8

                                   От лица Вики.        Собрав вещи, я обняла сестру крепко-крепко, от чего та выпустила тяжёлый вздох. Улыбнувшись, вытерла скатывщуюся слезу на щеке. Девочки обняли меня, так же прощаясь. Мне не хотелось расставаться с ними, но я понимала, что так будет лучше.        И для меня, и для Мэтью. Жизнь с нового — чистого, без единого шрама жизнь листа. Я наслаждалась долгожданным вкусом прекрасной свободы, которая проникала в вены. И ускользая от Чикаго, было лучшим решением. Больше не увижу Дэвида и Кэру, что заставило бы меня грустить сильнее. Новые перемены всегда к добру, и это я отлично понимала. Прощаясь с «прошлым», означало идти прямиком в «будущее».        — Обещай, что будешь наведываться ко мне? — проговариваю, слегка отстраняясь от сестры, а девочки перестают меня обнимать. Ева кивает мне и встряхнула свои слезы.        — Конечно, я ещё девочку с собой возьму, — отвечая, малышки активно закивали в ответ, улыбаясь.        Мэтью сидел на диване, забавляя себя маленькой игрушкой. Я подошла и взяла сына на руки, а второй рукой подхватила чемодан. Сестра взяла сумку, которая покоилась рядом со мной. Девочки согласились посидеть тихо, пока Ева поможет мне спустить все вещи к машине. Я поцеловала обеих в щёчки, выходя вместе с сестрой.        Приблизившись к машине, посадила Мэтью за детское кресло, закрывая двери, после подхожу к багажнику. Я вздохнула, погрузив вещи. Замечая внутри небольшой пакет. Там были вещи Дэвида, которые он, похоже, случайно оставил. Сменная футболка и брюки. Я взяла пакет, и выбросила его в мусорный бак, стоящий рядом.        — Ты точно уверена, что хочешь ехать? Вид у тебя не из лучших…        — Я очень хочу уехать, но… Все так быстро сложилось. Кажется, что в один миг все оборвется… — отвожу взгляд, прижав к себе руку, которая дрожала от нервозности. Ева с сочувствием посмотрела на меня, нежно коснувшись плеча.        — Все будет хорошо, вот увидишь. Перемены в жизни не вредят, а делают только лучше! — сестра решила меня подбодрить, даже не подозревая, что я имею ввиду.        Все может оборваться если моего сына найдут плохие люди… Я каждый день пытаюсь не думать об этом, но тревога усиливается, как только вспоминаю тех грозных мужчин. Мне кажется, что каждый попадающий мне прохожий несёт опасность на Мэтью. Я старалась позабыть тот ужас, но не могу… Образ Анники блуждал в моих снах, словно она пытается что-то сказать, сделать. А видела я ее такой, которой в последний раз. Но сны кончаются одинаково — её ловят или она лишает себя жизни. Других вариантов нету. И те мужчины… Они тянут ко мне свои руки, и я тогда просыпаюсь.        Игнорируя Дэвида, его тщательные попытки связаться со мной, что лишь усиливает тревогу. Если же те люди, которые все ещё хотят убить Лаззора, узнают где же он был, то Коллинз расскажет им…? Но я уверенной не могу быть, ведь этот парень изменился…        — Ты права. Все будет даже отлично! — натянув улыбку, вскрикнула, обняв её. Сестра от неожиданности замерла, но поддержала инициативу. Я вздохнула её сладкий цветочный аромат, от чего в носа все зачесались. — Спасибо, что приняла, — сделав шаг назад, отлепляясь от ее объятий, проговариваю.        — Всегда пожалуйста. Обращайся, сестрёнка, — Ева склонила голову на бок. — Я пойду, а то девочки разрушат квартиру, — с усмешкой произнесла, кивая мне на последок.        Я пару секунд стою, наблюдая за тем, как она уходит, оставляя после себя приятный запах. Сев в машину, завела её, посмотрев на сына. Мэтью игрался игрушками, без единого каприза. Я улыбнулась, заводя транспорт.        Обед сменился на вечер. Приятная умиротворенная обстановка спустившихся облак в Чикаго предвещала дождь. По радио звучала приглушённая мной музыка. Какой-то джаз, в который я не очень и вслушивались. Сердце пропускало пару ударов в секунду, пока я обдумывала все. Для начала мне нужно найти няню, которая бы смогла посидеть с малышом, ведь Николь тоже работает и не сможет. Далее квартира и после стройка. Но это все нужно успеть сделать завтра. Мэтью уморила поездка и он уснул, тихо посапывая, но сейчас вновь игрался игрушками, некоторые бросая на сиденье рядом. Я улыбалась, смотря на сына, что казалось, на душе становилось легче… Так и было. Наблюдая за счастливым Мэтью, я становилась лучше, что мне хотелось рядом с ним быть такой же радостной, как и он.        Ближе к глубокого вечера мы были у Николь. Она жила в собственном двухэтажном доме с видом на лес. Женщина предпочитала уединение и спокойствие, чтобы никто ей не мешал. А так же в такой атмосфере она никогда не теряла вдохновение и творила свои наряды. Николь была владелицей ателье, где были исключительно созданные ею наряды в разных цветах, которые только могут быть. Но прославилась на весь Нью-Йорк, а так же другие города помимо этого, где представляла своим платьем из зеленных оттенках, которые подходили ко всем мероприятием. Такую коллекцию она назвала «Vine», из-за того, что некоторые детали, как украшение были в виде маленьких виноградин и таких же цветов, как и сами ягоды.        Дом был в винтажном, но некоторые элементы были современном стиле. Калитка темного цвета средне викторианской эпохи была модернизированна на современный лад, открываясь как только к самим вратам подъезжал любой транспорт. Высокий забор скрывал за собой небольшой сад, усаженный лилиями и грациозными голубыми цветами, создающими контраст на фоне зелени и белых элементов, а так же деревьев, возвышаясь до средине жилища. Дом был деревянный с темными камнями, а внутри было просторно. Моя любовь к окнам в пол передалась от Николь, ведь в её доме они на каждом этаже и комнате.        Заехав во внутрь, подъехала ближе к крыльцу, где стояла тетя. Я заметила на её лицо улыбку, сама невольно улыбнулась. Припарковавшись рядом с лестницей, выхожу из машины, подходя к дверцы Мэтью, вытаскивая его с детского кресла. Николь спустилась, держа в руках бокал красного вина, который небольшими глотками пила.        Николь поставила пустой бокал на небольшой столик на террасе, протягивая руки к Мэтью. Я аккуратно передавая сына ей, кратко осматривая двор.        — А ты вырос, когда мы в последний раз виделись, — обнимая, она целует его в щеку. — Давайте быстрее в дом! Холодно.        — Я сейчас, вещи только заберу, — ответив, улыбнулась, смотря, как Николь направилась к входу в дом. Под темным поднавесом, скрывающим в себе небольшую навесную качелю, рядом с которой стоял столик и один летний диван с темной обивкой. В летнее время Николь кладет там подушечки, чтобы было мягче и сидела до глубокой ночи. Сейчас, они, с большой вероятностью, спрятаны где-то в доме.        Взяв все ваши, поставила машину на автосигнализацию и вошла в дом. Приятный летний запах поприветствовал меня с самого порога, как только сделала шаг. Пускай за окном и стоял октябрьский мороз, но здесь, в доме, всегда ощущался жаркий и прекрасный июль. Услышав детский смех, я, сняв с себя верхнюю одежду, поставив у порога багаж, пошла на источник, увидев, как Мэтью сидел рядом с небольшим ручным кроликом, который для тети как ребенок. Белый, пушистый, и до жути быстрый. Он сидел рядом с ними, умирая морковь. Тетя выпустила его на ковер мятного цвета усыпанный несколькими игрушками, которыми Мэтью попутно играл. Весь её дом внутри был в морских тонах: синие оттенки мешались в перламутром жемчужин.        Я подошла к ним, присаживаясь рядом с сином, обнимая его.        — Мама, — проговорил Мэтью, смеясь мне.        — Правильно, мой хороший, — ласково проговорила Николь, поглаживая его по головке. Он улыбнулся ей, поворачивая голову полностью, но потом опустил, наблюдая за прыгающим кроликом.        — Мы тебя не будем утруждать. Я завтра найду подходящую квартиру и переберемся туда.        — Ты меня не утруждаешь. Больше такого не говори.        Кивая, я слегка улыбнулась, с нежностью бросая взгляд на сына.        ***        — Здесь очень просторно. Квартира новая, только недавно отремонтировали, — проговорила риелтор, показывая мне на белые стены украшенные темными узорами с добавлением жёлтых мазков, на пол сероватого цвета выложенного узором. Я задумчиво кивнула, переведя взгляд на чёрную закрученную спералью лестницу, ведущую на второй этаж. — Там ещё две комнаты и ванная, — последовав моему взгляду, уточнила она. — И здесь две комнаты, гостиная вместе с кухней и ванная. Все удобно, место много.        — Спасибо, — размышляя произнесла, идя дальше к балкону, рядом с которым по обе стороны были двери из темного дуба с черными ручками. Вид был прекрасен: виднелся почти весь город, но вдали.        Эта квартира находилась в спальном, тихом, окружённом небольшим парком месте. Рядом располагался даже небольшой лес, который в этом году хотят сделать заповедником. Неподалеку, ближе к городу, располагался детский сад. Мне как раз по пути, когда буду ехать на работу. И тут, внизу, находилась детская площадка. Дом был в персиковых оттенках, и насчитывался в себе где-то двадцать этажей. Но, в этом месте было их ещё три построений. Хороший, тихий райончик. Мне нравится…        Предыдущие квартиры отличались дизайном и местоположением. Они были проще в этом плане, так как располагались в пучине городской суеты. Но мне нужно было место поспокойнее и я его нашла… Здесь, мне с Мэтью будет намного лучше. Ведь не нужно будет переживать о всяком. Хотя, я хочу только в это верить, ведь при таких обстоятельствах лучше быть начеку. Хотя, что я сделаю против мафии? Против тех, кто без чувства сожаления сможет убить любого? Ничего…        — Ну так что? — спрашивает риелтор, улыбаясь мне.        — Мне здесь нравится, можем оформлять.        — Вы не пожалеете, уверяю вас. Цена оправдывает это комфортное местечко.        Я лишь кивнула ей, ничего не произнося. Девушка удалилась в зону кухни, где оставила свою папку, перед тем как показать мне квартиру. Я вновь уставилась в окно, задумавшись. Но меня прервал телефонный надоедливый звонок. Дэвид… Я раздражённо сжала телефон в руках, выдыхая, прежде чем ответить.        — Что случилось? — отвечаю, сдерживая недовольство, но в моем тоне она была отчётливо слышна.        — Привет… Хочет поинтересоваться, как ты?        — Пятый раз за день? — укоризненно спрашиваю, скептически смотря в окно. — Может мне твоей матери позвонить? Пускай вправит тебе мозги.        — Вики, не будь так груба… — с некой слабостью ответил.        — Я тебе уже говорила, но повторю — хватить мне названивать! — риелтор замерла рядом со мной, но словно поняла, что ей сейчас нужно уйти, как бы неловко отправилась обратно на кухню.        — Давай начнем все самого начала, ладно? Я знаю, был дураком, но прошу, прости меня…        — Нет, Дэвид, — наотрез проговорила, ощущая, как злость заполняет каждую клеточку моего тела. — Я все решила. Просто оставим друг друга в покое, — скорее, это он должен оставить меня в покое.        — Этот отпрысок принесет тебе очень много проблем.        — Все сказал? А теперь — пока, — холодно произнесла, отключаясь. Не хочу слышать его…        Я тяжело вздохнула, приложив руку ко лбу, заправляя пряди волос назад, пропуская их между пальцев.        — Мисс Уокер? Можем подписывать? — неловко спрашивает риелтор, приближаясь. Я киваю ей, последовав на кухню. На столе лежали несколько бумаг, а так же ручка. — Слышала ваш разговор. Не мое дело, но лучше смените номер телефона. Так будет лучше вас и спокойнее.        — Спасибо большое за совет, — заправив выпавшую прядь волос, когда наклонилась, я подписала несколько бумаг, задумавшись над ее словами. Ведь так и в правду будет лучше, потому что он больше не будет названивать.        — Ну что же, поздравляю вас, — улыбчиво говорит девушка, протягивая мне руку. Я протянула в ответ, и мы скрепили их в рукопожатии. — Через пару дней вышлю вашу копию документов, — я кивнула ей.        — Хорошо… Пришлёте на этот же адрес? — я указываю внимание на эту квартиру. Раскрепляя руки, риелтор собирает бумаги в папку.        — Конечно, — ответив, она слегка прищурилась. — Я вас знаю… Не лично, но вы являетесь директором организации, занимающейся помощью для детей?        — Да, так и есть.        — Приятно лично в живую с вами встретиться. Слышала, что вы открываете новый филиал здесь?        — Открываем, — слегка улыбнувшись, ответила.        — Вы делаете благое дело. Я рада, что ещё осталось такие люди, как вы со своей сестрой, — восхищённо проговаривает девушка, улыбнувшись шире и сияя от радости.        Мой мобильный вновь загудел от нового звонка. Я было хотела отключится, так как уже предполагала, кто же мне звонит, но не ожидала увидеть на дисплее слово «мама».        — Ладно, я пойду. Удачи вам. И ключи на столе, — риелтор схватила свою сумочку, уходя из квартиры, оставляя меня одну. Я поджала губы, отвечая на звонок.        Предчувствия ожидаемые слова матери о том, что, я, якобы бесстыдная, даже позвонить не могу, была шокирована, когда она произнесла следующее. Хотя, я знала, что её интересует больше статус, чем родная семья.        — Как ты могла разбежаться с Дэвидом?!        — И тебе доброе утро, мам, — с сарказмом отвечаю, оперевшись об столешницу.        — Не дерзи матери, а отвечай на вопрос!        — Ну и что? Он тебе вообще не нравился. Можешь считать, что я поступила по твоему, — покачав плечами, я хмыкаю, поворачиваясь спиной к кухне, бросая взгляд на стоящую вешалку возле двери. Она была безвкусная и до жути сюда не подходила.        — А что с домом?        — В каком смысле?        — В обычном, Вики. Продайте дом и поделите деньги. Ты где сейчас? — без каких-либо эмоций проговорила мама. Я поджала губы. Ева ей ничего не сказала? Странно…        — Мам, мы решим все сами. И уже решили. Так что прошу, не лезь в наши дела.        — Я буду лезть, ведь ты моя дочь!        Взяв свои вещи, я направилась к выходу, слушая маму. Она просто не хочет меня понять… Я это знаю, ведь ей важно лишь одно — свое мнение и вмешательство в мою жизнь, как и жизнь Евы.        — У меня есть дела, мне нужно идти, — проговариваю, закрывая двери квартиры, проходя в лифт, нажимая на кнопку первого этажа.        — Не смей завершать звонок! — раздражённо вскрикнула мама.        — Пока-пока, — изображая радость, я быстро выключаю звонок, облокотившись о зеркальную поверхность лифта, тяжело вздыхая.        Посмотрев в свое изображение, я медленно рассматривала черты лица, закрывая глаза. Она не понимает и не поймет… Привыкла жить, упрекая всех. И этого не изменить.        Пытаясь избежать последовательности действий Евы, которая «покорилась» ей, я медленно утаптиваю остатки себя. Я теряю мотивацию бороться и надежды, все время погружаясь. Меня терзают мысли о неминуемом конце. Я боюсь, очень сильно, что это скоро достанет меня и мне придется сдаться… Но я не хочу! Ведь у меня теперь есть сын, ради которого я должна позабыть обо всех прошлых обидах, терзающих меня, о матери, которая только и пытается завладеть частью моей жизни. Забыть всех, двинутся вместе с Мэтью дальше. Но почему-то я останавливаюсь, задумываясь…        Это временно, ведь я просто перевожу дыхание, чтобы начать новый день. Новый день.        Отключив телефон, я выпрямилась, услышав, что лифт остановился на первом этаже. Пускай это место и станет нашим новым началом без страха, опасения. Ведь я больше не хочу ощущать все это, боясь, что в один из дней кто-то придет и перевернет мою жизнь, забрав Мэтью.        Мексика. Оасака.        От лица автора.        Запах свежо-сваренного кофе расплывлся по всему помещению небольшого кафе у самого пирса моря небольшого прибрежного города Плайя Гранде. Миловидная официантка поднесла Люцию то самое кофе, зерна которого создавали пелену пряности аромата. Девушка, как ему показалось, то ли заигрывала к нему, то ли показывала интерес. Это было понятно, когда она перешла черту — «случайно» прикоснулась к его руке, ставя чашку кофе. Но Люцифер лишь прищурился, ничего не сказав. Подался сюда было импульсивным поступком, но ему хотелось увидеть своих родителей. К тому же, они только недавно прибили обратно в Мексику.        Он все ломал голову, в попытках вспомнить хоть какую-то деталь той ночи. Но получалось плохо, ведь все обрывками. Единственное, что он понял — жажду его погибели тем самым Робертом. И брошенные гневно слова «И пусть никто из вас не выживет, если ты не отдаешь ее мне!».        — Люци, рада видеть тебя, — мужчина обернулся на знакомый меланхоличный голос матери. Ему казалось, что при каждой их встречи Мария становилась моложе. Но это так ему лишь казалось, ведь хороший отдых и без стресса окружающая среда делали свое.        Люций был очень похож на своих родителей. Они оба были брюнетами, но Мария была сероглазой, которые Далле, его отец, сравнивал с бушующими волнами тихого океана в шторм. А сам его отец имел те самые карие глаза, как и сам Люцифер. Оба высоки, но Мария на пару сантиметров была ниже. Люций уважал своих родителей, ведь они много чего сделали для него. Не только дали жизнь, но и опору в жизни. Но последующий год заставил из ненадолго разлучиться, а сам он не стал тревожить проблемами их. Хотя, в душе, похоже он ощущал себя тем самым ребенком, который запутался в собственных мыслях, лишаясь сил. Но никому не говорил, ведь понимал, что только ему под силу исправить все.        Мария и Далле не знали о смерти Анники, пока Люций сам не рассказал. Оба перебивали в огромном шоке, что из самой Австралии вернулось вновь в Мексику, заставляя сына приехать к ним. Люцифер не хотел этого, боялся, что взглянув в глаза, они увидят в них печаль… Он до сих пор не может отпустить утрату жены. Винил себя, что не смог ничего сделать…        — И я рад тебя видеть, — на губах мужчины тронулась улыбка. Мария обняла его за плечи, присаживаясь на свободное рядом место. К ним подошла официантка, которая пару минут назад стреляла глазками в Люция. Но сейчас он не обращал на это внимание. — Будь ты помладше, я бы ударила тебя. Почему ничего не сказал раньше? — на услышанные слова женщины официантка слегка удивлённо посмотрела на неё. — Мне зелёный чай без сахара и побыстрее, — словно с раздражением проговорила она, отчего блондинка ускакала к бармену.        — Где отец?        — Люци? — она с недовольством сказала, чтобы тот не переводил тему.        — Чтобы это изменило, сказав бы я вам?        — Мы же переживаем… Ты наш сын, как и Изабелла. Кстати, как она? — женщина понимала, что ничего не сможет вытащить из него. Уж больше Люций был характером в отца Далле: упертый и слишком самостоятельный, решающий свои дела без соглашения и ведома других. Но это и радовало Марию, ведь она с самого детства могла положится на сына, доверять ему.        — Пьет, — это все, что ответил мужчина, услышав тяжёлый вздох женщины. Мария положила руку на стол.        — А же ей говорила… Чтобы прекращала.        — Ты же знаешь её. Ей все равно на твои слова, — безразлично проговорил Люций.        Он бросил взгляд на стоящее кофе, к которому даже не притронулся. Официантка принесла зелёный чай в прозрачной чашке с розовыми маленькими цветочками, рассыпанными небрежно по поверхности. Но на это Мария не обратила внимание, отпивая горячий напиток.        — Далле захотел в кем-то встретиться, вот по этому и не пришел, — после недолгой паузы произнесла женщина, смотря на витрину кафе. — Я слышала, что… Лаззор может быть жив.        — Риккардо наплел? — недовольно буркнул Люцифер, отодвигая кофе от себя.        — Люци! Это твой вообще-то дядя, не говори так, — но женщина и сама понимала, как и Люций, что никто другой не смог бы рассказать её мужа, а после он ей. — Да, он.        — Это правда, Лаззор может быть жив и я пытаюсь его найти, — с тяжёлым вздохом произнес, закрывая глаза, кладя руки на стол, упираясь локтями, закрывая лицо руками на пару минут.        Мария, увидев это, положила руку ему на плечо, сжимая. Тоска сдавила сердце, которое болело при виде сына. Она не хотела видеть его таким, еле сдерживая слезы. Ком в горле заставил ее проглотить пару утешительных слов, проведя этот миг в молчании. Женщина понимала, каково это ему, но не могла даже и представить те чувства при утрате. Он потерял почти все. Люций часто твердил, что его миром являлась Анника и Лаззор, но потеряв их, он потерял смысл и тот самый мир.        — Мне очень жаль, что все так случилось в том проклятом Чикаго… — с тяжестью в сердце сказала она. — Люци… — она аккуратно обратилась к нему, сжимая его плечо. Мужчина поднял глаза на свою мать. — Я уверенна, что Лаззор жив. И я уверенна, что ты найдешь его.        — Спасибо, — на губах мужчины тронулась слабая улыбка.        — Люци… Сынок, — он заметил на глазах Марии несколько слезинок, которые медленно покорились по щекам. Она взмахом руки стёрла их, прикоснувшись пальцами к горячей чашке. — Как там Кеверида?        — Нормально, учится усердно.        — Она большая молодец… — нежно улыбнувшись, Мария отпила немного чая. Люцифер смотрел на свою матерь, но вскоре отвёл взгляд, задумавшись о своем.        После встречи с матерью Люций отправился в оранжерею. Убедившись, что Мария уехала, он немедленно отправился туда после сообщений своего помощника, отвечающего за оранжерею пока тот уезжает.        Оранжерея была в виде купола из прозрачного и прочного стекла, давая растениям естественный свет. Она хранила в себе множество видов цветов и деревьев, разбавляя и дополняя друг другом. Но это была лишь красивая оболочка, красующая стараниями Марии, которая довела баланс до совершенства, размещая при владении оранжереей. Все то, что было важным для мафии и семьи Люция было внутри, а точнее — под оранжереей.        Здесь раньше был большой склад, принадлежащий некой мексиканской семьи, устроенный у побережья. Но Далле выкупил его, принявшись за стройку подземного бункера, который вмещал в себя много комнат с разным предназначением. Чтобы скрыть все, но не вызывать подозрений, Мария предложила супругу возвести вместо почти развалившегося склада шикарную, большую и отводящую от всех подозрения оранжерею.        С малых лет, что себя помнил Люций, он каждый раз присматривал за цветами. Это не было увлекательным, а тем, что ему хотелось как-либо помочь, пока его отец не решил, что это занятие убивало в нем мужество, не взявшись за воспитание.        Оранжерея цвела и росла, но под руководством Анники. Только та не слишком утруждалась, ведь Мария просто не могла отпустить свои владения в виде природы. Но после смерти жены, этим начала заниматься жена подручного Люция, отвечающего за оранжерею. Все было по-прежнему, но Люцию здесь не хватало лишь единого — семьи.        Открыв двери, Морреи заметил нескольких парочку, блуждающих по тропе из камней, рассматривая деревья и цветы. Оранжерея была как музеем, не и продавала некоторые виды цветов, которые только с позволения Люция можно было продать. Рядом по помещению блуждала охрана, а почти у входа в подвальное помещение Эрита, жена того самого подручного.        — Здравствуйте мистер Морреи, — поприветствовала рыжеволосая девушка, элегантно сложив руки, украшенные кольцами. Она больше походила на какую-то богачку, нежели работающей здесь.        — Сантьяго там? — спросил мужчина, остановившись рядом.        — Да, уже какой час вас ждёт… — девушка отходит, приоткрывая дверь.        Люцифер двинулся вперёд, хотя перейти через дверной проем, но ловко за ним вскочила рыжеволосая, захлопывая дверь, прислонившись к нему. Её не смущало даже наличие охраны, которая, скорее всего, не заметит их за большими тропическими листьями.        — Эрита… — шепотом произнес Люцифер, ловко перехватывая женские руки, стремительно блуждающие на груди. Её запах губил его, ведь напоминал на аромат парфюма Анники. Она делала это специально, зная о его печали…        — Что? — наигранно и соблазнительно проговорила, приблизившись к нему.        — То, что было у нас, лишь на одну ночь. Я тебе тогда ясно объяснил. Лучше подумай о своем муже, — сдерживая злость, сквозь зубы произнес мужчина, слегка сжимая её руки. Девушка ахнула, но не от боли, а от наслаждения. Ей нравилось такое его обращение, ведь это сильно её возбуждало.        — Ну что вы, одна ночь? — с насмешкой сказала, грудью вжимаясь в его. — Я хотела бы чаще, чем на один раз… А что мой муж? Расскажете — потеряете потенциального сотрудника.        — Вздумала шантажировать меня? — вскинув бровью, Люцифер отпустил ее руки, отступая на пару шагов. Девушка прижалась боком к металлической стене, вздохнув.        — Нет, я просто так говорю, — улыбнувшись, она с головы до ног осмотрела его, остановившись на карих глазах, недовольно и укоризненно смотрящие в ответ.        — Не потеряю, ведь есть люди и получше в работе, чем он. И на твою должность я тоже могу поискать нового сотрудника, — задумчиво, наблюдала за реакцией девушки, проговорил Люцифер, ликуя, как смог озадачить ее.        — Вы правда это сделаете? — с неким страхом произнесла, отстранившись от стены, сделав к нему шаг. Люцифер никогда не шутил, это было известно всем. И она боялась, что лишь одно его решение — и она с мужем лишатся работы, за свою совершенную глупость.        — Конечно, — ответив, Люций вновь приблизился к двери, открытая её, скрываясь за темной занавеской, которая вела в небольшой коридор где располагались двери в пару комнат, а так же лестнице, ведущей в бункер.        В помещение пахло едким табачным дымом, исходящий из нескольких подвальных комнат, прикрыты лишь плотной тканью. Люций шел вперёд по сером коридоре, замечая парочку стоящих парней у главной двери в конце. Те, увидев своего Дона, отступили, приоткрывая двери. Люцифер остановился рядом с ними, проговаривая:        — Позовите мне Сантьяго, — и вошёл в посещение.        Все в его «кабинете» было таким же, каким и при его отце. Дизайн поземельного зала никогда не менялся, ведь в этом не было надобности. Единственное, что заменялось — некоторая мебель, но старенький диван в арабском стиле из красного дерева и покрывала смарагдового цвета с золотыми узорами все оставался на месте, подчёркивая утонченность серых блеклых стен.        Присев за стоящее кресло у стола из темного дуба, Люций заметил несколько сложенные в стопку бумажки, взяв их. Пробежавшись глазами, подметил, что это были отчёты по поставкам цветов. А так же, вторая служила отчётом поставки оружия на побережье Чико. Внимательно проверив все, сверяя с другими накладными, Люций оторвался от этого дела, услышав стук в дверь.        В импровизированный кабинет вошёл мужчина средних лет с темными волосами и светлыми глазами. Но, пожалуй, первое, что бросалось в глаза — красующая рваный шрам на щеке, полученный в результате стычки с другими мафиози.        — Звал? — ответят, мужчина подошёл ближе, сложив руки за спиной.        Люцифер зажмурился, всматриваясь в глаза пришедшего, словно подозревая о чем-то. Но скорее, он таким способом хотел припугнуть. Но Сантьяго хорошо знал Люция, что не повелся на такие его «провокации». Но светлоглазый все равно напрягся, холодно глядя на сидящего босса.        — Да. Мне нужно, чтобы при следующей поставке в Сицилию ты тоже поехал, со мной. На наступающей наделе.        — Но я говорил, что меня не будет. Мы с женой хотели провести время вместе, — тут же запротестовал Тьяго, стараясь придать голосе холодности, но нервозность все же проскальзывала.        — Твоя жена никуда не убежит.        — У меня есть выбор? — с сарказмом спросил мужчина.        — Нет, — ответив, Люцифер, как ни в чем не бывало приступил к своим прежним делам — изучению документов. Но мужчина не ушел, так и стоя перед столом.        Выгонять его Люцию не хотелось, ведь он хотел увидеть, насколько Тьяго хватит. Тот сразу все выскажет Морреи, но конечно, со страхом в глазах.        Откинувшись на спинку кресла, Люцифер потянулся к новому документу, пока не раздался голос Сантьяго:        — Ты мне обещал, вообще-то отпуск. Помнишь?        — Нет, — но он врал. Прекрасно помнил, когда Сантьяго принял на себя все дела оранжереи, пока Люций был на восстановлении в больнице.               — Мистер Морреи, прошу вас, присядьте, — врач настоятельно проговорил, придерживая Люция посадил того на край кровати. — В вашем положении нужно лежать, а вы ходите.        — Мне некогда отдыхать. И так полно дел, — нервозно произнес, накрыв ладонями лицо, после поправил выпадающие черные пряди волос, пока врач обошел кровать, идя к окну, чтобы открыть его.        — Вам нужно побольше отдыхать.        «Мне нужно найти того паскуду, а не сидеть здесь» — подумал брюнет, горько усмехнулся на свои мысли. Скорее всего тот урод скрылся где-то, что его будет сложно найти. Не озвучивая свои мысли, Люций поднялся вновь с кровати, придерживаясь за белоснежную тумбу.        Правая сторона его тела была покрыта шрамами и ссадинами. А так же была повязка, которая скрывала под собой сшитую рану на боку. Подняться было с трудом, ощущая тупую боль в теле, от чего ноги почти что от немало. Но остаться здесь и сидеть ждать чудес Люций не привык, ведь всегда брал все в свои руки. Придерживаясь за край, опустил голову, увидела где рана небольшое количество крови, упитанной в бинт. Врач, увидев это, быстро пошел к Люцию, останавливая его, встав впереди.        — Что же вы делаете?! — недовольно вскрикнул, нажав на кнопку рядом с кроватью пациента, вызывая медсестру.        — Отойди, старик, — Люций резко оттолкнул его, делая шаг, от чего тот не ожидая подобного, упал на кровать.        Врач поднялся, наблюдая за каждым действием своего пациента, стараясь не мешать. Люций от боли тихо выругался себе под нос, тяжело задышав. Прижав руку в ране, он прошел ещё пару шагов, пока у порога не появилась медсестра, держащая в руках небольшую аптечку первой помощи.        — Мистер Нильсон? — вопросительно произнесла медсестра, смотрящая на Люция, который, прикасаясь к её плечу, ища следующую опору, испугав её при этом, пошел дальше.        — Ничего, Сельма, пускай, — спокойно проговорил врач, что-то записав к себе в небольшой блокнот, который держал все это время в руках, вытащив ручку из кармана халата.        — Но у него кровь, — поставив аптечку на тумбу, она вытащила новый бинт и ватку, а так же достала из кармана небольшую ампулу со снотворным. Взяв шприц, она принялась набрать снотворное, положив обратно к себе в карман.        — Далеко он не уйдет. Упертый наш пациент. Даже очень, — задумчиво произнес, выглянув в окно. За ним виделся силуэт деревьев и гор. А так же яркого солнца, освещающего весь сад во дворе.        — У него умерла жена… Его можно понять, — расстроено сказала медсестра, заправив в небольшую шапочку рыжие волосы.        — Кто тебе сказал?        — К мистеру Морреи произошло некий «Тьяго», который об этом и сказал.        — Понятно, — врач посмотрел на свои наручные часы, подмечая, что Люций так и не вернулся за те пять минут, которые ему были в прошлые разы достаточно, чтобы понять, что без полного излечения его не отпустят с больницы. Главный врач Нильсен бил на сполох, что Люцию нужна терапия, ведь его поведение вызывало некое беспокойство одержимостью сбежать от помощи и упоминании о каких-то делах. Так же раздраженность и нервозность. Но истинной причиной было его поведение при утрате. Теперь, зная о гибели жены, Нильсен мог с полной уверенностью сказать, что ему срочно нужна помощь и других специалистов. — Ладно, эти игры выматывают, пойдем приведем нашего больного, — закрыв на секунду глаза, врач прошел рядом с медсестрой, которая достала шприц.        Люций не обращал внимание на других посетителей больницы, идя в обычных темных штанах. Сейчас больше его волновало, как выбраться из этого места. Рикардо специально запихнул его сюда, к своему другу, зная, что тот гарантирует его неволю?        Люцифера раздражала вся эта атмосфера и каждый присутствующий человек, находящийся рядом. Его никто не трогал, даже санитары, которые в привычном для себя духе уже схватили бы его. Боль больше не ощущалась, лишь что-то вздрогнуло внутри. Впервые в его жизни, он прочувствовал подобное… Он тосковал по Аннике, и не мог без душевной боли вспоминать ее, голос и взгляд. А фотографии оставшиеся на телефоне лишь усиливали это чувство, когда пересматривал их с дня в день.        — Мистер Морреи, — мужская старческая рука коснулась плеча Люция, от чего тот резко обернулся, словно его ударило током. Перед ним стоял лечащий врач, неловко разводя руки, улыбаясь. — Куда же вы спешите? Пройдёмте обратно в комнату.        — Я ухожу, — ответил Люцифер, косо покосился на недалеко стоящих мужчин. — И вы меня не удержите. Передайте это и Риккарду.        Развернулись назад, к выходу, перед его глазами оказалась медсестра, которая удивлённо посмотрела на него. Люцифер почувствовал тоску, которая сдавливали ноющей болью его сердце. Ему казалось, что перед собой он видел свою жену. Такую же покрытую небрежно разбросанными веснушками, рыжими волосами и глазами, в которых он привык видеть любовь. Но Люций понимал, что Анника мертва, и что ему все это кажется… Но ему хотелось верить, что все, что при дошло — глупой сон, который растворится, как только прозвенит будильник или на его глаза попадет солнечный луч утреннего солнца, поднимающегося на горизонте моря. Но это лишь мечта — глупая и бессмысленная, которая травила его душу.        Но не успел Люций и шага сделать, как почувствовал резкую боль в области шеи, и как в нее проникает что-то тонкое и непонятное, а после резко выходит. Его голова слегка закружилась, пока он перевел взгляд назад, увидев в руках врача шприц. Перед глазами все плыло, а разум затуманивался. Боль испарилась, как утренние капли росы, окутывая тело слабостью и томящимся ощущением. Он вновь взглянул на девушку, прежде чем его глаза закрылись, а тело бездыханно оперелось об стенку.        Пройдя в себя, Люцифер вновь чертыхнулся, что находится в белых стенах больницы, разбавленными еле цветной гарнитурой. Но единственное, что различалось — весящий пиджак на спинке кресла темного, насыщено бордового цвета. Люций перевел взгляд к окну, увидев стоящего своего дядю — Риккардо.        Мужчина наблюдал за идущими по своим делам или тех, кто прогуливался людей. Услышав шорох, Риккардо обернулся, увидев поднимающегося племянника, который прислал на край кровати, свесив ноги и положив локти на ноги, потирая лицо. Он подошёл к Люцию ближе, прикасаясь рукой к изголовью кровати.        — Генри мне сказал, что ты сопротивляешься в лечении.        — Оно мне не нужно, я должен найти этого чертового Роберта Николса, — грозно прошептал Люцифер, подняв глаза из подлобья, взглянул на мужчину. — Я не могу сидеть здесь, сложив руки и ждать чуда.        — Ты в тяжёлом состоянии, понимаешь?        — Ничего, и в худшем был, — скептически произнес глава мафии, попытался подняться, но Риккардо остановил его, посадив обратно.        — Умрёшь как последнее животное в поисках Николса, который справился, нежели вылечить ранения. У тебя пробитые лёгкие, ты должен лежать под аппаратурой, а он сопротивляться и «сбегать».        — Это не твоя забота, как мне умереть! — едко огрызнулся Люцифер, с вызовом посмотрел на брата своего отца. — Не забывай, кто здесь кто, — с уточняющим тоном произнес, намекая, что тот до сих пор говорит не с каким-то мальчиком, а самим Доном мафии.        — Я не забыл, но ты себя загнешь, это прекрасно знаю. Никому не будет лучше от твоей гибели.        — Ты сказал матери и отцу? — увиливал от теми, спросил Люций.        — Нет. Да они сейчас где-то в Средиземном море.        Кивнув, Люцифер попытался вновь встать, но Риккардо в привычной мере своих «жестов» запретил ему, возвращая обратно.        — Упертости в тебе нужно убавлять, — пробубнел себе под нос. — Люцифер, ты должен жить дальше, а не делать все возможное, чтобы залезть на рожок смерти.        — Я делаю так, как считаю лучшим, — ответил мужчина, прикоснувшись рукой к голове, которая почти что раскалывалась от боли на две части.        — Забудь о ней, пускай покоится с миром, — холодно произнес Риккардо, чем только взбесил Люция.        — Забыть? Она — моя жена.        — Умершая, — подправил мужчина, ступая на пару шагов от него, вновь приближаясь к окну. Люций пылал внутри от гнева, который почти что туманивал его разум. Но он не шел под его контролем, взяв его на себя. Риккардо несколько секунд молча наблюдал, но после принялся говорить: — Твоя жена мертва, как и сын. Вместо отчаяния, возьми себя в руки. Месть — это плохо. Вот лучше вновь женись, как раз есть подходящая кандидатура. Эрика же до сих пор не вышла ни за кого…        — Нет! — грубо вскрикнул Люцифер, резко поднявшись с кровати. Его глаза словно «потемнели» от злости, которая бурлила в жилах. — Не смей это все говорить. Моей женой была Анника — она ею и останется, пускай и мертвой… Я больше не женусь.        — Люцифер, ты молод, лучше думай о себе.        — Ты ничего не знаешь, Риккардо, — мужчина специально выделил имя своего дяди, сделав угрожающий шаг, но тот не сдвинулся в месте, гордо смотря на своего племянника. — Ты никогда не связывал свою жизнь с женщиной, которую бы полюбил своем сердцем и душой. Ты никогда не ощущал боли от потери и не знаешь, каково это любить, — оказавшись в плотную, Люцифер чувствовал, как быстро колотилось его сердце. Это все новое для него, ведь даже при самых жестоких убийствах, он был холоднокровен, безжалостный, не ощущающий ни одной эмоции, но теперь… — Ты никогда не имел сына, который является твой кровью и плотью. Ты не имеешь права говорит подобное, не зная ни одного из этих чувств.        — Я отказался от семьи ради мафии. И не тебе, — мужчина сложил руки в карман, всем телом обернувшись к Люцию, — судить меня за мое решение. И не тебе знать о моем прошлом.        Между ними повысило напряжение. Ни один из них не должен был произносить эти слова, но эмоции, злость и накопившиеся за все это время рвались наружу. Люцифер не знал о жизни своего дяди, а тот в свою очередь не пытался понять племянника. Для кого-то брак считался выгодой, удачной сделкой соединения двух семей, а для которого — скреплением и ответственным шагом. Люций никогда не рассматривал других, ведь он просто любил свою жену, а после не смерти к него не было желания оженится сразу же, как это делают большинство. Его глушило чувство вини, что он не смог помочь своей семье, спасти жену и ребенка… Это терзало каждую минуту, вызывая головную боль.        Люцифер больше не мог представить свою жизнь дальше без жены и ребенка… Ведь только они были главным приоритетом в его жизни, которые заставляли его жить дальше…        — Тебе нужен специалист, — проговорил Риккардо, ладонью зализав волосы покрытые сединой назад.        — Мне никто не нужен.        — Нужен. Я попробую найти кого-то, — с рассуждением произносит, задумавшись.        — Ты держишь меня здесь в запрети без шансов на выход. Специально решил избавится, чтобы забрать себе место Дона?        — Люцифер, я хочу помочь тебе. И пытаюсь всеми силами. Твое место мне не нужно, но да, я временно пока что заправляю мафией, но к тому же мне помогает Сантьяго. Я пообещал ему о пуск от твоего имени, если что.        — Мне плевать, кому и что ты там пообещал, — огрызнулся Люций, вновь ощущая слабость и боль. Его лёгкие горели, с каждым его вдохом сжимаясь внутри, от чего становилось тяжелее дышать. Дон мафии присел на кровать, закрыв глаза на пару секунд.        — Если хочешь отомстить Николсу, пройди курс лечения. Больше я от тебя не прошу.        — Ты действительно не помнишь? — вновь глупо задав вопрос, Тьяго все же надеялся на благотворительность своего Босса.        — Нет. Лучше приноси мне отчёт по оранжереи, а не чеши языком, — оторвавшись от бумаг, Люциферу пришло сообщение на телефон. Сантьяго пронзительно взглянул на сидящего мужчину, прежде чем пойти по отчет, оставив того наедине с собственными мыслями. «У меня есть кое-какие новости на счёт Лаззора, приезжай в поместье». Лукас.        ***        Лукас вошёл в кабинет главы мафии, замечая того у окна, которое выходило на берег моря. Небо затянуло густыми и черными облаками, как и в тот злосчастный день, когда они возвращались из Чикаго. Люций наблюдал за племянницей, которая бегала по песку со мной подругой, имени которой он и не запоминал. Было прохладно, но это не помешало девочкам выйти на улицу.        Услышав приглушённый скрип пола, Люцифер обернулся, замечая парня. Тот держал в руках свёрнутый в несколько раз лист, который протянул ему, когда тот внимательно смотрел на него. Морреи решил был отвлечься на некоторое время от своих дел, приводя мысли в порядок, переосмыслев все после встречи с матерью. Он понимал лишь одно: ему нельзя отступать, ведь достигнуть цель можно было лишь усердным трудом.        — Что это? — облокотившись об стоящую колонну византийского стиля почти по средине комнаты, становясь одной из нескольких подобных служащих декором, внимательно проходится по строчкам листа. Он уловил первые строчки, подобны грому, ударивши в голову.        — Мы нашли в контактах Хьюго незнакомые номера. Пробив пару, вычислили, что один принадлежит Роберту, второй какому-то мужчине, а третий девушки. Последний ведёт прямой цепочкой к Чикаго, в нескольких километрах от поместья Роберта. Жилой небольшой городок, где скрываются почти все значение шишки Чикаго, — молвил Лукас, присаживаясь на край изголовье тёмно-коричневого, как горький черный шоколад цветом диван, так же служащим украшением кабинета главы мафии, оздобленным золотыми вставками. — Мы начали справки, по место нахождения и дому. Это некая Виктория Уокер. Управляющая детским фондом, помогающая почти всем детским домам в округе Чикаго. О ней положительно говорят, — задумчиво произнес парень, сложив руки на грудь. Он вспомнил фото, которое ему принес его помощник, подмечая, что та красивая.        Люций краем уха услышал его последующие слова. Ему было важно, что зацепка есть. И, если эта девушка выдает себя за ту, которой является, то непосредственно знает, где именно находится его сын. Все остальное его не волновало, лишь Чикаго; лишь она; лишь трепещущая надежда, заставляя заволноватся, направляя его резким порывом отправится в Чикаго.        Положив лист на стол, Люцифер выпрямился, не слушая пустую болтовню Лукаса, приказав ему, заходя за стол, достав пистолет:        Приготовь машину, завтра едем в этот проклятый Чикаго, — положив оружие на стол, он внимательно посмотрел на инициалы, проведя кончиком пальца по вырубленным тоненьким углублениям.        — Хорошо, но зачем тебе пистолет? — поинтересовался русоволосый, напрягся, не сводя взгляда со своего Дона.        — На всякий случай.        «Анника, похоже, мы наконец верну нашего сына обратно…»