Часть 66

Драко

Ожог на боку всё ещё болел, но Малфой залечил его достаточно, чтобы продолжать двигаться. Сейчас он мог думать только о том, чтобы поскорее вернуться домой, в безопасное место. Когда они шагнули через камин и оказались в Малфой-мэноре, Драко глубоко вдохнул. — Кажется, впервые в жизни я рада видеть это ужасное место, — сказала Гермиона. На улице уже стемнело, поэтому первым делом он заглянул в детскую. Мипси сидела в кресле-качалке, не сводя глаз с их сына. Виднелась только его кудрявая светлая макушка. В руке он держал фигурку Человека-паука. — Он такой чистый и невинный, — сказала Гермиона. — Я не хочу, чтобы Розвуд когда-либо оказался рядом с ним. Драко обхватил её лицо обеими руками и заставил поднять взгляд на себя. — Не окажется. Если он снова попытается навредить моей семье, я убью его. Так же, как убил Монтегю. Она внимательно посмотрела ему в глаза. — Пойдём наверх, — сказала она. Он на мгновение замер, пытаясь понять, что именно она имеет в виду. Взяв её за руку, он повёл их по короткому коридору, пока не остановился у своей детской спальни. Дверь справа вела в его ванную комнату, отделанную белоснежным мрамором и выполненную в строгом минималистичном стиле. Душ находился в центре, под ним – парящее сидение, а вода падала сверху, словно дождь. Гермиона выглядела неуверенной. — Мне нужно проверить тебя на ранения. Драко потянулся к краям её футболки. Грейнджер помогла снять. — Драко, я в порядке. Под футболкой был спортивный топ, и Драко на мгновение задержал взгляд на шрамах. Он провёл пальцами по старым и новым отметинам, уделяя внимание каждой из них. Следы, оставшиеся после рождения их сына, теперь превратились лишь в тонкие серебристые линии. Малфой помог избавиться от грязной одежды, одновременно снимая свою. Вещи остались лежать на полу беспорядочной кучей. Он стянул с неё последние элементы одежды, пока они не остались стоять друг перед другом совершенно обнажёнными и беззащитными. Для него это было словно увидеть оазис посреди пустыни. Её бёдра стали шире, грудь — полнее. Он протянул руку и осторожно накрыл ладонью её грудь, наслаждаясь тихим вздохом. Он коснулся стеклянной перегородки душа и пригласил любимую внутрь. Вода тяжёлыми струями била ему в спину, пока он внимательно осматривал каждый синяк на её теле и небольшие порезы, оставленные обсидиановой сетью. Он прикасался губами к её ранам. — Ты ранен, — сказала она. Нежная рука зависла над ожогом, который тянулся вдоль его бока. Боль всё ещё напоминала о себе, но он покачал головой. — Позже залечу его. Сейчас я хочу помочь тебе. Ран на её теле было немало, но большинство из них невозможно было увидеть глазами. Гермиона коснулась его щеки. Вода стекала по её коже тонкими ручейками, приглаживая кудри. — Позволь мне помочь тебе забыть сегодняшний день, — сказал он. Она вздрогнула под его прикосновениями, когда его ладони медленно скользнули по мягкой коже. — Тебе не обязательно всё время быть сильной. Позволь мне поддержать тебя. Желая услышать хоть какой-то отклик, он склонился к её шее и коснулся губами, позволяя поцелуям медленно скользить ниже. Опустившись на колени, Драко провёл рукой по месту чуть ниже её пупка, и её живот невольно втянулся от этого прикосновения. Малфой никогда не думал, что ему снова выпадет такой шанс — быть рядом с Гермионой вот так, кожа к коже, пока её пальцы перебирают его волосы. — Прости меня, — сказал он. Гермиона закрыла глаза, подставляя лицо под струи воды. — Прости меня за того человека, которым я был раньше. — Почему я должна? — Потому что я прощу тебя за то, что ты забрала у меня нашего сына. Даже если я понимаю, что ты спасала его от моего отца, это всё равно причинило мне боль. — А ты заслуживаешь прощения? — Никто его не заслуживает. В этом и заключается смысл прощения. — Драко вздохнул. — Ты не обязана прощать меня. Никто этого не требует. Но если ты всё же простишь меня, я буду относиться к этому как к величайшему дару. Он опустил голову и медленно провел языком по ее клитору, сначала осторожно, чтобы не перевозбудить. — Прости меня, — прошептал он, задержав язык на её лоне и глядя в глаза. Гермиона сделала несколько шагов назад, пока не прижалась к стеклянной перегородке душа, расставив ноги, заставляя следовать за ней на коленях. — Не уверена, что смогу перестать злиться. — О, пожалуйста, не переставай, — сказал он. — Мне нравится, когда ты злишься. Я не прошу тебя перестать… Я прошу тебя дать нам второй шанс. Настоящий второй шанс. Вид её киски, мокрой от воды и возбуждения, так сладко раскрывающейся для него, заставил член запульсировать от желания. Это был подарок, присланный прямо из рая, и он не собирался тратить ни капли. — Прости меня. — Снова прижался губами, как раз в тот момент, когда её пальцы запустились в платиновые волосы. Язык поиграл с клитором, а затем погрузился во влажное тепло. Член был настолько твердым, что даже болел. Малфой больше всего сейчас хотел войти в неё, но пока не мог. Пока она не выберет его полностью. Драко дал бы Гермионе всё, что ей нужно, и прямо сейчас ей нужен был его язык на её киске. Освобождение от давления. Освобождение от травмы. Малфой поглаживал свой член под звуки её стонов, и когда она наконец плотно сжала ногами его голову, выгибаясь назад, он кончил на пол душевой. Это был лучший оргазм, который у него был за последние годы. Он всё ещё стоял на коленях, положив руки ей на талию, чтобы удержать. — Тебе лучше? — спросил он. Вся его душа почувствовала себя обновленной, очищенной. — Я устала, — задыхаясь, прошептала она, прижавшись к стеклянной перегородке душа. Они вытерлись и упали в постель, оба всё ещё голые, прижавшись друг к другу. Она уснула в тот же миг, как только тело коснулось матраса, но он не спал, наблюдая за ней, проводя рукой по кудрям и крепко обнимая. Сегодня он чуть не потерял её, и от этой мысли стало плохо. — Мы оба именно здесь и должны быть.

***

Драко проснулся от того, что маленькая ручка ткнула его в бок. — Папа? — раздался тоненький голосок. — Почему ты голый? И мама тоже голая? Драко резко сел на кровати, натягивая одеяло на нижнюю часть тела. Рядом стоял Скорпиус в своей магловской пижаме. Его кудри торчали во все стороны, напоминая Драко Гермиону. Он обернулся и увидел Гермиону, которая в ужасе прижимала тёмную простыню к груди. На её лице застыло выражение абсолютного шока. Пришлось выкручиваться. — Нет, мама не голая, — соврал он. — Это я забыл одеться. С тобой ведь тоже иногда такое бывает? — Нет, — ответил Скорпиус. Вот же чёрт. — А почему мама спит с тобой в одной кровати? — Она захотела устроить ночёвку. Гермиона метнула в него убийственный взгляд, и Драко запаниковал. — Мипси! Домовиха мгновенно появилась в комнате. — Забери Скорпиуса и дай ему на завтрак всё, что он захочет. Я скоро спущусь, Скорп, хорошо? Мальчик кивнул и позволил Мипси увести себя, хотя по-прежнему выглядел крайне озадаченным. Когда дверь закрылась, Драко рухнул обратно на подушку и провёл ладонью по лицу. — О боже, — простонала Гермиона, всё ещё прижимая простыню к груди. — Мы его травмируем. — Скорее всего, он даже не запомнит. — И что мы ему теперь скажем? — Ничего, — признался Драко. — Наверное, я просто сделаю вид, что этого никогда не было, и буду надеяться, что он поступит так же. — Ужасная родительская стратегия. — Есть вариант получше? Она скривилась. Драко перекатился к ней, схватил простыню и натянул её над ними обоими. Получился своеобразный шатёр. Они смотрели друг на друга несколько секунд, а потом одновременно расхохотались. Смех был настолько сильным, что их тела тряслись. Они задыхались, почти не издавая звуков. Драко уткнулся лбом ей в плечо, пытаясь перевести дыхание. — Ночёвка? — переспросила Гермиона. — Мы можем устроить ещё одну завтра. На его губах появилась самодовольная улыбка. — Я даже подготовлю программу развлечений. Очень… активную. — То, что я сейчас без одежды, ещё не означает, что мы… — Бои подушками! — перебил он. — Я говорил про бои подушками, Грейнджер. Хватит думать о всяких непристойностях.

Гермиона

После завтрака с сыном Гермиона вернулась в замок Флинтов, чтобы собраться. Через час она появилась в поместье в повседневном жёлтом топе, тёмных брюках и удобных туфлях без каблука. Волосы были аккуратно собраны в низкий пучок, а в ушах покачивались серьги-капли. Впереди их ждало последнее свидание. Когда Драко крепко сжал её руку перед тем, как шагнуть в камин, они оба понимали: совсем скоро придётся принять решение. Сердце Гермионы бешено колотилось. Всё происходило слишком быстро. Она прекрасно знала, чего ей на самом деле нужно от него. Это было нечто большее, чем исцеление её родителей, финансирование проектов или понимание магловской культуры. Куда бы они ни направлялись, Драко явно приберёг это напоследок — чтобы впечатление оказалось самым сильным. Он был одет в элегантную деловую одежду волшебника. Камин перенёс их в небольшой офис. Люди сидели за столами, ходили между кабинетами, отправляли сов и что-то писали на пергаментах. По воздуху сновали служебные записки. — Где мы? — спросила Гермиона, оглядываясь. Здесь было гораздо приятнее, чем в Министерстве. Одну стену занимали огромные стеклянные окна. Чёрные блестящие столы сочетались с дорогой мебелью. Из общего пространства расходилось несколько дверей с табличками. — Добро пожаловать в «МалфойКэпитал», — сказал Драко. — Официально это инвестиционная компания, которая работает на стыке магловского рынка и волшебного мира. Он взял её за руку. — Неофициально это информационный центр для маглорождённых. Он подвёл её к первой двери. На табличке значилось: «Регистрация волшебных палочек». — Нам удалось отследить множество палочек чистокровного происхождения, которые сейчас принадлежат маглорождённым и полукровкам. Это непросто, но мы либо корректируем старые архивы, либо создаём новые документы, чтобы палочки оставались у их нынешних владельцев. У Гермионы перехватило дыхание. — Что ещё? Он подвёл её ко второй двери. Табличка гласила: «Подбор карьеры». Открыв дверь, он впустил её внутрь. Гермиона ахнула. За столом сидел Перси Уизли. Напротив него расположилась молодая девушка, крепко сжимавшая сумочку. Перси как раз передал ей какие-то бумаги, когда заметил гостей. — Гермиона? Он поднялся, обошёл стол и неожиданно крепко её обнял. Они никогда не были особенно близки, но каждый рыжеволосый с веснушками Уизли всё равно ощущался для неё как часть дома. — Что ты здесь делаешь? — Я не мог продолжать работать при нынешней власти. Особенно после того ужасного закона, — ответил Перси. — Честно говоря, я был потрясён, когда Малфой предложил мне работу. Он улыбнулся. — Я помогаю маглорождённым находить новые места работы, если они этого хотят. Кроме того, я сотрудничаю со многими иностранными компаниями, которые ищут талантливых специалистов. Он усмехнулся. — Один американский банк хотел пригласить твою подругу Кэти Белл. Я уже собирался предложить ей должность, когда ты взяла её к себе. Но предложение всё ещё в силе. Гермиона огляделась по сторонам, не в силах поверить увиденному. Девушка за столом смотрела на неё широко раскрытыми глазами. И всё это создал Драко. — Что ещё ты делаешь? — спросила она. — У меня есть юридический отдел, который ищет способы бороться с принимаемыми законами, — ответил Драко, прислонившись к дверному косяку и сунув руки в карманы. — Я бы хотел остановить своего отца, но моё влияние в Визенгамоте ограничено. К сожалению, многие ключевые фигуры до сих пор находятся на его стороне. Включая Амбридж. Он многозначительно посмотрел на неё. Гермиона вспомнила слова Блейза о том, что иногда приходится убирать фигуры с шахматной доски. В её голове зародилась идея. Опасная. Провокационная. Она словно разлилась по венам и добралась до самого сердца. Возможно, другого пути просто не существовало. Но эта идея могла обернуться и против неё самой. — Скоро я открою ещё один отдел – по переселению, — продолжил Драко. — Маглорождённые не обязаны оставаться здесь, если не хотят. Министерство намеренно мешает им переезжать в другие страны. Мой отец не хочет, чтобы маглорождённые исчезли. Он хочет держать их под сапогом – управляемыми и покорными. Если они все уедут, он лишится того рабства, к которому стремится. И тогда Гермиона поняла. Драко всё это время боролся со своим отцом. Просто делал это незаметно. Иначе Люциус давно направил бы все силы на уничтожение этой организации. — Рада была тебя увидеть, Перси. — И я тебя. Он понизил голос. — Только не говори пока Рону и Чарли. Мы не можем посвящать в это слишком много людей. Понимаешь? Все здесь связаны непреложным обетом. Гермиона кивнула. Она одобряла такую осторожность. — Хочешь посмотреть остальной офис? — спросил Драко. Он всё ещё держал руки в карманах и слегка покачивался с пятки на носок, явно нервничая. — Боюсь, это свидание получилось довольно коротким и скучным. Других секретов у меня больше нет. Я уже отдал тебе все. Гермиона посмотрела на оживлённый офис. Сотрудники украдкой бросали на них взгляды, но были достаточно профессиональны, чтобы не отвлекаться от работы. — Нет. Не хочу мешать им. Драко медленно кивнул. — Тогда поехали домой.

***

— Иди за мной, — сказал Драко. Почему-то ей показалось, что день ещё не закончился. Он приготовил ещё один сюрприз. Они вошли в почти пустую комнату. Через окна пробивались мягкие лучи солнца, а посередине стояла длинная чёрная возвышенность. Она сразу её узнала. — У тебя есть комната специально для дуэлей? Он отрывисто кивнул. Гермиона тихонько рассмеялась. — Почему я не удивлена? — Она огляделась. — Зачем ты привел меня сюда? Драко покрутил плечами, как будто разминаясь, затем достал палочку, подошел к противоположному концу подиума и направил на неё. — Ты злишься на меня, — сказал он. — Нет, — ответила она. — Уже нет. — Не ври мне. Мы вчера это уже обсуждали. Это одна из причин, по которой ты всё ещё колеблешься. — Он ухмыльнулся. — Ты так долго это в себе копила, что даже не замечаешь. Единственная причина, по которой ты не выпотрошила меня несколько раз, — это то, что ты сдерживаешь себя ради нашего сына. Ходишь на цыпочках вокруг своих эмоций. Хватит быть такой взрослой, поднимайся сюда и сразись со мной. Покажи мне свой гнев. Гермиона тяжело дышала. — Если ты забыл, у меня больше нет палочки. Драко закатил глаза. — Если ты забыла, тебе она не нужна. — Его ноздри раздулись, и он крепче сжал свою палочку. — Думаешь, только ты злишься? Пять лет, Грейнджер. Пять гребаных лет. Ты отняла у меня сына. Я пропустил его первые шаги, и я их никогда не верну. Нам обоим это нужно, потому что пари заканчивается сегодня, и тебе нужно решить, чего ты хочешь. Но прямо сейчас я хочу побороться с тобой, а потом трахнуть тебя. Это не будет любовью, не сегодня. Гермиона позволила всему своему скрытому гневу вырваться наружу. Он имел горький привкус. — Ты хочешь, чтобы я злилась? — зашипела она. — Хочешь увидеть мою злость на то, как твой отец испортил мне жизнь? Как ты надел на мой палец кольцо любовницы, даже если это было для защиты от тех условий, в которые ты меня поставил с самого начала? — Да, — сказал Драко. — Именно. Вот твой единственный шанс показать мне это физически, чтобы мы могли, блядь, оставить прошлое в прошлом и создать будущее. Гермиона подняла кулак, позволяя всему, что она подавляла, вырваться наружу. Он был прав: она сдерживала это, даже несмотря на приятное удивление от каждого свидания, должна была вести себя как взрослая, чтобы не ранить своего ребёнка, причиняя боль его отцу. Но если Драко того хочет, она с удовольствием продемонстрирует свою скрытую ярость. Гермиона резко повернулась, и искрящийся хлыст обрушился на Малфоя. Он отскочил в сторону, но кончик хлыста задел его ногу. Он зашипел, но улыбнулся. — Это не должно было меня возбудить, но у моего члена другие планы. Ещё раз, Гермиона, я хочу почувствовать твою силу. — Заткнись. — Она снова хлестнула кнутом. На этот раз он взмахнул палочкой, и кончик её собственного зачарованного кнута полетел обратно к ней, ударив по руке и оставив жгучий красный след. Она не стала терять время. — Аларте Асцендаре! Драко взлетел в воздух. Сделав кувырок в воздухе, он бросил заклинание Агуаменти, настолько быстро, что она не успела поднять защиту Протего. Вода обрушилась на неё со всех сторон. Драко смягчил падение и громко рассмеялся, глядя на её мокрый вид. — Посмотри, как легко я могу сделать тебя мокрой. — Ты, блядь, испортил мне прическу! Он с удивлением наклонил голову набок. — Я могу решить эту проблему и снова сделать тебя лысой. Заклинания сыпались из её рук. Драко пригнулся, развернулся и бросил свои, блокируя и отклоняя часть атак. Огненное заклинание попало ему в грудь, и рубашка вспыхнула пламенем. Драко сбросил её, не дав огню обжечь себя, с опаской глядя на брошенную одежду, шипящую на земле. Гермиона на мгновение замерла, почувствовав вину. Она хотела наказать его, а не ранить. Огонь, возможно, был слишком сильным. — Уже раздеваешь меня? Полагаю, мне нужно сделать бой более честным. — Его палочка взметнулась вверх, и заклинание разрезало её рубашку и лифчик, разрывая их на части. — Упс. Гермиона ахнула, глядя на развевающиеся лоскуты ткани, обнажившие грудь: твёрдые соски выдавали внезапное возбуждение, небольшая красная полоска пролегала по коже между грудей. Она сбросила с себя разорванную ткань, не обращая внимания на то, что была полуобнаженной. Драко был прав; это было освобождающе — выпустить наружу свой гнев, свои запреты, свою страсть. Она сдерживалась с тех пор, как приехала в Англию, из страха нарушить хрупкое равновесие между ними. Взгляд Драко задержался на её теле, оценивая его так, что она покраснела, и это ещё больше возбудилась. Теперь она хотела причинить ему боль. Хотела видеть его в своей власти, умоляющим её на коленях, ползающим к ней, как слуга. Или, может быть, она хотела чего-то другого. Может, она хотела, чтобы он тоже перестал быть таким приличным. Хотела, чтобы он прижал её, как тот козел, которым он был, когда они впервые встретились, и взял то, чего желал. Рука Гермионы скользнула к брюкам, и Драко с жадным взглядом следил за движением её пальцев, когда она расстегивала пуговицы. — Ты хочешь, чтобы я выбрала тебя? — Она стянула брюки с ног и отбросила их ногой, оставаясь только в красных трусиках. — Ты вообще достоин меня? Драко опустил голову, и его глаза стали казаться холодными и темными. — Да. — Тогда докажи это. — Жар пронзил её при мысли о возможной борьбе. — Я позволю тебе трахнуть меня. В любой позе. Так быстро или медленно, как ты хочешь… но сначала ты должен заставить меня подчиниться. Драко положил руки на свои брюки, и она наблюдала, как он снимает одежду, обнажая свое прекрасное тело, сама чувствуя голод. Драко взмахнул палочкой, и площадка для дуэлей исчезла в земле, ясно давая понять его позицию. Никаких правил, никаких границ, никаких ограничений. Это была битва за господство и подчинение, и ни один из них не хотел проигрывать. Они кружили друг вокруг друга, как хищники в дикой природе: Гермиона с поднятой рукой, Драко с палочкой. — Вентус! — Ветер хлестнул в его сторону, но Драко внезапно воздвиг стену из плитки пола. — Это нечестно, — сказала она. — Поместье подчиняется тебе. — Сегодня все средства хороши, так что покажи, на что ты способна, любовь моя. — Конфундо! Он поднял защиту Протего, а затем послал заклятие Желейных ног. Оно попало в цель, заставив пошатнуться, пока она удерживала равновесие и злобно смотрела на него. Драко смеялся, но не долго. — Тентаклифорс! — На его голове появилось гигантское щупальце, махающее из стороны в сторону. Малфой поднял защитный барьер, пока снимал заклятие. Гермиона хихикнула, глядя на его вид, но Драко хмурился, явно не находя в этом ничего забавного. Затем они оба начали обрушивать одно заклятие за другим, становясь всё серьезнее по мере того, как их гнев нарастал. И тут Гермиона поразила его сильным, жгучим заклятием прямо в грудь. — Блядь! Это больно. Гермиона остановилась. — Ты в порядке… — Карпе Ретрактум. — Он взмахнул палочкой, и свет обхватил талию, приковав запястья к телу, и потянул её к себе. Гермиона попыталась освободить руки, но заклинание сработало идеально. Веревка тянула, пока они не оказались нос к носу. — Теперь, когда ты меня связал, что ты собираешься со мной делать? — спросила она. Драко вызвал из воздуха кандалы и цепь. — Надеру тебе задницу, как и обещал. Он взмахнул палочкой, и цепи прикрепились к потолку. — Подожди, — сказала она. — Драко… — Твоё стоп-слово — ниффлер. — Ниффлер? Что это за стоп-слово такое? — То, которое ты скажешь, если захочешь, чтобы я остановился. Малфой прикоснулся палочкой к верхней части её ключицы, проведя ею между грудей и вокруг них. Наклонился и прикоснулся языком к соску. Гермиона невольно откинула голову назад, желая, чтобы он лизал, желая, чтобы он кусал, но он не шевелился. Через мгновение он рассмеялся и выпрямился. — Пока нет, — сказал он. — Я позволю тебе кончить только после того, как получу то, что хочу. Он обошел её. Палочка скользнула от живота к заднице, прямо по трусикам. — Они нам больше не нужны. — Он коснулся их, и они исчезли. А затем он взмахнул палочкой, и жгучее заклятие хлестнуло по её заднице. — Ай! — воскликнула Гермиона. — Это больно. — В том-то и дело. — Я тебя убью. — С нетерпением жду твоей попытки. Скажи стоп-слово, Грейнджер. Попробуй. Она не стала его произносить. Это было бы равносильно признанию поражения. Малфой протянул руку, погладил по заднице, а затем шлёпнул. Спустив цепи, он создал стул, сел на него и перекинул её через колени. Его рука опускалась снова и снова, пока она не заёрзала и не стала выкрикивать угрозы. Но в этом наказании оказало кое-что кроме унижения: она поняла, что чувствует не только боль. Возбуждение стекало по бедру. Наконец он остановился, поглаживая рукой измученную кожу. Это внезапное успокаивающее движение показалось блаженством. — Какой красивый оттенок розового. Эрекция прижалась к её животу — он был так же возбуждён, как и она. Гермиона никогда не думала, что она из тех, кого возбуждает наказание, но когда его пальцы погрузились в неё, она застонала, приподняв бедра, чтобы ему было удобнее. Драко наклонился и прошептал ей на ухо. — Подчинись. — Нет. — Какая непослушная ведьма. Мне придётся использовать ремень? Гнев вернулся. Гермиона воспользовалась свободой своих запястий — о чём забыла в порыве удовольствия — и одним движением заставила цепи исчезнуть. Она извернулась у него на коленях, поднимая руку, чтобы произнести ещё одно заклинание, но он был быстр и схватил оба её запястья своей сильной рукой. Они скатились со стула, и она упала лицом вперёд на пол. Одной рукой он прижимал её запястья к полу, а другой поднял так, что член коснулся влагалища. — Подчинись! — Ни за что. — Она притянула руки к себе, вырвавшись из его захвата, а затем перевернула их, оказавшись сверху, и опустилась на его член, взяв контроль в свои руки. Они оба застонали, когда наконец соединились, и он ухватился за её талию, пока она скакала на нём в яростном, изнурительном ритме. Это было древнее, мощное, жестокое ощущение. Они забыли о своей магии и дуэли. — Это ты подчинишься мне, Драко. Ты будешь поклоняться мне. — Блядь, — прошипел он. Одним мощным движением он снова оказался над ней. Он вошёл в неё так сильно, что она чуть не оторвалась от пола. Это были не быстрые толчки, каждый — выверенный и сильный, проникающий глубоко. Её ярость и вожделение были настолько первобытными, что она попыталась проклясть его за смену ролей, но он снова схватил е6е за запястья, зажав их над головой, и впился зубами в её шею, как волк. — Подчинись. — Жёсткий быстрый темп заставил её глаза закатились, спина выгнулась, ноги обвились вокруг его спины. Это было настолько интенсивно и приятно, что она издавала крики при каждом движении. — Пожалуйста, — сказала она. Это вырвалось бессознательно, и Драко удовлетворённо хмыкнул, услышав эту оплошность. — Я не хочу, чтобы ты подчинялась, Грейнджер. Я хочу знать, что ты моя и только моя. Скажи, что любишь меня. Атмосфера изменилась, и он немного замедлился, позволяя наслаждению разгораться и жжеть. — Скажи это, милая, — взмолился он. — Мне нужно это услышать. Больше не было нужды лгать. — Я люблю тебя, — прошептала она. Он закрыл глаза, издал сдавленный стон, опустил руку на её клитор и коснулся так, как, как он знал, заставит её запылать и взорваться. Когда наступил оргазм, он накрыл её, как наводнение. Самый сильный, который она когда-либо испытывала в жизни. — Кончи в меня, — воскликнула она. Она хотела почувствовать это — его тепло внутри себя, стекающее по бедрам. Глубокий, животный инстинкт. Он резким, безжалостным движением перевернул её на живот и трахнул сзади, запутывая кудрявые волосы в своих пальцах. На волне первого оргазма её накрыл второй, и она приподняла бедра, чтобы он вошел глубже, как раз в тот момент, когда он замер, крепко прижимая бёдра к себе и пульсируя внутри, как она и просила. Всё ещё находясь в ней, он поднял её на колени, обхватив одной сильной рукой талию, а другой — грудь, прижимая их тела друг к другу в утешительном объятии. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он ей на ухо.

***

Остаток дня они провели в доме. Пошёл дождь, капли с приятным ритмом стучали по окну. Он привел её к своей постели, и они заново открывали для себя тела друг друга, исследуя измения. Когда они впервые занялись сексом, им было по девятнадцать — они были незрелыми эгоистичными существами, травмированными войной. Но теперь они были взрослыми, и секс обрёл иной, более глубокий смысл. В следующий раз он вошел в неё медленнее, нежнее, позволяя своим губам задерживаться на её коже. Они больше не произносили слово «любовь», но он показал его значение, когда его пальцы затанцевали по её ребрам, скользя по бёдрам. Их первый раз был неистовым, стремящимся к финалу. Но теперь не было определенной цели, пока они лежали в блаженном тумане. Гермиона спустилась ниже и задержала язык на нижней стороне его члена. В ответ его пальцы вцепились в простыни, пока она дразнила его, сосала только кончик. — Так жестоко, — прошептал Драко, но Гермиона знала, что ему нравится, когда она так с ним обращается. А ей нравилось наблюдать, как его лицо снова и снова преображалось от болезненного блаженства. Позже, когда они лежали в объятиях друг друга, уставившись в потолок, блаженство улетучилось, и она вернулась к реальности. Как и раньше, пузырь, который они создали, грозил лопнуть под натиском мира. — Скорпиус, наверное, скучает по нам. — Она прислушивалась к ударам его сердца в груди, боясь мысли, что ей, возможно, придётся разбить его. — Твоя мама – святая, что так много присматривала за ним в последние дни. — Мы проведём с ним весь завтрашний день. — Он обнял её. — А потом – всю оставшуюся жизнь. Гермиона нахмурилась. — Я не давала согласие. — Она повернулась, чтобы посмотреть на его недоумение. — Мы занимались сексом, Драко, но я не соглашалась на твоё предложение. Всё его тело напряглось. — Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду? Гермиона высвободилась из его объятий, спустила ноги с кровати и подошла к стулу у камина, на котором висел его халат. Она накинула его и затянула на талии. — Ты давно сказал мне, что волшебный мир никогда не изменится. — Она сжала пальцами спинку стула. — Какое, блядь, это имеет отношение к нам? Он вскочив с кровати, не потрудившись прикрыть свою наготу. — Прямое, Драко, — сказала она. — Ты думаешь, мы живём на необитаемом острове? Завтра твой отец представит свой законопроект в Визенгамоте. Я знаю, что ты читал его в тех файлах, как и я. Драко замер. — Он это сделает. — И ты думаешь, они его примут? Он снова замялся. — А почему, по-твоему, я планирую создать в своей компании отдел по переселению маглов? — Значит, ты согласен, что ничего не изменилось. Ты – часть всего этого, будучи чистокровным, богатым и влиятельным сам по себе. Не говоря уже о том, что ты – сын человека, стоящего за всем этим. — Ты ошибаешься. Всё изменилось. Гермиона стиснула зубы и повернулась. — Как же? Драко прижал ладонь к груди и подошёл ближе, окидывая гневным взглядом. — Потому что я, блядь, изменился. Гермиона затаила дыхание, пытаясь сдержать слёзы, потому что он был прав. Он действительно изменился, но ей нужно было ещё одно. — Прости, Драко, но я не могу дать тебе ответ сегодня. Она сделала шаг, чтобы уйти, но Драко схватил её за руку. Она обернулась и увидела, что он стоит на коленях. — Чего ты хочешь? — взмолился он. — Ты хочешь, чтобы я умолял тебя, полз к тебе, чтобы ты меня хлестала, причиняла мне боль… чего ты хочешь? — Его глаза были красными, дикими, а платиновые волосы торчали в самых причудливых направлениях. — Я сделаю всё, что ты захочешь или что тебе нужно. Только, пожалуйста… не бросай меня. Не сдавайся. Я не знаю, что ещё сделать. Гермиона вырвала руку из его захвата, пытаясь сохранить самообладание. Она больше всего на свете хотела успокоить его, но завтра ей предстояло противостоять самым влиятельным членам его общества, и она не смогла бы этого вынести, если бы он не стоял рядом с ней. — Тогда докажи это, — холодно произнесла она. — Завтра докажи мне, что ты хочешь меня больше всего на свете. Что я для тебя – самое важное в мире… и тогда я буду твоей навсегда. Говоришь, ты изменился? Ну, тогда это будет выпускной экзамен. Приведи всех, кого знаешь, потому что я хочу, чтобы была публика. Гермиона вышла за дверь. Драко крикнул ей вслед, но она проигнорировала его, потянув за ворот халата и жалея, что не взяла с собой другую одежду. Она пошла к Скорпиусу. Он ещё не спал, играл с какими-то игрушками, и последовал за ней, но выглядел не слишком счастливым, что его оттащили от его вещей. Нарцисса перехватила их, прежде чем она дошла до камина. — Что-то не так? Нарцисса знала, что сегодня – последний срок, понимала, что означало это отчаянное бегство, но не пыталась остановить. — Гермиона, — сказала она мягко. — Пожалуйста, просто подумай. Подумай об этом минутку. Он любит тебя. Больше, чем ты можешь себе представить. Я знаю... — Мне понадобится кто-то, кто присмотрит за Скорпиусом, пока я буду в Визенгамоте. Вы сможете? Нарцисса замерла и поморщилась. — Конечно. Гермиона позволила нескольким слезам вырваться и стечь по щекам. — Послезавтра всё изменится.