2

— Ань, любимая, — я пытался привлечь её внимание. Аня тихо вздохнула, поникнув головой и поджав ноги на кровати. — Мне плохо, Кирилл. Я даже поплакать не могу, не получается. — Ничего страшного, родная, тебе необязательно плакать. Я тебе чай сделал, с молоком, попей, может легче станет. Отдав чашку, я накрыл её пледом и осторожно уселся рядом. Хотелось гладить её шелковистые волосы и бесконечно нежное, но такое грустное лицо. Её глаза были так полны невысказанной боли и тоски, что сердце ухнуло от одного её взгляда. — Сладкая, может всё-таки поделишься, что тебя так тревожит? Аня опустила голову и прошептала: — Я скучаю. Я очень скучаю по своей семье. Я не видела ни их, ни свой дом уже больше года, я хочу снова увидеть свой город, ты даже не представляешь как сильно. Мне хотелось забрать себе всю её тоску и избавить от боли, но я лишь мог обнимать её крепче в надежде на то, что это поможет. — Ты их обязательно увидишь, все сбудется. Я это точно знаю, любимая, все хорошо будет. — Я очень на это надеюсь, — прошептала она, откладывая чашку на прикроватную тумбу и прижимаясь сильнее. Я укрыл её и поцеловал в лоб, проведя ладонью по щеке. Она подняла свой взгляд на меня, и я снова почувствовал как сердце споткнулось о собственный ритм, когда её бесконечно голубые глаза встретились с моими. Я снова тонул, не надеясь спастись, немыми молитвами взывая к небу, благодаря за такое чудо в моих руках. — Опять в гляделки играем? — задорно улыбнулась Аня. Я тут же отвёл взгляд, смущенно пробурчав в ответ: — Не-е, я с тобой соревноваться не буду, все равно победишь! Аня расхохоталась и, подтянувшись, прижалась губами к моему уху и прошептала: — А знаешь, в чем ещё мы можем посоревноваться? Мурашки пробежали по телу от её горячего шепота, а глаза округлились от разогнавшегося воображения. — Ах ты проказница! — я подавил смешок, хватая её за обе руки, — А ну-ка иди сюда, я тебя накажу! Смеясь, она вскочила с моих колен и выставила вперёд руки в защитной позе. Я сделал вид, что готов напасть, а сам смеялся до упаду. Звонкие голоса в унисон, её руки на моем лице, смех вперемешку с поцелуями и сброшенное на пол одеяло — я не мог поверить что вот оно, самое настоящее счастье, такое вкусное и солнечное, такое искреннее. Если бы я только мог поймать его сачком и положить в стеклянную банку! Я словно вновь оживал рядом с Аней, и я хотел того же для неё. Я не рыцарь в доблестных доспехах, который может избавить её от всего тяжёлого, но я хочу быть её уютом и кусочком тепла, оазисом в пустыне, где она сможет отдохнуть, чтобы снова идти в путь с новыми силами.