Пикник

Можно ли было назвать Валерия Туркина романтиком, не ясно. С одной стороны, он был пацаном всех пацанов. С таким каши не сваришь. Ему бы подраться с кем-то да посмеяться с приятелями за гаражами. Но, с другой стороны, когда девушка понравится, Валера сделает всё, чтобы её добиться. Как хищник, который охотится на свою жертву, или рыцарь завоевывает прекрасную принцессу. На следующий день после страстного поцелуя, Валера и думать ни о чем не мог. Как только отвлекался от разговоров с универсамовскими, представлял их встречу снова и снова. Как он касался её, как ей это нравилось, как она таяла под его взглядом. Турбо чувствовал, как пару раз в штанах становилось тесно, когда думалось о совсем откровенных вещах. Нужно было прекращать зацикливаться на балерине, иначе пацаны не оценят стояк посреди беседы. — И я ему говорю, эй ты, чепушила, ты на кого бочку катишь? — послышался где-то в сознании Валеры голос Андрея Пальто. Он стоял, опираясь о табуретку одной ногой, пока старшие сидели на диване. Младшие, как и полагалось, стояли, тоже слушая белобрысого. — Он чуть ли не уссался от страха — парни рядом проулюлюкали, одобрительно хлопая по спине. — Молодец, пальто. — из коморки вышел Адидас, надменно хлопая. Он присел на стул рядом, стоявший спинкой вперёд. — Опять херней занимаетесь, людей пугаете. Вы, молодежь, больно резвые стали. Делаете всё без наказа. По башке давно не получали? — обращался Вова к скорлупе, но супера знали, это касается сейчас всех. — Турбо, какого хера? — решил спросить за всех у одного из старших Суворов. — Че по киноплёнке? Те, которые наших обидели, наказаны? Но Туркин не отзывался. Задумался о чем-то, даже не моргал. Тогда Зима провел рукой перед его лицом, чтобы «разбудить» друга. — Валер, — позвал Андрей кудрявого, потому что был ближе всех. Тот опомнился, оттаивая. Глянул по сторонам, все пялились на него. — Чего завис, Турбо? — командным голосом спрашивает Вова. — О Верке своей думает, — усмехается Вахит. Всё знает, всё чувствует его самый близкий друг. — Неудивительно, она ж вылетая Барбара Брыльска, в молодости. — вздыхает Зима, смеётся. — Кто? Она же блондинка, а Верка… Та Моника Беллучи… — слышится где-то из толпы, парни поддакивают. Турбо вскипает быстро, толкает Зиму в грудь. Он аж падает на других группировщиков. Не нравится ему, когда парни о ней говорят, даже свои. Обводит всех их волчьим взглядом, мол, кто еще рявкнет, получит в два раза больше: — Да нихера не разобрались мы с твоей кинопленкой. Не они это были у дк, чушпан обычный. — документирует Турбо. Встаёт с насиженного места, протискивается через всех парней к выходу из зала. На пороге остановился, повернулся: — Она теперь со мной ходит. Кто её тронет, убью. — процедил сквозь зубы, громко захлопывая дверь. Услышал, как они хохочут и радуются за Турбо. Решил вопрос с «Универсамом», теперь можно было и к Вере сходить. Знала ли она, что ходит с Валерой? Вряд ли. С того дня прошло около недели. Девушка не сразу восприняла их поцелуй всерьез, долго избегала Турбо. Парень её караулил каждый день после балета, а она нос воротила, мол, минутная слабость была. Но Валера уверял её, что влюбился, и теперь думает о ней постоянно. Понятное дело, больше балаболил, но все равно, приятно. Первый раз пошли на дискотеку, наконец, танцуя вместе и наслаждаясь музыкой. Валера всё шутил, как он нелепо выглядит рядом с человеком, который балету жизнь посвятил. Потом в кино сходили. Снова на дискотеку. На прогулку в парк ходили, где теперь слушали друг друга, воспринимая по-другому, никак в первый раз. Но Вере хотелось разнообразия. В Казани мало, куда можно было с девушкой сходить. Тем более Молчанова знала, что Валера романтИк сам не устроит. Надо что-то придумать. — Пойдем завтра в кино, там какой-то сопливый фильм, но девочкам вроде нравится. — пожимает плечами Валера, одной рукой гладит холодную ладонь девушки, а второй держит тлеющую сигарету двумя пальцами. Он, как уже завелось, провожал её после балета домой. Девочки сразу обратили внимания, когда вместе вышли из музыкальной школы. Тот самый, с дискотеки, но Вере ничего не сказали. Сама знает, в первую очередь, быть осторожной. — Валера, — ох, как красиво она называла его по имени. У Турбо аж мурашки по спине проходили каждый раз, хорошо так внутри становилось. Кличку она его не любила, а он и не против был. Погоняло — это для пацанов. Для неё он просто десятиклассник-балбес Валера Туркин. — Я хочу устроить тебе сюрприз, — они останавливаются у её четвёртого подъезда. Она берёт его за вторую руку, когда сигарета падает на асфальт. — Сюрприз? — недоверчиво косится Турбо, не любит он сюрпризы. Всегда неожиданно и всегда невпопад. — А что, девчонки сюрпризы умеют делать? — наклоняется чуть ближе к Вере, от чего непослушная чёлка падает на лоб. Девушка слегка смеётся, поправляя прядь, тоже наклоняется: — Ты удивишься. Но девчонки и не такое умеют. — она сверкает своими зелёными глазами. Валера на секунду даже опешил от смелости балерины. Парень не успевает до конца всё сопоставить, потому что она выхватывает свой рюкзак с его рук и бежит в подъезд. Оставляет Валеру одного со своими игривыми мыслями и её недосказнностью. В этот день Турбо ещё долго не сможет уснуть…

***

И как Вера обещала, на следующий день, после обеда, смогла удивить Валеру. — Я сейчас точно грохнусь, Вер. — говорит он улыбаясь. А все потому, что Молчанова закрыла глаза своему группировщику тканью, чтобы он не подсматривал, какое свидание его ждало. — Так я же тебя держу, не упадешь — смеется та, тянет на себя. Девушка вывела его на полянку, снимая оковы. Когда глаза привыкли к свету, он обратил внимание на место. Берег около Казанки, но это был не пляж, потому что трава покрывала всю местность, и людей не было. Вера нашла это тихое место для них двоих. В нетерпении девушка показала руками вниз. Наконец-то, Валера заметил и покрывало с разной едой на нем. — Ого, это че, сегодня пируем? — шутит Валера, первый присаживаясь на край ткани. — А я как раз целый день не ел, как знал. — глаза разбегаются, хочется всего и сразу. Балерина рада, что смогла удивить Туркина. Она садится напротив, не торопиться что-то брать, хочет насладиться моментом. — И это ты всё сама? — начинает понемногу пробовать. — Где-то мама помогла. — отвечает Вера, хватая ломтик хлеба, закусывая. Тем временем Валера попробовал горячее блюдо, что стояло в самом центре. Ему оно понравилось, правда, он не понял что это: — А это че за пирог такой? — А это…- девушка понимает, что он обратил внимание именно на то блюдо, на котором она хотела сделать акцент. — Это лазанья. Ну, что-то вроде нее, что я могла сделать у нас тут. — эта фраза Валере ничего не дала, и тогда Вера продолжила. — Помнишь, ты у меня в танцклассе говорил про Италию, это блюдо оттуда. — объясняет она. — Пирог из макарон. — А, ничего себе, ты запомнила. — парню это льстит, но он не хочет подавать вида, продолжая жадно поедать незнакомое блюдо. — Очень вкусно, — еле выговаривает, прожевывая Турбо. Победно улыбнувшись, Молчанова наливает себе сок. Большое спасибо маме, без её помощи, она бы не смогла всё успеть. К сожалению, женщина сильно навязывала вопрос, кому же всё-таки они готовят. «Мы с девочками собираемся на пикник», — только и отвечала Вера. Но мама всё знала. Не зря же дочь уже неделю с улыбкой на лице домой заходила, на звонки первая отвечать бежала, и сейчас старается, по рецепту новому готовит. Так не похоже это было на её Верочку. Совсем не она. «Пусть в следующий раз твой ухажёр заходит, поболтаем» — улыбается мать. Видела она как-то раз, с кем девушка у подъезда стояла. Парень какой-то с кудрями и в куртке импортной, кожаной. Группировщики обычно стриженые и в ватниках шатаются. «Как только, так сразу» — чуть слышно отвечает дочь, зная, мама на вряд ли одобрит выбор Веры. После того как кудрявый съедает и лазанью, и пару бутербродов, он откидывается назад, решая прилечь. Погода была по-настоящему хорошая. Уже конец апреля как никак. Солнышко местами подпекало. Пролежав так минут десять, ему наскучило молчание. Турбо повернулся к все еще сидящей спутнице, которая читала что-то. Он провел по руке Веры, которая опиралась на плед, чтобы удобнее сидеть, своими пальцами. На локте и запястье появились мурашки, но Молчанова не хотела отвлекаться. Тогда он решил схитрить. Приблизился к девушке, поцеловал сначала в щеку, потом чуть ниже, в подбородок, спускался к шее. Но и тут его никто не заметил. От безысходности Валера взял в руки какой-то колосок, стал водить по шее и ключицам девушки, на которой в этом день было платье с открытым декольте. — Че читаешь? — Книгу. — без иронии в голосе ответила она, внимательно вчитываясь в строчки. Валера вздохнул. — Ой, прости. — опомнилась Вера. — «Гордость и предубеждение» — показывает обложку парню. Тот хватает книгу с рук девушки. — Эй, сейчас страницу потеряешь, на которой я остановилась. — парень переворачивает книгу, вчитываясь в аннотацию. — Про любовь? — уточняет Туркин. — Ну, для кого как. — хмыкает собеседница. — Я считаю, что тут много рассуждений о том, как герои живут разной жизнью, и каждый верит в своё. — она молчит с минуту, пока парень интересуется произведением и его обложкой. — А ты во что веришь, Валер? Услышав свое имя, Турбо встречается со взглядом балерины: — Ну, я верю в то, что вижу. — сразу же отвечает он, будто готовил ответ на этот вопрос заранее. — В пацанов верю, в тебя. — щекочет колоском щёку девушке, та машинально отворачивается. — А ты во что веришь, Вера? — ему явно нравится эта игра слов. — В то, что в мире, когда-нибудь всем людям будет хорошо. — Ох, загнула. Я думал так не бывает. ⁃ Ну, если так мыслить, — она щелкает его по носу, забирая свою книгу. — То, конечно, такого не будет. Но, мне кажется, через время люди поймут, что делали что-то не так в прошлом. Придет сожаление что ли. — подбирает нужные слова. После останавливается. Стоит ли ей продолжать? — Не знаю, слышал ты или нет, несколько месяцев назад, в ноябре еще, девочка одна с окна спрыгнула. Парень, сидевший и смотрящий на рисунок пледа до этого, тут же встрепенулся. Он не стал делать это слишком заметно, но теперь вслушивался в каждое слово, произнесённое Верой. — С моей школы, кстати, Айгуль Ахмерова, не слышал? — обратилась она к возлюбленному. Но тот молчал, как воды в рот набрав, даже не моргая, как будто парализованный был. Всё смотрел на Казанку, как она мирно текла в сторону берега напротив. — Валер? — она ткнула ему пальцем в плечо. — Не, не слышал. — соврал он, словно инстинктивно, совершенно не хотел обманывать ее, но почему-то не смог по-другому. ⁃ Ну в общем, — продолжила Молчанова. — Я сильно не вдавалась в подробности, но, ходили слухи, с ней страшное произошло. Какие-то парни надругались над ней. — она сглотнула. Подумала, стоит ли уточнять. — Понимаешь…изнасиловали. — нехотя произнесла это слово балерина. Совсем оно ей не нравилось. ⁃ Да понял я, — раздраженно прошептал Валера, опуская голову. Турбо все-таки моргнул, думая, что от этого придет в порядок. Но в глазах по-прежнему плыло, не от чувства вины ли, Валера? Но Вера не заметила этого, продолжая свою исповедь, смотря прямо, на ту же речку. — Какой ужас она пережила. — голос дрогнет. Сама Молчанова никогда не представляла себя в подобной ситуации, не могла даже думать о таком. — Но потом, как Машка рассказывала, ей еще хуже было. Разошлось это по всему району. Кто-то сплетни пустил, представляешь? — она резко поворачивается к парню, который уже побледнел, а глаза совсем растерялись. Погано он себя чувствовал, очень погано. Когда все всё узнали, Турбо себя никак не корил. Делал всё правильно, по дворовому кодексу. Тогда он был зол больше на пацанов, которые молчали, когда пришли с драки. Зима так вообще, как зашуганный ходил. Не нравится ему, когда за его спиной что-то происходит, без его ведома. Он в суперах ходит или как? Пришлось с домбытовскими разбираться, которые в то время уже все разбежались по другим группировкам. Узнал, быстро одной из подружек напел, чтобы выжила она Айгуль из дк. Услышал, что выбросилась школьница, Турбо только от Адидаса. «В могиле лежит» — такие слова его покоробили. Знал он, что девчонки не сильно стрессоустойчивые, но в голове как-то его не возникала об этом мысль после того, что сотворил. Валера никогда никого не убивал. Бил до полу смерти, не скрывает, но, чтобы убить —это для него слишком. А тут, по сути, он к балкону девчонку приволок и сказал прыгать. Долго ему эта мысль по ночам приходила, намучился он. При универсамовских не показывал, делал вид, что всё как и должно быть. На Адидаса младшего сорвался, но по делу. Дело было, а Маратка все еще в группировке считался. Нечестно. Отшили его. Зима хотел без боли, но то ли от сказанных Вовой слов, то ли от самого себя, хотел Валерка кулаками почесать, а тут и случай приглянулся «удачный». Марат для Турбо всегда был как младший братик. Как только тот пришился, кудрявый с него глаз не спускал. Уважал он Вову, а тот ему наказ перед армией дал: следить за братом, как за своим. Но своего у Валеры никогда не было, а всегда поучить какого-то хотелось. Про понятия всё рассказывал, про то, кому руку на улице подавать можно, к кому с уважением, а в кого даже плюнуть стыдно. Суворов быстро все схватывал налету. На дела с ним всегда было весело ходить. Как ерунду какую-нибудь скажет, хоть стой, хоть падай. А Марат не понимает, чего над ним смеются: «А что, я не прав что ли?» — хмурится Марат в тамбуре поезда, пока старшие курят. Вахит с Валерой смеются, толкая локтем мальца. «Ну, проводнице ты таких глупостей не говори только» — задыхаясь от смеха, отвечал ему Зима. — Я бы себя никогда не простила, если бы испортила жизнь девочке. Она один день в школу не пришла, а потом оказалось, с балкона по среди белого дня выпрыгнула. Я бы, конечно, так не смогла. Боюсь смерти до ужаса. — умозаключает Вера. Тишина. Где-то издалека доносятся весёлые крики детей, бежавших домой с речки. Видимо, уже успели покупаться, хоть вода еще прохладная. Вера, наконец-то, смотрит на Турбо, видит только макушку, поникшую голову. Сама даже не представляет насколько сильно попала в цель. — Честно говоря, когда услышала об этом, матери рассказала. А она ответила, что это нормально, — сильно трёт глаза, медля. Не любит она о таком говорить, но с Валерой ей хотелось обсудить то, что ее тревожило. — Было бы хуже, если бы её пустили по кругу. Ей четырнадцать всего было. Совсем ребёнок. И вот так раз, и нет человека, понимаешь? — выдыхает она последние слова, обращаясь к своему спутнику. — Валер? — шепчет она, прикасаясь к его плечу. Тот одергивает её руку, сбрасывая. — Зачем ты это всё рассказала? — поднял на неё голову, зарылся ладонями в свои каштановые кудри, вцепился ногтями в затылок. — Ну легче никому от этого не станет теперь. Турбо резко встал, отходя от пледа, достал из кармана олимпийки потертую пачку сигарет и спички. Поджёг. Затянулся. Вера всё еще сидит, смотрит из-под опущенных ресниц на разлитый сок в жестяной кружке. Пока Валера поднимался, пропустил из виду, как жидкость перевернулась на ткань. Валера тоже теперь смотрит на плед, жадно собирая никотин в себя. Докуривает сигарету за минуту. Новый рекорд. — Не увидел, — оправдывается он. — Погнали уже, вечереет. Хотя только четыре часа дня, после полуденное время. Но делать было нечего. Разговаривать с ним сейчас было не нужно, Вера это понимала. Туркин стал помогать ей убирать остатки с пледа, пока та сидела всё ещё в потерянном состоянии.