Братья

      Голова раскалывалась, когда Некен открыл глаза. У него снова был приступ. Но по крайней мере он не умер в отличие от его семьи. Хотя порой ему казалось, что лучше бы он последовал за братьями и сестрами... Но мысль о мести заставляла его продолжать борьбу за жизнь. Сколько он уже вообще борется? Неделю? Две? Он потерял счёт времени... И с каких пор он умеет понимать время? Раньше он жил как-то интуитивно. Но теперь у него было понятие минут, часов, недель...       Из мыслей его вырвала суматоха. Некен подбежал к краю клетки, чтобы посмотреть, что происходит. Там, какому-то парню, лет 25 или больше, проводили экскурсию по этому месту и объясняли про сыворотку. А затем его подвели к клетке Некена и показали на него, сказав, что он выжил после проведения вакцины. И уже больше 10 дней в полном порядке.       Некен оскалился, пятясь, проявляя необычную мышам агрессию. Но серые глаза гостя лишь спокойно и даже как-то сочувствующие уставились на него в ответ. А затем он повернулся к рядом стоящей девушке.       — Не помню, чтобы мыши были когда-либо так агрессивны.       — Ох, это только с ним так. Мы проверили на его младших. Но они не проявляют агрессию.       «Что!? Над ними тоже уже ставят опыты. Но они даже не выросли!» — Некен впился коготками в наполнитель его клетки.       — Ясно. — Просто ответил парень и снова посмотрел на Некена.       — Так... Вы будете подписывать договор, чтобы мы могли протестировать вакцину на вас? — С лёгким волнением и надеждой спросила сотрудница отдела.       — Да. Я подожду здесь.       — Отлично! Я сейчас принесу все документы и позову доктора Цутия.       Некен смотрел, как девушка ушла, оставляя гостя один на один с ним. Мышонок недоверчиво сузил глаза, хотя позже немного расслабился. Этот человек тоже должен стать подопытным, значит он не враг, верно?       — Ну, малыш, как тебя зовут? — Наклонился парень, слегка касаясь клетки пальцем.       Некен просто озадаченно уставился на него. Каким образом он должен ответить? К тому же у него было несколько имён. Одно — которое дали родители, но он его уже забыл. И второе — которое дали люди.       — Тебе наверное одиноко сидеть одному в клетке, да? — Светловолосый улыбнулся как-то сочувствующе. Он поправил очки и выпрямился.       Некен неохотно и осторожно подошёл к краю клетки, встав на задние лапки и принюхиваясь. Он с любопытством смотрел на этого гостя в лаборатории. Их глаза встретились. Они долго смотрели друг на друга вот так. Но затем появился мужчина с темными волосами.       — Здравствуй, Манабу. Не ожидал, что ты решишь стать добровольцем. — Он протянул руку.       — Здравствуйте, доктор Цутия. — Пожал его руку. — Я был на вашей конференции на прошлой неделе. Мне понравилось, как вы говорили о результатах ваших опытов. Я решил попробовать.       — Хорошо, тогда пойдёмте в мой кабинет.       Некен с любопытством наблюдал за ними, смотря им в спину, пока они уходили. Они были знакомы? Интересно. Что-то подсказывало Некену, что это приведёт к интересному исходу. Но, возможно, сыворотка в его крови снова сбоит и вызывает всякие странные чувства...       В любом случае, это не его дело. Он забежал в свой маленький домик и лёг спать, снова чувствуя головную боль от того, что много думал.       С того случая прошло несколько дней. Этот парень поселился в лаборатории. С ним тоже обращались как с подопытным. В свободное время он почему-то приходил к клетке Некена, сидя рядом и рассказывая, как прошёл день. Может.. ему было одиноко?       Некен смог узнать, что его звали Ёсиока Манабу. А главный садист учёный здесь, Цутия, был его психологом и лечащим врачом в течение нескольких лет. И весь этот опыт с вакциной от какой-то болезни длится больше шести лет. Что Манабу впервые услышал об этом на самом первом выступлении доктора 2 года назад. Мышонок не знал зачем, но запоминал эту информацию.       Впервые Некен почувствовал радость от того, что был подопытным и выжил. С этим человеком было как-то легко... Он даже неосознанно стал доверять ему. Они научились понимать друг друга.       Однако чаще всего Манабу страдал от головных болей. Первые несколько дней ему было очень тяжело. И Некен боялся, что этот человек просто умрёт, как его семья. Но, к счастью, этого не произошло. С каждым новым днём состояние стабилизировалось.       Ёсиока даже стал в свободные дни учить Некена иероглифам. Он рассказывал мышонку о том, как чувствует себя умнее, похожим на нормального человека. Что он больше не глупый. Как он надеется, что теперь сможет найти общий язык с другими людьми, что они не будут избегать его.       И втечение практически недели всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Некен даже получил новое имя. Поскольку в начале их "общения" он не мог никак ответить, Манабу решил сам дать имя Некену.       — Ты ведь не против, если я буду звать тебя Незу? — Спросил он тогда.       И сначала Некен растерялся. У него уже есть имя. Зачем ему другое? Но потом... ему это понравилось. Своё настоящее имя он не помнил. А Некен... это был имя подопытной мыши, это имя напоминало о боли, о ужасах, которые он пережил. Поэтому стать Незу было для него надеждой на другую жизнь, на новое начало. И он кивнул.       «Да, мне бы это понравилось.» — Подумал он, словно Манабу мог прочесть его мысли.       А затем парня забрали на обследование. Некен спрятался в его домик снова, ожидая, пока его новый друг освободиться и снова придёт навестить его.       Ёсиока смотрел в зеркало на своё отражение. Прошло больше недели после того, как ему вкололи препарат. Голова жутко болела, спать было тяжело. Самосознание изменилось. Он ощущал себя иначе. Тело немного исхудало и ослабло.       Казалось, словно он заболел тяжёлым вирусом и никак не мог вылечиться. Но учёные твердили, что это прогресс и успех. Что ему повезло, что его голова не взорвалась, как это было с некоторыми мышами. Но они решили, что всё-таки ошиблись. Надо было колоть дозировку меньше, но уже слишком поздно. И сейчас они искали себе нового подопытного, постепенно забывая о Ёсиоке.       Он сам того не осознавал, но этот маленький мышонок в одинокой клетке действительно спасал его. Ему было не так тоскливо. И было ощущение, что они понимают друг друга. Что они похожи. Он даже дал ему имя. Конечно, Манабу понимал, что мог просто спросить имя у учёных. Но... Незу ему нравилось. И ему казалось, что это подходит мышонку. И ему вроде как тоже понравилось, судя по тому, как тот, казалось, кивнул, словно понимал. А может он действительно понимал? Тогда, чтобы проверить, Манабу стал обучать мышь иероглифам.       И вскоре тот мог из мусора в клетке написать один или два, насколько позволяли ресурсы и место. И так они действительно начали общаться. Ёсиока рассказывал, как проходит его день. Какая жизнь у него была, как над ним издевались в детстве из-за его особенности, что он тут, чтобы стать нормальным. И Незу всегда внимательно слушал.       А затем Манабу стал замечать странности. Он стал понимать учёных, их термины и какие-то свои жаргоны. Он не просто понимал... Он знал больше них. Как это возможно? Что с ним сделала это сыворотка? Он чувствовал себя... Другим. Словно перестал быть собой.       Он стал обращать внимание на разговоры, понимая, где они ошиблись в других опытах. Но он никогда не вмешивался. Все они стали казаться ему эгоистичными, глупыми, жестокими... Однажды он даже услышал о том, что они думают избавиться от Незу, говоря: "Некен теперь бесполезен для нас. От них надо избавиться. У нас скоро подрастут новые мыши, на которых можно продолжить опыты. Или лучше перейти на кроликов?"       Манабу был зол, услышав это. Незу ведь живой! Нельзя с ним так. У него появилось желание сбежать. Все здесь стали забывать про него и про мышей, переходя к более интересным игрушкам.       Ёсиока снова сел возле клетки Некена, зная, что в конце недели его планируют усыпить. И тогда он озвучил мысль о желании уйти, забрав Незу с собой.       — Мы теперь братья с тобой. Давай уйдём вместе из этого кошмара. — Он протянул палец к клетке, на который Незу положил переднюю лапу, словно поддерживая и соглашаясь. — Нам надо держаться вместе.