Глава 9.

Наступает день икс. Сегодня пятница и сам по себе день кажется короче, чем все остальные. Резко раздался громкий звон, оповещающий о том, что урок окончен. Вот уже последний урок и только занести домой вещи, а потом уже идти помогать своим друзьям. Собрав вещи в сумку, она дожидается подружек и они вместе выходят из школы. Трое подружек расходятся по домам, договариваясь встретиться уже в назначенном пацанами месте. Дома мама ждёт Милену чтобы сообщить одну новость и кое-кто еще. — Привет мам, — Сняв шубу, девушка проходит на кухню и замечает там отца. — Папа! Тебя что выписали? Радости не было предела. Вроде бы теперь всё отлично, еще немного и он поправится. Раны затянутся, синяки заживут, но волнение, что так быстро отпустили домой не отставало. — Да Милена, отпустили. Предупредили, чтобы был в покое и не травмировался. — Теперь всё наладится. — Ты мне лучше вот что скажи, что за урод там за тобой бегает? Почему ты ничего не сказала Ильдару? — Потому что. Я уже отвечала на этот вопрос. Мне надо идти. Улыбка тут же пропала с лица девушки. Опять начинается по новой. Беседа уже наскучила и не обращая внимания на повторяющиеся слова и оскорбления, она вышла на улицу и пошла к нужному зданию, где уже были парочка людей, в том числе и Валера. По именно или по погонялу всех она конечно не знала, но основных точно помнила. Марат, его брат, Зима были уже тут. Девочки и лампа возились над плакатом. На удивление их было два. Один с ценниками и временем на просмотр фильма, а другой как бы завлекал посетителей и оповещал о том, что тут можно посмотреть о личное кино. — О, здарова, родная. Они обнялись и она поздоровалась с остальными. Работы было до хохоту. Несколько парней вышли на улицу, а остальные остались в помещении. Полина, Айгуль и Лампа возились над первым плакатом, а Милена и Турбо над вторым. — Вот блин, букву поправь. — Чего раньше то не сказала? — Так это же очевидно. Он слегка потрепал её по голове, растянувшись в улыбке, и закрасил ошибку белой краской. В принципе всё шло как надо. Ближе к вечеру, когда уже стемнело парни вышли на улицу, а девчонки остались втроём, что-то обсуждая. Постепенно понабралось народу, но в основном это были школьники. Основная часть уже сделана, деньги поимели с человек десяти точно. Минут через десять входит в посещение трое парней, а за ними и Турбо. — Вход по рублю. — Гордо заявляет Милена. — Нормально устроились. Че за фирма? — Шарп 779. — Б/у? — Та не, у мужика там одного спёрли, — Турбо сделал небольшую. паузу, глянув на присутствующих, а после сказал уже более тихо: — Пацаны, только потише давайте, всё-таки зрителям мешать не будем. — Ну... Все равно денег столько при себе не носим, — Переводит взгляд на своего товарища и продолжает: — Сходи стрельни денег у пацанов. Тот лишь кивает и проходит чуть дальше, останавливаясь за спиной у Валеры. Никто даже не заметил, что тот хулиган достал из-за спины что-то тяжелое и уже послышался глухой удар, а затем Турбо упал на пол от резкой боли в голове. Началась суматоха. Полина схватила в руки видик, удерживая так крепко, лишь бы не отобрали. Зрители зажались в угол, а кто-то уже успел выбежать. — Не трожь! Один из троицы попытался отобрать у неё из рук нудный предмет, но не получалось, она рванула к выходу, как её вдруг остановили. — Хватай их уже и бегом отсюда! Айгуль успела выбежать из здания, срываясь на очень быстрый бег. Из виду они её упустили, но и гнаться не стали. Времени терять было нельзя. Первый выходит на улицу и кричит кому-то, после чего подъезжает знакомая Милене машина. Однако бороться против них троих было бессмысленно. Девочек затолкали в машину и повезли черт знает куда. Всю дорогу они молчали, а по приезду их всё так же вели силой в какое-то здание, похожее на кафе. Да, так и было. Даже вывеска была: «Кафе Снежинка». За одним из столиков сидели двое мужчин. Один из них видимо был главным и поэтому сразу же поднялся, когда привели двоих девушек в руках с видаком. — Это что? Удивленный взгляд мимолетно проходится сначала по Полине, а потом и Милене. — Ну так, прихватили. За ними то точно приедут. Одна правда еще удрала. Старший подошел к девчонкам и сел напротив. Ничего плохого с виду он не внушал, но и хорошего тоже было мало скорее всего. — Как зовут вас? Молчание пару секунд, а потом Редучева восклицает четко, но спокойно, будто бы ничего не происходит. Хотя на деле внутри всё сжималось от осознания, что она тут одна с Полиной среди незнакомых им людей, которые не настроены на веселые посиделки. — Милена и Полина. — Значит послушайте меня... Вам тут никто ничего плохого не сделает. Мы всего лишь восстанавливаем справедливость. Этот видеомагнитофон принадлежит нашему очень хорошему другу, а вы впрягаетесь за тех, кто поступил недостойно, — Ответа на очевидное не следует, обе молчат, прожигая взглядом всех, кто здесь находился. — Ясно. Посидите тогда, подумайте. Вопрос решим, поедете домой, Тишину разрезает неожиданный звон телефона. Главный тут же отходит в сторону и отвечает на звонок. Отрывки разговора дали понять, что они будут обсуждать проблему с Универсамом. Остальные несколько человек сидящих тут оделись и вышли на улицу. — Присмотри за ними. — Да без проблем. Знакомый Милене парень растягивается в улыбке, которая уже не внушала доверия. Теперь повисла гробовая тишина и только звук тихо играющего радио был слышен. Девочки по прежнему молчали, даже не перекидываясь фразами между друг другом. Парень продолжал смотреть на них и решил нарушить это спокойствие. — Вы не подумайте, я нормальный. У меня сестричка такого же возраста как вы. Снова эта омерзительная улыбка на его устах. Движется в сторону подруг, пытаясь как-то разрядить накаленную обстановку. В его руках оказывается два блюдца с порцией мороженного и две кружки с теплым чаем. Ставит их на стол перед девушками и садится напротив. — Чего мы сидим как эти, так бы посмотрели чего, — Чуть откидывается на спинку стула и продолжает: — У нас кстати тоже кассеты есть. Подружки продолжают молчать, смотря куда-то в сторону. Напряжение никуда не исчезает. Доверия к этому придурку до сих пор нет, не смотря на то, что он так мило общается с ними. — Давайте так, я вам слово пацана даю, что всё с вами нормально будет. Полина тут же поворачивает голову в сторону парня и прищурив глаза, отвечает: — Ты слово пацана дал. — Конечно. И двинулся в сторону видеомагнитофона, что стоял у них на барной стойке. Роется где-то на полках и в ящиках тумбочки, что стояла за барной стойкой тоже и наконец находит нужную кассету, пока девчонки принялись за мороженое и чай, что их хоть немного, но согрел. Слово пацана дают только те, кто никогда не врут и всегда отвечаю за свои слова и действия, оправдывают их. Девчонок это даже утешило, ведь до этого они словно загнанные в угол сидели. Теперь же можно было хотя бы чуть чуть да расслабиться. Сердце уже колотилось не так сильно, как прежде. Щелчок. Через пару минут помехи с экрана исчезли, появился звук и проявилась картинка. Это была не какая-то обычная кассета с боевиком или другим жанром. Это был фильм для взрослых, при чем показанный во всех изощренных подробностях. Громкие стоны девушек с экрана раздавались по всему кафе. Колик поставил стул рядом с Полиной и положил руку на спинку её стула, едва ли касаясь спины девчонки. — Выключи. — Тихо, испуганно бормочет блондинка. — Смотри давай, может научитесь чему. Что-то подсказывало, что надо уносить ноги отсюда. Сердце резко отбивало ритм с одновременным чувством, что вот вот оно выпрыгнет наружу, заливая всё в округе кровью. По виду Полины можно было понять, что вот вот она встанет и убежит отсюда, просто поджидая подходящего момента. Милена же сидела как вкопанная, она не могла пошевелиться. Ноги будто стали ватными, перед глазами всё плывёт. Теперь всё было ясно. Чай этот или мороженное, были не простыми. Он что-то подсыпал ей. Видимо только ей. Взгляд притупился в пол, пытаясь сфокусироваться, но состояние было ужасным. Она словно находилась не здесь, совсем не обращала внимания на то, что подруга её срывается с места и бежит отсюда со всех ног, а парень за ней, ловит прямо возле выхода. Голубоглазая лишь может слышать крики Полинки. — Отпусти! Слышишь!? Отпусти! Колик тащит её в другую комнату, попутно срывая платье с фартуком. Без всяких прелюдий толкает к дивану, что стоял в помещении, а Милена даже голову не поворачивает. Единственное что она может сейчас — это слушать душераздирающие крики своей подруги, которую сейчас буквально морально убивают. Он прекрасно ощущал быстрое сердцебиение девочки, что только забавляло его. Страх Полины заводил его всё больше. Вещи летят в угол комнаты в неизвестном направлении. Девчонка срывает себе голос, продолжая рыдать без остановки, моля про себя о пощаде, пока две его руки напористо расстёгивают последние замки одежды. Тело её болезненно скрутило изнутри, как только мучитель вошел в жертву. Школьницу накрывало холодным дуновением. Чувство отвращения к самой себе возросло. Этот след теперь ничем не отмоешь. Желудок и остальные органы сжимались всё сильнее с каждым мощным толчком внутрь. На спине проступал холодный пот. Полина буквально выла от боли, что разрывала её, она чувствовала каждое мелкое движение и прикосновение к себе. Тонкая струя крови испачкала одежду парня, плед и ноги девчонки. Всё тело болело, принося ужасную боль, которую терпеть было невозможно, а ему же было приятно и хорошо, он усмехался над беспомощностю бедняжки, только прибавляя темп, пытаясь войти еще глубже. Всё вокруг казалось пустым. Слёзы скатываются по бледным щекам, когда слышит очередные крики подруги, потому что осознает то, что происходит. Сколько еще пройдёт времени, прежде чем их увезут отсюда наконец? — Нет... — Единственное, что вырвалось с дрощих губ. Содрогающиеся руки сжимали край платья, пытаясь найти в себе силы чтобы встать и помочь бедной Полине. Чувство отвращения присутствовало ко всем, кто был причастен к их страданиям. Милену буквально вырубало, но она держалась, а даже если и сдавалась, то всё равно оставалась в сознании, однако сейчас она была готова на всё, чтобы отключится, лишь бы не рвать себя морально на куски из-за чувства вины на подругу. Проходит полчаса, час, может два. За временем особо она не следила. Милена начинает приходить в себя, осознавая всё происходящее. Со стороны запасного выхода доносился слабый скулеж подруги, что не могла вывезти такой тяжкий груз на себе, она задыхалась от боли, задыхалась от того, что над ней так грубо и бесчувственно надругались. В кафе возвращаются парни. Единственное, что Милена заметила, разбитый у него нос. Значит бойня точно была. Он заглядывает в ту комнату. Полина попадает в его полезрение, что заставляет додумать всю картину самостоятельно. — Ты че натворил, гнида? Те трое и главный поперли на него, повалив на пол начали жестоко избивать, а он что-то пытался сказать, по типу: «она сама виновата», «спровоцировала» и тому подобное. Несколько сильных ударов по лицу, резкий переворот через себя, что сильной болью теперь отдается в спине и куда-то в остальные части тела, ослабили Колика, но тот продолжал наносить удары по лицу. Главный наконец оттряхивается и отходит в сторону. — Ты отшит. Уведите его отсюда. Милена продолжает мелко дрожать от произошедшего. Ей буквально повезло, что её не тронули, но заплаканное лицо заставляло подумать по другому. — Тебя не тронул? Мотает отрицательно головой, не поднимая разбитый взгляд. Стоит подождать минут двадцать, прежде чем сюда входит Адидас старший. Состояние у него внешне тоже было не из лучших, он остановился при виде одной Милены. — Где вторая? Жёлтый медленно поднялся и опустив взгляд в пол, снова перевел его на Вову, думая, как бы сказать. — Один человек обошелся с ней не по людски, но мы его отшили. Можете не волноваться по этому поводу. Приведи девочку. Его товарищ отходит и через минуту усаживает Полину на стул. Она молчала, продолжая смотреть в сторону, держа в руках скомканный фартук. Волосы были растрепаны. Суворов оглядел девчонку, осознавая весь кошмар, который с ней произошел. — Серьезно сейчас? — Дай им ключи, — Напарник бросает на стол ключи и отходит в сторону. — Идите. Мужчина немного подумал, взял ключи, сунув в карман куртки и надменно оглядел всех, кто присутствовал. Внутри всё закипало от злости. Слишком уж это всё. В руках у него вдруг виднеется пистолет. Это было уверенное действие, точно обдуманное за жим пару минут. Возможно, он пожалеет, но не сейчас. Тот был настроен решительно и подстрелил сразу троих, что начали тут же громко вопить, падая с глухим стуком на пол. Девчонкам было по боку. Они не обратили внимания на выстрелы и даже не дернулись. Их это совсем не волновало. Милена подсела к подруге и обняла её, пытаясь привести в чувство, но кажется, ничего не получалось. Бедняжка всё так же смотрела в пол, даже абсолютно не двигаясь. Она не обняла в ответ Милену. Было лишь одно желание — изолироваться. Выстрел. Жёлтый падает на пол, хватаясь за простреленное колено. Улыбка победы играет на его лице, он то шипит от резкой боли, то начинает снова выдавливать ухмылку. — Ну, давай, стреляй! Что? Ссыкло ты. Снова смешок. Выстрел. Их главный повалился на пол. Он больше не жилец. Мёртв. На полу растекается тёмно-красное пятно, остальные только молчали, но их он тоже решил убрать так сказать. Пару секунд Адидас смотрел на Жёлтого, после чего повернулся к Милене и Полине. — Поехали домой... — Вставай, Поля... Милена приобняла девочку за плечи, а Вова накинул свою куртку на неё. Так они дошли до машины и поехали в подвал, где их уже ждали остальные. Дорога была в тишине, никто не смел нарушать это молчание. Оставив машину недалеко от дома, троица вошли в тесное помещение. Пацаны тут же встрепенулись. Первым конечно же к ним выскочил Турбо. У него была одежда запачкана кровью, но в себя уже успел прийти. — Принимай, Дамир. Лысый вышел к Полине, посмотрел ей в глаза, чуть приподняв голову за подбородок. Парень оглядел несколько раз свою пассию и сделал вывод: — Тебя там что, по кругу пустили? Я грязными ходить не собираюсь. Чушпаном быть тоже. Вали отсюда! Он толкнул её в сторону. Полина начала рыдать, равновесие потеряно, она падает на пол, но Редучева тут же поднимает её, начиная успокаивать, поглаживая по спине. Теперь Полина понимала, что стала жертвой невзаимной любви, он пользовался ей, когда было скучно. Иначе не бросил бы так. Эта мысль тоже не давала ей покоя, доставляя еще больше душевных страданий. — За словами следи! Ты хоть знаешь что там было? Да нихрена ты не знаешь, мразота! Внезапная потеря самообладания, тяжелое дыхание и попытка взять себя в руки. Блондинке было абсолютно плевать, что за такие высказывания она может получить по лицу, потому что это пацанские законы, а противоречить им не имеет права никто, но она постояла за свою подругу. — Пойдем отсюда. На улице идёт снегопад. Белая шуба снега хрустела под ногами, но вот казалось, что это хруст человеческих костей. Зима, конечно, прекрасна не смотря на холод, но именно зимой происходит чаще всего что-то ужасное и неисправимое. Все молчат, просто не находя слов для данной ситуации. Девочки стоят на улице. Милена всё еще в ярости, которая никак не отпускает и ей хочется влепить звонкую пощечину и закопать живьём этого идиота, что столь глупо поступил с Полиной. — Ты не переживай, я сейчас попрошу Вову, чтобы довёз тебя до дома. Пойдем со мной, Поля... Девушка подходит к Адидасу и просит о мелкой, но значимой для неё просьбе. — Довези её пожалуйста. — Ладно, идём. Ты пешком домой? — Да, пройдусь. — Ну, бывай. Эти двое ушли к машине и поехали до дома Полины, а голубоглазая пошла пешком, оставшись наедине со своими мыслями. Так продолжилось недолго. Её догнал Валера, почти догнал. — Милена! Подожди! Парень догоняет любимую, останавливается напротив в паре шагов. Лишь смотрит на неё в свете уличных фонарей, а та готова разрыдаться. Щеки краснеют, глаза щиплет и она даёт волю эмоциям, выкрикивая какие-то несвязанные между собой слова. Губы дрожат, слёзы без остановки текут по холодным щекам. Турбо не медля, прижимает Милену к себе очень крепко. Руки обвиваются вокруг талии, иногда поглаживая по спине. Многочисленное количество поцелуев в макушку головы, пытающиеся заглушить моральную боль. — Родная, успокойся, пожалуйста... — Почему так всё? Почему?! Голос трескается на каждом предложении, бесконтрольно дрожит. Ей приходиться часто дышать, пока легкие безутешно дрожат. Голубоглазая примкнула к нему всем телом, пытаясь спрятаться от всего мира в его теплых и нежных объятиях. Головой она утыкалась ему в грудь, вдыхая родной запах. Она понимала, что могла оказаться на месте Полины, но это не отменяло того факта, что ей слишком сильно обидно за неё. Её истерика продолжается, а Валера шепчет ей что-то хорошее на ухо, будто убаюкивая. Они простояли так на морозе около минут пятнадцати, пока Редучева более менее не пришла в себя. Дорога до дома прошла также в тишине и лишь на прощание они снова соприкоснулись в трепетном горячем поцелуе.