Ночь четвертая. Никогда не будет достаточно

      Может, Пит и не знал всего, но он понимал, когда Китнисс Эвердин была расстроена.       Все началось, как только Пит проснулся: это была их последняя остановка в туре перед грандиозным финалом в Капитолии. Победители завершали свой тур посещением Дистрикта 1.       Проснувшись тем утром, Пит почувствовал в животе только радость от осознания того, что, возможно, все это не совсем фальшивка, и что, возможно, его любовь к огненной девушке больше не является полной нелепостью.       Первым тревожным звонком должно было стать отсутствие Китнисс в постели: только запах хвои и мыла из капитолийских душевых оставляли хоть какие-то следы. Однако, будучи всегда оптимистом, Пит решил, что Китнисс отправилась на ранний завтрак, ведь она никогда не пропускала столь необходимый прием пищи.       Поэтому, облачившись в свой новый нелепый наряд, предоставленный Порцией, Пит почувствовал бодрость в своем теле, когда вошел в вагон-ресторан поезда.       — Вот ты где! Хвала небесам, пожалуйста, скажи, что ты знаешь, где Китнисс? — спросила Эффи, как только он вошел в вагон, кружась вокруг него, словно нервный павлин, а её новейший голубой парик только подчеркивал нелепость её модного образа.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Пит, оглядывая комнату и не замечая Китнисс, поглощающей свой обычный завтрак из булочек и горячего шоколада. — Я думал, она с вами?       Этот ответ явно не принес Эффи облегчения: она только еще больше разволновалась, её обеспокоенные глаза выскочили из орбит.       — Хеймитч, ты сказал мне, что они были вместе прошлой ночью! —обвинила его Эффи, поворачиваясь и привлекая внимание Пита к их ментору, который выглядел особенно захмелевшим, сидя за столом для завтрака, на его лбу блестели капельки пота.       — Ну… ты же видела, как они исчезли вместе, — ответил Хеймитч, пожав плечами и держа в трясущихся руках чашку горячего сладкого чая.       Пит почувствовал прилив смущения, когда признался, заикаясь, что было совсем не похоже на него самого:       — Ну, мы провели ночь вместе, но… я не имею в виду, что провели, но…       — А утром её там не было? — Эффи прервала его, не обращая внимания на взволнованное состояние Пита.       В ответ тот покачал головой, отчего Эффи встрепянулась и впопыхах вылетела из комнаты.       Неуверенный в себе, Пит просто позволил своим ногам донести его до стола и уселся напротив Хеймитча. В голове у него крутились мысли о том, где Китнисс и что произошло между тем, как они заснули в объятиях друг друга, и тем, как он проснулся один.       Питу постоянно казалось, что он всю жизнь будет пытаться разгадать головоломку, которой была Китнисс Эвердин.       — Вам двоим лучше не делать глупостей по ночам, — буркнул Хеймитч, прервав самоуничижительные мысли Пита.       Новая волна стыда захлестнула его, когда он осознал, что им двоим явно не дадут уединиться, даже без камер.       — Нет, ничего не было, — признался Пит, вспоминая один крайне неприятный разговор между ним и Хеймитчем в начале того года. Они обсуждали использование таких средств, как защита, и Хеймитч предупредил его, что при нем не должно быть никаких детей Мелларка.       Питу это показалось комичным, ведь после Игр и до начала Тура Китнисс даже не подходила к нему. Не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к нему. Но сейчас, в холодном свете утра, после того как Китнисс практически требовала от Пита отбросить полотенце, это уже не казалось таким забавным.       Хеймитч отстал от Пита с отрывистым кивком, явно не желая вникать в запутанную историю их отношений.       — Её нет ни в одном из ваших купе, ни в гостиной, ни в купе для слуг, ни в вагоне-кухне, — воскликнула Эффи и, пыхтя и отдуваясь, вошла в комнату, топая своими маленькими котячьими каблучками по полированному дереву пола.       Пит постарался скрыть свое беспокойство, зная, что если Эффи поймет, то превратится в лужу из парика и тревоги.       — Почему бы мне не пойти и не поискать ее? Вряд ли она выйдет оттуда, где прячется, если все вокруг нее гудят, — предложил Пит, зная, что его мысли не успокоятся, пока Китнисс не окажется в поле его зрения.       О том, что её не будет в поезде, не могло быть и речи: с момента их последней презентации не было ни одной остановки, а поезд несся со скоростью 250 миль в час, и шансов скрыться не было никаких.       Эффи на мгновение задумалась над идеей Пита, отозвала безгласых, привлеченных ею к поискам Китнисс, и позволила ему отправиться одному, взяв с него обещание вернуть её как можно скорее.       Пит был благодарен за то, что укрылся от осуждающих взглядов, понимая, почему Китнисс, возможно, хотела ускользнуть.       Он не спеша обыскал её купе, нигде не обнаружив никаких следов. Он заметил, что комната Китнисс почти не выглядит обжитой: нетронутая кровать и пустые ящики — любому было ясно, что Китнисс не считает это место достаточно достойным, чтобы им дорожить. Питу хотелось бы иметь столько же сил, но он знал, что его сентиментальность слишком сильна, чтобы жить вот так, с его рисунками дома и разбросанными по комнате вещами.       Пит решил отправиться туда, не ожидая многого, но, возможно, надеясь найти хоть какую-то зацепку, почему Китнисс не было рядом, когда он проснулся тем утром. Разве она не сказала ему прямо, что поцеловала его прошлой ночью, потому что хотела этого?       Пит почувствовал её присутствие, как только вошел в комнату, а когда увидел, что она сидит на подоконнике, его чувства подтвердились.       Замерев на мгновение, он наблюдал, как по лицу Китнисс текут беззвучные слезы. Она выглядела беспокойной, со спутавшимися волосами и налитыми кровью глазами — полная противоположность той счастливой девушке, которая заснула рядом с ним прошлой ночью.       — Ты доведешь Эффи до сердечного приступа, — сказал Пит, решив сесть на кровать напротив неё, чувствуя, что ей сейчас необходимо личное пространство.       Китнисс не отрывала взгляда от окружающего пейзажа за окном поезда: деревья проносились мимо быстрее, чем она успевала на них смотреть.       — Что случилось? — спросил Пит, подавляя желание подойти к ней и взять её за руку. Он был раздражен тем, что Китнисс оставила его сегодня утром, его бесило её то горячее, то холодное поведение. Поэтому он решил остаться на кровати и издалека смотреть на неё щенячьими глазами.       — Ничего не выйдет, Пит, — всхлипывала Китнисс, уткнувшись в свои ладони, лишая Пита остатков решимости раздражаться, которые он накопил за предыдущие мгновения. Он мгновенно встал и направился к ней, обхватив её за плечи, пока она плакала.       — Несмотря ни на что, люблю я тебя или нет, он все испортит, — сказала Китнисс, вытирая насморк тыльной стороной ладони и напоминая ему, что им всего шестнадцать лет. Они еще недостаточно взрослые, чтобы нести на своих плечах будущее своей страны.       Однако Пит мог сосредоточиться только на одном аспекте её залитого слезами признания:       — Ты любишь меня? — спросил он, чувствуя слабость в ногах, когда сел на подоконник напротив неё.       Китнисс выглядела шокированной вопросом Пита, явно не соображая и не желая упускать такую деталь.       — Неважно, так это или нет, Пит, мы никогда не сможем победить, — стоически повторила Китнисс, отводя взгляд от Пита, словно его взгляд обжигал её.       Он чувствовал себя так, словно из него выбили весь воздух. От одной только мысли о том, что Китнисс может ответить взаимностью хотя бы на часть его чувств, у него начиналось головокружение.       — О чем ты говоришь? — спросил Пит, снова удивляясь тому, как всего за несколько часов их отношения перевернулись на 180°.       — Это на всю жизнь, Пит, неужели ты не понимаешь? Год за годом они будут вытаскивать нас вот так, заново пережевывая наш роман. Капитолий будет хотеть наших детей. Думаешь, это просто совпадение, что большинство детей Победителей становятся жертвами? — спросила Китнисс, глядя на него с такой болью в глазах.       Питу и в голову не приходило, что Китнисс может разделить с ним завтрак, не говоря уже о жизни.       — Китнисс, это безумие, — сказал Пит, проводя руками по мокрым от пота волосам, его мысли неслись со скоростью миллион миль в минуту.       Китнисс только рассмеялась, пустым, безэмоциональным смехом.       — Разве не так? — насмешливо согласилась Китнисс, отчего Пит сразу почувствовал себя неполноценным, а его ярость и разочарование снова вырвались на поверхность.       — Знаешь что, Китнисс, не люби меня. Я никогда не просил тебя об этом! — Пит выплюнул эти слова как яд, поднялся и вышел из комнаты.       Ему хотелось закричать, хотелось ударить или пнуть что-нибудь, но вместо этого он просто обернулся, чтобы сказать Китнисс последнюю вещь.       — Не волнуйся, я буду играть в эту игру и дальше, в Дистрикте 1. Я буду целовать и обнимать тебя, притворяться, что ничего не чувствую, а ты будешь притворяться, что любишь меня. Так же, как и всегда.       Пит ушел, даже не дав Китнисс ответить, и закрыл дверь в свою спальню. На глаза навернулись слезы.

***

      Позже тем же вечером, они уже были в поезде, после того как их празднование в Дистрикте 1 прошло без сучка и задоринки. Они целовались и обнимали друг друга так, будто только этого и хотели на глазах у людей, чьих детей они убили.       Пита тошнило от всего этого, он слишком крепко обнимал Китнисс, а их пустые прикосновения губ совсем не походили на страстные поцелуи предыдущей ночи.       Ужин прошел, мягко говоря, неловко. Эффи пыталась завязать разговор, восхищаясь красивой городской площадью Дистрикта 1. Для Пита все это было пустым звуком, и ему приходилось бороться за то, чтобы съесть хотя бы кусочек холодного супа.       — Следующая остановка — Капитолий, дети мои! Президент Сноу лично передал вам двоим приглашение в свое поместье, где состоится вечеринка сезона! — взволнованно объявила Эффи. И в этот момент Пит позавидовал Эффи, представив себе жизнь, в которой самой большой проблемой для него будет найти, что надеть на вечеринку.       Эта новость явно удивила Китнисс, которая подавилась своим куском хлеба.       — Завтра? — спросила она, и на её лице отразилась паника. Пит поняла причину этого.       Она знала, что они не сделали достаточно, чтобы убедить Сноу в своей любви.       — Завтра, моя звезда! — подтвердила Эффи, с волнением намазывая маслом свой кусок хлеба.       В этот момент Пит позволил себе встретиться взглядом с Китнисс, понимая ее отчаяние.       — Нам нужно что-то делать, — пробормотала Китнисс, словно разговаривая сама с собой.       Пит почувствовал ужас в животе, поняв, что Китнисс впадает в отчаяние.       — Хеймитч… Что, если мы… — начала Китнисс, отстраняясь и явно избегая затянувшегося взгляда Пита.       Хеймитч, как понял Пит, испытывал такой же страх перед всем этим испытанием, как и они. Он просто смотрел на Китнисс, даже опустив свой бокал с вином.       — Что, если мы с Питом поженимся? — закончила Китнисс, одним предложением воспламенив все мысли Пита.       Поженимся?       Хеймитч был так же потрясен, его брови поднялись, когда он поднял бокал и отпил из него глоток, прежде чем ответить:       — Если ты думаешь, что это может сработать, милая, я тебя благословляю.       Пит опустил взгляд на свой суп, опасаясь, что на этот раз его действительно стошнит.       — Что ты думаешь, Пит? — Эффи спросила тихим голосом, явно понимая, что что-то не так.       Он на мгновение затаил дыхание, и тишина воцарилась над группой, когда он встал.       — Как скажет Огненная Китнисс, — наконец вымолвил Пит, оправдываясь, прежде чем расплакаться перед всеми.       Уходя, он услышал, как Китнисс спросила Хеймитча:       — Я думала, он хочет этого.       Пит почувствовал, как желчь поднимается в его горле, когда Хеймитч ответил:       — Не так. Он хотел, чтобы это было по-настоящему.       Как же сильно он хотел, чтобы все было по-настоящему.