5

                            Николь как и обещала, ближе к вечеру была у нас. Дэвид был не очень то и рад видеть ее. Скептически посмотрел на меня. Его недовольством почти чувствовалось. Я прижала Лаззора к себе, обнимая и играя с ним. Ему нравилось, он даже не капризничал. Но каждый раз смотря на него, на глазах наворачиваются слезы.        Тетя радостно смотрела на меня, пока я проводила время с ребенком. Дэвид принялся не медля приступить к своей работе — отправился в кабинет. Мы остались с тетей наедине. Я попросила ее подержать и развлечь Лаззора, пока сама буду готовить ужин для нас всех. Николь охотно согласилась. Небольшой детский коврик раслала на полу у спинки дивана, возле окна в пол. Положила туда некоторые игрушки и положила на живот ребенка. Коврик она привезла с собой, сказав, что эту Лаззору пригодится.        — Милый малыш, — молвила Николь, сложив ногу на ногу, сидя за столом, пока я разделывала филе рыбы.        — Иногда капризный, — с улыбкой проговорила, взглянув на ребенка.        — Никогда бы не подумала, что скажу это своей племяннице, но ребенок себе к лицу. Ты вся сияешь от счастья, — подметила женщина с приятными чертами лица, а конкретнее — типом драматурга. Темные глаза вцепились в стоящий бокал с полусладкое вином, который пила по немного, словно вкушая благотворительный нектар — так она всегда говорила мне. — В моей жизни, Виктория, было много мужчин, которые были готовы мир к моим ногам положить. Достать то, что не могли простые, — рассуждая проговорила Николь. Ах эти рассказы о ее молодости. Я любила и люблю слушать их, словно открывая с каждым разом новую страницу из жизни тети. — Но я упертая, решила строить карьеру и беззаботную жизнь без семьи. Знаешь, не жалею, даже то, что у меня до сих пор нету ни детей, ни внуков. Я даже рада. Ведь у меня всегда была ты и Ева. Пускай ваш папаша злился на то, что я учу вас плохому, но разве не стоит ли знать, как правильно наливать вино для своей любимой тети? — я посмеялась. Папа в и правду был зол, увидав, как Николь показывала мне и Еве все сорты вина и их особенность. Но он не обиделся на свою сестру, лишь сказал, что если ещё раз такое произойдет, то мы больше к ней не поедем. Она бросила на меня взгляд, я отрицательно покачала головой. После тетя смотрела на ребенка. — А твой болван ни хочет сделать вам деток, так ты пошла на крайние меры? Взяла жизнь в свои руки, правильно, одобряю, — она почти что похлопала мне.        — Он не болван, — улыбнулась, нарезая листья салата, паралельно обмазывая рыбу специями и готовя духовку. — Просто не хочет, — повела плечами, бросив короткий взгляд на Лаззора.        — При ребенке ничего не было? Ну там записки или еще что-то? — отпив остатки вина, Николь отложила бокал в сторону, наклонив голову в бок, рассматривая Лаззора.        — Только дата рождения. Не более, — приврала я, чтобы не было ничего подозрительного. Листочек с письмом Анники я спрятала, но дату и год рождения переписала, списав на то, что лист бумаги был некачественный и весь в жёлтых пятнах. Пришлось выбросить и переписать на новую бумажку.        — Что ж… Завтра я позвоню своей знакомой, она всё решит. Но конечно, придется по суетиться с некими документами.        — Спасибо тебе большое, что согласилась помочь, — улыбаюсь ей, чувствую, как в глазах накапливаются слезы. Взмахиваю их, продолжая готовить. В последнее время я слишком эмоциональная, похоже из-за накопившегося и всего, что творится вокруг.        — Ох, да что ты? Всегда рада тебе и Еве помочь. Кстати, сестре то хоть скажи и родителям, а то умрут как узнают от других, — смеётся. Я слышу шорох. Краем глаза подмечаю, как тетя берет Лаззора на руки, начиная кружить его.        Её старческие, слегка сморщенные руки, показывающие, что она уже пожилая женщина, крепко, чтобы не уронить придерживали спинку ребенка. Тот смеялся, ему явно нравилось.        — Скажу… Так сказать, соберу семью, и скажу на ужине, когда Мэтью станет моим сыном, — я не стала называть при тете его настоящее имя. Не нужно.        Мне нравится имя Лаззор, но это может вызвать подозрение в окружающих и теперь он Мэтью — как для семьи и друзей, так и для других особей, — но для меня всегда будет моим маленьким Лаззором.        Пока тетя проводила время с ребенком, так сказать, вспоминала свою молодость, как смотрела за мной и сестрой, я отлучилась на пару минут, пока рыба пеклась к Дэвиду. Чтобы позвать на ужин, да и просто. Хотела спросить, как у него дела. Парень быстро убежал к себе, как только нога Николь переступила порог.        Я постучала несколько раз в дверь, ожидая его голоса. Ещё нужно подготовить комнату для тети… На втором этаже, рядом с моей и кабинетом жениха есть одна, гостевая. Дэвид крикнул, чтобы я заходила. Собравшись с духом, словно я открываю двери не своего парня, а какого-то преподаватель кафедры, который решил завалить меня сегодня, выдыхаю, опуская дверную ручку вниз.        Его кабинет был устроен в теплых, приятных и успокаивающих тонах. Как и весь дом в принципе. Белые стены с оттенком персика, которые разукрашивают цвета молочного шоколада стол и тумбы, а так же антресоль, стоящие у стен. Темный насыщенно зелёный ковер лежал по средине комнаты. На открытых в японском стиле тумбах к потолку стояли папки, расставленные как мозаика. Дэвид сидел за своим ноутбуком, но печатал что-то в телефоне. Я заметила его улыбку.        — Добрые новости? — поинтересовалась, подходя к нему ближе.        — Угу, — все, что ответил он, пряча сотовый за горой документов.        Делаю ещё один шаг, подходя ближе к столу. Он внимательно посмотрел на меня. Его глаза отчуждено обошли меня с ног до головы. Будто оценивая или что-то в этом роде. Это могло показаться на первый взгляд. Но я же знала, что это не так. Парень, пускай и показывал всю свою любовь ко мне, но иногда скрывал, делая акценты на рассмотрение меня. А может, я ошибаюсь? Ведь я привыкла так думать.        — Все же решила. Тебя не отговорить, — строго и задумчиво произнес, кладя руку на подлокотник кресла.        — Я же говорила, что хочу, — в моем голосе чувствовались нотки раздражения. — Не хочу ссорится, давай не будем? — он кивает, устало отворачивая взгляд на ноутбук, словно там было что-то интересное. Я взмахнула рукой, убирая темные пряди за спину, проговаривая: — После того, как я усыновлю Мэтью, приглашу своих родных, чтобы и они знали.        — Приглашай, места хватит на всех, — не смотря на меня, отвечает. Я поняла, что разговор окончен и мне стоит уйти.        Поджимаю губы, возвращаясь обратно на кухню, ведь рыба может и сгореть. Конечно понимаю, что Дэвид не поддержит меня с моими намерениями, даже не выскажет положительных слов, ведь что от него ожидать, когда на голову вешают чужого ребенка? Правильно, ничего. Но я же внутри улыбалась, от осознания, что теперь Лаззор станет моим сыном. От Дэвида я большего не ожидала, по этому если и разочаровалась, то на пару минут, а после забыла. Он за все семь лет не поддерживал мои безумные идеи. Так что это не удивило меня вообще, просто расстроило.        На ужине мой жених был, даже перекинул пару бокальчиков с Николь. Она сдерживала себя, чтобы не подколоть его, я это видела в насмешливом взгляде. Но она не со зла, просто, ради веселья. Я же не пила, а наблюдала за ними. Покормив Лаззора, ещё немного проигралась и пошла уложила спать. А после и сама присоединилась к нему.        Следующей день        После суда и подачи документов я сразу же поехала в нашу с сестрой организацию. Лаззора оставила вместе с тетей, которая охотно согласилась присмотреть за ним.        Само здание находилось в центре Чикаго, у озера Мичиган. С невероятным видом на само озеро из панорамных окон. По вечерам там ещё лучше, ведь из окон на втором этаже виден удивительный закат. А ночная прогулка по набережной… Я с Дэвидом любили раньше там гулять, будучи студентами. Ведь впервые там и признали друг другу в чувствах. Ева только начинала расширять организацию. Она была старше меня на десять лет.        Подъезжая ближе к парковке, замечаю до сих пор стоящий киоск со времён моей учебы. Небольшой прилавок в разным ассортиментом кофе или чая. Оттуда исходил терпкий аромат и так же приятный, к примеру с нотками персика. Я рынула в оковы воспоминания, вдыхая приятный аромат, проезжая рядом, когда поставила машину и направилась в здание.        Нас отпустили пораньше, ведь последней пары не было. Но я никогда не хотела учится на фармацевта, ведь моя душа лежала к более масштабному — предприятию. Собственному. Которое будет приносить пользу. Но пошла по просьбе родителей. Они уважаемые люди в Чикаго, друзья сенатора, президента города и его главного помощника и так далее, в этот список можно было добавить множество особ. И, к примеру, ещё один — мексиканский посол. Мой отец, Шон, служил с ним в войсках, отматывали службу. Эррико Хайд был мексиканцем, но его родители приехали в Соединенные Штаты когда тому было девять. Но после окончания школы, службы и университета, он подался обратно в Мексику. И спустя пару год и поддержки общения, приезжал к нам, чтобы повидаться.        Я прогуливалась по вечерней улице Чикаго, у побережья озера. На пляже все ещё были люди, которые не боялись сентябрьского ветра. Рядом со мной пришла компания из парней. Среде них увидела своего друга — Дэвида Коллинз. Блондин, высокий с темными глазами. Мы жили по соседству, и он иногда провожал меня к моему университету. Заметив меня, парень что-то сказал компании парней, а после пошел ко мне. Мои темные локоны подхватил ветер, поднимая и играясь с ними. Я улыбнулась, сделав пару шагов в сторону.        — Привет! — Дэвид улыбнулся в ответ, по странному смотря на меня. Я почувствовала себя немного не уютно, отвела взгляд, продолжая идти. — Как ты?        — По старому. А вы, Виктория? У тебя пары заканчиваются позже, — задумчиво уточнил. Но после бросает взгляд на киоски. Намекая, сходим ли? Я кивнула ему.        — Последнюю отменили, — мы пошли дальше, сталкиваясь и с другими людьми. — И я по старому. Но Ева выходит замуж. Радость то какая, — мои губы украсила нежная улыбка. Я и в правду рада за сестру. Очень.        — В двадцать восемь?        — Какая разница? Хоть в пятидесяти, но по любви, — он ухмыляется мне. Странный сегодня он.        Заказав два черных кофе, мы присели на лавку возле киоска. Вокруг нас воцарила тишина, лишь шум машин и городской суеты разбавляли вечер. Каждый думал о своем. Между нами завязался самый обычный разговор, но его взгляды было другим. Ни как всегда. Более мягкими и любопытными.        Сестра встретила меня с улыбкой, но занятой отчётами и разными другими бумагами. Ева была невысокой блондинкой, стройной и красивой. Она бы с большим удовольствием не дала фору моделям. Она была чем-то похожа на Николь, именно чертами лица. Но вместо подиума сидит в кабинете. Рядом с ней бегали её дочки-близнецы: Джиджи и Холли. Они идентично похожи — блондинки, но глаза были разные у них. Джиджи имела коричневые, как у Евы, а Холли голубые, как у её горе-отца, бывшего мужа сестры. Именно по этому фактору я могла различать их. У них были маленькие носики-кнопки и розовые, словно накрашенные губы бантиком.        Девочки подбежали по мне, обнимая с обеих сторон. Им по пять лет. Я погладила обеих по головах, улыбаясь. Шустрые девчонки заговорили меня, отвлекая, пока сестра вела телефонный разговор. Я присела на диван, смотря, что девочки нарисовали.        — Тетя, а вы приедете к нам в гости? — спросила Холли, все ещё обнимая меня за руку, посмотрев на меня своими кристаллическими голубыми глазами.        — Не знаю, — ответив, я рассматривала рисунок Джиджи — дом на горе с цветами на первом плане.        — Ну пожалуйста, — разочарованно проговорила кареглазая девочка.        Ева освободилась от звонка, с улыбкой на лице откладывая телефон на стол. Она обернулась, увидев меня.        — Привет. Какими судьбами? — сестра поднялась из-за стола. Потянувшись, женщина зевнула.        — Хочу пригласить тебя ко мне на ужин. На следующей неделе. И родителям передашь, чтобы пришли, — крепко обнимая блондинок, я представляла, как так же сжимаю Лаззора.        — А сама? Позвонишь, скажешь, — рассуждая отвечает, Ева подходит ближе к нам.        — Не хочу, — мне и в правду не хотелось, учитывая, что мы после нашего скандала больше не общались. Они не звонили, и я им в ответ. — Кстати, я подготовила документы и ещё некоторые справки. На заезд не смогу, будут дела. Принесешь мне девочек, я посижу, а ты поедешь в Нью-Йорк, — просто не хотела оставлять Лаззора одного. Боюсь, что с ним что-то может случиться если меня не будет рядом. Дэвиду то все равно, а Николь не всегда будет в Чикаго. Тем более, она скоро уедет.        — Ладно. Но ты займешься отчётами, — она подошла к столу, достав из шкафчика небольшую бумажку. Она протянула мне, не подходя.        — Ура, мы идём к тете! — в один голос вскрикнули близнецы. Я поднялась, взяв небольшой кусочек бумаги. Там был номер телефона, написанный на элегантной бумаге белого с слегка синеватым цветом.        — Это мой новый номер. Файлы перекину тебе на почту.        — Договорились, — сестра тяжело вздохнула. Она сделала короткий шаг, обнимая меня.        От неожиданности я застыла. В груди все заныло и жгло. Вцепившись ответно в Еву, я почувствовала себя той самой маленькой девочкой, которая скучала по своей сестре, которая в свою очередь покинула дом. Ева, мы давно не виделись и говорили… А я скучаю по нашим душевным вечерам… Но этого всего не будет больше, ведь все моменты остаются в прошлом. Только в памяти останутся обрезки шестилетней давности. К нам подбежали девочки, так же обнимая. Я смутилась, отпуская сестру первой. Она убрала ладонью несколько капель слез.        Улыбнувшись ей, я покинула кабинет, по дороге решив, что заеду в детский дом.        Но не успев выехать с парковки, я получаю сообщение от заместителя судьи по моему делу.        Приезжай в кафе. В 16:00.        Удивлённо рассматривая написанное сообщение, слегка была в шоке. Что-то не так? Но все же идеально и я могу получить опеку над Лаззоро. Я хочу надеяться, что приглашение несёт за собой хорошие вести.        Покончив с детским домом, я примерно успевала в кафе к Элизабет Медессон. Мы с ней были знакомы, так как иногда мне приходилось работать вместе с судьей. Да и судья меня знает, ведь он очень хорошо знаком с моим отцом.        Но я лишь переживала, что там с Лаззором. Все ли хорошо? Перед входом в кафе, я написала Николь, спрашивая обо всем, что касалось ребенка. Но как на зло, она сразу не отвечает. Поправив несколько локонов смотря при этом в зеркальце, выхожу из машины.        Кафе располагалось в небольшом районе Чикаго. Все помещение было оформлено в домашнем стиле: полочки с книгами, уютные с мягкими кресла и рядом с ними столики. Не очень приглушённый свет, но атмосферно. И сладковатый запах. Стены украшены фотографиями или рисунками владельцев кафе. А сами стены были темно молочного цвета, как ирис. Панельные вставки были темноватые, служа антикварной декорацией.        Элизабет сидела у окна наблюдая за прохожими. Рядом с ней стоял чай, от которого дымкой шел пар. Брюнетка обернулась, когда я подошла ближе к ней. Присев рядом, взволнованно посмотрела на девушку.        — Что-то не так? Мне не дадут опекунство?        — Да успокойся, дадут. Просто решила встретится. Давно не виделись, — весело усмехнулась, наблюдая за реакцией. После ее слов с души словно спал камень.        — Ты меня напугала.        — Хах, представляю тебя, — девушка подозвала к нам официанта, чтобы сделать заказ. — Два бокала шардоне.        — Оу, думала, за чашечкой чая посидим, — спрашиваю, чувствуя себя очень неловко.        — Не сегодня, — подмигнув мне, она отправила официанта, чтобы тот принес нам вина.        Дэвид все равно не узнает, что я немного выпила, так как спим теперь в разных комнатах… Если, конечно, мне не захочется прийти к нему и заняться сексом.        Некоторое время спустя.        Получив одобрение на усыновление, я чуть не прыгала от счастья. Хотелось обнять и судью, и его помощника и некоторых людей, которые перебивали в зале. Но вместо всех обняла Николь, а после Лаззора… То есть, теперь по бумагам — Мэтью Уокер.        — Но мисс, вы же понимаете, что мы будем опасаться и будет проверять вас каждый месяц, — пояснил мужчина, поправив свои очки и сложил руки в замок.        — Конечно понимаю ваши опасения. Я не против, приходите, — улыбаясь, я взяла сына на руки и поцеловала в щёчку. От него пахло свежим ароматом.        — Поздравляю, Вики, — прошептала тетя, кладя сморщенную руку мне на плечо.        — Это все благодаря тебе. Спасибо, Николь.        — Пустяки, — тетя махнула рукой. — Вы идите, а я сейчас.        — Подожду тебя в машине, — она кивает, подходя ближе к судье, наклоняясь к нему.        Я беру свою сумочку, Мэтью и иду к парковке. Мальчик смеялся, забавляясь моими серёжками свисающими небольшими каплями, пальчиком толкая, когда мы спускались. Ответно улыбаюсь ему.        Так безмерно рада, что теперь Мэтью мой сын. Пускай неродной, но станет ним. Я хочу защитить ему, дать ту жизнь, о которой мечтала Анника, где он в безопасности и не знает никакого ужаса, связанное с его семьёй. Меня жизнь перевернулась, как только впустила в дом незнакомку. Никогда бы не думала, что пойду на такой поступок, приняв ребенка. Теперь я, Дэвид и Мэтью будем счастливы. Хотя, мой жених не очень то и рад этому. Мне грустно осознавать, что он против этого. Но я его понимаю. Хотя не вешаю на шею ребенка, ведь он мой. Или ему лишь от одной мысли неприятно осознавать, что теперь с ним под одной крышей будет жить чужой ребенок? Если так, то я могу переехать назад в свою квартиру.        Улыбка спала с лица. Открыв машину, я посадила Мэтью на детское кресло на заднем сиденье, дав ему побрекушку. Сама села за водительское место, ожидая Николь.        Руки дрожали, когда взяла телефон в них, чтобы написать сообщение родителям. Мама не приняла приглашение, сказав, чтобы я лично ей сказала. После инцидента шесть лет назад и моем выборе быть с Дэвидом парой мы больше не общались. На душе все ещё остался неприятный отпечаток из поведение. При каждом упоминании, он сжёг.        Посмотрев на Мэтью через зеркало в автомобиле, я начала успокаивать себя, переступая, чтобы наконец стереть все неприятные мысли и написать им. Но я сомневалась, несколько минут сидя и смотря на темный экран телефона, мысленно придумывая вступительную речь. Как это будет звучать? Какой посыл? И что будет значить? Они явно не обрадуются, если я начну с главного — ужин в честь усыновления. Но и не будут в восторге, это напишу что это просто ужин в кругу семьи. По спине пробежал холодок…        Тяжело сглотнула, включила телефон и стала печатать сообщение, не думая о последствиях. Если же они у меня не бесчувственные, могут понять. Отправив текст с приглашением, выключила телефон и схватила руль от машины. Крепко сжала костяшки пальцев на кожаной поверхности. Издалека заметив улыбающуюся Николь, завела машину, ожидая её.        Через пару секунд раздался звук оповещения. Но я так и не решилась взглянуть на ответ матери, приготовившись поехать и немного отвлечь себя, занявшись ребенком и ещё некоторыми делами по работе.        От лица автора.        Boca del Cielo. Mexico.        — Хью! Где мой муж? Где мой брат? — темноволосая женщина подошла ближе к парню. Она кипела от злости, сжимая в руках небольшой белый пистолет, направленный на Хьюго.        Шатен поднял руки, аккуратно ступая вперёд к ней. Женщина угрожающе опустила курок, направляя прямо в голову. Она боялась. Она чувствовала. Она знала. Но не хотела верить, что все так произошло. Лучше бы они не ехали в то проклятье поместье, поверив старому придурка Роберту. По щекам катились слезы… Что же будет? Как дальше быть?        — Изабель… — тяжело проговорил Хью. Ему не хотелось ничего говорить и даже видеть горем убитую жену своего друга. Но что он поделает, ведь виноват в смерти обоих, как и ещё двух не винных людей их мафии. Но он не раскаивается за свой поступок, ведь ему за это хорошо заплатили.        — Скажи, что это не правда! — ноги дрожали от осознанного факта гибели всех четверых. Но так же умерли и другие мужчины, служащие их мафии. И их родня не дожидается теперь…        Несколько минут назад в небольшое поместье семьи Морреи прибыл один незнакомец, сообщив о большой трагедии. Изабель, узнав, не могла поверить его словам. Но это объясняло, почему её муж не отвечает на звонки и сообщения. Не зная куда себя девать, девушка спустилась к Хьюго, который знает больше, чем нужно. Но сказанные там незнакомцем слова были горькой и раздирающей правдой. Она не могла смирится со смертью и других представителей семьи Морреи, ведь, они окончательно потеряли наследников мафии. Кто теперь будет боссом фамилии, продвигая их дальше, гарантируя защиту всей семье?        — Ты знаешь ведь, что правда, — ответив, Хью сделал ещё один шаг к ней, пока девушка горевала, опустив дуло пистолета вниз.        Она промолчала, сдерживая слезы, которые сами по себе лились по щекам. Хью перехватил пистолет, чтобы никого Изабель случайно не убила. Девушка прижала ладони к лицу, закрываясь и рыдая. В комнату вошёл седоволосый мужчина с густой темной бородой, которую охватила так же седена. Упитанный мужчина одетый в дорогой темный костюм с клетчастим галстуком. Он приобнял дрожащую Изабель, поглаживая её по темным волосам.        — Тихе, разбудишь Кевериду.        Девушка помотала головой, осев на стоящее рядом кресло. Мужчина помог ей, положив руку на плечо. Он мог только посочувствовать ей, не более. Его тоже разрывала боль, шкребушая внутри все. Он потерял почти что сына, своего племянника. А сидящая и плачущая девушка была его племянницей. Недовольно поджав сморщенные губы, он взглянул недоверчиво на Хьюго, все ещё держащего элегантное с темными узорами на рукояти цветами, которые олицетворяли нежную и в тоже время опасную натуру девушки пистолет. Рикардо протянул руку, чтобы забрать оружие.        — Спрячьте его, чтобы она ненароком никого не убила, — проговорил Хью под пристальным взглядом мужчины.        — Тебе слова не давали, как ей обращаться с её оружием. Захочет — убьет, — бесстрастно ответил Рикардо, пряча пистолет за спину. Он погладил Изабель по волосам, по-отцовски поддерживая бедную девушку.        Украшенный разными антикварными принадлежностями кабинет, с знатной историей и древом, накрылся мраком лишь за пару секунд. Облака вдоль побережья сгустились, намекая на дождь. Двойные двери открылись и в дверном приеме появился Лукас. Один из глав «боевых групп» мафии. Он был в ссадинах и синяках, а так же раненый с оставленной кровью на руках. Изабель обернулась и представленная картина не обрадовала ее. Ещё одно неприятное упоминание и бестолковой гибели глав, пока некоторые приближенные выжили. Но темноволосый парень не пришел сюда за сочувствием или нечто подобным, ведь двери кабинета пришлось придерживать, впуская несколько других людей, которые несли израненного без сознания мужчину.        Брюнетка поднялась, удивлённо смотря на него заплаканныеми глазами. Она надеялась, что принесут ещё и ее мужа, но нет. Убийцы, которые во имя мафии избавлялись от врагов положили своего лидера на диван, придерживая глубокую рану. Изабель бросилась к нему, взяв за руку. Её тело била крупная дрожь, заставляя содрогаться.        — Люцифер… — прошептала, прижимая его руку к губам. Ей было тяжело смотреть на брата, который был на грани жизни и смерти. На глазах выступили слезы, истекая против волы на его костяшки пальцев. Бледной, побитый и хрипло дышащий — явно проблемы с лёгкими, или, что пугало больше, он задыхался.        — Изабель, отойди, — проговорил Рикардо, привлекая в себе внимание и аккуратно обхватил хрупкие предплечье большими руками. Он мягко потянул ее на себя. Брюнетка прекрасно понимала даже в подавленном состоянии, что нужно дать лекарям пространство, чтобы те спасли его.        Оставшись в стороне, она мысленно молилась, чтобы брат выжил.