в маске и трахаешься тоже? Женщинам, наверное, легче, когда не видят твою уродливую рожу. — Заткнись, — прорычал охранник и ударил ладонью по решётке. Драко только ухмыльнулся, как хищник. — Если не снимешь, чтобы показать, я решу, что ты выглядишь как гиппогриф. Не расстраивайся. Не всем дано быть благословлёнными богами, как мне. — Молчать. — Или что? Я нужен для планов твоего хозяина. Вообще-то я стою гораздо больше, чем ты. Хотя это и так всегда было ясно. — Драко встал и подошёл ближе. Охранник рефлекторно отступил — почти наткнулся на Гермиону. Когда полы его мантии разошлись, она увидела выпуклость в левом кармане. Ей не улыбалось лезть рукой в чужую одежду, но шанс был прямо перед ней, а времени думать не было. Гермиона метнулась рукой вперёд и попыталась вытащить из кармана то, что нужно. Но мужчина почувствовал, схватил её за руку и толкнул в сторону, сорвав мантию. Его глаза расширились от удивления. — Грейнджер, — сказал неизвестный. В рукопашной схватке он бы победил, поэтому его нужно было перехитрить. Гермиона врезалась в него корпусом, отталкивая к клетке Драко. — Хватай его! — крикнула она. Когда охранник завалился назад, руки Драко взметнулись и обвились вокруг его шеи. Годы квиддича и регби сделали своё дело. Мужчина застонал и почти вырвался, но Драко дёрнул его ближе, сильнее затягивая руки на горле и сжимая изо всех сил. Маска слетела, открыв лицо, которого Гермиона никогда не видела. Лицо охранника стало багровым, язык и глаза начали опухать, из горла вырывались булькающие звуки — пока он не потерял сознание. Но Драко продолжал сжимать, тяжело дыша. — Он мёртв, — тихо сказала Гермиона. Драко вздрогнул и отпустил. Гермиона постаралась не смотреть на перекошенное лицо. — Отличное представление, Малфой. Я не знал, что в тебе это есть. — На лестнице у единственного выхода стоял ещё один мужчина в маске. Гермиона дёрнулась и прижалась к решёткам, обходя тело. Драко обнял её за талию. — Давай, попробуй меня проклясть, Грейнджер. Я знаю, что ты не можешь здесь. И в отличие от Мюллера, я не настолько туп, чтобы подходить близко к Малфою. Отсюда не выбраться. Просто прими это — и остаток ночи пройдёт куда легче. Это был не Розвуд, но его голос она где-то слышала. Он зудел в памяти. Тогда к ней пришла идея — способ выбраться из ловушки. Всё, у чего есть жизненная сила, можно передать в себя и использовать как захочешь, хоть это и имеет цену, и цена обычно — смерть. Высоси цвет из цветка — и он завянет. Она была слишком далеко от древней магии, чтобы высасывать её, но… Других вариантов не было. Ей нужно было убрать этого человека с пути, прежде чем вернётся Рузвуд. — Кто ты? — спросила она. — Что ты задумала? — спросил Драко. — Тебе придётся мне довериться. Она чувствовала его тревогу через связь. Мужчина снял гладкую стеклянную маску, открыв красивое лицо Грэхэм Монтегю. — Привет, Грейнджер. Драко выругался позади неё. — Никогда бы не подумал, что ты предатель. — Я не предатель. — Монтегю презрительно скривился. — Не как ты. Ты ясно дал понять, на чьей стороне, и это не моя сторона. — Он оглядел Гермиону с ног до головы. — Подойди ближе – и я оставлю Драко в живых. Гермиона застыла. — Что ты хочешь от меня? Его взгляд снова задержался на ней — на тех частях тела, которые объяснили его мотив. — Ты всегда думала, что ты лучше нас. С тех пор как я узнал, что ты впустила Малфоя в свою чопорную пизду, мне стало интересно, что в ней такого «привыкательного», что он готов отказаться от титула. Гермиона укрепила решимость: единственный путь — вперёд, хотя желудок свело кислотой от отвращения. Она подошла так близко, что его лицо оказалось прямо перед её. — Вот так, — сказал он. — Ты не так уж плоха, когда покорная. — Он поднял руку и коснулся её волос, и ей стоило огромных усилий не отбросить его. Затем он схватил обе её за предплечья. — На всякий случай, если обсидиан подведёт, — сказал он с ухмылкой. — А теперь поцелуй меня. Она сосредоточилась и почувствовала мужчину перед собой. Их руки соприкасались — и она ощутила под кожей пульсирующую магию, как кровяные сосуды. Она была слабой и испорченной чем-то мерзким, но она ощущала её — жизненную силу, текущую в нём. Гермиона ухватилась за нити магии и потянула их к себе. Они сопротивлялись, отдаваясь лишь по капле. Она стиснула зубы от напряжения. Не работало: обсидиан блокировал высасывание. Требовалось слишком много энергии, чтобы это стало эффективным. Может быть, если она будет ближе, если будет связь — человек к человеку… Её взгляд поднялся. Монтегю изучал её, будто пытался понять, о чём она думает. Вывод, к которому она пришла, был отвратителен, но ей нужно было попытаться — иначе это станет её жизнью навсегда: подавленной, используемой и бессильной. Гермиона сглотнула, желая заткнуть нос. Приблизившись, она прижалась губами к его губам и открыла рот. Он отпрянул, широко распахнув глаза от удивления. — Я всегда знал, что ты маленькая шлюха, — сказал он. Драко выкрикивал ругательства вслух и через связь, но она даже не посмотрела в его сторону. Монтегю снова притянул её ближе. Гермионе стоило невероятных усилий не отшатнуться, но она позволила ему целовать себя, позволила раскрыть рот, чтобы его скользкий язык оказался у неё во рту. Она сдержала желание укусить и снова потянула магию. Контакт облегчил задачу, обходя обсидиан. Теперь, когда она потянула нить, та вошла в неё через поцелуй: сначала тонкой струйкой, потоком, потом — лавиной. Кровоизлиянием магии. Она наполняла её. Монтегю почувствовал, что что-то не так, но Гермиона использовала его магию, чтобы удерживать его на месте. Это причиняло боль и ей. Намеренно высасывать, без полноценной активации, истощало её собственную магию — особенно в окружении обсидиана. Гермиону мутило, пока она тянула и тянула магию. Из носа потекла кровь. Она могла умереть, но должна была довести дело до конца. Магия Монтегю едва-едва восполняла то, что она теряла. Монтаг отчаянно сопротивлялся, дёргался и извивался, тянул её за волосы,причиняя боль, но она держала его, пока он не ослаб, пока кончики её пальцев не посинели от нехватки воздуха. Её магическое ядро начало трескаться. Почти отпуская его, она почувствовала, как Монтегю обмяк. Она не знала, мёртв ли он, но точно был достаточно близко: бессознательный, сине-серый, лицо сморщилось, будто он постарел до старика за минуты. Гермиона вытерла лицо — на ладони осталась кровь. Рука дрожала: её тошнило от усилия. Она перевела взгляд на свои руки, потом на Драко. Он смотрел на неё смесью страха и восхищения. — Я не знал, что ты можешь так. — Я тоже не знала, — сказала она. — Но я больше так не смогу. Моя магия истощена. Это почти убило меня. Она подошла к камере. С очередной волной отвращения она наклонилась и обыскала карманы задушенного мужчины — достала и палочку Драко, и ключ. Она вручила всё Драко, едва держась на ногах. Он возился с замком, пока тот не щёлкнул. Выйдя, он крепко обнял её. Впервые за часы Гермиона почувствовала себя в безопасности. Она несколько секунд поплакала, уткнувшись в его мантию, вдыхая его запах. Он успокаивал на каком-то глубинном уровне. — Я убью их всех, — прошептал он ей в волосы. — Драко… — Нет. К чёрту мою душу. Его руки дрожали, когда он отпустил её и направился к Монтегю. Его бывший однокурсник с хрипом дышал. Эта смерть не будет лёгкой — она это понимала. — Тебе не обязательно. Пойдём. — сказала она. — Нет. Как говорил Блейз, некоторых игроков нужно убрать с доски. Они слишком опасны. — Драко смотрел сверху вниз на человека, которого когда-то называл другом. — Я знаю Монтегю всю жизнь. Он был на моих днях рождения, мы играли вместе в квиддич в Хогвартсе, но он вырыл себе могилу в тот момент, когда угрожал тебе. — Драко… — прохрипел Монтегю, встретившись взглядом с бывшим однокурсником. — Не… пощади… — Пощада? — Драко презрительно усмехнулся, схватил его за волосы, дёрнул вверх и приставил палочку к виску. — Если ты хочешь знать, на что я способен ради тебя, Гермиона, так вот это: я убью бывшего друга совершенно хладнокровно. — Его лицо стало ледяным. — Авада Кедавра! Из палочки вырвался зелёный свет, и жизнь ушла из глаз Монтегю. Драко уронил его — тело с неприятным шлепком ударилось о твёрдый камень. Несмотря на решимость, Драко издал болезненный звук; он сжал руки, на секунду прижал ладонь к глазам, но справился с внутренней болью и выпрямился. — Пойдём, моя любовь. Давай домой, пока Розвуд не вернулся. Он набросил мантию-невидимку на них обоих, и они вышли.