В её комнате

Тишина в подъезде была до жути раздражающей. Даже соседей не было слышно, наверное, на работе. Рабочий день как, никак. Валера первый раз так стоит у входной двери, мается, не решаясь позвонить в звонок. Но ведь Вера его сама пригласила, сказала, что сегодня школы не будет, её освободили, так как уже через неделю у неё важное выступление. Поэтому предложила себя проводить до музыкальной школы, а не от, заодно прогуляться. Конечно, Турбо не был против, только за. Правда, накануне вечером, ходил Валерка по улице Хади Такташа, там дяди взрослые и злые, законы у них жёсткие. Не своего видят — без разбора валят. Пинали в живот, по рёбрам, в голову чем-то тяжелом попало. Спасибо, хоть не убили, а могли. Больно было, но больнее было приходить теперь сюда к ней и показываться, будто пожалеть просит. Не хочет он её жалости, хочет ласки и тепла. Тем более после их неудачно закончившегося свидания на душе гадко было. После их разговора. Вера, казалось бы, и не обиделась на поведение Турбо, но всё равно нехорошо было. На кой чёрт он вообще сюда пришёл? Стоит, думает, как с ней теперь общаться. Как в глаза её красивые смотреть. Казалось бы, какая разница, что она подумает. У него принципы, он от них не отступится. Но, видимо, она тоже от своих не станет. Умных слов понахваталась где-то, а ему, как свою позицию объяснять? Поэтому не стал он тогда ничего ей говорить. Не поймёт она его. Вера не из тех девчонок, что сплетни тогда распускали, она скорее та, что сопереживала тихонько в уголке Ахмеровой. Но, чтобы никто не слышал, иначе подумают, что она такая же, раз заступается. Такой был мир, такие были правила. Тяжело вздохнув, Турбо всё-таки нажал на заветную кнопку. — Открыто! — послышалось откуда-то издалека. Но голос был знакомый. Тогда парень взялся за ручку, приоткрывая дверь. Обычная советская квартира, ничего примечательного, всё как у людей. Песня в одной из комнат играла, значит радио имеется. Это создавало атмосферу, будто его даже ждали. Не зная, что делать дальше Валера стал стоять истуканом. — Валера, ты? — мелодичный голос прозвучал из ванной. Он нервно сглотнул, в голове мысли посыпались. — Да, — быстро ответил он, чтобы фантазия в голове сама собой не вырисовывала обнаженную фигуру девушки в душе. — Разуйся и зайди в ванную, пожалуйста. — прокричала Вера. Парень аж пошатнулся. Хорошо, что закрытая дверь была за его спиной. Упал бы точно. Конечно, почти восемнадцатилетний пацан, у него на уме много, что было. Но голых девчонок он видел только на игральных картах Кощея и на запрещённых кассетах. А вживую один раз и то, не понял он ничего. Пацаны на его семнадцатый день рождение нашли где-то бардель в Казани, заплатили, чтобы Турбо мужиком, наконец, стал. Всё было быстро, странно и неловко. Но неловко, правда, было только ему, женщина лет двадцати пяти знала своё дело мастерски, почти сама всё делала. В общем, после этого Турбо только на танцы с девчонками ходил и целовался в подворотни. Больше как-то не удавалось. А тут девушка сама пригласила его в ванную. Он быстро снял свои кеды и поправив свитер, поспешил. Открыв дверь, Валера застал следующую картину: Вера стояла к нему спиной, нагнувшись, опустив корпус над ванной, оставляя на показ неприлично красивые бёдра. Но, к разочарованию Турбо, она всё-таки была одета во что-то домашнее. Футболку и штаны, похожие на пижамные. Она опустила голову пониже, и увидела Валеру вверх тормашками: — Привет, прости, что так встречаю. — она посмеялась, обрисовывая ситуацию. — Коммунальщики, звери, воду горячую отключили. А я только голову помыть собралась, намылила уже. — показывает на волосы в пене. Валера обратил внимание, что вместо шампуня она использовала ЛОСК. Он знает, что все, включая и его маму, кого жаба душит за каплю шампуня, давно придумали пользоваться им. — Короче, я подогрела воды, — теперь указала на большую кастрюлю с ковшом внутри. — Можешь полить мне, пожалуйста. — Да, конечно. — он стал начерпывать воду, подошёл поближе, встал рядом с ней. — Не горячо? — спросил Валера, потихоньку наливая жидкость. Она отрицательно покачала головой, зажмуривая глаза посильнее. Попадёт на глаза — плохо будет, а воды мало осталось. Турбо видел, как она вслепую пыталась, промывать лишнюю пену на затылке, но делала так неумело, что Валера не смог по-другому. Он опустил на дно ванны черпак, и стал сам массировать кожу головы девушки, помогая. Она ничего не сказал, но улыбнулась, опуская руки на бортик, опираясь. — Чтобы ты без меня делала интересно? — говорит он, не отвлекаясь от дела. — Ждала бы маму? — Скорее всего. — принимается споласкивать русые волосы, всё ещё пытаясь понять, почему каждая прядь будто разных оттенков. Его это так волновало. Когда Турбо подал ей полотенце, решил тактично выйти, чтобы она закончила банные процедуры сама. С махровым полотенцем на голове, Вера вышла к своему возлюбленному, который смиренно ожидал её, сидя на кухне. — У вас курят. — уверенно сказал тот. — А у тебя хороший нюх, — она разворачивается к столешнице, спиной к нему. — Мама. — коротко отвечает. — Чай будешь? Вера не ждала ответа, уже пододвинула к себе две чашки, вытягиваясь к верхней полке в поисках черного чая. Но на её талию легли мужские руки, обхватывая полностью. Он осматривает её. Тонкие плечи, хрупкое тельце. Сжать бы её посильнее, и она растворится в его объятиях. Но такая красивая, оттого такая желанная. Чувствует запах ее сладких духов, что приметил еще на первой прогулке. — Ты такая худенькая, ты хоть че то ешь? — говорит парень, приятно дыша ей в шею. — Может тебя накормить надо? — Я же балерина, у меня диета такая. — объясняет она, откидываясь на грудь Валеры, расслабляясь. — Нельзя мне поправляться, иначе не быть мне примой. На секунду она замерла, наслаждаясь моментом, но потом повернулась к парню. Нехотя ему пришлось распустить свои руки и положить по обе стороны от девушки на кухонную тумбу, тем самым закрывая проход. На фоне тихо играл Ласковый Май, определяя атмосферу этого дня. Её лицо излучало то самое спокойствие, которого он жаждал весь день, после тяжелого вечера. Только сейчас Молчанова обратила внимание на ссадины на губе и лице: — Что случилось? — проводит ладонью по щеке, не касаясь ран, а лицо из умиротворённого превратилось в обеспокоенное. Ну вот, та самая жалость. — Ты подрался? — Да налетели толпой, — Валера отмахивается, ловит ее руку на своем лице, целуя тыльную сторону. Они всё еще пахнут порошком, и ему это точно нравится. Как у мамы. — А я че, не пальцем деланный, — хмыкает, хочет перевести тему, чтобы Вера больше не всматривалась в ссадины и не расстраивалась. — Сколько у нас времени до твоей музыкалки? — спрашивает, переходя на шёпот Туркин, хитро улыбаясь. — Два часа. — уголки пухлых губ балерины тоже приподнимаются. — А что? — складывает руки на груди, выдает непонимание. Вместо ответа Турбо собирает лицо Веры в свои руки, зацеловывая губы. Вначале просто причмокивая, а после углубляя поцелуй. В конце концов, сама не понимая, Молчанова чувствует у себя во рту его язык. Как он проходит по острым зубкам, в надежде соприкоснуться с её. Его руки начинают опускаться ниже, исследуя тело. Трогает за плечи, руки, талию. Останавливается на ягодицах, усаживая Веру на столешницу с грохотом, попутно убирая кружки в сторону. Она не сопротивляется, ей нравится, когда он резок. Воздуха в легких не хватает, и тогда Валера приостанавливается, оттягивая её нижнюю губу на себя, от чего, она шипит. Не теряя времени, он всё еще ёрзает руками по бёдрам, не зная куда их деть. Опускается к шее, оставляет множество поцелуев на ней, пока Молчанова трогает мускулистые руки на своих коленях. Тренировки в зале проходят не зря. Девушка отодвигается к стене от парня. Видит непонимание в его лице, тянет на себя, утаскивая в другую комнату. Заходя, Валера видит по-настоящему девичью комнату. Всё, как и бывает. Розовые стены с розовым постельным бельем на кровати. Письменный стол со всякими учебниками, а рядом, по-видимому, вместо шкафа, стояла длинная напольная вешалка, на которой было много яркой одежды. И плакаты каких-то звёзд, половину из которых Валера, в силу своего узкого кругозора, не знает. — Это кто? — пальцем указывает на постер с улыбающимся блондином. — Бредд Питт. Актёр. — без особого упоение, отвечает девушка, вставая рядом с плакатом поддевая отклеенный уголок. — Он, че, пидор? — с вполне серьёзным выражением лица интересуется группировщик, поворачиваясь к смущенной Вере. — Что? — Мужиков что ли любит еб…- пытается понятнее изложить парень. — Да поняла я, нет же! — возмущенно рявкнула девушка. — Что за глупости? — Пацаны говорят, они на западе все такие, — пожимает плечами он, садясь на застеленную кровать, хватая за руку девушку усаживая рядом. Она было хотела выбраться после сказанных слов в адрес любимого артиста. Но не может, его губы уже снова на её. Ненасытно продолжает её целовать, да так, что Вере приходится лечь, а Валере нависнуть над девушкой. Опускается ниже, зацеловывая выпирающие ключицы, от чего слышит первый стон возлюбленной. Продолжает опускаться вниз, задевая футболку. Выше груди не поднимает, останавливаясь на животе. Так не хочет раскрывать всю обертку сразу. Но рукой все равно тянется к её груди, сжимая одну. Вера начинает часто дышать, обхватывая ногами корпус парня. Валере нравится её мучать, нравится видеть, как она извивается под ним. У самого уже всё горит, но сегодня он не может просто ей воспользоваться. Она не такая, она особенная. Он ложится рядом с ней, шепча ей на ухо, пока она лежит всё еще с закрытыми глазами: — Ты когда-нибудь ласкала себя там? Молчанова знает, о чем он. Даже в их приличной школе, мальчики говорили о неприличных вещах. А еще лет в четырнадцать придя к Маше в гости, они обнаружили странную кассету в кабинете у папы подруги. Вся замазанная черным фломастером. Быстро настроив видеопроигрыватель, они замерли от увиденного. Девушка в кадре долго трогала себя в самых запретных местах и кричала, будто от боли, но так томно. Тогда в душе Веры зародилось какое-то новое неизвестное чувство, которое в будущем она определит как возбуждение. Но сама себе этого позволить не смогла. Слухи про балерин и так всякие ходят, мол, после шпагата, уже не девочка. Но это только лишь слухи. — Нет…- отвечает она, а ноги сами начинают сжиматься от удовольствия, появившегося ниже живота. — Хочешь, — он останавливается, убирает прядь с её лба. — Я сделаю тебе приятно? — осторожно спрашивает. — Да… Он целует её в висок, пододвигаясь ближе. Снова поднимает футболку, проходится пальцами по животу, вызывая табун мурашек. Валера чуть встает, чтобы снять с её бедер всё лишнее. Наклоняется к ней, снова страстно целуя, проходя пальцем к внутренней стороне бедра. Чувствует, какая она мокрая. Улыбается сквозь поцелуй. Ему это льстит. Запускает вначале один, а потом и два пальца, когда девушка привыкает. Она ластится под ним, каждый раз, когда он набирает обороты. Начинает двигаться всем телом быстрее, помогая парню. Стонет ему прямо в шею, когда Валера не успевает завлечь её в поцелуй. Для него это тоже испытание, потому что сам чувствует, что, если к нему дотронуться, то он сразу кончит. Было бы совсем не круто. — Валера…- произносит она, выделяя последнюю «а», будто еще немного, она растворится. Турбо не надо повторять дважды. Он быстрее двигает пальцами, чувствует, как содрогается женское тело, судороги доходят даже до него. Это значит он делал всё правильно. Она аж впивается за его локоть ногтями, а после быстро обмякает на постели. До этого Вера никогда не ощущала более приятного, чем в эту секунду. Кажется, все силы кончились. Как идти на балет, она просто не представляла, но сейчас это неважно, важно, что Валера рядом, и он целует её макушку гладя, по руке, пока она восстанавливает дыхание. И всё это в её комнате.