Часть 69

Гермиона

Гермионе казалось, что от боли её голова вот-вот расколется. Она попыталась поднять руки, чтобы осмотреть их, но тяжёлые цепи тянули их вниз. Гермиона моргнула, пытаясь сориентироваться. Из горла вырвался стон, и она тут же пожалела, что не смогла его подавить: слишком поздно поняла, что тот, кто её похитил, теперь знает, что она очнулась. — Ты хорошо себя чувствуешь, Гермиона? — спросил знакомый голос, звучавший слишком доброжелательно для сложившихся обстоятельств. Она открыла глаза и села. Запястья и лодыжки сковывали обсидиановые цепи — слишком тесные, уже натиравшие кожу под ними. Гермиона находилась на возвышении из серого камня посреди амфитеатра, который узнала бы где угодно. Арка в Отделе тайн была так близко, что она могла бы запрыгнуть внутрь, сделав всего пару шагов. Кандалы крепились к полу, почти не оставляя пространства для движения. Быстро оглядев пустой зал, Гермиона поняла, что они здесь одни. Каллум сидел перед ней на корточках, положив локти на колени. На нём была тёмная мантия с откинутым капюшоном, но маски не было. Его серые глаза поразили Гермиону — он был так похож на Драко… так похож на Люциуса. — Наконец-то ты стал похож на своего отца. Больше ни слова, слишком сильным потрясением стало предательство. Похоже, она выбрала именно те слова, которые задели его за живое. Челюсть Каллума напряглась, пока он внимательно её изучал. — Теперь я понимаю, почему Драко так к тебе привязался. Ты достаточно злая для него. — Как ты мог это сделать? — спросила Гермиона. — Слова вышли сдавленными, голос был густым от эмоций. — Ты же его брат. Каллум вздохнул. — Это не личный удар по нему, — сказал он. — Во всяком случае, уже нет. Обязательно напомни ему об этом. После всего этого ничего не обязано меняться. Розвуду просто нужно твоё сотрудничество. Мысли Гермионы одна за другой начали вставать на свои места. — Розвуд знал, что мы в Германии, из-за тебя. Гермиону затошнило от горя. Она гадала, откуда этот человек узнал, что они отправились на поиски, а ответ был совсем рядом. — Ты знал всё. Я рассказала тебе о связи душ, рассказала о… Как давно ты собирался предать Драко? Каллум выглядел расстроенным, но Гермиона не испытывала к нему никакого сочувствия. Она ожидала, что Каллум проигнорирует вопрос, однако он решил ей ответить. — Розвуд понял, кто я, в ту же секунду, когда я впервые вошёл в Хогвартс. Он пообещал исполнить моё самое заветное желание, если я помогу любым возможным способом отыскать и подчинить Наследника Кайзера. В то время он считал, что это Драко, и я не видел никаких причин отказываться от помощи. Мне было семнадцать, я был зол, Гермиона, и понятия не имел, на что согласился. — Твоё самое заветное желание? — спросила Гермиона. — Что может быть настолько важным, чтобы ради этого объединиться с социопатом? Каллум резко выдохнул через нос, раздувая ноздри. — Я не могу сказать из-за магических уз, но скоро ты и сама всё поймёшь. Он поднялся, спустился по ступеням и сел на нижнюю, повернувшись лицом к амфитеатру. — Когда мы отправились в Румынию, моей задачей было сначала обезвредить тебя, а затем Драко. — Но тебя самого вырубило взрывной волной, — догадалась Гермиона. — Да, — ответил он. — За этот проёб Розвуд хотел меня убить. Я пообещал всё исправить. Когда они поняли, что Наследница — ты, я осознал, что должен сблизиться с тобой и отделить тебя от Драко. — Ты вообще когда-нибудь был мне другом? Он посмотрел на неё, внимательно вглядываясь в лицо. — Против собственной воли я восхищался тобой. Чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее я медлил. Если бы Розвуд узнал о наших обедах и свиданиях, он, скорее всего, убил бы меня за то, что я тебя не похитил, ведь было столько возможностей. Когда ты потеряла сознание после нашего поцелуя, я понял, что вы с Драко каким-то странным образом связаны, и передал это Роузвуду. Я должен был добыть больше информации… а потом ты исчезла. — Но ты давал нам сведения о Розвуде? — спросила она. — Только самые поверхностные подробности. Ровно столько, чтобы вы мне доверяли. У Гермионы болели и голова, и сердце. Они пульсировали в одном ритме. — Хоть что-нибудь было настоящим? — спросила она, не в силах скрыть боль. — Ты пять лет жил вместе с Драко. Каллум провёл ладонью по лицу, а затем по волосам. — Когда Драко появился у меня на пороге вдрызг пьяный и сказал, что ты исчезла, я решил, что лучше держать его рядом, чтобы найти тебя. Я не планировал… Я изо всех сил пытался продолжать его ненавидеть, но он как какой-то инвазивный мох. Он сделал это трудным… а затем и вовсе невозможным. — Каллум оглянулся на неё. — Я никогда ему не говорил, но мне тоже всегда хотелось иметь брата. Какая-то часть меня надеялась, что ты больше никогда не появишься, и тогда я никогда его не потеряю. Но теперь уже слишком поздно. Я ничего не могу остановить. Гермиона почувствовала его слабое место — любовь к брату. Понимая, что он не является абсолютным злом, она попыталась договориться. — Пожалуйста, Каллум, отпусти меня. Подумай как следует. Розвуд собирается поработить маглов. Ты не можешь с этим соглашаться. Лицо Каллума потемнело. — Я ненавижу грёбаных маглов так же сильно, как ненавижу волшебную элиту. Пусть они все горят — мне плевать. Думаешь, моя жизнь в магловском мире была приятной? — Он поморщился. — Мы были бедными, а большинство учеников были расистами. Получив письмо из Хогвартса, я был счастлив оставить всё это позади. Но оказалось, что там всё было точно таким же. Уверен, ты понимаешь. В каком-то извращённом смысле Гермиона его понимала. Даже сейчас она не вписывалась полностью в мир чистокровных, поскольку являлась полукровкой, но при этом не вписывалась и в магловский мир. — Нет, — сказала она. — Я не понимаю, как можно устроить геноцид только потому, что кто-то задел твои чувства. — Он не собирается устраивать геноцид. — Каллум пытался говорить уверенно, но в его голосе звучало сомнение. — Розвуд оставит большинство из них в покое. И он пообещал, что пощадит всех маглов, которые мне дороги. Он снова поднялся по ступеням, наклонился к ней и убрал кудри с её лица. Гермиона резко отпрянула от прикосновения. — Твоих маму и папу тоже пощадят, как и всех, кого ты знаешь. Я… я пытался найти способ всё это остановить, но выхода нет. Гермиона презрительно усмехнулась. — Драко никогда тебя не простит. Каллум вздрогнул, а затем нахмурился. — Возможно. Но, как я уже сказал, ничего не обязано меняться. Розвуд просто снимет с вас двоих связь душ. Затем пробудит твою скрытую силу и свяжет тебя с собой. Если ты не будешь сопротивляться, всё окажется не так уж плохо. А после этого вы с Драко сможете оставаться вместе. Думаю, со временем Драко меня поймёт, потому что я не могу изменить решение, даже если бы захотел. Они заставили меня принести Непреложный обет. После того как Флинт их обманул, они начали требовать его от каждого нового участника. Я обязан продолжать сражаться на их стороне. — А мой сын? Всё тело Гермионы оцепенело и похолодело. Её охватил неподдельный ужас. — Что ты с ним сделал? Ей хотелось рвануться, натягивая цепи, но это ничего бы не дало. — Не волнуйся, он в безопасности. Я не позволю причинить вред своему племяннику. Драко удалось избежать моей ловушки, но я знал, что, если мы захватим и тебя, и Скорпиуса, он сделает всё, что мы потребуем, и не станет подвергать себя опасности. Я приказал ему прийти сюда к полуночи. Каллум посмотрел на часы. — У нас есть час. Можешь пока устраиваться поудобнее. Гермиона снова опустилась на камень, пытаясь найти удобное положение для запястий и лодыжек, но они болели слишком сильно. Каллум вновь сел на край древних каменных ступеней и скрестил ноги в лодыжках, хотя его спина оставалась прямой и напряжённой. — Драко тебя убьёт, — сказала она. Каллум резко рассмеялся. — Драко тот ещё злобный ублюдок, но он не убийца. Думаю, он меня простит, когда я всё объясню. Ты забываешь, что он принял Тёмную метку. Здесь похожая ситуация. Я не собираюсь терять брата, Гермиона. После этого мы снова станем одной большой счастливой семьёй. Она не поняла, говорил ли он издевательским тоном. Если нет, то Каллум был совершенно, блядь, безумен. Гермиона кипела от ярости. Весь шок превратился в пылающую злобу. Ей хотелось наброситься на него, причинить ему такую же боль, какую он причинил Драко. — Если Драко тебя не убьёт, это сделает Астория. На этот раз он действительно вздрогнул. Гермиона заметила, как дёрнулись его спина и плечи. — Она попытается, не сомневаюсь. Особенно если решит, что тебе угрожает опасность. Но Астория тоже со временем образумится. У меня теперь всё равно нет выбора. Уж она-то лучше всех понимает, что значит оказаться в ловушке договора. Он немного повернулся, и Гермиона увидела слабую мечтательную улыбку на его губах. — Когда она успокоится, я собираюсь предложить ей выйти за меня. Гермиона ничего не могла с собой поделать. Она громко расхохоталась. Лицо Каллума исказилось от ярости, но Гермиона не могла остановиться, даже когда он подошёл и вновь присел рядом с ней. К тому моменту, когда он приставил палочку к её виску, она уже почти задыхалась от смеха. — Думаю, тебе нужно ещё немного отдохнуть. Он прикоснулся палочкой к её черепу, и всё снова погрузилось во тьму.

Драко

Уложив мать в постель, чтобы она проспалась после оглушающего заклятия, Драко сел за обеденный стол рядом с Уизли. Перед каждым стоял стакан виски, из которых они понемногу отпивали, пытаясь усрокоиться. Драко только что вкратце рассказал рыжему троллю о происхождении Гермионы и культе. — Что будем делать дальше? — спросил Рон. Драко задумчиво поднёс стакан к губам, а затем поморщился. Кровь Мипси всё ещё покрывала его руки. Внутри поднималась неистовая ярость. Если бы в этот момент какой-нибудь тёмный бог попросил его душу, Драко продал бы её за один лишь вкус мести. — Будем на шаг впереди. — И как мы это сделаем? — Разберёмся в их мотивах. Драко заставил разум работать, отодвинув эмоции. Он позволил холоду проникнуть внутрь — холодной, расчётливой логике, которой его обучали с детства. — По какой-то причине они хотели захватить меня. Я предпочёл бы думать, что только ради манипулирования Гермионой, но участие Каллума всё меняет. Воспоминания резанули его — болезненные моменты, когда он верил, что у него появился любящий брат. Они прожили вместе пять лет. Вначале Каллум едва его терпел, но последние несколько лет казалось, что… Нет. Он должен перестать об этом думать. Драко хватался за обрывки мыслей, пока его внезапно не осенило. — Каллум знал о связи душ. Драко резко поднялся и начал ходить по комнате, чувствуя, что находится на пороге разгадки. — Он знал всё. — О чём? — Мы с Гермионой связаны душами посредством заклинания Anima Vinculum. Рон поперхнулся и едва не захлебнулся напитком. Виски потекло по его подбородку, и Драко посмотрел на него с отвращением. — Постарайся не сходить с ума после каждого нового откровения. А если всё-таки не можешь сдержаться, хотя бы не проливай виски стоимостью пятьсот галлеонов за бутылку. Рон проигнорировал выпад. Его лицо покраснело от ярости. — Почему им вообще мешает ваша связь душ? — Потому что душа может быть связана только с одним человеком, — рассуждал Драко вслух. — А это помешает его планам контролировать магию Гермионы. Рон уставился в свой стакан. — Значит, ты нужен им живым… по крайней мере, сначала. Что ж, это нам на руку. Они будут использовать только мягкие заклинания, как ты их называешь. Рон поставил стакан на стол, взял второй и поместил их рядом. — Это похоже на шахматы, — сказал он. — Они хотят убрать или загнать в ловушку одну фигуру и настолько сосредоточены на ней, что не замечают неожиданного хода рядом. Отвлекающий манёвр, операция под ложным флагом, дымовая завеса — называй как хочешь. Усыпи их бдительность ожидаемым ходом, а потом выверни всё против них. Розвуд ждёт тебя, но не станет ожидать моей помощи. Драко несколько мгновений наслаждался блеском этой идеи. Он никогда не считал Рона хорошим стратегом, но, возможно, всё это время ошибался. Прежде чем они успели окончательно разработать план, из соседней комнаты с громким грохотом кто-то вылетел через камин. Драко и Рон переглянулись и одновременно выхватили палочки. Они вышли в коридор и прижались к стене по обе стороны от дверей, ведущих в главную комнату. Драко посмотрел на Рона и одними губами спросил: Готов? Уизли резко кивнул, и они одновременно ворвались в комнату… а затем резко остановились. Астория Гринграсс тяжело дышала, стоя на дорогом ковре с истекающей кровью Кэти Белл. — Помогите, — сказала Астория. — Я сделала всё, что могла, но ей нужен кто-то более опытный. Драко подошёл, присел рядом и наложил диагностическое заклинание. У Кэти была глубокая рана на правом боку и несколько сломанных рёбер. Хуже всего пострадала голова: кровоизлияние, и, если не остановить кровотечение сейчас, мозг мог получить необратимые повреждения. — Почему ты не отнесла её в больницу Святого Мунго? — После всего, что я увидела, я не знала, кому можно доверять. Ты единственный из моих знакомых обладаешь опытом в целительских заклинаниях. Астория помогла Драко уложить Кэти на спину. Он жестом приказал Рону удерживать её ноги, потому что, очнувшись, она будет испытывать сильную боль, а иногда люди сопротивлялись лечению. — Как ты вообще её нашла? — Их маленькая домашняя эльфийка появилась у меня в квартире и попросила о помощи. На прошлой неделе я заходила в замок Флинтов, чтобы забрать книгу из их библиотеки. Наверное, я была единственным гостем, которого эльфийка видела там за долгое время, поэтому оказалась первой, кому она решила довериться. Я нашла Кэти в таком состоянии в главном зале. Маркуса нигде не было, зато наверху я обнаружила труп мужчины. Астория выглядела потрясённой, но не стала рассказывать подробнее, а у Драко не было времени расспрашивать. Он был рад, что Астория пришла именно к нему. Если Каллум перешёл на другую сторону, неизвестно, сколько сотрудников Министерства состояли в культе. Но даже без дополнительных сведений Драко видел во всём произошедшем почерк Розвуда. Он приступил к работе, исцеляя раны Кэти и в первую очередь останавливая кровоизлияние в голове. С зельями всё зажило бы лучше, но времени на их поиски не было. Вскоре её ресницы задрожали, и глаза открылись. — Белл? — обратился к ней Драко. — Тебе нужно лежать неподвижно, пока я вправляю ребро, чтобы оно не проткнуло лёгкое. Уизли, крепче держи её за ноги. Драко коснулся ребра палочкой, и оно с хрустом встало на место. Кэти выгнулась над полом от боли, громко хватая ртом воздух. — Ебануться, — выругалась она. Затем посмотрела на свои руки. — Ты меня вылечил? — Да, — ответил Драко. — Что произошло? Кэти села, схватилась за голову и издала дрожащий всхлип. — Они забрали Маркуса. — Кто? — спросила Астория. — Я не знаю. На них были маски, как у Пожирателей смерти. Маркус… О боже, Маркус, наверное, думает, что они меня убили. Она прижала ладонь ко рту, словно пыталась затолкнуть обратно вырывающиеся рыдания. Астория обняла её за плечи. — Я присматривала за маленькой Афиной, дочкой моей подруги Залы, и они забрали её тоже. Зачем им ребёнок? Это встревожило Драко. Теперь у них находились двое детей, Маркус и Гермиона. Кэти закрыла лицо руками и некоторое время плакала. Взяв себя в руки, она подняла голову. Её покрасневшие глаза пылали яростью. Драко протянул руку, Кэти ухватилась за неё, и он помог подняться на ноги. — Пойдёмте, — сказал он. — Вы обе. Тебе будет больно двигаться, но нам понадобится вся возможная помощь. Кажется, я понимаю, зачем им нужен Маркус. Если я прав, им потребуются ещё два человека. До полуночи остался всего час, и за это время мы должны разработать план спасения.

***

Через тридцать минут на столе лежало несколько карт Министерства магии, в том числе одна, которая, насколько знал Драко, существовала лишь у него. Блэки передали ему древнюю карту, созданную примерно в то же время, что и само Министерство, и изображавшую старые языческие руины. — Они будут возле Завесы, — сказал Рон. — Ты говорил, что им нужен портал. Это единственный известный мне портал в том месте. Крёстный Гарри погиб, пройдя сквозь него. Драко забыл, что Золотое трио и их друзья уже бывали в Отделе тайн, где сражались с его отцом. Это могло дать преимущество, которого участники культа не ожидали, поскольку они уже исследовали это место. — Ты закончила? — спросил он Асторию. Она яростно посмотрела на него, подняв голову от письма, которое строчила с бешеной скоростью. С тех пор, как Астория узнала о Каллуме, она пребывала в убийственном настроении. Драко видел, что ей хочется плакать, но она прятала слёзы за кровожадным выражением лица. — Почти. Они уже отправили сову Чарли. Он всё ещё находился в Англии вместе со своей венгерской хвосторогой. Они также послали сообщения остальным Уизли, Кингсли и выжившим членам Ордена. Драко написал Блейзу, Невиллу и Луне. Он уже собирался послать сову Тео, но прежде, чем они успели это сделать, Нотт вылетел из камина и тяжёлыми шагами вошёл в столовую. Астория ахнула. — Тео, — произнесла она. — Что случилось? С головы до ног он был покрыт ярко-красной кровью. На его лице застыло выражение, которое Драко прежде видел только у Кантана Нотта: холодное и жёсткое, совершенно лишённое сочувствия. Кровь капала на пол, пока Тео шёл вперёд и не остановился перед обеденным столом. — Кто-то забрал Джинни. Кровь покрывала его зубы, и Драко не был уверен, принадлежала она Тео или кому-то другому. — Они похитили её из квартиры, но совершили ошибку, оставив одного человека, чтобы он расправился со мной, когда я появлюсь. — Ты его убил? — спросил Драко. — Медленно, — ответил Тео таким тоном, что у Драко по спине пробежал холодок. За спокойной внешностью Нотта скрывалась тёмная сторона — та, что пережила чудовищное насилие. — Сначала я вытащил из него всю информацию, используя худшие из методов пыток моего отца, поэтому теперь знаю почти всё, что происходит. Он подошёл к стоявшему рядом стулу, сел и уставился на свои окровавленные ладони. — Он назвал имена всех участников. Некоторые работают в Министерстве и не будут присутствовать на ритуале, но большинство высокопоставленных членов придут сегодня. Драко… всего их пятьдесят. Драко едва не застонал. Они уступали противнику во всём, а значит, им придётся сражаться яростнее и умнее. — Твою мать, — произнёс Рон и сделал большой глоток алкоголя. Драко подошёл и вырвал стакан у него из руки. Меньше всего им сейчас был нужен пьяный Уизли, путающийся в разработанных планах. — Что-нибудь ещё важное? — Они собираются… — Тео издал сдавленный звук. — Они собираются принести Джинни в жертву в каком-то ебанутом ритуале. Он сказал, что они перережут ей горло возле Завесы и заставят Гермиону окунуть руки в её кровь, а потом то же самое сделают с её братом. Кэти издала сдавленный звук. С момента пробуждения она держалась на удивление собранно, но Драко видел, что она висит на волоске. Как и все они. Он и сам предполагал, что именно такая судьба ждёт Маркуса, но, услышав это от другого, почувствовал, как внутри всё скрутилось. — Кто будет третьей жертвой? — спросил Драко. — Третьей? — переспросил Рон. — Их должно быть трое. Все огляделись, и их взгляды остановились на Драко. — Скорее всего, ты, дружище, — сказал Тео. — Они заставят меня прийти, используя Скорпиуса, — произнёс Драко, внезапно осознав весь план. Он снова начал ходить по комнате. — Но сначала им нужно снять связь, а это займёт некоторое время. Это небыстрая процедура, особенно если они хотят оставить Гермиону в живых… хотя, возможно, у них есть что-то, способное её ускорить. Это займёт… Драко замолчал. Он остановился, едва не заговорил снова, но вновь умолк. Из груди вырвался нервный смех. Затем он рассмеялся сильнее. — С тобой всё в порядке? — спросил Рон. — Вот чёрт, кажется, Малфой наконец слетел с катушек. Драко покачал головой. — У меня есть идея. Она безумная, но, думаю, может сработать. И, о, какая же грёбаная ирония. Надеюсь, Гермиона её оценит. Остальные по-прежнему смотрели на него в полном замешательстве, но Драко было всё равно. — Не хочешь поделиться? Драко опёрся ладонями о стол, упираясь сжатыми кулаками в холодное дерево. — Им нужен агнец, которого поведут на заклание. Он посмотрел на Рона, вспоминая стратегию, которую они недавно обсуждали. — Значит, мы дадим им агнца на заклание.

***

Люди прибывали быстрее, чем он ожидал. Чарли посадил дракона возле садов, отчего павлины в ужасе бросились врассыпную. Он в ярости ворвался в особняк, готовый сражаться. Следом появился Блейз, сменивший костюм по последней моде на практичные вещи, большее подходящие для войны — Драко редко видел его в таком виде. Его губы были сжаты в мрачную линию. Торфинн Роули прибыл одним из последних, споря со своей девушкой и требуя, чтобы она осталась в безопасности. Маленькая девочка, похищенная из замка Флинтов, была единственным ребёнком белокурого великана. Розвуд явно не понимал, с кем связался. Драко уже видел, как Торфинн разрывал человека на части голыми руками. Судя по нынешнему выражению его лица, теперь он собирался сделать нечто гораздо худшее. Люди прибывали один за другим, заполняя столовую. Каждый новый участник высказывал собственное мнение о том, что им следует предпринять. До начала операции оставалось десять минут, а дом Драко был заполнен слишком большим количеством грёбаных Уизли. Он подошёл к Рону, держа рюмку. — Ты готов? Рон выглядел неуверенно, но глубоко вдохнул. — Думаю, я уже давно ждал новой битвы. Цели. Кого-то, кого можно убить. Драко понимающе кивнул. Месть была горьким зельем, но всё же лучше, чем ничего. — Что ж, вот твой шанс. Он выпил содержимое рюмки. Они с Роном одновременно поморщились. — Клянусь Мерлином, это последний грёбаный раз, когда я это делаю. Драко развернулся и направился к камину. — Подожди, — произнёс Уизли ему в спину. — А был первый раз? Несмотря на обстоятельства, Драко тихо рассмеялся.

Гермиона

Гермиона снова очнулась. На этот раз голова прояснилась быстрее. Она резко открыла глаза и обнаружила, что её окружает море тёмных масок и чёрных мантий. Перед ней стоял Розвуд. Гермиона не могла его видеть, но знала, что Каллум находится у неё за спиной. Её прежняя одежда исчезла. Теперь на ней было тонкое белое хлопковое платье. Она не хотела думать о том, кто её переодевал. — Какая же ты скользкая маленькая ведьма, — произнёс Розвуд. — Я впечатлён тем, сколько раз тебе удавалось выскользнуть из моих рук. Возможно, я тебя недооценивал, но больше этой ошибки не повторю. Он указал на обсидиановые цепи, прикреплённые к полу. Под Гермионой пульсировала древняя магия, особенно могущественная из-за близости к источнику. Но всякий раз, когда Гермиона пыталась за неё ухватиться, магия ускользала, отталкиваемая тёмным камнем. — Где Скорпиус? — прорычала она. — Прямо за тобой. Гермиона повернула голову и увидела Скорпиуса, парящего в воздухе и медленно вращающегося. Он крепко спал. Руки и ноги свисали вниз, словно его подвесили за невидимую нить, закреплённую на животе. С ужасом она поняла, что он не один. Рядом с ним парили маленькая Афина, Тедди и девочка Розье, которую усыновил Билл. Они тошнотворно медленно кружились в воздухе, словно на невидимой карусели. От ужаса, вызванного больной извращённостью стоявших перед ней мужчин, Гермиона покачнулась. — Если вы причините вред этим детям, я сделаю с вами такое, что вы станете молить о вечном пребывании в аду. Розвуд насмешливо фыркнул и наклонился к ней. — Я не настолько злой, Гермиона, — сказал он. — В последующие годы ты сама это поймёшь. Мы очень хорошо узнаем друг друга, и ты увидишь, что я не безумен. Я просто вижу, что должно быть сделано. Иногда людям нужна мотивация. Если они сделают правильный выбор, всё будет хорошо. Он взмахнул рукой, и толпа расступилась. Вперёд вышли трое членов культа в масках, каждый из которых удерживал пленника. Первый мужчина шёл спокойно. На нём была похожая белая льняная рубаха. Второй — гораздо более крупный — пытался сопротивляться, но это было бесполезно из-за собственных кандалов и приставленной к спине палочки, то и дело выпускавшей разряды магии. Третьей была женщина в таком же белом платье, как у Гермионы. Она шла, сохраняя самообладание, хотя всё её тело дрожало. Пленников поставили перед Гермионой у подножия ступеней и заставили опуститься на колени. С них по очереди сняли капюшоны. Люциус Малфой встретил взгляд Гермионы презрительной усмешкой. Маркус поморщился — один глаз заплыл, а нос был сломан. Нижняя губа Джинни дрожала, по её лицу струились слёзы. Гермиона не знала, что делать со своим страхом, ужасом и внезапным пониманием. Розвуд собирался сделать их тремя жертвами. — Как удачно, что ты рассказала Каллуму всё о своём даре и о том, где мы ошиблись во время первого ритуала. Без него мы никогда бы не узнали, что нам необходимы именно три добровольные жертвы и портал. Не говоря уже о связи душ. Гермиона повернула голову и яростно посмотрела на брата Драко. Нет. Не брата. Брат никогда не совершил бы ничего подобного. — Мы долго искали людей, которые, как нам казалось, добровольно отдадут за тебя жизнь. Маленькая Джинни — такая храбрая и свирепая. Твоя лучшая подруга. А затем твой брат. — Он прищёлкнул языком. — Ах, какой же он мученик, готовый на всё ради тех, кого любит. Розвуд повернулся к последней жертве. Люциус сидел неподвижно, с бесстрастным выражением лица. — Сначала я рассматривал Драко, но его отец любезно согласился занять его место при условии, что Драко останется жив. Всё сложилось почти идеально. Люциус смотрел на Гермиону, но она не могла прочитать его выражение. Ни печали, ни страха, ни злости. Только принятие. Выбор, как он говорил, между смертью и вечным сожалением. В конце концов он выбрал смерть, лишь бы не видеть, как погибает Драко. В горле Гермионы застрял ком. Она ненавидела этого человека сильнее, чем кого-либо в мире, но при виде того, как он сидит и ждёт собственной смерти, её желудок болезненно сжался. Он пытался её предупредить. Пытался дать им возможность спастись. Розвуд посмотрел на время. — Приближается полночь, — сказал он Каллуму. — Если он не явится из-за того, что ты упустил возможность схватить его в первый раз… — Он придёт. Розвуд задумался. — Он приведёт подкрепление. — Возможно, нескольких человек. Блейза или Тео. Если беспокоишься, поставь кого-нибудь охранять вход. Прежде чем кто-либо успел сказать что-нибудь ещё, Гермиона услышала шаги. — Ты почти опоздал, — произнёс Каллум. Она подняла голову, и сердце замерло. К ним шёл Драко с поднятыми руками. Его сопровождали двое культистов. Драко не ответил. На его лице появилась лишь слабая гримаса, и он упорно отказывался смотреть на Каллума. Взгляд Драко был прикован к Гермионе. — Вы его обыскали? — спросил Роузвуд у мужчин. Они кивнули. — У него нет ни палочки, ни другого оружия, — ответил один из них. — Превосходно, — сказал Роузвуд. — Наконец-то ты проявил здравый смысл. Если продолжишь выполнять приказы, думаю, мы сможем прекрасно сотрудничать. Каллум позже расскажет тебе обо всех тонкостях. Гермиона не упустила вспышку ненависти, промелькнувшую на лице Драко. — А теперь, Гермиона, мне понадобятся гримуар и твоё сотрудничество. — Нет. Челюсть Розвуда напряглась. Он снова наклонился, чтобы их лица оказались на одном уровне. За его выражением не было ничего. Пустая бездна. В нём не осталось ничего человеческого. — Подумай о детях, Гермиона, — произнёс он. — Подумай о детях. От угрозы Гермиона оцепенела. Он загнал её в угол. Она посмотрела на Драко, и тот кивнул, словно просил её подчиниться. Розвуд залез в карман и достал её сумочку. — Мы нашли это у тебя. Полагаю, гримуар находится внутри. Я предпочёл бы не тратить время на попытки проникнуть туда, когда ты сама находишься здесь. Он передал сумочку Гермионе. Дрожащими пальцами она взяла её, открыла застёжку и достала гримуар. Дракон взревел и начал царапать переплёт, словно чувствовал ужас своей хозяйки. По залу прокатились тихие вздохи, будто Гермиона держала в руках священную реликвию — предмет из древней легенды. — Мы потеряли его, — произнёс Розвуд. — Твой брат украл его у нас и передал тебе. Я слишком поздно понял, что он нас обманул. Думаю, когда придёт его очередь, мой нож войдёт особенно глубоко. Розвуд нежно взял гримуар и погладил края. Затем с треском раскрыл книгу. Гермиона ожидала увидеть Аларика, но тот остался в пределах страниц. Каллум схватил её за правую руку и уколол палец ножом, которого она прежде не замечала в его руках. Гермиона зашипела от боли, а Розвуд поднёс её палец к книге, позволяя крови капать и впитываться в страницы. Как и прежде, слова перестроились, становясь читаемыми. Розвуд тихо и счастливо рассмеялся. — Наконец-то. Он переворачивал страницы, пока не нашёл древнее заклинание Anima Vinculum. Вверху было написано: Подчини своего противника. Она была так глупа, играя с подобной магией. Из-за обмена кровью Драко получил контроль над их связью. Он никогда не пользовался этой возможностью, даже в худшие времена, но технически мог заставить её сделать всё, что захочет. Если Розвуд добьётся своего, Гермиона до конца жизни станет его рабыней. — Это не сработает, — сказала она. — Одних слов недостаточно. Между участниками должно существовать влечение, а ты совершенно непривлекателен. Розвуд поднял голову, но не выглядел расстроенным. — Какая же ты дерзкая. Мне это в тебе нравится. Этот яркий огонь. Надеюсь, в предстоящие дни он не будет слишком сильно подавлен. Он провёл пальцем по странице. — Anima Vinculum одновременно является брачным заклинанием и заклинанием подчинения, хотя даже Драко этого не знал. В историческом контексте эти понятия были одним и тем же. У твоих предков существовала собственная версия заклинания, которой не требуются ни влечение, ни совместимость. Именно поэтому она так важна. Его глаза пробежали по странице, а затем вспыхнули. — А, понятно. Изменены времена двух глаголов, но всё остальное одинаково. Он закрыл книгу и положил её возле колышущейся Завесы. — Начнём? Он оглянулся на пленников. — Вот что сейчас произойдёт. Мы используем двух жертв. Я даже позволю тебе выбрать, кто будет первым. Затем Драко выпьет зелье, которое я ему дам. — Какое зелье? — процедила Гермиона. Сколько бы Роузвуд это ни отрицал, он любил разговаривать не меньше Волдеморта. — Тёмный Лорд создал его почти за год до своей смерти по моей рекомендации. По иронии судьбы, его изобрели твои предки, а Каспар записал рецепт в своих свитках. Для приготовления требуются органы двух замученных душ. Зелье предназначалось для разрыва связей с осколками души Волдеморта, чтобы он смог стабилизироваться и, если возможно, восстановиться. Как удачно, что он погиб, ведь разорванная связь душ — именно то, что мне нужно. Он достал из кармана флакон. В свете находившаяся внутри жидкость выглядела как чёрная жижа — тёмное ядовитое зелье. Оно было мерзким. Гермиона знала, что оно создано посредством человеческого жертвоприношения. Роузвуд подошёл и поставил флакон рядом с гримуаром. Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки, желая наброситься на него. — Что произойдёт после того, как ты свяжешь наши души? — Последняя жертва. Он криво улыбнулся. — А затем мы создадим совершенно новый мир. Гермиона задрожала, пытаясь взять страх под контроль, прежде чем он подчинит её. Нужно было всё обдумать. Она пережила достаточно смертельно опасных ситуаций, чтобы понимать: ещё не всё потеряно. Розвуд щёлкнул пальцами, и двое культистов рывком подняли Люциуса, подхватив его под мышки. — Уберите от меня руки, — прорычал он тем самым пугающим голосом, от которого менее стойкие мужчины начинали дрожать. — Я дойду самостоятельно. Меня не потащат на смерть, словно корову на бойню. Розвуд согласно кивнул, и мужчины отпустили его. Люциус несколько секунд поправлял одежду. Затем первым делом подошёл к Драко. Они встали друг напротив друга. Одинаковые волосы. Одинаковый рост. Одинаковое телосложение. Люциус протянул руку, коснулся плеча Драко, а затем убрал ладонь. Гермиона не видела выражения лица Драко, но, когда Люциус отвернулся, на его собственном лице появилось замешательство. А затем Гермионе, возможно, лишь померещилась лёгкая усмешка. Но что бы она ни увидела, оно тут же исчезло, сменившись холодной маской. Люциус осторожно поднялся по ступеням. — Встань перед ней на колени, — приказал Розвуд. Люциус замешкался, но всё же опустился. Каллум рывком поднял Гермиону, поставив на колени напротив Люциуса. Он взял её руки и положил их на его грудь. Несмотря на внешнее спокойствие, сердце старшего Малфоя бешено колотилось. Их взгляды встретились, и Люциус едва заметно кивнул ей. — Оставайся так, — сказал Каллум и отпустил её плечи. — Не убирай руки с его груди всё время ритуала. Он обошёл Люциуса и встал позади него, держа зловещий нож — тот самый, которым проколол палец Гермионы. Она не знала его истории, но понимала, что нож был пропитан кровью. Даже отсюда Гермиона чувствовала исходящую от него силу. Когда Каллум приставил нож к горлу отца, его лицо изменилось так, как Гермиона никогда прежде не видела. Люциус вздрогнул, хотя Гермиона не думала, что причиной стало холодное прикосновение металла. — Это единственное, чего я просил, Люциус, — сказал Каллум. — Я хотел сам это сделать. Ты изнасиловал мою мать и убил отчима у меня на глазах, а потом, блядь, решил, что я должен быть благодарен тебе за то, что ты оставил меня в живых. С того дня я мечтал об этом моменте. Я продал душу ради возможности перерезать тебе горло. Гермиона задрожала. Её руки тряслись на льняной рубашке Люциуса. Они продолжали смотреть друг другу в глаза. Как бы сильно Гермиона ни ненавидела этого человека и ни считала, что он заслуживает Азкабана, как бы близко она сама ни подошла к его убийству в зале суда, происходившее казалось чудовищным. — Передай своей матери… Каллум жестоко рванул отца за волосы. — Я ничего ей не передам. Думаешь, ей есть дело до твоей смерти? Для неё это станет облегчением. Люциус мрачно нахмурился. Возможно, именно эти слова ранили его сильнее всего. — Каллум… — прошептала Гермиона. — Тебе не обязательно это делать. — Из всех людей именно ты, как мне казалось, должна хотеть его смерти. Гермиона прикусила язык. Вместо неё Люциус презрительно фыркнул, и она снова посмотрела на него. Что-то в его лице смягчилось, напомнив Гермионе тот момент, когда он впервые взял Скорпиуса на руки. Короткий миг человечности. — Скажи Драко, что я сделал это ради него, — произнёс Люциус. — Он может унаследовать титул и поместье. Я не лишил его этого. После него всё перейдёт Скорпиусу. — Хватит разговоров, — сказал Каллум. Гермиона подняла голову и увидела, что упоминание Драко вызвало у Каллума какую-то реакцию. — Даже приговорённым к смерти позволяют произнести последнее слово, — протянул Люциус. — Позволь мне сказать одну последние слова. Каллум посмотрел на Розвуда. Тот равнодушно пожал плечами. Люциус внимательно посмотрел на Гермиону, а затем слегка кивнул. — Я рассчитываю, что ты доставишь им столько же неприятностей, сколько доставила мне. Покажи им, насколько глупо становиться твоим врагом. Не желая больше ждать, Розвуд начал ритуал. Гермиона почувствовала электрический заряд в воздухе, когда он начал произносить древние слова. Древняя магия отозвалась, жаждущая новой жертвы после столь долгого ожидания. Её сияющие жилы пульсировали под ногами Гермионы, оставаясь при этом вне досягаемости. Гермиона посмотрела на Драко. Его лицо застыло в ужасе. Она ненавидела то, что он вынужден это видеть. Потому что Драко любил отца, несмотря ни на что. Любил того человека, каким Люциус мог быть в те редкие мгновения, когда позволял себе быть хорошим. Гермиона отвернулась, не в силах смотреть на боль Драко. Каллум запрокинул голову отца, обнажая бледную шею. — Увидимся в аду, Люциус. С рычанием Каллум провёл ножом по горлу отца. На Гермиону брызнула тёплая кровь, покрывая тело и окрашивая белое льняное платье. Она хотела закричать, но не смогла. Люциус издал тошнотворный булькающий звук. Гермиона продолжала смотреть ему в глаза, пока свет в них медленно угасал. Люциус обмяк и перестал сопротивляться. — Положи руки в его кровь, — приказал Розвуд. Гермиона не смогла заставить себя это сделать. Тогда удерживавший её мужчина схватил её руки и насильно поднёс к изуродованному горлу, собирая льющуюся кровь, пока кожа Гермионы не покрылась густым багрянцем. Розвуд снова начал повторять заклинание — одни и те же три слова снова и снова, но Гермиона была слишком потрясена, чтобы их разобрать. Жилы магии поползли вверх по её телу, окружили и затопили. Магия проникла через нос, а затем исчезла. Гермиона рухнула вперёд, тяжело дыша. На мгновение ей показалось, что она может освободиться, но магия слишком сильно подавляла чувства, и Гермиона упустила возможность. Она отползла от мёртвого тела Люциуса Малфоя, и Розвуд ей позволил. Гермиона дрожала и согнулась, не в силах подавить рвотные позывы, но желудок оказался пуст. Она в ужасе смотрела на кровь на своих руках. Люциус Малфой. Её враг. Человек, виновный в значительной части её душевной боли. Она должна была желать этого. Но сейчас, сломленный и мёртвый, он выглядел неправильно. Каллум с отвращением отбросил тело и столкнул его вниз по ступеням. При каждом ударе о каменные ступени плоть издавала чудовищные звуки. На месте Люциуса мог быть Драко. Они заставили бы её опустить руки в кровь любимого мужчины и сидеть, пока его кровь толчками вытекала из вспоротого горла. Гермиона с трудом дышала, понимая, что ей придётся пережить это снова. С братом. И с Джинни. Она пережила Волдеморта, смерть Гарри, беременность Скорпиусом, Люциуса Малфоя и мир чистокровных. Но это могло её сломать. Прежде чем произошло что-нибудь ещё, Драко шагнул вперёд. Толпа замолчала. И в наступившей тишине Гермиона услышала это. Звуки сражения. Лицо Драко было каменным, словно ничто не могло его потревожить, хотя верхняя часть щёк покраснела от ярости. — Что происходит? — спросил Розвуд, доставая палочку. — Вы ведь не думали, что я приду сюда один? — рассмеялся Драко. — Все входы перекрыты, — сказал Розвуд. — Остальные защищены чарами. Никто не мог пройти незамеченным. — Ах, — произнёс Драко. — Преимущество единственного наследника древнего английского чистокровного рода, подобного Блэкам, заключается в том, что нам принадлежат все тайны этого мира. Вы вспомнили о выходах, созданных волшебниками во время строительства Министерства. Но само здание возведено вокруг древних языческих руин. — Драко ухмыльнулся. — А о скрытых туннелях вы забыли. Двери с грохотом распахнулись. Люди, которых Гермиона узнавала, начали швырять проклятия, уже вступив в яростное сражение с членами культа за дверьми. А затем с обеих сторон от Гермионы камни и земля взметнулись фонтанами, и из-под земли стали выбираться люди. Прибыл Орден.