Близкая подруга

Людмила Лаптева была красоткой того времени. Именно такую девушку искали тогда все парни. Ей палец в рот не клади, откусит вместе с фалангой. Дерзкая, яркая. Мама с детства хотела отдать дочь на балет, а отец и не лез в воспитание дочери. Брат у Люды был старший, на нем была вся ответственность. Так что матери позволялось баловать дочку. Шмотки всегда новые, привозные. Никаких комиссионок, только дорогие бутики Казани. А когда девочка и конкурсы танцевальные стала выигрывать, так женщина совсем загорелась идеей в будущем отправить девушку в академию в Москву. «Хоть кто-то из нас в люди выбьется», — причитала мать, когда узнала, что сын не поступил и отправился в армию, а после — в Афган. В общем, всё у Люды было, кроме одного. Примой она хотела быть, так сильно, что по ночам плакала и на день рождение, когда свечи задувала, загадывала заветное желание. Но с её трудным характером сложно было мириться, хореограф это знала, поэтому ставить её не спешила. Зазнается ведь и всех девчонок изведёт. В начале девятого класса появилась Вера Молчанова, перешедшая с другой трупы в балет Ларисы Михайловны. Маша и Катя так были рады, что к ним перевелась их подруга, что позабыли о невероятной и восхитительной Людмиле, поспешив одарить внимание другую девочку. Лаптевой тоже стало интересно, что за балерина к ним пришла. Пару раз они возвращались из музыкальной школы вместе, и Люде нравилось, как Вера заворожённо её слушала, аж глаза у неё блестели. Одежда, косметика, новые школьные принадлежности и красивая Москва, которую Лаптева видела много раз, а Молчанова только по телевизору. Правда, Люда не знала, да и не спрашивала, как живет девочка. Раз учится в балете и приличной школе, то богато. Просто и логично. Ей ведь нравилось проводить время с Верой, а это главное. И вот, решено было провести жёсткий отбор на звание примы-балерины. Все девочки, их было около тринадцати человек, стояли у входа в танцевальный класс, чтобы продемонстрировать комиссии свои способности, а преподаватели должны были выявить из них лучшую. «У тебя всё получится» — прошептала Вера, кладя руку на дрожащую коленку Люды. Та только криво улыбнулась. «У тебя тоже» Молчанова искренне смеётся: «Так не бывает, либо ты, либо я, либо они» — проводит она пальцем по коридору, высматривая, как другие девочки разминаются. Тоже решает повторить движения. Люда только косится на неё, думая, что повторять уже бессмысленно. Повторять надо было дома. «Удачи». — произносит подруга, держа кулачки вместе, и Лаптева Люда входит в кабинет. В конце концов примой становится Вера, и танцевать с Костей, к которому была неравнодушна Люда, тоже будет Вера. Справедливо? Вроде бы да. Шансы были у всех равны. Молчановой даже чуть сложнее, она новенькая. Но в груди неприятно щемит, когда теперь она стоит впереди других, кланяясь в конце танца. И со школы они больше вместе не ходят. Люда спешит быстрее переодеться и выбежать на улицу, не дожидаясь троицу. Не хочет показывать при приятельнице, что расстроена. Больше рассказывать про свою классную подростковую жизнь становится некому, другим не так интересно, как было Вере Молчановой. Люда всё чаще приходит домой уже заведённая и ссорится с матерью, которая лишь отвечает, что дала лучшее дочери, а благодарности в ответ нет. И вот выпускной класс, а Люда всё решается, куда ей поступать. Хочет она в Москву, но кто девочку из кордебалета в Казани возьмёт под опеку. Только, если отец с матерью заплатят, но тогда ей не быть независимой и самостоятельной, как она мечтала с детства. Люда рассуждает об этом везде. Дома, в школе. Даже сейчас пока проходит на улице. Слышит шумно открывающуюся дверь из подвала дома. Проблёскивает личико некогда подруги, блондинка не хочет быть замеченной и забегает за здание. Она не слышит, о чем разговаривает Вера, но видит с кем. Мужчина, вроде с братом ходил воевать, Владимир Суворов. Героем оттуда вышел. Правда, сейчас не добрыми делами занимается. Но как это связано с Молчановой. Он достаёт сигарету, закуривая. Кажется, предлагает Вере, но та отказывается, мотая головой. К ним выходит ещё один, кудрявый такой, он закуривает от зажигалки Вовы, и тоже что-то начинает рассказывать. Да так, что Вера неотрывно вслушивается. «Очень интересно» — тихо говорит Люда. Решая, что они тут надолго, проходит домой по другому пути.

***

— Эй, — окликала трёх девушек у белого здания Лаптева. Те останавливаются и переглядываются. — Привет, девочки. Молчат. — Вы чего? — Ты некрасиво поступила по отношению к Вере, подставила её. — отвечает Маша, ставя руки в боки. Припоминает ей, как Люда при Ларисе Михайловне не сдержалась и выпалила всё про группировку и Молчанову. Кудрявая блондинка на это закатывает глаза: — Ну, девочки простите. — после переводит взгляд на недоверчивую Веру. — Прости меня. Просто мы репетировали один танец больше часа, и нервы стали сдавать. Сказала глупость, не подумала — усмехается она. Молчанова молчит с минуту, напряженный взгляд проходит по лицу Люды, но после черты лица смягчаются: — Ладно, всё нормально, — отвечает она, впуская девушку в свой круг. Все девочки возобновляют ход. Заходят в школу, забегая в раздевалку. — Я что предложить то хотела, — снимает шапочку с помпоном Людмила. — Раз вы больше не обижаетесь, — кричит она через пролёт крючков. — Может сходим на дискотеку в пятницу? В дк местный. — девочки тут же оборачиваются к ней с ошеломлёнными лицами. — А что? — Там же эти все группировщики! — кривится Катя, изображая отвращения, пока вешало своё светлое пальтишко. Воронцова давно свою позицию к ним обозначила. Как-то раз она проходила у дома своего, так какие-то парни ей из машины свистели, непристойности говорили. Она до самой школы от них отвязаться не могла. К счастью, забыли они её, больше не беспокоили. Рада она была, потому что защитить её было некому, Витька то тот на сольфеджио ходит, ни на бокс. Помочь вряд ли сможет. Теперь была очередь Люды делать удивлённый вид: — Но ведь не только они, туда ходят и девочки из нашей труппы. — это, конечно, повергло в шок балерин. — Да, да, представляете. Те, кто там учится и живёт. Не всем же классно жить, как нам. — хохочет Люда, немного сильнее, чем ожидается. Девочки тоже посмеиваются, но неуверенно, потому что Вера всё ещё тут. Это бы выглядело скверно. — Всё равно, опасно, мама меня вряд ли отпустит. — протестует Маша. — Придурки шарахаются всякие. — Там и нормальные люди есть. — встревает Вера, закончив переодеваться, планируя выходить из гардероба. — Вот. — поддакивает Люда. — Ну, хорошо, давайте. — вздыхает Маша, и девочки вместе поднимаются по лестнице, каждый на свой урок.