4

                            Я покачивала Лаззора, дрожа от страха, успокаивая ребенка. Не могу поверить, что Анника сделала подобное… Мне просто не верилось. Жених пытался в тоже время успокоить меня, подбадривая, хотя прекрасно понимал, что сейчас не к месту. Я присела на диван, обращаясь к нему:        — Милый, не мог бы ты поехать и купить детскую смесь? Он хочет кушать, — ребенок успокоился, но все равно хныкал. Дэвид скептически посмотрел на меня, подходя ближе. Если он сейчас скажет, что не хочет и ему нету дела, то я его прибъю! Кину что-то в голову.        — Какое? — спрашивает, накидывая на себя теплый пиджак. Не сказал, вот и хорошо…        — Ему, кажется… Шесть месяцев. Попроси какой-то именно для шестимесячного ребенка, — я улыбнулась ему, нежно, но взгляд был перепуганный.        — Хорошо, — в тяжёлым выдохом проговорил, покидая дом.        «Анника, неужели все было настолько плохо…? Да, ты мне никто, но бросать ребенка и умиреть. Господи…» — по щекам побежали слезы и несколько капель затерялись в одежде, спадая на неё. Я погладила Лаззора по голове, слегка прижимая к себе. — «Что мне делать с ним?» — не бросать же.        Дэвид не захочет. Он будет как прокажённый, если озвучу свои мысли и предложение. Отправлять ребенка в детский дом не такая уж и хорошая идея. Но для усыновления мне нужно поговорить с парнем. Его светлые глазки смотрели на меня, пока пытался рукой поймать мои темные пряди волос. Я вздрогнула лишь от одной мысли о Анники. Она радовалась вчера, улыбалась, а сегодня…        Она умерла не в доме, Дэвид проверил, а где-то за ним. Может она ушла, а не умерла? Я слышала вчера, как кто-то выходил из дома. Да, это была Анника, но думала, что она вышла подышать свежим воздухом. Но, возможно, она тогда ушла.        В двери кто-то позвонил. Я поднялась, с ребенком на руках пошла открывать двери. Это была Кэролайн. Подруга выглядела удивлённой, на взводе и какой-то суетливой. Она даже не заметила Лаззора на моих руках. Сняла светлую шубу, сапоги, переобувшись в гостиную обувь.        — Привет милая, я без приглашения, но ты видела? — выдала девушка, поцеловав меня в щечку.        — Я только недавно проснулась… Ничего не видела, — ответив, последовала за подругой, которая побрела в кухню. Ребенок весело агукал, увидев Кэру. Даже попытался подняться. Взяв его по-другому, стала слушать брюнетку.        — Неподалеку от вас полицейские машины. Я спросила, что случилось, и ответили, что какая-то незнакомая девушка… Повесилась на дереве, — её голос вздрогнул.        Коленки задрожали, а в груди затрепетало сердце. Я присела на диван, прижав ко лбу руку, закрыв глаза. Хочу, чтобы это был сон. Самый страшный сон на свете и сейчас я проснулась, и ничего подобного не будет. Но я понимала, что этому не быть.        — А где та девушка, что ты с ребенком? — поинтересовавшись, подруга присела рядом, касаясь моего плеча.        — Анника… — в горле застыл ком. По моему взгляду, она словно поняла, о чем я хочу сказать.        Удивлённо посмотрела на меня, девушка помотала головой, словно не веря в происходящее. Я притянула ей записку, которая все время была в моем кармане. Взяв ее, принялась читать.        — Ужас, Вики, — это все, что смогла проговорить, прежде чем взглянуть на Лаззора.        В двери кто-то постучал. Я напряглась всем телом, вытерев скопившиеся капли под глазами. Если это те мужчины, которые были вчера? Если они пришли чтобы забрать Лаззора…? Я им его не отдам!        Кэра поднялась, чтобы открыть двери. Через пару секунд в комнате появились несколько полицейских. Но один меня смутил: он рассматривал все помещение, словно дотошно что-то выискивая. Как бы, обычное дело для полицейских, но он делал это так, словно пытался скрытно. Но я заметила его. Первый, седоволосый мужчина, явно за сорок, любезно поздоровался, присаживаясь рядом. Двое других стояли, только тот, подозрительный тип, скрывающийся за спинами что-то делал в коридоре за стеклянной стеной.        — Мисс…        — Уокер, — уточняю, слегка прищурилась, смотря на мужчину.        — Мисс Уокер, я задам вам пару вопросов? — кивая ему, рядом со мной остановилась Кэролайн, нервно трогая руки, словно не зная куда деть себя. — Где вы были ночью?        — В доме… Точнее, спала, — ответив, я напряглась, замечая, как тот подозрительный тип посмотрел на меня.        — Понятно, — он что-то записал у себя в блокноте, — и конечно никто не может подтвердить, — пробубнил себе под нос мужчина. Я недовольно прожигала его взглядом. Ребенок начал хныкать. Где же Дэвида черти водят?!        — Конечно, не кто не подтвердит, ведь мы с моим женихом не приглашаем кого попало к нам в комнату, чтобы смотрели, как мы занимаемся сексом, — во мне бушевала злость, которая накопилась из-за гнева и стресса. Но я смягчилась, услышав очередной плач Лаззора. Принявшись его успокаивать.        — Простите… — полицейский с неловкостью посмотрел в сторону, как бы что-то подмечая.        — А что, собственно, случилось? — наигрывая любопытство, я пыталась сделать вид, что ничего пока что не знаю.        — А где ваш жених? И это ваш ребенок? — спросил второй полицейский стоящий возле зеркальной стены, рассматривая декоративные игрушки на полках.        — Мой жених поехал в магазин. И это мой ребенок… — не буду же я называть его настоящее имя…? Конечно нет, вдруг они что-то поймет или заподозрит. Я все же думаю, что это ненастоящие полицейские. — Мэтью.        — Да, мисс, случилось, — после несколько секундной паузы, проговорил рядом сидящий мужчина. — Сегодня днём нашли тело молодой девушки. Кто она — мы не знаем. Пытаемся выяснить. И так же то, кто её знает. Это самоубийство. Жуткая картина, — с неким сожалением проговорил полицейский, засовывая блокнот внутренний карман куртки.        Я тяжело сглотнула, отвернулась от полицейских. На глазах вновь собрались слезы. Вытерев несколько спадающих капель ладонью, поднялась, принявшись успокаивать Лаззора. Полицейские извинились за беспокойство, видя, что сейчас не лучшее время говорит о случившемся, ушли.        Кэролайн не отходила от меня, а так же рассматривала ребенка. Дэвид приехал спустя некоторое время. Где он был, мне не ясно. К ближайшему магазину с детскими принадлежностями около сорока минут, а то и немного больше. Но его не было больше часа. Возможно заторы, хотя в такую рань никого на дорогах нету. Накормив Лаззора, я укачивала его, чтобы уснул. Покормить его смесью было очень сложным делом. Чтобы перевести ребенка на такое кормление, уходит много время. Он даже отказывался, не хотел и сильнее плакал. Мне было жаль Лаззора, что я ничем ему сейчас не могу помочь.        Дэвид подошёл к нам, бросив короткий взгляд на Кэру. Девушка словно поняла что-то, пошла на улицу, сказав, что подышит свежим воздухом.        — Любимая, ты знаешь же, что я скажу? — я кивнула ему, понимаю суть разговора. Мы понимали друг друга с полуслова. Речь о Лаззоре. И о том, что делать дальше с ним.        — Дэвид, давай усыновим его? — полушепотом проговорила, убрав темный чубчик в сторону. Ребенок умиротворенно спал на моих руках.        — Вики, я его не приму, он не мой ребенок. И мы уже обсуждали эту тему — я не хочу детей, — его слова заставили мое сердце сжаться. Заболеть от сказанных и пропитанных безразличием слов. Я знаю, не хочет, отказывается и слышать об этом не может. Но мне же хотелось другого всегда.        — Тогда он будет моим сыном. Скажем, подделаем документы, все просто, — отвечаю, отворачиваясь от парня, чтобы пойти на второй этаж и положить ребенка в кровать. Дэвид пошел со мной, продолжая говорить:        — Ты же понимаешь, Виктория, что будет, если узнают?        — Не узнают, я попрошу заняться этим Николь, — ответив, я задумалась.        Николь Уокер — сестра моего отца. Прекрасная женщина с добрым сердцем, пускай для всех она кажется стервой. Для меня и сестры она самая лучшая тетя, которую только можно представить. Одна юрист и адвокат, занимает две должности одновременно. С её помощью и кое-какими связями мне удастся без лишних проблем усыновить Лаззора. Дэвиду не очень нравится Николь, ведь она один раз обозвала его и сказала, что такой болван как он потеряет свою компанию. Но, конечно, она шутила, просто он не правильно не понял, приняв это как какой-то вызов. Но женщина проживает в Нейпервиле. Но лишь мой один звонок и она уже в Чикаго.        — Вики, я… Это все цирк какой-то. Просто отдадим его в детский дом и все.        — Я хочу ребенка, и пускай одному хоть помогу. Я решила, что усыновлю Лаззора, — настояла на своем, открывая двери. Дэвид остался в коридоре, ожидая меня.        Положив ребенка на кровать, с проделала ту самую махинацию, что и Анника с подушкой, слегка укрывая его. Посмотрела на спящего ребенка, поджимая губы. Правильно ли я сделаю, что усыновлю его? Но я хочу, даже сомневаться не буду в своих последующих действиях.        Выйдя из комнаты закрываю двери, строго смотря на парня.        — Вики, эта девушка была не простой, — начал Дэвид. Я вопросительно посмотрела на него, как бы намекая, чтобы продолжал свою речь. — Ты заметила у нее на руке тату?        — И? Обычное тату, — скептически ответила. Татуировка в виде небольшой ласточки. Как галочка. Она была во внутренней стороне запястья. Ничем не примечательное тату, словно мазок эстетичности и лёгкости оставленный мастером.        — Не обычное. Это знак.        — Хватит говорить загадками, скажи прямо.        — Анника, или как там её, состоит в одной из мафий, населяющие Чикаго, или где-то по близости. Мафия, Вики, это не шутка. Мы укрывали в доме сбежавшую и прямую смертницу. Удивительно, что она вообще добралась сюда. Так или иначе, но она должна была умереть. Возможно из-за того, что является женой какого-то подручного их главного. Или самого него. Мне не знать. Но Вики, её ребенок нам ещё доставит проблем, если мы оставим его. Нас убьют, понимаешь? — руки парня окольцовали мои плечи, слегка вдавливая пальцы, делая хватку крепче. Мафия? Он случайно не ударился сегодня головой?        Какая ещё к черту мафия?! Я откинула его руки, отворачиваясь, идя к лестнице.        — Не неси бред. Мафия в Америке? Они же исключительно перебивают в Италии, — проговорив, я понемногу себя успокаивала. Даже от одной мысли, что Лаззора могут убить эти уроды, вызывали во мне гнев. Мафия…        Те странные мужчины, они ведь из мафии, верно? Анника писала, что нас из-за нее убьют, если узнаю о пребывании здесь. А так же вот почему она скрывает имя своего мужа, ведь он так же связан с мафией? Но имя же не может быть простым доказательством, что это так? Если только у него не странное, к примеру мексиканское, которое здесь редко встречается.        — Да, в Америке. Иммигранты, сотворившие свои диаспоры, которые теперь держатся друг за друга. Но между ними происходит разногласие и получается то, что случилось с Анникой, — рука Дэвида легла на мое плечо.        — Ты то откуда все знаешь? — обернувшись, бросила на него подозрительный взгляд.        — Вики, я… Можно сказать работаю с кое-кем, кто тесно связан с мафией. Эту татуировку я видел у одного мужчины, который приходил когда-то. Только у него на шее.        — То есть, ты тоже связан с мафией… Ты их поставщик или кто?!        — Любимая не злись, помогаю в некоторых делах. Но этому ребенку не стоит здесь оставаться, — нежным голосом, успокаивающим молвил. Но меня это еще больше злило.        — Нет, я его усыновлю. Раз ты мне не даёшь детей, то Лаззор станет ним. Я поменяю ему имя…        — Я его не приму, даже, когда мы поженимся, — убирая руку, почесав затылок, Дэвид отводит взгляд.        — Не нужно…        — Вики, те же наемники знают, что у нее был ребенок, начнут искать.        — Я решу этот вопрос и тебе не стоит переживать.        — Какая же ты у меня упертая, Уокер, — с улыбкой выдает. Нежным взглядом проскользнул по моему лицу.        Кэролайн посидела недолго у нас, а потом поехала к себе. Малыш плакал, не хотя вылазить из рук почти всю ночь. Я решила переночевать в комнате, где была Анника. Еле успокоила, укачала и положила обратно в кровать. Взглядом стала обходить все помещение. Думала, найду что-то, что поможет мне разузнать ситуацию получше. Но я ошиблась, ведь, ничего здесь кроме вещей не было.        Меня поражало то, что мой парень, будущий уже муж, скрывал от меня такую важную деталь, как связь с мафией. А точнее — криминальным миром. Я не хочу думать, какая его там роль, что он делает и как помогает. Но теперь мне боязно, ведь если кто-то узнает, то Лаззора заберут. Или хуже всего, убьют…        Мне так и не удалось нормально поспать. Боялась, что придавлю ребенка, когда легла на одну кровать с ним. Но сон и так в принципе не шел. Утром я была словно выжатая долька лимона.        Проснулась я довольно рано, и, не медля, привела себя в порядок, спустившись в гостиную. Мы редко пользуемся телевизором, но сейчас новости были как ни к стати. Я решила паралельно заняться отчётами и составлением списков. А так же ещё некими мелочами.        — Трагическое самоубийство в Портере.        Кто та загадочная незнакомка, которая решила устроит самосуд? Опросив жителей небольшого загородного городка. Некоторые говорят, что эта девушка одна из девушке лёгкого поведения, которая решила поплатится за грехи. А другие же — приезжая. Но никто не знает на самом деле. Рядом с трупом нашли небольшую записку, а точнее — чистосердечное признание об убийстве маленького ребенка. Её или кого-то другого в записке, к сожалению, нету.        Я удивлённо уставилась на экран, где говорила телеведущая. Поджала губы, ощущая горьковатый привкус кофе на кончике языка, который отпила. Неужели она написала о Лаззоре, отводя подозрения? Возможно, ведь она хотела для него спокойной жизни.        Выключив телевизор, я набрала номер телефона тети. Тяжёлые и долгие гудки, растягивающие угнетеную тишину. В унисон с гудками билось мое сердце. Но спустя пару секунд Николь поднимает трубку, мелодично отвечая:        — Да-да, моя любимая племянница? — радостно говорит, наверное и почти светится от радости.        — Привет, мне нужна твоя помощь, — начала я, сгорая по немного от стыда.        — Слушаю внимательно.        — Я хочу усыновить ребенка, — взяв в руки себя, отвечаю, покосившись на второй этаж. Прислушалась, не плачет ли Лаззор.        — Это прекрасно! А с чем мне помочь то? У вас с Дэвидом все для этого есть.        — Дело в том… Что ребенка нам подкинули. Дэвид не хочет его усыновлять, лишь я. И хочу сменить ему имя. Но мне просто не хочется лишней волокиты, и по этому обращаюсь к тебе, — я приврала ей, ведь не стоит Николь знать подробности откуда ребенок.        — А я говорила, что Дэвид… — но тетя не договорила своих слов. Тяжело вздохнула, она ответила спустя пару минут молчания: — Хорошо, Я приеду и мы все быстро это решим. Ты говорила Еве?        — Нет, я никому не говорила, и тем более маме.        — Хорошо, потом скажешь. Тогда ближе к вечеру буду у вас.        — Удачной дороги, — с улыбкой говорю, отключая телефон.        Положив его на стол, я убираю с ног ноутбук. Меня разрывало от радости, что Николь все быстро решит.