Музыкальная пауза

Наслаждаться красотой природы умели не все. Некоторые просто пропускали этот момент, поглощенные своими заботами, у них не было на это времени. Вот, к примеру, Валера, ему абсолютно всё равно было на то, что происходит за окном, если это погода не помешает сборам. Он не обращал внимание, на выступающие совсем ранние листочки на дереве, на безоблачное небо над головой и на проходящих мимо людей и их красоту и идентичность. Зато Турбо замечал, как опускают взгляд младшие, когда нарушают правила о курении; замечает, как на него косятся продавцы в магазине, думают, украдёт что-то; от его пронзительного взгляда никогда не утаится, что отец снова с завода пришёл вусмерть пьяный. Но Вера замечала лишь природную красоту. На людей редко обращала внимание. Ей нравилось часами рассматривать, как садится солнце или как идёт дождь, сидя на подоконнике. Любое природное явление было по-своему необычайно привлекательно для неё. Она с прямой осанкой шла к месту нового спарринга с Адидасом, напевая что-то себе под нос. Шла девушка сразу после школы, поэтому была в форме, но с собой несла целый рюкзак амуниции. Зная, что не опаздывает, она успевала оценить, насколько сегодня природа прекрасна. Когда балерина вошла в зал, никого не было. Но дверь была открыта, а значит кто-то рядом. Она нарочито громко прикрыла за собой дверь и прошла в центр. За рингом стоял Турбо, отрабатывая удары в самом углу на боксёрской груше, поэтому Вера не сразу его увидела. Он был с голым торсом, в одних спортивных штанах. Девушка моментально засмущалась, отводя взгляд в пол. — Привет, — чуть слышно говорит она. Парень повернулся на голос, перестал боксировать, но молчал. Сняв перчатки, он подошёл к скамейке, куда Вера поставила свой рюкзак. Начал жадно пить воду, смотря, как она копошится. — Ты чего так рано? — спросил, восстанавливая дыхание. — Вовы ещё нет, они с Зимой где-то загуляли. — Решила не идти домой после школы, а сразу сюда. У меня потом ещё балет. Она всё-таки решилась оторвать взгляд от своих вещей, посмотрев снова на парня. Но новый прилив смущения накатил, как только она позволила себе опустить глаза вниз на мужскую грудь, которая неравномерно поднималась и опускалась. Капельки пота стекали от лица, до почти резинки штанов. Всего на секунду, но щёки уже покрылись румянцем, а от Валеры это не ушло незамеченным. Улыбнувшись своим мыслям, он сел на скамейку, заново завязывая шнурки. Смотрел на неё снизу вверх, пока та опять начала искать что-то у себя. — Я тебе кое-что принесла, — всё ещё растерянно проговорила Вера. — Что же там? — снова улыбается, потому откидывается на холодную стену, показывая себя во всей красе девушке. Играется. Девушка принимает его игру, собираясь с духом. Садится рядом с ним, держа что-то у себя за спиной обеими руками. Улыбается. Но не как он с оскалом, а по-доброму. Будто то, что она покажет, ему очень понравится. Тогда Валера оставляет попытки припугнуть девушку и приближается с интересом. — Че там у тебя? — кивает головой за спину, а сам хочет подглядеть. Она прикрывает плечом и издаёт смешок. — Угадай. — Эй, я не знаю. — не хочет играть теперь в её игру, пытаясь заглянуть уже через другой бок. Но и тут она успевает отвернуться. Вздыхая, она показывает скрытое. — Плеер? — хмурится Турбо, рассматривая наушники и кассетник из рук девушки, не решаясь брать себе. Он видел такие в Москве, когда приезжал с «Универсамом». Обычно они были только у студентов МГУ, которые ходили в дорогих кроссовках и с кожаными сумками. Готовы были отдать всё, но не плеер. Поэтому сам не слушал никогда музыку из него. Но Валера не удивился тому, откуда у Веры есть такое чудо техники. Она ж богачка. Дома, наверное, и проигрыватель для пластинок имеется. Тоже дорогая вещь, для Казани тем более. — Ну, да. Сам спрашивал на чём я это всё слушаю. А я обещала дать тебе послушать Бон Джови, Доктора Албана, Бони М. — Какого доктора? — не понимает Турбо. Тогда девушка щёлкает кнопку. Звук перемотки кассеты. Она осторожно приближается к Валере, надевая ему на уши наушники. Это первый раз, когда они так близко к друг другу. Даже на ринге это не так ощущалось. Может, потому что они были только вдвоем в комнате. Песня началась, Вера тоже немного слышала музыку и стала подпевать, наслаждаясь растерянностью Турбо, который только смотрел на неё с лёгким замешательством. Девушка слегка пританцовывала плечами, что позабавило парня. Через несколько строчек, он стал покачивать головой в такт, всё еще наблюдая за её движениями. — Sunny, yesterday my life was filled with rain, — шептала она, чтобы не мешать слушать мелодию. — Sunny, thank you for the smile upon your face — показывает пальцами на свою улыбку. Песня приближается к концу. — Sunny one so true, I love you. Последняя фраза звучит много раз, поэтому Валера слышит и понимает её чётко. Может, учился он плохо, но примитивные слова на английском языке за десять лет знает. На последнем «I love you» балерина показывает вначале на себя, а потом на него, не прекращая двигать плечами, еле удерживаясь, чтобы не начать танцевать полностью прямо в спортивном зале. А Турбо не может оторвать от неё взгляд, уж слишком она сейчас другая, не такая, как обычно. И эта музыка, нелепая, весёлая, западная, но она так подходит Вере. Такая шебутная. Такая счастливая и весёлая. К мрачной обстановке старого спортивного зала она не подходила совершенно. А если сейчас выключить свет, то ее улыбка точно осветит все вокруг. Турбо перевёл взгляд на внешность Веры. На её длинные прямые волосы, которые на концах чуть закрученные от долгого ношения их в тугом пучке. Валера не мог сказать точно, какого они оттенка, то ли русые, то ли темные. Где-то сзади виднеются светлые пряди. Такая не своя, но в тоже время такая родная. Песня про солнце, как понял Валера, не успевая следить за словами, закончилась. Началась другая. Тоже поют не на русском. Голос женский. — Как песня называется? — спрашивает он, вытаскивая одно ухо. Вера улыбается, когда видит, как смешно наушники сидят на нём. — Понравилась? По-русски переводится что-то вроде «взбежать бы на эту гору». Видит, как он смотрит куда-то в стену, пытаясь вникнуть в текст, перевод которого, конечно, не знает. Она не хочет и не может оторвать глаз от такого сосредоточенного парня, опирается щеками о руки, продолжая наблюдать за эмоциями на лице группировщика. Такой серьёзный, кажется, и в правду, пытается понять песню. Девушка в плеере заканчивает петь, кассета съезжает. Громкий и неприятный звук. Валера снимает наушники, отдаёт. — Пока записала только две песни, в следующий раз могу принести ещё, если хочешь, — прячет на дно рюкзака. Он не отвечает. Скрывать не хочет, понравились ему и песни, и реакция Веры на них. Но если пацаны узнают, что он такое слушает, засмеют же. Новую кличку придумают ещё. Валере такого не надо. — У тебя родители, че, дипломаты что ли? — интересуется Валера. — Возможно… — загадочно улыбается. — Заметил, ты и поёшь, и танцуешь. А чего же ты не умеешь делать, балерина? — спрашивает, он чуть пододвигаясь к ней, будто их могут услышать. После того, как убрала плеер, возвращает голову обратно, но понимает, что находится слишком близко к чужому. Отодвигается, при этом отвечая: — Рисую плохо. Молчат оба. Турбо не заметно для себя, но очевидно для собеседницы, рассматривает мягкие черты лица. Щёчки, совсем покрасневшие от таких взглядов, глазки бегают, длинные реснички и пухлые губки, даже слишком, больше кукольные. Неприлично долго задерживается на губах, понимает это и поднимает голубые глаза. — О! Народ, тут уже есть кто! — слышится голос Зимы за дверью. Валера, опомнившись встаёт со скамьи, отворачиваясь, смотрит с интересом на серую стену. — Турбо, ты что ль? — заходит Вахит, держа в руках пакет с чем-то. — А, и тут подопечная твоя, Адидас, — кричит наверх. Видимо Вова решил перекурить перед тренировкой. — Я перемячики купил, будете? — показывает пакет Вере. Та мотает головой: — Спортивная диета. — отвечает сдержано. Зима показательно кивает, предлагает другу, но тот тоже отказывается, снова тянется к бутылке с водой. Похоже, в горле совсем пересохло. Вова спускается к остальным, видит всех, здоровается: — Валерчик, — улыбается он. — Что ж ты девушку смущаешь своими телесами. Турбо понимает, что всё это время был без верха. Находит футболку на одном из тренажёров, надевает и скрывается за дверью подсобки. — Доконал, наверное, тебя. — Старший берет один пирожок из пакета, закусывая. — Ну емаё, Вахит, где ж ты такое дерьмо покупаешь. — Зима не понимает, что случилось, начинает принюхиваться к остальным в кульке. — Ну не допечённые. Сырые все. — Ну так, — пожимает плечами парень в чёрной шапочке. — Ведь не моя бабуля готовила.