Ночь вторая. Переживать всё заново. Каждую ночь

      Пит бежит.       Он чувствует боль в ноге, пытаясь продраться через лес, его только что разрубил на куски меч Катона, и яд ос-убийц добрался до мозга.       Ему кажется, что он видит свою мать со скалкой в руках, которая приближается к нему, готовая ударить его за то, что он поджег очередную порцию хлеба.       — Ты никчемный мальчишка! Вечно ты витаешь в облаках! — кричит на него мать, и он чувствует, как из его глаз текут слезы.       Он всё ещё бежит, но понимает, что ему всего одиннадцать лет и он пытается убежать от своего старшего брата, который гонится за ним. Рэй бросает кусочки недавно украшенного печенья Пита, которое было так искусно расписано им самим только в тот день.       Рэй уничтожил печенье всего через несколько минут после того, как Пит закончил его, фактически испортив часы работы. Причина заключалась в том, что Рэй хотел сделать его жестче.       — Ни одна девушка никогда не захочет маленького плаксу! — пропел Рэй, догоняя его. Он всегда был быстрее Пита и всегда побеждал в каждой схватке.       Пит моргнул и ему снова стало шестнадцать, он бежит в лес и находит Китнисс на земле, в её ее руках крепко зажат лук и стрелы Диадемы.       В этот момент Пит понял, что за ним гонится не брат, а Катон.       — Убирайся отсюда! Китнисс, уходи отсюда!       Пит останавливается, кричит в лицо Китнисс, но когда она оборачивается, все её лицо обожжено.       — Очнись, Пит, — угрожающе шепчет она, и кровавые слезы текут по её лицу, когда она набрасывается на него…       — Проснись, Пит!       Открыв глаза, Пит встречает взгляд настоящей Китнисс и понимает, что все это было лишь кошмаром и что он уже не в играх, а в реальности.       Сегодня звездные влюбленные закончили вторую остановку в своем победном турне. Все это время Пит крепко держал Китнисс за руку, желая, чтобы все было по-настоящему. Он хотел бы отпустить свою любовь к ней.       — Что такое? — спросил Пит, его голос был густым от сна. Он чувствовал призрачную боль в ноге, как будто она все еще была там, под простыней, хотя он точно знал, что все, что осталось, это его отвратительный обрубок.       — Ты кричал, я слышала тебя из коридора, — объяснила Китнисс, присев на край кровати и теребя край пододеяльника.       — Прости, что разбудил тебя.       Китнисс на это покачала головой, её волосы, распущенные из косы, каскадом рассыпались по плечам. Он старался не думать о том, чтобы провести по ним пальцами. Очевидно, ему не удавалась вся эта попытка не быть безумно влюбленным в Китнисс.       — Я все равно не спала, — объяснила она.       Пит отметил, как устало она выглядит. Днем ей было достаточно легко скрыть морщины и темные тени под глазами. Но сейчас, без единого сантиметра косметики, Пит видел, насколько измученной она выглядит.       — Не хочешь прилечь? Ты выглядишь… — начал Пит, не зная, как сказать, чтобы не ранить её чувства. Он знал, что она прекрасна, но также знал, что Китнисс ни в малейшей степени не осознает этого.       — Как смерть? Да, я знаю, — закончила Китнисс, не встречаясь с Питом взглядом. Он знал, что Китнисс смущена. Это было видно по тому, как она откинула волосы с лица, пытаясь скрыть эмоции, которые могли бы проявиться на ее лице.       — Нет, ты просто выглядишь уставшей, солнышко, — мягко поправил Пит, протягивая свободную руку к Китнисс.       Китнисс покраснела и посмотрела на Пита сквозь волосы:       — Ты и твои городские манеры, — сказала Китнисс, на её лице появились зачатки улыбки.       Пит понимал, что она просто дразнится, что было редкостью для Китнисс, поэтому он позволил ей это.       — Что тебе снилось? —спросила она и вся игривость мгновенно исчезла. Они всегда рассказывали друг другу о своих кошмарах, и часто они были до жути похожи.       Вздохнув, Пит сел и объяснил Китнисс, что его сон был в основном воспоминанием о времени, проведенном на арене. Он смотрел, как Китнисс отворачивается от него, и слезы заливали её глаза.       — Я должна была предупредить тебя о тех осах, это моя вина, что тебя ужалили, — сказала Китнисс. Пит знал, что она регулярно винит себя почти во всем, что происходило на арене.       Взяв её за руку и мягко улыбнувшись ей, он покачал головой:       — Ты ни в чем не виновата.       Китнисс кивнула, но он знал, что она не верит ни единому слову из его уст.       — Как на счёт полночного перекуса со мной? — Пит понял, что они оба никак не смогут уснуть в ближайшее время, и он знал, что еда — слабость Китнисс.       — Почему бы и нет? — ответила она, улыбаясь при мысли о еде и доказывая, что Пит прав.

***

      — Если обмакнуть его в мороженое, он будет гораздо вкуснее, — подсказал Пит, обмакивая свою сырную булочку в тарелку с мороженым, которую они делили между собой.       После недолгих уговоров победителям удалось устроить полуночный пир из тех немногих сотрудников, которые бодрствовали в такой час. Китнисс пришлось лишь продемонстрировать легкую жалость, объяснив, что ей приснился кошмар, и прикрыть Пита.       И вот теперь они делят пиршество на полу спальни Китнисс. Они расстелили импровизированное одеяло для пикника, на котором были разложены крекеры, булочки с сыром, горячий шоколад, мороженое и другие странные продукты, которые они получили.       Китнисс сморщила нос, глядя на неаппетитное сочетание продуктов, предложенное Питом:       — Это отвратительно, Мелларк.       Пит лишь усмехнулся, показав ей внутреннюю часть своего жидкого рта.       — Фу, закрой рот! — Китнисс рассмеялась, игриво оттолкнув его.       Пит просто рассмеялся, проглотив странную комбинацию продуктов и улучив момент, чтобы изучить Китнисс, которая сидела напротив него. Со сложенными под себя ногами и распущенными волосами она выглядела на свой возраст — шестнадцатилетняя и беззаботная. Питу почти удалось обмануть себя, забыть о том, что президент охотится за ними обоими.       Он просто чувствовал, что у них с Китнисс есть будущее, в котором он сможет видеть её улыбку каждый день.       — Твои булочки с сыром все равно вкуснее, — добавляет она, совершенно отвлекаясь и не замечая пристального взгляда Пита.       Вечно скромный Пит смеется, но благосклонно принимает комплимент, втайне соглашаясь с Китнисс, что его версия булочек лучше.       — Могу я сказать одну вещь, Китнисс? Один комплимент? А потом я замолчу навсегда, если захочешь, — попросил Пит, зная, что, скорее всего, это приведет к тому, что Китнисс ударит его или еще что-нибудь похуже.       Однако, когда Пит ожидал, что она ударит его по лицу или встанет и бросит его, Китнисс лишь прошептала:       — Я разрешаю.       Он попытался сдержать свой шок, приготовившись к тому, что собирался сказать.       — Я просто хотел сказать, что считаю тебя такой красивой, Китнисс, и неважно, что ты чувствуешь… Я так благодарен тебе, — начал Пит, с удовольствием наблюдая за тем, как Китнисс корчится от любезностей. Она вообще никогда не принимала комплименты. Поэтому он оставил все как есть, не осмеливаясь дальше выказывать свое расположение.       — Спасибо, Пит, — прошептала Китнисс в ответ, одарив его редкой и милой улыбкой. Она выглядела слишком хорошо, чтобы быть правдой, мягкое золотистое сияние от зажженной свечи плясало на её лице.       Пит, будучи беспричинно довольным собой, смог лишь взять её за руку и прошептать в ответ       — Всегда.