6

                            Завтрак с семьёй был самым волнительным, чем предвкушение новости о усыновлении. Приготовив ужин, убрав дом, я начала собираться. Николь согласилась все это время пока я занята провести с Мэтью, гуляя на улице. Каждый раз, когда проезжала рядом с местом гибели Анники, мне становилось не по себе. По спине пробегал холодок и было ощущение, что я увижу расстроенную рыжеволосую девушку. Посмотрю в бездонные и мертвые глаза, кричащие о помощи. Один из моих ночных кошмаров. Она мне никто, знаю, но за короткое время стала словно знакомой.        Накрытием стола занялся Дэвид. Спасибо ему за это, что даже обошлось без небольшого скандала.        Я посмотрела на себя в зеркало: идеальная, из-под иголочки. Серое с небольшими блёстками платье прекрасно легло на все изгибы тела. Подчёркивающий взгляд макияж и слегка губы, а так же небольшими волнами укладены волосы — прекрасное и элегантное сочетание. И все это дополнял сладковатый с цедрой апельсина аромат. Я была готова, но лишь внешне, приняв спокойствие, но не внутренне. Очень сильно переживала. Мы шесть лет не виделись… Нет, виделись, но мельком и то, нам не удавалось даже поговорить.        Я спустилась на первый этаж, помогая Дэвиду с остальным. Мои мысли были заняты совершенно другим. Как правильно им сказать? Какая будет реакция? Знают ли они о нашей с Дэвидом помолвке?        Конечно нет, им же никто ничего не сказал…        Бросив взгляд на Николь, которая развлекала Мэтью, я невольно улыбнулась. Меня грела лишь одна мысль, что теперь мы будем рядом. И что ребенок в полной безопасности со мной. Но так же я боялась, что Дэвиду скоро это надоест и он попытается настоять на своем — отдать ребенка в детский дом.        — Вики, все в порядке? — парень подошёл ко мне, явно увидев перемену в настроении. Его рука коснулась моей, лёгкими движениями поглаживая. — Ты сегодня прекрасна… — с улыбкой произнес, вызывая ответную у меня.        Я упёрлась лбом об его плечо, тяжело вздыхая. Хотелось сказать ему так много, но резко отмахнулась от этих мыслей. Если сейчас придут родители, то застанут меня растроенную и потребуют объяснений. А мне сейчас нужно думать о том, как все им объяснить. Дэвид больше ничего не спросит, словно чувствуя, что не стоит.        Поправив несколько вилок, чтобы все было идеально в двери постучали. Мое сердце замерло в эту же секунду, больно сжимаясь. Я сделала протяжной вздох, последовав открывать двери. Николь перехватила меня, кивая, что все хорошо. Я поправила несколько складок платья перед тем, как открыть двери и натянула улыбку.        Открыв, первым кого я увидела — своего отца. Мужчина пожилых лет с темными как у меня волосами и глазами. Старческое лицо слегка бледное, наверное, ему не хорошо или это побочное действие от таблеток. Но для меня он всегда останется молодым и здоровым Шоном. Рядом моя белокурая, очень похожая на Еву мама — Иза — в элегантном пальто, будто бы только что приехала из Милана. Сестра с близняшками стояла позади, но я видела ее, которая улыбалась.        — Здравствуйте, — проговорила, улыбаясь уже с нервозностью. Они оба пристально бросили на меня взгляд, но после лицо папы приняли спокойствие и даже улыбнулся. Он сделал первым шаг, приобнемая меня. Я же в ответ, крепко прижимая к себе. От него по прежнему пахло свежим горным ароматом, пробивая даже насморк.        После подошла мама, так же элегантно, словно фея ступала ко мне, обняла, еле притрагиваясь и обратно отпрянула. И через пару секунд, как только они вошли во внутрь дома, на меня набросились Джиджи и Холли, обняв за ноги с обоих сторон. Погладила их и под строгий голос сестры мы отправились во внутрь, чтобы не заболеть.        Мама и папа пошли прямо в гостиную, пока я осталась с Евой, помогая раздеть девочек. Я услышала удивленный голос отца, когда он увиделся с сидящей на диване Николь. Сердце вздрогнуло от переживания, но все же попыталась сохранить спокойное лицо. Мы уже все вместе пошли в гостиную.        Увидев Мэтью, улыбнулась и тревога медленно отступала. Мама с недопониманием смотрела на тету и ребенка у неё на руках. Но я подошла, забирая малыша к себе. Мамин взгляд стал словно безумный.        — Что это? — холодно молвила она.        — Мой ребенок, — спокойно проговорила, немного щекоча ребенка. Он улыбнулся мне, прижавшись и начиная дергать за цепочку.        — Может хотела сказать, вас с Дэвидом? — осторожно спросит папа, прикасаясь к руке мамы, которая разъеренно смотрела в мою сторону. Мой жених предпочитал остаться в стороне, наблюдая за нами. Он открыл бутылку с белым вином, разливая по бокалам.        — Вы правильно услышали, это мой усыновленный ребенок.        — Вики, объяснись?! — недовольно шикнула мама, сжав подол жёлтого платья. — Я думала ты нас позвала для хороших новостей.        — Чем тебе не новость, мам? — влезла в разговор Ева. Мама подняла руку, словно отреза все слова сестры на перед, прижав ладонь ко лбу.        — За что мне эти, Шон? Думала, наша дочь повзрослела, а нет, — мне стали не комфортно из-за ее слов, но я решила не обращать на это внимание, прижав сына к себе и пошла к столу. Проглатывая неприятную речь, которая бы лилась с меня. Не при ребенке.        — Поздравляю, сестрёнка, — шепнула Ева, когда я пришла рядом с ней. Улыбнувшись, я благодарно кивнула ей.        Я присела за стол, усаживая аккуратно Мэтью себе на колени. Дэвид был надо мной, положив руку на плечо. Посмотрев на него, щекой прижалась к его прикрытой тканью руки, не отводя взгляда. Мне лишь нужно перетерпеть этот вечер… Не более…        Думала, что этот ужин будет худшим, чем самый страшный сон, но нет, он проходил даже хорошо. Мама то и делала, что бросала в меня недовольные и колкие взгляды. Я видела, что папе эта новость понравилась, как и то, что мы с Дэвидом планируем пожениться. Он был безумно раз. А вот женщине, которая весь вечер сидела с кислым лицом — нет.        После моего отказа учится дальше на фармацевта, мама уже была готова «разорваться» от злости. Это было её мечтой, чтобы я была в этой специальности. Ева по образованию юрист. Но маму не огорчал тот факт, что сестра не единого дня ни проработала как юрист. Ева стала ним, получив диплом. А вот я нет. На укор матери пошла против. Это была её мечта, а не моя. Но я не совершила ошибок как сестра, подавшись ей, а лишь выбралась из капкана желаний женщины, родившей меня.        Вторым её разочарование было то, что я сошлась с Дэвидом Коллинзом. Она дико почему-то реагировала на него, даже когда я просто упоминала. Почему? А главное — какая причина этому? Но как дальнейшее развитие событий показало, мать моего жениха водила интрижку с моим отцом, когда мне была всего семь лет. Теперь понятно, почему все было так. Но после объяснения, она все равно запрещала мне видеться и даже говорить с парнем.        Но я люблю и любила Дэвида, и по этому, лучшим вариантом было то, чтобы уйти из дома не слушая её пустые обвинения. Мы вместе перебрались на съёмную квартиру. Там, пошли работать, зарабатывая. Со дня моего ухода, я больше не виделась с матерью и отцом, даже не созванивались.        Я безумно скучала по ним. Думала, что окажут поддержку смяв неприятное прошлое, но нет. Мама до сих пор злилась. Я видела, как ей было неприятно находится здесь, в нашем с Дэвидом доме. Но я упорно молчала, из-под лба наблюдая за ней.        Угнетающую тишину разбавил голос мамы:        — Николь, в последний раз, когда мы виделись, ты была менее моложе, — это должен быть комплимент или сарказм? Я не понимала настроя мамы. Но тетя лишь усмехнулась на её слова.        — В посланий раз, когда мы виделись, ты казалась менее добрее ко всем, — поправив очки, сказала Николь. Сестра с удивлением и огорчением на лице посмотрела на маму и тетю. Папа лишь тяжело вздохнул.        — Дамы, не в этот вечер. Не будем портить прекрасный момент, — процедил он.        — Вечер уже испорчен, — приснула мама, резко поднимаясь со стола и направляясь в сторону входной двери.        Сердце замерло в груди. Я поджала губы, отводя взгляд в сторону. Пальцы задрожали от нервов, из-за чего я сжала ткань платья ними. Дэвид прикоснулся ко мне, положив руку на верх моей, словно успокаивая сжимал. Зачем она так? Я не знала ответа на этот вопрос.        Ева облокотилась локтем об стол, массируя переносицу, словно её настигла мигрень, при чем сильная. Николь никак не отреагировала, лишь сидела и расслабленно пила вино, наслаждаясь как истинный гурман своим утонченным вкусом. Папа посмотрел на меня, я чувствую этот взгляд с сожалением. Вновь наступила угнетающая и разрывающая тишина. Стоит ли мне пойти за ней? Этого она хочет?        Я поднялась, опуская руку Дэвида. Зачем весь этот цирк? Чтобы испортить мне настроение? Переборов желание свернуть ужин и разослать всех по комнатам, пошла во двор. Мне никто ничего не сказал, лишь молча провожая взглядом.        Мама стояла около дверей на веранде. Медленно от неё исходит дым, растворяющийся в бездонном темном небе. Она не повернулась, услышав стук каблуков, когда я прошла вперёд. Лишь хмыкнула, нервно затягиваясь вновь сигаретой. Мне никогда не нравится аромат табака. Он, казалось, пах ядом, который затруднял воздуху пробираться в лёгкие.        — Зачем ты так? — спросила, первая делая попытки на удачный диалог, но знала, что его не последует.        Моя мама трудная женщина, которая никогда не поступится и будет стоять на своем. К ней невозможно достучаться. Лишь ее слово было ценнее золота. Как вообще отец управляется с ней?        — Как? — ядовито бросила, продолжая поглощать дым. Сделав ещё один шаг, остановилась. На улице было довольно прохладно. Кончики пальцев слегка зашепало от холода.        — Зачем ты пытаешься поссорится? Вечер же прекрасный был…        — Прекрасный? Ужасный. Самый ужасный, — последнее она проговорила мне в лицо, оборачиваясь. — Думала ты поумнела, решив бросит того дурака. Так ещё и замуж за него выскочит хочет. Да и чужого ребенка вешает. Николь зря помогла. Она вечно лезет чужие дела.        — Не говори так, — недовольно прервала ее. Меня разрывала злость. Как вообще она может говорить подобное? Напротив, должна радоваться за меня, а не осуждать за сделанный выбор. Это моя жизнь, в которой я устраиваю свое будущее. — Дэвид хороший. А Мэтью нужны близкие. Ты же тоже мать, должна понять, как это важно для ребенка.        — Ты просто наивная и глупая. Как всегда.        — Меня раздражает, что ты постоянно так говоришь! Я взрослая, самостоятельная девушка имеющая права. Ты не в праве говорит, как и что мне делать, — повысив голос, я тяжело вздыхала, продолжая говорить. Мама безразлично смотрела меня. — И я делаю то, что считаю нужным. Хочу усыновить — усыновлю. Захочу выйти за Дэвида — выйду. Это — моя жизнь! Принимай мои выборы такими, какими они есть, — потушив скуренную сигарету, блондинка бросила уничтожающий и недовольный на меня взгляд.        — Я хочу для тебя идеальную жизнь. И я не приму твой выбор.        — А я думала, мы сможем помирится и без скандалов существовать дальше, — с горечью произнесла. Никогда такому не быть. Даже, если нас постигнет смерть.        — Я не приму все это. Мы уходим, — холодно проговорила мама, проходя рядом со мной. Она даже не взглянула, словно на моем месте никого и не было.        В груди больно славилось все, а по щекам скатились несколько капель слез. Поджав губы, сдерживая нахлынувшую истерику в себе, я попыталась привести себя в порядок. Почему все так? Я хотела воссоединения с семьёй, чтобы жить нормально. Мама рушит все мосты, которые еле держали нас. Я просто хотела, чтобы все было так, как шесть лет назад. Но нет, прошлое не вернуть. Все будет не как мечтала.        Через десять минут, пока я стояла на веранде, смотря в омут глубокого темного неба усыпанного мелкими как бриллианты звёздами, которые еле прикрывали пушистые белоснежные облака, вышел отец, а за ним и мама. Она не смотрела на меня, пока папа прощался со мной. Он был не рад, что так скоро им пришлось покинуть нас. Но он с нетерпением ждёт следующей встречи. Мама же и слова не проронила, лишь пошла дальше за ним к машине.        Я сопровождала их, медленно теряя последнюю надежду на прекрасные отношения с ними. Нет, с отцом я могу их иметь и имела, но только не с мамой. Она перечеркнула все, что можно было. Внутри меня стало неестественно пусто и одиноко. От меня оторвалась часть семьи… Но я решила отогнать эти мысли войдя во внутрь дома.        Ева помогла мне убрать стол. Малышек мы уложили в соседней комнате напротив Мэтью. А сестра заняла спальню на втором так же этаже, чтобы быть ближе к дочерям, но в конце. Дэвид выглядел обеспокоено. Это не странно. Николь заняла комнату на первом этаже возле комнаты с бильярдом. Ей там очень нравилось, так как открывался вид на прекрасный пейзаж. А она была любителем искусства.        Моя будущая свекровь не очень ладила со мной. Это тоже из-за интрижки с моим отцом. Ей казалось, что я спустилась на их голову подобно греху, чтобы мое существование упоминало о их совместном прошлом. Как семья Дэвида рушилась, но по крупицам восстанавливалась вновь, ведь, они не стали давать огласки измене. Редко, и то, не надолго, Жанет и Эндрю Коллинз приходили к нам в гости. Но это была так редко, что я и забыла, когда в последний раз видела их здесь. В основном они приходили проведать Дэвида, не более.        Я тихонько выбралась из спальни, чтобы не разбудить Мэтью. Мне хотелось разделить эту ночь из женихом. Позабыться в его объятиях, нежных касаниях и словах. Хотелось стереть этот вечер из памяти, чтобы больше не вспоминать. И думаю, Дэвид сам не против. Мне его просто не хватает…        Утро наступило быстро, словно прошли не часы, а секунды. Выбравшись из объятий Дэвида, я привела себя в порядок, проверила, спит ли Мэтью, а так же близняшки, и спустила вниз. В доме была гробовая тишина.        Я памяти всплывали моменты вчерашнего ужина и слова мамы. Мне стало не по себе и я решила забить голову другими заботами. А у меня их полно. Нужно будет обустроить детскую комнату для сына. Ведь он не может вечно спать на большой кровати. Тем более, так будет лучше, но об этом нужно поговорить с женихом. А ещё подготовиляла себя морально к близняшкам. Они энергичные, за ними нужно тщательно следить. А так же некоторые отчёты, которые нужно сделать в краткий срок.        Включив телевизор, чтобы услышать новости и прочее, принялась готовить завтрак.        Не было ничего интересного кроме того, что компания Дэвида заняла лидерские места среде других. На губах появилась улыбка. Он так об этом мечтал. Знает ли он об этом? Возможно… Но почему мне не сказал? Ко мне спустилась Ева. Она улыбнулась, садясь за стол.        — Как ты? — спрашивает, потянувшись вперёд чтобы взять небольшой кусочек хлеба. Отрывая, начала его есть.        — Нормально, — искренне улыбаясь в ответ, я поднесла к ней чашку ароматного чая с апельсином. Сестра благодарно мне кивнула. — А ты?        — Тоже. Только не выспалась. Из-за вас кстати, — ухмыляясь, с укором говорит. Я смущаюсь, отворачиваясь от нее.        — Мы были вообще-то тихими…        — Ваша спальня под мной. Мне все было слышно, — заливаясь смехом, Ева отпила чай.        Мой телефон, лежащий на белой керамической поверхности резко зазвонил. Я удивлённо посмотрела на него. Вытирая руки, попросила сестру доготовить, а сама взяв его, пошла в бильярдную комнату. Вдруг это что-то срочное? Закрывая за собой двери, посмотрела на дисплей, увидев незнакомый номер. Я приняла вызов, услышав знакомый мужской голос. Тот, которому звонила Анника…        — Datter, jeg har tenkt over det og bestemt at det er på tide for deg å reise hjem.        — Просите, я вас не понимаю, — с неловкостью отвечаю, вспоминая голос отца девушки. По телу пробежала мурашки. Отголоски тревоги били тело. Как ему сказать, что произошло с Анникой?        — Кто ты? — грубо, на мое удивление, спросил по-английски.        — Я Вики. Вы, наверное, отец Анники? — я услышала раздраженный вздох по ту сторону телефона.        — Да. Где моя дочь? И кто ты, черт возьми такая? — все так же грубо, но с некой злостью спрашивал. Понимаю, это все кажется странным для него…        — Я, можно сказать, знакомая. Анника была у меня и звонила вам. Она… — в горле застыл ком. На глазах появились выступающие капли слез. Мне было сложно ему говорить подобное, но я после небольшой паузы все же сказала. Сердце в эту секунду замерло, словно готовясь погубить меня от всего произошедшего и воспоминаний о самой девушке. — Она умерла. Самоубийство…        — Что?! — это все, что сказал он. Дальше послышалась иностранная речь. Я уверена, он говорит нецензурные слова, почти что крича. Узнать о гибели ребенка всегда больно. А тем не менее, когда вы давно не виделись.        — Мне очень жаль, но это так. Она оставила записку, где сказала, что так будет лучше для Лаззора… — мое сердце сжалось, от того, что, возможно, он заберёт моего сына. Это же его внук… Я умолкла, томно ожидая ответа. Мне бы очень не хотелось, чтобы он забрал Мэтью.        — Где ребенок? — все так же холодно, но теперь обессилено проговорил.        — У меня… Я его усыновила. Хотите забрать…? — мой голос вздрогнул. «Нет, не нужно» — все кричали во мне.        — Нет, не заберу. Что ж… — возникла неловкая пауза. Тяжело сглотнула, но улыбнулась, что Мэтью останется со мной. Значит, он не нужен отцу Анники и теперь мой…        — Прощайте, у меня дела, — полушепотом произнесла. Мужчина ничего не ответит, отключил звонок.        Я просто не хотела думать, каково ему будет со всей этой информацией, ведь меня должно заботить совершенно другое… Но теперь все будет хорошо. Я надеюсь на это.

Год спустя.

       Год пролетел незаметно быстро. Словно подкравшись в самый последний момент, из неоткуда. Из пустоты. За этот год ничего такого не произошло. Ну, кроме того, что мой сын научился ползать. А ещё попытался сказать «мама». Каждый раз находясь с ним, внутренняя тревога уходила. Мне становилось легче, когда проводила время с ним. Играясь, уча и просто, сидела. Дэвид молчал. Он и слова не проронил. Казалось, его это не интересовало. Семейная жизнь. Десятой дорогой обходит нас. То есть, Мэтью. Даже не подпускает к себе…        Я знаю и понимаю, почему, но мне больно смотреть на это. Теперь он стал чаще опаздывать домой, говоря, что работы стало больше. Я пыталась с ним пару раз поговорить о его «связях» и не опасно ли это для Мэтью и нас? Но он молчал, уходя от ответа. Словно намекая, что опасно, но мне лучше не знать. Так же мы ссорились, не часто, но раньше этого не было.        Сегодняшнее утро началось от скандала. А все из-за того, что мне лучше не стоит лезть в его дела, когда я начала серьезно с ним говорить по поводу связи с преступниками. Но он не стал слушать, хлопнул дверью и ушел на работу. Мы и толком не обговорили нашу свадьбу. Но теперь встал другой вопрос — хочу ли я ее? Хочется ли мне стать его женой? Кольцо на пальце было подобное тяжёлому моральному грузу, который не давал мне опровергнуть мысли о замужестве. Я хотела, раньше, пока не знала ничего… Но, возможно, это не все секреты, которые хранит Дэвид. Я это чувствовала. Он что-то таит от меня…        Чтобы не думать о подобном, я по уши вошла в работы совмещая с воспитанием сына. Работа давала возможность позабыть и забить голову другой, более важной информацией и мыслями. А тихие и спокойные вечера с Мэтью служили таблеткой от плохого настроения и усталости. С ним я чувствовала себя живее, словно приобретая крылья парила над ним, играясь. Но мысли преследовали меня, они были ближе, чем я когда-либо могла себе представить. Мысли о том, что у Дэвида есть другая женщина. Я просто не хотела в это верить. Думала, это шуточки, самые не удачные к тому же. Но он постоянно с кем-то переписывается, улыбается и тому подобное в экран телефона. Может, у меня просто паранойя из-за усталости?        Кэролайн сидела рядом со мной, наблюдая за Мэтью, который игрался на шерстяном белом ковре. Я специально его туда посадила, чтобы был у моего поля зрения и не ползал по холодному полу. За окном ссыпался снег. Небольшими хлопьями украшая белоснежные сугробы дополнительным покрытием, а некоторые деревья «одели» пушистые белые одеяла. Сыну нравится вид из окна. Он прислонился к нему, мог простоять там час или чуть больше, завороженно смотря на снежинки.        — Я согласна с Дэвидом — ты стала не такой как раньше, — молвила брюнетка, положив голову на руки. Я в миг разозлилась.        — Я думала, ты меня поддержишь, сказав, что он придурок. Тоже мне, подруга, — я последнее буркнула себе под нос, наливая в небольшую бутылочку ромашковый чай. Он был теплый, как раз для Мэтью. Так же поставила на стол некоторые фрукты.        — Ну Вики. Раньше ты была шикарной, эффектной девушкой, которой хотелось любоваться. А сейчас как зомби — уставшая, не выспавшийся и не такая уж и привлекательная.        — Я каждый день на ногах и занимаюсь работой, а после смотрю за Мэтью. Я физически ни могу не уставать. Да и я до сих пор привлекательная! Не нужно тут мне, — недовольно проговорила, подходя ближе к сыну. — Жизель помогает мне с Мэтью, спасибо ей за эти.        Жизель была няней, которую я наняла, чтобы та посмотрела за сыном, пока я была на собраниях или ещё где-то. Я и в правду изменилась? Уже не такая, как прежде…? Мне стало не приятно слышать подобное от подруги. Прости не хотела обсуждать… Дэвид говорил примерно так же, сегодня утром… «Ты стала уже не той Вики, которую я полюбил, а какой-то домохозяйкой. Ты же знаешь, мне такое не нравится. Хотя бы красиво приоделась что-ли» — недовольно, отводя взгляд, словно я была чем-то отвратительным сказал, а после ушел.        — Когда у вас с Дэвидом был последний раз секс? — поинтересовалась Кэра.        — Какая тебе разница? Не лезь в нашу постель! — не выдержала, повысив голос. Иногда она такая сука. Лезет, куда не просят. В чужие дела. Мои с женихом дела!        — Значит давно… Вот видишь, Дэвид такого же мнения что и я, даже не хочет тебя.        — Заткнись. Уходи, я не хочу тебя слышать, — резко и грубо проговорила, подав бутылочку сыну. Тот взял ее, с улыбкой принявшись пить чай, смотря на меня.        — Вики, я тебе совет даю! Этот ребенок только портит жизнь и тебе, и Дэвиду.        — Пошла вон. Не тебе решать, кто и что портит. Он ничего не портит.        — Успокойся, — девушка улыбнулась мне. — Тогда я пошла. Потом созвонимся, когда остыниш, — поднявшись, Кэра накинула на себя теплое меховое пальто. Она послала воздушный мне поцелуй, уходя.        Я тяжело дышала, а на глазах наворачиваются слезы. Обессилено уселась на пол возле дивана, прислонив руки к лицу.        За последние месяцы жизни покорилась к чертям. Постоянные заявления будущего мужа и подруги просто доставали меня. Что Мэтью такого плохого сделал, что они искренне желают, чтобы его не было в доме? Да и какого черта Кэролайн лезет в мои дела, в мою семью?! Меня это бесило и одновременно угнетало. На душе появился тяжёлый камень, который с каждым брошенным словом «Ты раньше была лучше», «Мэтью здесь не место», «Я устал от твоих истерик» давили, засаживая меня словно в маленькую комнату, стенки которой сокращались. Они все против моего выбора… Мама до сих пор со мной не хочет разговаривать и запрещает папе. Но тот не слушает, иногда звонит. От этого мне становится легче на душе. Те самые несколько минут действуют как бальзам, сглаживая боль.        Они набросились на ребенка из-за того, кем он является? Да, безусловно, Мэтью связан с мафией через своих родителей, но теперь он живёт обычной жизнью. Они умерли. Их больше нет, чтобы как-то доказать причастие сына к криминальному миру. Но он же ещё ребенок, который не должен носить клеймо от своих родителей. Не должен! И я даже слышать не хочу об этом. Дэвид мне это не постоянно, но упоминает. А я же ему на счёт его незаконных дел с другими представителями мафии. Теми, кто, похоже, влиятельный в нашем Чикаго.        Я размышляла о происхождении Мэтью. Из слов Анники, могла лишь строить догадки. Она не местная, как и ее муж. Он из Мексики. Возможно ли то, что они там проживали? Если же да, это объясняет то, что у нее были те символы. Обозначение, гласящее, из какой они мафий и семьи, как там у них говорят, состоит.        Они явно проживали там, но почему-то переехали сюда? Не знаю. Я тщательно, все это время проверяла некоторые информационные платформы. Искала схожести с другими знаками мафии. Теми, которые были доступны. Тех мафиози, которых правительство посадили за решетку через наркоторговлю. Но ничего. Словно это обыденное тату, которое делают девушки. Может Дэвид ошибся и Анника простая, которая сделала тату потому, что ей понравилось? В платформах не было ни одного упоминания о каких-либо инцидентах на территории Чикаго. А мексиканские и вовсе молчат. Лишь наше, подобно облаку нависшее надо мной, каждый раз всплывало. Фотографии прикреплённые на главных слайдах вызывали дрожь, а после слезы.        Детская рука прикоснулась ко мне, а после я почувствовала что-то мягкое. Убрав руки, увидела Мэтью лежащего рядом, который положил, неудачно закинув, игрушку мне на руки. Нежная улыбка коснулась моих губ и новая волна слез накопилась на глазах. Я бережно обхватила хрупкое тельце, притягивая к себе, чтобы обнять. Малыш улыбнулся мне, весело агукал и пытаясь говорить, сказал «Ням».        — Сейчас будем кушать, — проговорила, поднимаясь с пола. — Мамочка сегодня не в настроении, ещё и расплакалась перед тобой… — грустно посмотрела на него, подходя к стоящей небольшой тарелке с кашей.        Присев на диван, посадила Мэтью на детский стульчик и поставила рядом тарелку. Начала кормить с ложечки, но он пытался сам попробовать взяла вторую. Наблюдая за ним, улыбалась, пока время медленно перетекало к вечеру. Играясь с малышом, паралельно делая документацию для сестры, чтобы та поехала в департамент Чикаго. А с близняшками я просмотрю. Всего то пару дней.                      Джиджи смотрела за Мэтью, чтобы он ни натворил ничего. Девочка с охотой согласилась мне помочь. А Холли наблюдала за ними. Нашлось пару часиков, чтобы докончить некоторые документы. Сегодня Ева возвращается обратно. Не верится, что три дня пролетели как один.        Входные двери открылись, и в дом вошёл Дэвид. Он выглядел слегка возмущенный. Не удивительно, ведь мы утром вновь повздорили. Из-за глупости. Джиджи очень сильно боится темноты. Вчера, когда все спали, она убежала в нашу спальню. Жених был очень уставший и резко ворвавшаяся девочка взбесила его. Но он упорно молчал, просто недовольно смотря на неё. Я видела страх в детских глаза. На утро он припомнил мне это и мы поссорились.        Поднявшись, я хотела пойти за ним, чтобы сказать, что мне нужно будет уехать к сестре привезти ей дочерей и за одно я с Мэтью останемся там ненадолго. Но оставлять детей одних не хотела. Окинув сидящих их на диване, сказала:        — Посидите здесь, я на пару минут отойду. Только прошу, следите за Мэтью, — слегка строго проговорила последнее. Холли кивнула мне, обернувшись и смотря прямо на сына.        — Хорошо, Вики, — сказав, Джиджи подсела ближе, отодвинув малыша от края. Улыбнувшись им, я поднялась на верх.        Дэвид вышел из кабинета, и мы столкнулись в коридоре. Его взгляд из сурового смягчился, когда увидел меня. Остановившись, парень пошел в мою сторону. Кончики пальцев зудели и я грустно отвела взгляд. Все ещё никак не могу простить ему те слова.        — Прости, что сказал утром, — начал Дэвид, притрагиваясь к моей руке. Я дернула её, не давая ему прикасаться к себе. Даже при тоске на сердце, которая болью возилась во мне, сделала это.        — Я через пару часов поеду к сестре, отвезти девочек. И, возможно, останусь там на пару дней, — пытаясь сохранить спокойствие в голосе, чувствовала, как он содрогался. Хотелось прижаться к нему, обнимая и вновь чувствуя себя рядом с тем, кого люблю. Но почему-то, каждый раз, когда это делаю, испытываю лишь нервозность и неудобство. Мне не хочется ощущать его прикосновения. Не хочется стоять и говорить, ведь каждое сказанное слово комом остаётся к горле. Словно я говорю с незнакомцем. Нету уже былых ощущений. Нету ничего…        Неужели я разлюбила его? Спустя девять лет отношений…?        Он был для меня всем, чем только можно было представить. Но его ложь, поведение и горькие слова в последнее время оставляют неприятное ощущение. Хотелось просто уйти. Развернуться и покинуть дом, больше не возвращаясь. Но, возможно, я это все придумала? Я люблю его, просто в обиде на него?        — Вики, посмотри на меня… — чувствуя его напряжение в голосе, я лишь сделала шаг назад. Не хочу смотреть. Просто не хочу…        — Нужно собрать вещи… Я, пойду…        — Вики, стой, — Дэвид резко ухватил меня за руку, чтобы я и шагу не смогла сделать. Недовольно прожигая его взглядом, я повысила голос:        — Дэвид, мне нужно собрать вещи. Отпусти.        — Нам нужно поговорить, — перебил меня, слегка сжимая, до еле ощутимой боли руку. Я прикусила губу, все так же недовольно смотря на него.        — Потом. Когда вернусь.        Поняв, что я больше ни слова ему не скажу, парень отпускает меня. Он почесал затылок, мелкими шажками отходя от меня. Его неуверенный взгляд скользнул по мне. Я отвернулась, уходя прочь. Внутри все горело, обжигая каждую клеточку тела, а сердце разбивалось на маленькие кусочки. Мне не хочется уходить… Но я должна, чтобы привести наконец голову в порядок, обдумывая все в нейтральной обстановке.        День спустя.        Приготовив кофе, я быстренько начала пить содержимое. Терпкий привкус распространился по всему рту. Я облегчённо выдохнула. Забыв вчера ноутбук с документами, мне срочно нужно возвратится назад, чтобы забрать его.        Ева жила в многоквартирном доме с прекрасным видом на озеро и город. Издалека виднелся наш благотворительный фонд. Здание прекрасно вписывалось в атмосферу живого Чикаго с суетливыми жителями. Всего здесь было три комнаты, кухня, гостиная и ванная комната. Почти что пентхаус, но точно не он, лишь его подобие. Вся квартира была в приятных успокаивающих тонах. Каждый раз заходя сюда, я чувствовала себя спокойнее и как дома. Сразу вспоминала наш дом, стоящий в небольшом лесу, где прожила все детство. Вспоминала аромат хвои и чего-то лесного. Но квартира сестры пахла сладкими нотками каких-то цветов. Я с Мэтью спали на одной кровати, пока близняшки делили двухъярусную кровать во второй комнате.        После развода, бывший муж сестры хотел забрать эту квартиру себе или на пополам. При том, что она исключительно была на Еве. Ему ничего не удалось и он остался дураком. Да и тем ещё подонком при жизни. Я искренне его ненавижу.        — Спасибо, что посидели с девочками. Они хоть тебя не вывели? Такие энергичные, за ними еле уследишь, — устало проговорила сестра, облокотившись на кухонную поверхность стола. Она поставила чашку с милыми узорами и рыжим котиком на стол.        — Да нет. Мы хорошо провели время, — с улыбкой проговорила. — Мы даже слепили снеговика.        — Почаще их нужно к тебе. Шелковые они потом приходят, — со смехом произнесла Ева.        — Я только с радостью, — отвела взгляд на свою руку, на котором до сих пор было кольцо.        Прикоснувшись пальцами другой руки, начала проворачивать его, смотря на диамант и на гладкую золотую поверхность. На душе драли кошки, разрезая мою ее на мелкие кусочки. С того года так все изменилось… Я неловко поправила спавшие пряди волос, заправляя за ухо. Украдкой посмотрела на сестру, которая наслаждалась кофе. Знала, что она видела мое замешательство, но просто решила не задавать вопросы, которых не стоит. Но мне хотелось ей рассказать. Только своей сестре о том, как мне сейчас тяжело… Ева посмотрела в сторону детских спален. Тихо, ни единого звука. Значит, до сих пор спят. Именно Мэтью, не сорвавшись с утра, не плакал, а крепко внедрился в пушистое Царство Морфея.        — Мне кажется, я уже не узнаю Дэвида… — тихо прошептала, поджимая губы, крепко обхватив и сжимая руками горячую поверхность чашки. Сестра вопросительно посмотрела на меня.        — Да вроде нормальный, как всегда, — сказав, она сделала ещё один глоток.        — Нет. Он. Он стал более бессердечный. Да, и раньше был, но не так. Все из-за Мэтью… Я лишь хотела семьи, а он…        — Мудак! — продолжила за меня Ева после небольшой паузы. Я невольно улыбнулась ей, соглашаясь.        — Я люблю его. Очень. Но не могу стать его женой. Не хочу… — тяжелее было принять это, чем понять, что это все моя внутренняя ложь. Я больше не хочу носить кольцо, гласящее о нашей помолвки. Больше не хочу скреплять наши отношения некой деталью в виде кольца. Я просто не хочу за него выйти за сказанные слова.        И я просто не хочу находится рядом с этим мужчиной.        — Значит так ему и скажи. Что не готова. Думаю, поймет, — задумчиво произнесла сестра.        — Я люблю его, но в тоже время и нет… Меня бесит почти все в нем… — с тяжёлым грузом на душе слетели эти слова, становясь понемногу легче. Блондинка молча слушала меня, пока я продолжила говорить, выговаривая все те слова, которые сочились из глубины души, рвущейся на части. — Его слова о мне, ребенке и моей глупости просто бесят. Готова ударить Дэвида за это… Я думала, у нас будет семья — такая, какую я себе представляла. Неужели мама была права на счёт него? Что он думает прежде о себе, а я лишь цель, которую он добился. Ему не нужен груз в виде семьи, а наша свадьба — лишь путь новых инвесторов не усомнится в нем, так как большинство богатых предпринимателей знают меня… — на глаза появились слезы, которые медленно, обжигающими каплями скатывались по щекам, теряясь в декольте футболки.        — Вики, — Ева накрыла свой рукой мою, слегка сжимая, поддерживая в этот момент. Она с сочувствие посмотрела на меня. — Все мужчины — мудаки. Мы это обе знаем, — поджав губы, она задумалась. Главный мудак всего мужского пола — её бывший муж. Он не то, что бросил ее, а сбежал с другой, когда родились близняшки. — А Дэвид тот ещё кретин! К черту его.        — Думаю, нам пора расстаться… — но те девять лет вместе казалось теперь лишь горстью пыли, которую развеял ветер.        — Правильное решение, — поддержала сестра.        — Мне нужно домой, забрать ноутбук, а то не успею ничего, — она понимающе кивнула мне, отпуская руку.        Поднявшись, я поставила пустую чашку в мойку. Пройдя возле комнаты, где спал Мэтью, аккуратно приоткрыла двери, смотря на него. Малыш тихо посасывал, укутавшись с головой одеялом.        «Мое маленькое счастье… Я никому, никогда и ни за что не отдам тебя. И не поведусь на поводу у мужчин, ведь ты, Мэтью, мой сын,» — с улыбкой на лице проговорила. Закрыв двери, прикоснулась к кольцу, так и не намереваясь снять его. Но оно словно держало меня в запрети, сковывая всеми различными способами. Я была будто привязана тяжёлыми цепями к нему из-за этой маленькой символики будущего брака. Свадьба через пару месяцев… Но ей не быть.        Остановив машину у ворот, я вышла из нее, достав ключ. Но калитка ворот на удивление была открыта. Похоже Дэвид дома и кто-то у него в гостях. Но я намеревалась сегодня не встречаться с ним, а позже, через пару дней, когда проветрю голову. Но сама судьба подталкивает меня к тем моим словам о завершении отношений… Это хорошо или плохо?        Двинувшись к двери, задумалась. Это хорошо, ведь я больше не буду себя заставлять выдавливать улыбку ему или же жить, терпеть, зная, что каждый мой шаг вызвал у него недовольство. Каждое сделанное дело, которое оставляло теплоту на сердце, его бесило. Мы разные. Но разве, так не должно быть? Но это не плохо, ведь так я себя буду чувствовать волевой птицей, парящей в безоблачном небе, взлетая к самому солнцу, которое целует меня своими лучами.        Заметив обувь, которая была в беспорядке, сложила их на полку, но мне показалось очень странным, что одна пара была женской и не моей. Не моей, а чужой… Я заранее не хотела думать ни о чем плохом, что в эту же секунду заставило внутри все похолодать и заболеть. Сердце пронзило несколько сотен игл.        Никого на первом этаже не было. А на верху, я слышала какие-то голоса. Может это пришла мать Дэвида? Хотя она всегда звонит мне перед тем, как оказаться в доме. Я сняла каблуки, пальто и начала подниматься на второй этаж. Голоса с каждой ступенькой становились чётче. После двинулась на третий. До меня доносился мужской голос, принадлежащий Дэвиду и женский, который уж никак не мог быть его матери. Слишком молодой и знакомый. Но вместо обычной, будничной речи, я слышала стоны, крики и срывающиеся пошлые слова. Нижняя губа задрожала, как и кончики пальцев, когда я вцепилась в ручку двери. Этого просто не может быть… Он не может мне изменять, в нашем же доме.        Первым порывом было резко открыть двери, чтобы застать из в самый разгоревшийся момент, но я остановила себя, вновь чувствуя проклятые слезы. Я верила ему. Верила, что он не опустится до такого. Но нет, это лишь мужская натура сеющая пелену, которая закрывала яство и настоящего его.        Тяжело выдохнув, медленно открыла двери, делая неуверенный шаг вперёд. Перед моими глазами, сидящая на моем будущем муже Кэролайн, обвитая руками Дэвида, стонала его имя. Разбросанные вещи лежали возле кровати, а некоторые и вовсе на столе, спрятав ноутбук. Оцепенев, я пыталась судорожно вдохнуть драгоценные глотки воздуха. Моя лучшая подруга, которой я доверяла, сейчас же просто трахалась с моим парнем. А он, скотина, в свою очередь, трахал ее. Сердце пропустили пару ударов прежде чем сжаться, рассыпая боль по всему телу. Чувствую, как щеки, кончики пальцев и ноги окутало пламя, а после лишь лёгкое покалывание.        Дэвид первым меня заметил, когда пересилив себя, я сняла кольцо, подходя к столу, чтобы забрать ноутбук. Скинув нижнее белье Кэри на пол, взяла несколько бумаг, которые распечатанные с моими подписями покоились на поверхности стола, повернулась к выходу, чтобы уйти. Кольцо было в крепко сжатой ладони. Я не могла его положить на стол, хотела отдать прямо в руки парню, которого ранее любила.        — Вики, стой, — вскрикнул Дэвид, сбрасывая из себя брюнетку. Он схватил лежащие возле ножки кровати полотенце, обвив ним обнаженный низ. Та, в недоумении, бросила на него злой взгляд, но после она посмотрела на меня, то быстро прикрылась. Его рука резко схватила меня у двери, задерживая.        — Отпусти, — угрожающее молвила, испепеляя его.        — Вики… Это…        — Я увидела достаточно. И правильно, что увидела, — выдернув руку из его хватки, обернулась полностью к нему, протягивая руку с кольцом. Тяжело сглотнула, бросая убивающий взгляд на подругу. — Свадьбы не будет, как и наших больше отношений, — Дэвид раскрыл ладонь, в которую тут же положила кольцо.        — Вики, постой. Это то, чем кажется, но я не хочу расставаться с тобой, — проговорил он, попытался схватить меня за руку, но я резко отпрянула от него, выставляя собственные границы. Блондин с сожалением посмотрел на меня, не прикасаясь.        — В это ты виновата. Я же тебе говорила, — послышался голос Кэролайн. «Замолчи, сука, я тебя убью сейчас!» — чуть не вырвалось из меня, вместе с моими мыслями. Я пыталась не реагировать бурно, но обида и злость разрывали меня. — И Дэвид нашел успокоенные во мне, — игриво прошептала, посматривая на его.        — Заткнись, — уже сказал парень, бросая грозно через плечо. — Да, Вики, это ты виновата. Ты изменилась. Меня бесило, что ты постоянно проводишь время с детьми и другими мужчинами, — недовольно уже проговорил мне.        — Я тебе говорила, что эти мужчины просто деловые партнёры для нас с сестрой! — резко сказала, отведя от него взгляд. Он раздувает из мухи настоящего слона. Пару раз увидел рядом со мной компанию мужчин, которые мне в отцы годятся, и наши встречи были чисто деловые, но он себе напридумывал многое. — Дети? Дэвид, твою мать, серьезно?!        — Да, Вики. Я тебе неоднократно говорил, что дети мне не интересны, но ты на своем, усыновила того ублюдского отпрыска, — холодно, без былой теплоты в глазах и голоса проговорил.        — Сам ты, ублюдок. Мэтью хотя бы не обязывает меня, не изменяет. Это просто маленький ребенок, которому тоже нужна семья. Пошел ты к черту, Дэвид Коллинз! — последнее я почти что прокричала, залепив ему звонкую пощечину.        — Успокойся, истеричка, — со злостью, поглаживая щеку, молвил он.        — Сколько…? — обессилено прошептала, прижавшись спиной к косяку дверей. Чуть громче добавила, когда наросла пауза, словно никто ничего не понял: — Сколько вы спите?        — Это первый раз.        — Два года, — первым проговорил Дэвид, но следом последовали слова Кэри.        — Два года? — тут же повторила, смотря прямо ему в глаза. Ты все это время изменял мне… Почему я раньше не догадалась?        Небольшой пазл сложился в моей голове, когда я начала вспоминать все его странности. Он часто опаздывал домой, но это стало ещё чаще. Теперь понятно, почему, ведь делил одну постель с Кэролайн. Он все пристальнее всматривался в свой телефон, хотя предпочитал отдыхать от него. Она ему писала, он отвечал? Скорее так и есть… И последнее, что теперь полностью даёт сложить все пазлы воедино и показать всю картину, которую не замечала — его слова. Его колкие и недовольные слова, без того самого тона говорящего о том, что он любил меня… Раньше он всегда произносил с теплотой в голосе «любимая», но сейчас же с трудом выговаривал мое имя. И да, мы давно не занимались сексом. Он отгородился от меня.        — Да, два года, — с некой гордостью произнесла брюнетка. — Два прекрасных года. Я тебе говорила, что ты изменилась и тебе стоит…        — Я считала тебя подругой, а ты, — на глазах навернулись новые слезы. Я судорожно вздохнула, попытавшись унять дрожь в руках.        Не хочу больше здесь оставаться! Мне не хватает воздуха. Внутри все разрывается от боли. Я просто дура. Дура, которая до последнего надеялась на счастливую жизнь с ним, а он оказался настоящим гадом! Сделав шаг назад, я повернулась.        — Вики… — послышался голос парня, но я просто захлопнула двери спальни перед его носом, сорвавшись побежала к выходу.        Словно слыша вокруг себя насмешки, я залезла в машину, положив на заднее сидение ноутбук, а сама залилась слезами. Положив на руль руки, прижалась лбом на них. Меня всю выворачивали на изнанку. Тупая боль распространилась от средине, где, казалось, было мое в осколки разбитое сердце к солнечному сплетению. Как он мог?… Как она смогла?..        Я никогда не чувствовала предательство, но рано или поздно оно случилось бы. И каждое становится явным, даже измена моего парня.                      От лица автора.        Boca del Cielo. Mexico.               Год прошел как лишь одно мгновение, затерянное среде сплетений всех событий. Люцифер не просто жил, а существовал, утратив свою семью. Утратив жену и ребенка, который любил и они были ему дороги. Сколько бед приключилось с ним, но эта беда оставила свой шрам на всегда в нем.        Больше детский смех не блуждал в доме семьи мафии Морреи. Смех, отражающий радость и счастье. Конечно, он есть, от маленькой Кевериди. Но это не то. Ему нужен был смех его ребенка. Его сына. А так же жены — Анники.        Мужчина тяжело вздохнул, развалившись на диване стоящем напротив большого окна, ведущего на терассу. Прохладный морской ветер освежал мысли, приводя их в порядок. Сколько суток он не спал? Три скорее всего. Из-за стресса, из-за неясной картинки того вечера в проклятом Чикаго сон не шел, пугая каждый раз. Люцифер никогда не боялся ничего, но это все в прошлом. От одной мысли о сне ему становится не по себе. Лежащая фотография с женой и ребенком стояла на небольшом столике, рядом с которой стоял так и не затронутый бокал с алкоголем.        Он пытался понять. Найти и даже выследить какие-то ходы, вдруг Анника просто сфабриковала свою смерть. Но новости говорят сами за себя, как и увиден год назад труп девушки. Её похоронили в Чикаго, без имени, без фамилии, без условного рода. Обычная, словно призрак девушка, украшающая собой просторы кладбища. Люцифер там был, положив любимые цветы рыжеволосой.        Изабель иногда выводила его из себя, нежели просто сочувствовала. Ей было обидно за своего мужа, но ничего уже не сделать. Он нашел свое упокоения в Мексике, на фамильном кладбище семьи Морреи.        Но одно Люцифер знал точно — среде них был предатель. И он нашел его, ведь тот упустил одну деталь — удалить видео из камер наблюдения, когда к их дому приехал мужчина. Тот самый, который пригласил их, а после попытался убить. Без ведома Люция и всех членов семьи, когда они были в Калифорнии по делам. Зачем Хью это сделал? Зачем принял предложение? У брюнета были сообщники, который признались под убийственным омутом темных глаз, что им казалось, они видели глубокую бездну своих будущих страданий. И те сознались, что Хьюго был их главным.        Серое помещение подвала давило на темноволосого парня, который стоял на коленях перед Лукасом. В свою очередь, капореджиме, угрожающе смотри на Хьюго. Другие представители мафии, а точнее трое из них окружили его, ожидая своего дона. Они убийственно смотрели на товарища, которого считали за пример для подражания верности, но он оказался просто продажным подонком, из-за которого умерли люди. Мафиози, состоящие в семье Люция, восхищались ним, ведь он олицетворял силу, власть и настоящего главу мафии, за которым должны идти толпы.        Лукас сидел и чистил свое оружие. Его русые волосы спадали на глаза, что пришлось провести ладонью, заправляя назад. В помещение вошёл Люцифер. На нем все было как всегда: черный пиджак, рубашка и такого же цвета брюки. В руках был пистолет с вырезанными инициалами «L.M».        Стремительно пересёк большой зал, оказавшись рядом с своим заместителем. Парень даже не смотрел на него, от чувства стыда не мог поднять глаза. Люций бросал на него колкие, полны ненависти взгляды, пока стоял в полной тишине. Неужели соблазн денег был настолько велик, что он пошел на это? Или здесь было нечто другое?        — Убей меня сразу, не медли, — опустошенным голосом проговорил темноволосый, неуверенно смотря на мужчину. Дон мафии холодно взглянул на него, словно на ничтожество, которое не должно быть прямо сейчас перед ним. Ему самое место в могиле. В серой и мокрой земле.        — Смерть для тебя — слишком простая. Но пытать тебя не стану. Ты сейчас же сам все расскажешь, — бесстрастно молвив, Люцифер присел на корточки прямо перед ним, дулом пистолета приподняв голову, толкая подбородок. Хьюго смотрел в глаза собственной смерти, которая обжигала ледяными осколками. Но глаза мужчины были темнее самой бездны, всепоглощающей весь на этом свете. Утягивающее в плен темного мучения, где не было поблажек.        — А если я буду молчать, убьешь? Ты же пытать не станешь… — слегка насмехаясь над Морреи, он сплюнул кровь на его ботинки. Люцифер же улыбнулся, поднявшись и стряхнул лишь одну каплю крови, которая попала на кончик пальца.        — Я не буду, но Лукас… — хищно ухмыляясь, сделал шаг назад. — Он в этом мастер, — бросив взгляд на своего заместителя, который одобренно кинул, уступая ему место, принялся наблюдать.        Лукас достал из ножен небольшой, острый, выточенный из прочной стали нож, прижав его к щеке Хью. Лукас Роммо и в правду был мастером в пытках над людьми, который представляли угрозу для всей мафии. Его отчётливо вызубренные понимая, как и что резать всегда помогали. Под точными движениями сдавался даже самый сильный мужчина. Люцифер так же иногда делал подобное, но его больше увлекало не затянутое мгновение получения информации, а уже сразу ответ. По этому эта работа, как, пытки, была лишь на Лукасе.        Хьюго всвызнул, когда кончик острого ножа медленно и мучительно входил в кожу на щеке. Мелкой струйкой стекала обжигающая и горячая кровь, падая на одежду. Сильнее стиснув его челюсть, не давая отвернутся, Лукас сильнее вонзил нож, проворачивая. На глазах темноволосого выступили слезы, а из губ срывались полны мучения хриплые вздохи.        Люцифер наблюдал, но его мысли были далеко от этого места. Они кружились лишь в воспоминаниях о том дне, когда они собирались. Её образ согревал его.        Анника одевала Лаззора в синей костюмчик, который мило смотрелся на нем. Поглаживая по черным как у его отца волосам, на губах девушки застыла улыбка. Люцифер ее сразу же заметил, ведь стоял рядом, одевая темно синий костюм. Но сейчас же мучился с галстуком.        Бросив насмешливый взгляд, поправив рыжие кудри, девушка подошла к нему ближе. Накрыв его руки своими ладонями, она убрала их, чтобы наконец покончить с этим галстуком. Мужчина прикоснулся к её щеке, поглаживая.        — Тебе смешно? — ухмыляясь спрашивает. Анника смущённо улыбнулась, приблизилась к нему, игриво прошептала:        — Не видно?        Ещё одна его ухмылка: коварная и влюбленная. Люцифер потянулся вперёд, целуя свою жену. Его губу томными движениями владели ее, а вторая рука медленно то поднималась, то опускалась, слегка сжимая ягодицу. Выпустив тяжёлый вздох, девушка чувствует, как горит от желания. Руки слегка дрожали, пока доделывала окончательные штрихи.        Лаззар заплакал. Видимо ему было обидно, что ему не оказывают должного внимания. Или ему просто было скучно лежать на спине, плотно укутанным. Ладонь мужчины двинулась к лопаткам, прижимая жену к себе.        — Ещё один мужчина требует моего внимания… — вырвавшись из поцелуя, тяжело дыша прошептала.        — Маленький манипулятор, — слетело с губ Люция. Но это были безобидные слова. Лаззор часто плакал просто так, ведь постоянно хотел оказывается среде кого-то, кто бы его развлекал игрушками.        Отстранившись от жену, Люций поднял сына на руки, придерживая аккуратно голову. Такой крошечный в его руках малыш, беззащитный и требующий заботы, что в сердце мужчины что-то вздрогнуло. Он готов защищать своего сына. Дать ему все, что тот захочет, но в сдержанных рамках, чтобы не был слишком балован. Погладив большой ладонью по головке малыша, он улыбнулся.        — У меня плохое предчувствие, может не поедем? — наблюдая за прекрасной картиной перед глазами, Анника прикоснулась к плечу Люцифера, привлекая внимание к себе. — Зачем Роберту звать нас? Он терпеть тебя не может. А тут решил перемирие? Не верю.        — Мы же не одни едим. Если что-то пойдет не так… То сможем противостоять, — парировал он, удобно полулёжа положил ребенка, а второй рукой обнял Аннику. — Ты слишком хлопотливая. Я должен об этом думать, а не ты.        — Я чувствую… — смущённо повела, чувствуя своим боком впивающую кобуру с пистолетом.        — Не бойся, ничего не случится, — спокойно, даже чем-то напоминающее холод проговорил, задумавшись. Ему просто самому хотелось верить в это. Чтобы без проблем добраться в Чикаго и вернутся обратно в Мексику. Поцеловав её в край лба, прижал к себе сильнее. — Люблю тебя.        Она без слов, с улыбкой и «горящими» ответной любовью посмотрела на него, обнимая. Её рука прикоснулась к темному чубчику их совместного ребенка, как бы они его назвали — плодом любви. Лаззор притих, наблюдая за своим отцом.        — Точная копия тебя в детстве…        — Рикардо тебе уже все показал? — наигрывая недовольство спросил. Та просто кивнула. На губах растянулась лёгкая улыбка. Эта девушка, владеющая его сердцем и занимающая почетное место в нем, как и сын, прекрасно его знала. И то, что если его дядя Рикардо показывает старые семейные фотографии семьи Морреи, то это много значит. А если сам Люцифер не против, то можно считать уверено, что ты для него ценнее самых известных сокровищ на свете. Хотя, возможно, бесценна.        Изабель нехотя впилась в руку своего мужа, Нормадно Морреи. Странная традиция, чтобы мужчина брал фамилию жены. У которой своя история. Уже как триста лет они живут по ней, с дня создания традиции. Брюнетка недовольно шикнула что-то ему. А маленькая девочка, с такими же темными волосами как у своей матери и глазами голубого и бескрайнего неба, которое возвысились над бушующем морем как у своего отца, стояла рядом, поправляя складки на платье мятного цвета. Нормадно был высок, как Люций, но не такого крепкого телосложения. Его светлые волосы были гладко украдены, а взгляд почти что ледяных глаз был недоволен.        — Успокойся, La mia rosa, — парень усмехнулся, поцеловав Изабель.        Люцифер брал своего друга и советника лишь потому, что ему нужен ещё один доверительный голос. Нормадно Морреи он доверял, как себе. Кеверида посмотрела на входящего Люция и Аннику. Она улыбнулась ему. Девочке нравилось проводить время с ним и Лаззоро. Изабель, какой бы не была эта девушка, мало проводила время с девочкой, как и ее отец. Оба заняты своими делами. До рождения сына Анники и Люцифера, девочка все чаще проводила время с ним. Кто-то считал это ненормальным и подозрительным, именно сторонее окружение, но на самом деле Люциферу просто было приятно возить свою племянницу куда-то, к примеру в парк. Так он снимал стресс, отвлекаясь и смотря на животных. Вспоминал свое детство, которое, пусть и не было столько радужным, как Кевериды.        — Мог бы никуда не ехать, я вообще-то заболела, — проговорила брюнетка. Она, так же увидев своего брата, недовольно поджала губы.        — Я поеду. А ты присматривай за дочерью, — мужчина бросил взгляд на свое дитя. Девочка отвела взгляд, просмотрев куда-то под ноги.        Время уже было позднее. А поездка была утомительной, что хотелось просто лечь в постель и уснуть мертвым сном. Они ехали на машинах, так как их самолёт был на проверке. От Бока дель Сьело к Чикаго было примерно сорок один час, если ехать по сокращенному пути. Люцифер все поглядывал на свою жену и ребенка.        «Я самый счастливый мужчина на этом свете… Моя прекрасная жена и сын,» — он нежно кончиками пальцев провал по ладони Анники, привлекая к себе внимание, улыбаясь ей. Обхватив ладонь, сжимая пальцы между её, подносит к своим губам и целует. Та смущённо улыбнулась ему.        Но мужчина на это никак не отреагировал, уставившись вперёд. Последние часы и скоро они будут на месте. Ему не хотелось думать о резкий последствиях, ведь, от Роберта Николса ведь от этого сумасшедшего можно ожидать много чего. Почему он ненавидел Люция? Наверное же через его отца. Ну или из-за других родственников, которые успели под насолить множеству боссов мафии. Но Роберт это отдельный подарок с сюрпризами.        — Оставь его, он мне ещё нужен живой, — грубо проговорила Люцифер, уставившись на Лукаса, который вытащил из-под ребер свой маленький нож. Тот с досадой посмотрел на своего босса.        — Лу-лучше у-убей… — тяжело прошептал он. Его кровоточащая щеке усложняла его речь.        — Заткнись, — Лукас толкнул его сильно ногой, что тот упал на спину. — Лучше бы ты все сказал и мы тебя наконец убили.        — Пойдёмте, оставим его здесь. Только Лукас, позови ему доктора, — окликнув русеволосого, Люций бросил на Хью безразличный взгляд. Парень кивнул ему, вытирая красный тряпкой лезвие но жа.