Вечер

      Весь день затянутое облаками солнце сейчас быстро уходило за дальние деревья, накрывая лес непроглядной тьмой. По-осеннему холодный ветер гонял по двору сухие коричневые иголки и фантик от конфеты, брошенный нерадивым котёнком. Где-то вдалеке ухнул филин.       Я поёжился под пальто и оттолкнулся ногой от пола, снова запустил кресло-качалку. Казавшееся сначала бесконечным, это лето пролетело незаметно, будто бы за пару недель, и теперь осень вступала в свои права: окрашивала родной лес в коричневый и красный, сбрасывала листву с редких клёнов и сушила траву, прежде чем на землю упадёт первый снег.       Вдалеке послышался мерный рокот. Между деревьев мелькнула пара ярких огней, затем ещё раз и ещё — автомобиль приближался к дому. Едва не пропустив поворот, машина спустилась с пригорка и остановилась почти у самой террасы, слепя фарами; в полированной двери щёлкнул замок, и из салона вышла Алина. Сладко потянувшись после долгого сидения, она подняла руку над головой и крикнула:       — Привет, лесные!       Чёрные сапоги зацокали по деревянной террасе. Медленно виляя хвостом из стороны в сторону, она подошла ближе и поставила на столик рядом большой шоколадный торт под колпаком, затем потянула руки вперёд и скрестила ладони, щёлкнула костяшками.       — А тебе отдельный привет, именинник... с праздником. Катя внутри?       — Привет, привет. Да, она весь день возилась с детьми, а теперь возится с тарелками.       Алина нагнулась ко мне и обняла за шею, потёрлась щекой об щёку. Мы никогда не питали особенно тёплых чувств друг к другу, ведь это была подруга жены, а не моя, и оттого внезапное радушие немного удивило. Снова взмахнув длинным чёрным хвостом, она вошла в дом, и через несколько секунд из-за двери раздался радостный вопль. Я помассировал виски и прошёл следом.       Внутри, посреди просторного коридора, стояла Алина с маленьким котёнком на руках. По сонным глазам ребёнка было понятно, что ему не до конца понятен такой восторг его персоной, но он его разделяет: подойдя ближе я услышал, как жёлто-оранжевый комочек тихо мурчит.       — Какой хороший! А ты мальчик или девочка? — промурлыкала Алина, то прикладывая кота к щеке и потираясь о короткую шерсть, то прижимая к груди и баюкая.       — Его зовут Апельсин, — сказал я наблюдая за тем, как бездетная кошкодевочка деловито поправляет полосатую пижамку.       — Малыш, такой миленький, — она подняла его над головой, едва не запустив в люстру, и стала разглядывать, пока котёнок перебирал лапками в воздухе и оглядывал родной дом с непривычной высоты.       — Пойдём ужинать.       Катя заканчивала заваривать вечерний чай. Голубое платье с молочно-белым фартуком делало её похожей на Алису из сказки про Страну чудес, и только золотые уши и пушистый, хорошо расчёсанный хвост напоминали о том, кто на самом деле орудует пузатым чайником, ловко разливая ароматный напиток в чашки. Лишь встреча с давней подругой заставила Алину, наконец, выпустить из рук заспанного Апельсина, который тут же поковылял обратно в детскую; крепко обняв маму семейства сзади, она что-то шепнула Кате на ушко, заставив её улыбнуться, и быстро выбежала из кухни мимо меня. Из-за разницы в росте и схожего типа шерсти со стороны они были похожи на двух сестёр, правда, одевающихся в противоположных стилях — широкая зелёная кофта висела на Алине мешком, давая лишь общее понимание о теле под ней, когда катино платье скорее подчёркивало фигуру хозяйки: крашеные чёрные волосы выдавал неестественный блеск и едва заметные русые корни на голове и за ушами, в то время как натуральное "золото" кошачьей мамы блестело куда реже.       — Презент для моих сладкоежек! — Алина вернулась в кухню с тортом и картонным пакетом, оказавшимся почти полностью набитым пряниками.       Мы заняли места: я сел во главе стола, а девушки друг напротив друга.       — Это мой любимый, — сказала Катя, придвигая к себе чашку, — с васильками.       — Я думал, это я твой любимый... — начал я, и молодая жена картинно вздохнула, закатив глаза, чем повеселила нашу гостью.       Мы весело проводили время, обсуждая последние новости из города и истории, случившиеся ушедшим летом. Ветки клёна бились в круглое окошко над раковиной, по стеклу забарабанил мелкий дождик; чайник быстро опустел, и я почувствовал, как осенний холод пробирается в дом. Прижав хвост к ноге и потерев его руками, я поймал катин взгляд:       — Тебе снова холодно?       Я усмехнулся:       — Да. Я, конечно, люблю осень, но не за холод в доме. Мы всё же кошачьи, а не собаки.       Алина прыснула чаем, едва поднеся кружку к губам, Катя тоже улыбнулась и странно посмотрела на подругу.       — Ты и на ночь с нами?       — Угу, может, даже на две. Хотя с весны вашу гостевую спальню оккупировали шерстяные комочки.       Алина расплылась в мечтательной улыбке, видимо, вспомнив встречу с моим сыном.       — Ты можешь переночевать с нами наверху, если хочешь. Дети часто пищат во сне и места для взрослого там больше нет... — Катя забрала наши тарелки и накрыла остатки торта колпаком, — душ внизу, ванная на втором этаже, через нашу комнату.       Алина ушла, оставив чашку на столе.       — Ты правда хочешь, чтобы она спала с нами?       — Всё нормально, не беспокойся, — Катя убирала со стола, мерно виляя хвостом из стороны в сторону. Я помог ей донести посуду, смутно предчувствуя что-то, что должно было случиться этим вечером. Заметив мои сложенные уши, Катя поспешила успокоить:       — Мы ведь знакомы давно, и Алина хорошая кошка. Ты сам говорил, что она самая адекватная из моих подруг.       — Да. Да... она так нянчилась с Апельсином, будто ей уже давно самой пора найти самца.       Катя усмехнулась:       — Это точно.       Едва дождавшись, когда жена отмоет последнюю тарелку, я развернул её к себе, аккуратно закинул на плечо и понёс по скрипучим ступеням в единственную комнату на втором этаже. Катя тихо хихикала — ей нравилось, когда я брал её на руки, и благодаря небольшому весу мне не составляло большого труда делать это часто. Опустив полукошку у входа, я сел на постель.       — Давай, приводи себя в порядок и возвращайся. Хочу помять тебя, пока она не пришла.       Катя снова хихикнула и скрылась в ванной.       — Я постараюсь закончить быстро.       Странное, неприятное волнение нарастало внутри, из-за него не сиделось на месте. Поднявшись снова, я подошёл к высокому зеркалу и задрал футболку: обычный, немного плотный живот. Ощущения подсказывали, что я немного поднабрал за лето, но комплексы из прошлого говорили о том, что выгляжу я куда хуже. Наша с Катей постель была достаточно широкой даже для троих, но будет ли нам комфортно — ещё предстояло выяснить. Я провёл по щеке рукой, коснулся короткой щетины. В комнате уже похолодало, и я собрался было спуститься в котельную и разжечь котёл, когда Катя вышла из ванной в белой футболке и белье.       — Всё ещё ждёшь меня?       — Именно. Иди-ка сюда.       Я сел обратно на постель и похлопал по бедру. Катя улыбнулась и легла мне на ноги, по-кошачьи потянула руки вперёд и распушила хвост. Проведя по нему растопыренными пальцами, другой рукой я стал медленно чесать макушку и затылок молодой кошкомамы, взъерошивать и немного спутывать волосы. Катя закрыла глаза и тихо замурчала, поддерживая голову локтями и виляя жёлтым пипидастром.       — Сегодня без расчёсок.       — Угу...       Разгладив пушистую шерсть, я поправил волосы за ушками и помял их тоже, осторожно сжимая чувствительную кожу между пальцев и вытягивая вверх, к маленьким кисточкам на концах. Мурчание стало громче.       — Что-то она долго. Будет спать с нами?       — Ну, да.       Немного подумав, я потянул тонкую ткань вверх, обнажил белую спинку с проступающим позвоночником и стал мягко надавливать сначала на плечи, затем на лопатки, постепенно разминая обе. Оставив едва заметный след от когтей, прочесал всю длину спины, когда по коже под пальцами пробежали мурашки. Я уже потянулся за ручным массажёром, когда лестница заскрипела внизу, и к нам поднялась Алина. Мешковатая кофта осталась внизу, и теперь кошкодевочка была в чёрной футболке и чулках.       — Давно мне не было так хорошо. Я пролила мыло и долго собирала его, поэтому, ну... всё затянулось.       Она неловко улыбнулась, оглядев нас.       — Ох, мои голубки. Я помешала?       — Нет, это наш ежедневный моцион, — Катя поднялась с моих колен, поправила футболку, переползая в дальний угол постели, — забирайся.       — После вас, сэр, — Алина поправляла чёрные волосы, пока я раздевался и устраивался в середине постели. Катя положила ладонь мне на живот, слегка царапнув коготками; рядом забралась наша гостья.       — Кому это там было холодно? — она долго промурчала на выдохе и потянула мою руку к себе, легла на неё головой, укрывая наши тела одним одеялом.       Я чувствовал неловкость, обнимая обеих полукошек. Нежное мурчание слева и тёплое, размеренное дыхание справа расслабляли, поэтому я напряг уши и прижал девушек ближе к себе.       — С днём рождения, — прошептала Катя, оставив на щеке лёгкий поцелуй. То же сделала Алина, погладив меня по подбородку и цепляя жёсткую щетину пальцами. Прикосновения губами с обеих сторон завораживали, почти ритмичные звуки поцелуев вводили в подобие транса: встряхнувшись, я улыбнулся и закрыл глаза, когда катина ладонь загребла мои волосы и стала чесать. Обняв мою ногу своими, она вздохнула и перелегла чуть выше, поравнявшись губами с моим ухом, придержала его ладонью и очень осторожно обвела кончиком языка.       — С днём рождения, — Алина повторила за подругой и обняла меня рукой. Начав было водить ногтями по животу, она заметила то, как я сжался, и бросила это дело, продолжив гладить только подбородок и шею.       От обилия ласк хотелось стонать, но я как мог сдерживал себя, громко мурча в ответ на вылизывание ушей и поцелуи. По телу пробежала дрожь, в затылке появилось приятное покалывание, которого я не чувствовал уже многие месяцы. Катя мурчала в ответ, облизывая и чуть покусывая кончик уха с придыханием, пока Алина тёрлась о мою щёку своей, будто хотела оставить свой запах. Не выдержав этого, я закусил губу и издал тихий стон.       Неожиданно всё прекратилось. Золотая кошка спустилась обратно и переложила ладонь со своей спины ниже.       — Так теплее? — усмехнувшись, она повернула моё лицо к себе за подбородок и поцеловала — медленно и любовно, как мужа.       — Гораздо...       — Вам там хорошо вдвоём?       Алина стучала хвостом под одеялом и выжидающе смотрела на нас, но, похоже, сердилась лишь в шутку. Катя коротко кивнула, и розовые губы коснулись моих, испачкали в ароматном масле. Сердце билось чаще — не только после двойных ласк, но и от замешательства после поцелуя с другой кошкой, пока моя собственная лежит совсем рядом. Тёплые тела с обеих сторон приятно согревали. Катя отстранилась и стянула с себя футболку, аккуратно сложила на подоконнике, и прижалась к моей руке. Теперь я полностью ощущал накопившееся возбуждение, от которого, кажется, становилось даже немного жарко; мышцы ног сами собой сокращались, вкачивая кровь в пах. Почувствовав это тоже, кошкодевочки принялись лизать мои щёки — горячими и немного шершавыми языками они оглаживали скулы, покусывая и оставляя розоватые следы на шее, и я не мог определиться, как мне лечь лучше, чтобы обеим было удобно. Новый засос пришёлся на ключицу, и я ещё раз вздохнул с коротким стоном, прижав Катю к себе и инстинктивно сжав ладонь на мягкой попе. Возле правого уха раздался высокий, слегка насмешливый шёпот.       — Уже достаточно тепло? Или...       Тонкие пальцы скользнули под резинку трусов, заставив меня вздохнуть от неожиданности. Катя гладила меня по животу, постепенно опуская ладонь всё ниже и ниже, к окрепшему члену, пока я целовал её нежные губки, вибрировавшие от гортанного мурчания. Шумно выдохнув, я приподнялся на постели и помог стянуть с себя серую ткань, позволив двум девичьим рукам делать более интимный массаж — миниатюрная левая ладонь обвилась вокруг напряжённого ствола и двигалась вверх и вниз, пока более крупная ласкала пальцами переполненные яйца. После такого я перестал сдерживаться и откинулся на постели, целиком отдавшись двум ласковым кошкодевочкам. Поцелуи и прикосновения языком прерывались только горячими выдохами и тихими смешками.       — Вы разденетесь тоже?..       — Лучше не стоит. Я... не готова, — Катя провела по бедру пальцами и вернула ладонь обратно. Алина тихо засмеялась:       — О, нет, нет. А, впрочем, к чёрту всё, — она привстала, стянула футболку и сбросила с постели, оставшись лишь в розовом лифчике, — только обещай не наглеть... лишний раз.       — Конечно...       Коротко усмехнувшись, брюнетка потянулась через меня и поцеловала Катю в уголок губ, облизнувшись. Девушки поменяли руки местами, и теперь уже она стимулировала напряжённый член, пожалуй, даже слишком усердно, отчего мои бёдра мелко дрожали. Я снова зажмурился, стараясь сосредоточиться на ощущениях: излишне настойчивые движения напрягали, и нужно было прилагать усилия, чтобы не кончить слишком рано. Почти сразу Катя заметила мои старания.       — Ты уже близко?       — Ага... ещё недолго.       Она положила тёплое бедро на меня, немного потёрлась промежностью сквозь бельё и стянула одеяло вниз. Несколько секунд смотрела на то, как алинина ладонь ритмично движется вверх и вниз, вверх и вниз вдоль набухшего ствола, подводя меня всё ближе к финалу, и прильнула губами у напряжённому уху:       — Тогда не нужно сдерживаться.       Мокрый язычок коснулся щеки и виска, по телу пробежала дрожь от холода в ногах, а небрежный засос на шее оказался последней каплей. Раздвинув ноги пошире, я обнял обеих кошкодевочек, ощущая, как по стволу вверх быстро поднимается сперма.       — Ух-х-х... — Алина выдохнула, глядя на то, как её руку заливает густая жидкость.       — Так много. Или это ещё не всё?       Я не ответил, продолжая сжимать руками две упругие задницы. Из головы разом пропали все мысли, и всё, что я мог, это видеть собственное семяизвержение на пару разных ладоней, каждая из которых была по-своему красива, но обе теперь оказались испачканы в вязкой и пахучей сперме.       Алина постепенно замедлилась и убрала ладонь, перед этим сложив пальцы колечком и смахнув с ещё пульсирующего пениса белые потёки.       — Я принесу нам салфетки, — сказала она и украдкой лизнула палец, затем сразу же сморщилась, чёрные ушки сложились назад, — фу! Как мыло...       Я лежал на вспотевшей постели и глубоко дышал, стараясь не шевелиться, чтобы не испортить простынь. Катя рядом облизнулась и поправила ушко чистой рукой:       — Как ты? И как тебе наш подарок?       — В... м-м, великолепно, — слово получилось выговорить не с первого раза, но на уме сейчас было только оно.       — Я рада, что тебе понравилось.       Вместо ответа я притянул любимую жену к себе и снова поцеловал, теперь уже ласковее — возбуждение понемногу спадало, на смену ему приходило нежное, любовное чувство.       — Всё точно в порядке?       — Конечно. Я ведь сама её позвала к нам.       — А... — почему-то только сейчас я осознал, что Алина приехала через день после моего дня рождения не просто так.       Потеревшись о пухлую щёчку своей щекой, я тихо прошептал:       — Я люблю тебя.       — И я тебя люблю, — Катя мило улыбнулась и уже хотела обнять за шею, но я отодвинул перепачканную руку в последний момент.       — Не надо...       — Ой, да.       Мы посмеялись, стараясь не слишком громко шуметь. Алина вернулась из ванной и небрежно бросила на постель упаковку салфеток.       — Тебе бы помыться не мешало.       — Да, но сейчас хотя бы вытереться, чтобы по пути всё это не расплескать.       — Знаешь, при всём уважении к твоему мужу, — сказала она обратившись к Кате, — меня не очень-то удивляют размеры, эм-м... этого. Меня удивляет то, как там поместилось столько! Теперь понятно, откуда у вас такой богатый выводок.       Когда постель была приведена в порядок и следы нашей недавней страсти были смыты, я вернулся в комнату к кошкам. Уже почти не стесняясь ничьих обнажённых тел, Алина вытянула лифчик из-под футболки и оставила его на комоде, а Катя услужливо подняла одеяло, позволив мне снова лечь между ними.       — Надеюсь, тебе всё понравилось.       — Очень. Очень, — я усмехнулся, всё ещё чувствуя лёгкое жжение у кончика и тепло шершавых языков на своих щеках.       — Точно?       — Разве что ты иногда сжимала его... слишком сильно. Но это ничего.       — Только не надо так же поступать так же с нашими котятами, хорошо? — Катя прилегла поближе, и мы обнялись, — им от этого не будет приятнее, хе-хе.       — Не беспокойся, не буду.       Алина провела по ладони языком и поправила шёрстку за ушком.       — Я бы осталась у вас подольше, хочу понянчиться с ними. Вы ведь не против?       — Нет, конечно. Уверен, ребятам будет интересно поиграть с кем-то новым — сюда вообще нечасто заезжают, и им бывает скучно.       В голове ещё шумело после яркого оргазма, даже, казалось, дрожали ноги, а глаза уже закрывались сами собой. Обняв кошкодевочек, я сжал катину попу ладонью. За время, которое я провёл в душе, она не потрудилась надеть футболку.       — Ох... только не говори, что ты хочешь снова, — начала она.       — А? Нет, нет. Я уже хочу спать.       Тем временем Алина закончила приводить себя в порядок.       — Что там у вас? Снова хотите лизаться у меня за спиной?       Катя усмехнулась и улеглась поудобнее, обняв свою ногу хвостом под одеялом. Долгожданное облегчение выжало из меня все силы, а от естественного тепла двух полуобнажённых дам сопротивляться навалившейся усталости стало и вовсе едва ли возможно. Коротко поцеловав обеих, я погладил жену по спинке.       — С днём рождения.       — С днём рождения!       — Спасибо, спасибо.       Пожалуй, я уже очень давно не был так счастлив засыпать с посторонними звуками на фоне — тихие удары дождя в окно, воющий ветер в каминной трубе и сладкое гортанное мурчание с обеих сторон быстро убаюкали обессилевшее тело, пока за окном, в огромном лесу, продолжалась рыжая осень.