Ночь на кухне

Как так получается? Он уже далеко не в первый раз приходит к Вере, а всё как мальчишка трясется перед тем, как позвонить в звонок. Ее мама сегодня на смене, а ночь только начиналась. Чего ему бояться? «Машка дала мне посмотреть какую-то комедию» — весело сказала девушка, прижимаясь ближе к сидящему на лавочке универсамовцу и положила на его сильное плечо голову. Посмотрела щенячьими глазками на него. «Опять американская?», — скривился Валера и одной рукой поглаживал коленку своей дамы. «Ну, наше можно и в кино посмотреть» — хмыкнула подруга. — «А это — эксклюзив!» — девушка поднимает указательный палец вверх. Валера жмурится, да так, что на носу появляются морщины, от умного слова, сказанного Верой. Потом слегка откидывается на спинку, хитро прищуриваясь: «У тебя дома…ночью…пока мама на работе…» — вздохнул Валера, посмотрел на вечернее небо и улыбнулся. — «Лишь бы повод найти… Верочка, лишь бы найти повод. Не стыдно, такими вещами заниматься?» — ладонь с бедра не убирает, слегка сжимая. Девушка его толкнула в бок локтем, отодвигаясь. Нахмурила брови, совсем отворачиваясь. Валеру это не остановило, он сильнее прижался к её щеке. И, вроде бы, по приглашению пришел, а все равно не по себе. Звонок. Никто не открывает. Ждет. Снова звонит. Наконец, замок щёлкает. Из квартиры показывается девушка, снова такая домашняя. Видит парня и улыбается. Света в коридоре почему-то нет. — Проходи, — отходит она к шкафу в прихожей. — Чувствуй себя как дома. — парень снимает обувь, подворачивает рукава своей мастерки. — Даже так? — удивляется Турбо. Его возлюбленная лишь закатывает глаза. Ведет его на кухню. Тусклая лампочка освещает место. Но этого хватает. В центре стола стоит пирог, который, если честно, Валера почуял еще с лестничной клетки подъезда. — Попьем чай вначале. — командует Вера, усаживая парня. Достает чашки и нож, чтобы разрезать. — Со смородиной. — отвечает на немой вопрос она, когда видит, как Туркин рассматривает десерт. Тот лишь томно вздыхает от предчувствия удовольствия. Ножом начинает отрезать кусок, но касается пальцем лезвия. — Ай! — шипит Молчанова, откладывая нож и прикладывая палец к губе. Парень встает, подходит к ней, слегка грубовато забирает ладонь, осматривая: — Эх ты… — нежно целует палец и переводит взгляд к зеленым глазам. Она улыбается такому милому поступку от группировщика. Валера переводит взгляд вниз на губы и нежно целует её, больше отвлекая от несчастного случая. И, конечно, Вера не может не ответить. От наслаждения его руки сами тянутся на щеки девушки, укладываясь на них. Вера хочет отпрянуть, но не желающий отпускать её парень сжимает щеки, от чего девушка вскрикивает, что отрезвляет Турбо, и он отпрыгивает как ошпаренный: — Ты че? — замечает как Вера хватается за правую щеку. Взгляд его мрачнеет. Он будто что-то обдумывает. После слегка плюет на свой большой палец и начинает тереть скулу девушку, и девушка морщится от боли. — Это че такое? Туркин поднимает за подбородок девушку, ближе к единственной горящей лампочке на кухне, смотрит прямо в лицо. На той самой щеке красовался совсем новая гематома, ярко-красная. В силу своих интересов, Валера знал и такое. Синяк оказался скрыт какой-то пудрой или кремом, он не сильно разбирался. Вера молчит, сжимая зубы, вследствие того её челюсть слегка меняется. — Я повторяю вопрос: это че за херня? — уже совсем сердито смотрит на неё. Девушка перехватывает его руки опускает вниз, но в глаза больше смотреть не желает. — Вера, это опять твой отец? — с нажимом спрашивает Туркин, а у самого руки в кулаки сжимаются, и костяшки белеют. Но молчание продолжается. — Сука! — грохот на столе, кулак резко приземлился на край, от чего даже чашки подпрыгнули. — Мать видела? — продолжает допрос группировщик. — Нет, — отвечает она. — Ну, мудила! — усмехается и отворачивается к окну, открывая форточку, закуривает. — И ты это че типа скрыть хотела? Она оборачивается к нему, присаживаясь на стул рядом. Потом смотрит на слегка разлитый чай от удара Валеры по столу, а пальцем проходит по окантовки кружки. — Я бы тебе не сказала, потому что тебе это не надо. Он ушел вчера, когда придет не знаю. — парень хмыкает, выдыхая на улицу дым. Избил девочку и сбежал. Хлопок входной дверью оживляет двоих. Но Веру как-то сильнее. Начинает свой светлый свитер за рукава тянуть, растягивая, потому что нервничает. Кудрявый не докуривает фильтр и бросает его в окно: — Вот и вернулся. Он было хотел пройти в прихожую из кухни, но девушка решительно перегородила ему выход своей спиной, вот-вот готовясь к чему-то страшному. Но Валера, если честно, страха особого не испытывает. Он таких тумаков по жизни получает, что пьяного мужика бояться не было смысла. А Вера услышала шаги и моментально проглотила подступающий ком. Вначале увидела тень, а потом и всего человека у порога комнаты. У двери показался почти лысый грузный, толстый мужик лет сорока пяти, в старом коричневом свитере, весь в морщинах, а на лице читалась неадекватность и полная асоциальность. Волосы сальные, не разглядеть уже, была ли эта седина на макушке всегда или стала появляться позже с годами, а под глазами лежали темные тени, свидетельствующие, каков образ жизни мужчины. Он был не просто пьян. Валера сразу определил, что этот мужик на стадии «белочки», потому что заметил, как пальцы на руках тряслись, а тело и лицо явно уже не слушались. — Э… — мужчина кричит, но быстро замолкает, потому что видит новые лица. — Это еще кто? — тычет пальцем, медленно открывает и закрывает глаза. — Папа, это мой друг. — девушка стоит, нервно прикрывая возлюбленного руками. Хочется сжаться и закрыть глаза, пока он снова не уйдёт. Как же ей стыдно, что Валера это всё видит. Прямо, как на той дискотеке. — Чего… — не понимает мужчина, подходя ближе, но все еще держась за стену, как за лучшего друга. Валера хмыкает от такой картины. Его батя номер два. — Во даёт! — мерзко усмехается. — Мужиков каких-то водишь, шлюха. — вырывается у главы семейства, кажется, и неосознанно, а ухмылка, от поведения отца девушки, с лица Валеры быстро исчезает. — Ты че сейчас сказал? — он такого непотребства выдержать не может. Рвется подойти, но свободной рукой Молчанова сзади слегка сжимает его олимпийку, пытаясь показать, что контролирует ситуацию. Не дает ему прорываться через преграду в виде себя. — Что тебе надо? — быстро спрашивает Молчанова, понимая, что адекватный разговор не состоится. Мужчина лениво поворачивается назад, к другим комнатам, осматривая. Старается не упасть, когда выполняет такие «тяжелые» маневры. — Мать где? — косится в спальню женщины. — Она на работе. — На работе? — ожидаемо ярко удивляется мужчина, снова смотря на дочь. — Был я на этих работах… Нихуя при Горбачеве не изменилось. — странно улыбается, словно одна часть лица парализована, только левым уголком губ. — Чтоб все это в лету кануло, тьфу. Скоро конец века, а оно всё через одно место, — ругается он. Парень и девушка слушают его, особо не вникая, на вопрос Веры до сих пор не было ответа. — Где мать заначку прячет? — лицо мужчины от рассуждающего резко меняется на злобное. Это и называлось: шарики за ролики. — Я же знаю она где-то есть, — начинает осматриваться, случайно опрокидывает тарелку рядом, она с грохотом разбивается на осколки. Вера уже думает, как только отец уйдет, надо прибраться, иначе кто-то точно ногу поранит. — Я не знаю, не знаю, — повторяет Вера и смотрит на разбившуюся посуду в отчаянии. Мужчина порывается к ней со словами: — Две шалавы довели меня до белого каления, а теперь и мои деньги прячут! Вы мне по гроб жизни должны! — пытается схватить её за волосы, но не успевает, потому что на запястье чувствует боль. Парень, что выше него сжимает слишком сильно. — Че, приятно? — больше не может сдерживаться и выходит из-за спины девушки. Туркин, протискиваясь в маленькой кухне от стола и Веры к пьяному мужчине. Толкает его к стене, не хочет драться, но отступать тоже не планирует. С батей он не церемонится, потому что тот знает, сынок так вымахал. Это в семь лет папаша бить его ремнём мог. А как сын в группировку вступил и качаться резко начал, тут уже не попрёшь. Совсем разозлившийся отец Веры кидается на Валеру, надеясь сбить столку такого бугая. Но не на того напал. Теперь оба вваливаются в коридор, вцепившись в друг друга. Вначале Турбо лишь защищался, но мужчина от безысходности стал пальцами надавливать на глазные яблоки парня, поэтому Турбо вслепую бьет его по лицу несколько раз. Пропустив один удар его толкают, и уже мужик наваливается на группировщика, а от своего большого веса еще и придавливает пацана. Руками начинает нажимать на горло. Валера пытался бороться, но руки были заблокированы. Поэтому с каждой попыткой, лицо становилось краснее, а силы покидали его. Всё это время стоявшая на кухне в шоке Молчанова поняла, что надо действовать. Не особо задумываясь о последствиях и плане, она побежала разнимать мужчин: — Отпусти его, папа! — потянула за плечи его девушка, хныча. Но подошла слишком быстро, потому отец двинул ей по лицу локтем, что откинуло ее к кухонной двери. Вера почувствовала струйку крови под носом. Осматриваясь, в поисках чего-то, балерина схватила нож у пирога, подбегая к драке. В последний раз посмотрев, на зажмурившиеся от нехватки воздуха глаза Валеры, она со всей силой вдавила нож в бок мужчине. Раз. Еще раз. Он только успел, повернуть глаза на свою дочь и упал на пол. Струя крови на полу быстро превратилась в лужу, заполняя все пространство рядом. Когда кровь дошла до носков девушки, и они стали впитывать жидкость, нож, весь красный в руках, с шумом упал на пол. Она приоткрыла рот в немом звуке «а», не моргая смотря на «заснувшее» тело. Валера только-только стал откашливаться, почти до боли в легких, глотая воздух большими порциями. Лицо из красного, наконец, превратилось в нормальное. После упавшего ножа, он посмотрел на источник звука и рядом лежащего. А потом наверх на девушку. Еще держась за шею, стал неуклюже подниматься. Переводил взгляд с лужи на мужика, с мужика на нож, с ножа на Веру, и так поочередно. В то время, как Вера могла смотреть только в открытые и стеклянные глаза папы. То ли от долгого не моргания, то ли от еще неощутимых до конца эмоций, но глаза девушки уже заполнили слезы. Если моргнет, вот-вот потекут. Как всегда. Сам не зная, что творит Валера, поднимает подбородок девушки на себя, чтобы она смотрела только на него, держит обеими руками лицо: — Вера! — он чуть тормошит её, но она не поддается все еще смотрит за его спину. — Вера! Послушай меня, — парень еще пока что ничего не осознает, но твердо говорит. — Его убил я! — после слова на «у» девушка все-таки просыпается и смотрит в светлые глаза парню. — Слышишь! Я его убил! — он срывается на крик. — Не ты. Если что, для всех его убил я. У самого руки трясутся, почти как у того самого алкоголика, но поделать с этим ничего не может. Он прижимает ее к себе, а девушка возвращает взгляд вниз, не отвечая на его объятия, руки сами не поднимаются. Валера гладит её по голове, плечам, приговаривая, что все будет хорошо. Молчанова не понимает, почему Валера все твердит про какое-то убийство. Папа просто упал от большого количества алкоголя в нем, как обычно бывало, а кровь…он просто головой ударился, когда упал на пол и всё. Наконец, она моргает, глаза больно щиплет от долгой засухи, но как будто бы уже плевать, потому что голова плывет, а ноги подкашиваются. К счастью, Туркин уповает схватить её и усадить к стене на пол. Он еще раз осматривает всю ситуацию, хватаясь за голову. Но Вере кажется, что он принимает решение моментально. Бежит на ту же кухню, рыскает по ящикам, находит что-то и возвращается. — Надо… его…. завернуть. — говорит себе под нос группировщик, сам не знает как начать. В руках держит старые мешки из-под картошки — Вера, помоги. — просит он, начиная с головы. Девушка, не сразу опомнившись, встает с пола и подходит, но не может ничего взять, не может и всё. Так и стоит, пока парень всё еле-еле делает сам. — Скотч есть?

***

Уже на улице проходят сквозь гаражи, Валера тащит за голову, а Молчанова за ноги. Ей думается, они шли вечность. Вера в темноте даже не узнавала улицу, на которой шли. Закапывать для Туркина было не самым сложным, а вот Вере стоять и смотреть, как земля понемногу покрывало белые мешки было муторно тяжко. Почувствовав, как ладони парня легли на её плечи, оттаскивая за собой, она повернулась к нему. Он шел держа её за спину, а она обхватила себя руками, спрятавшись от ночного холода. Когда они вернулись домой, уже светало. Прямо на том же месте они заметили запекшуюся лужу крови: — Блять, кровь! — Валера сориентировался и побежал в ванную. Отмывая хлоркой все пространство, он невзначай посмотрел на девушку, все еще стоящую у порога. Отвлекся от уборки, подходя к ней. Стал осматривать и взял её руки в свои. — Блять! — снова повторил он. Вера опустила глаза туда, куда смотрел Турбо. Оказалось, её ладони до сих пор были в брызгах от крови отца. Валеру она миновала, прямо в обуви зашла в ванную комнату. Подошла к раковине, взяла хозяйственное мыло и стала оттирать, уже прилипшую кровь на своих пальцах. Валера оперся о косяк, изучая то, что она делает. Казалось, еще чуть-чуть, и руки разъест от сильного надавливания и растирания рук. Но девушке казалось, что теперь они навсегда грязные, и так и останутся с этим мерзким кислотным запахом. — А-а-а! — она кинула куда-то в сторону мыло, а зеркало напротив нее стукнула кулаком, от чего на левом нижнем углу появилась трещина. Балерина медленно опустилась вниз на кафель, где уже встретилась с объятиями парня. Она рыдала, она стенала и билась в конвульсиях, и она била ему в грудь, потому что не знала, зачем он до сих пор находится рядом с ней. Никогда он не видел людей настолько разбитыми, столько слез в одно время Турбо не замечал ни у кого. И это были не просто слезы, это были страдания человека, к которому пришло осознания ужаса, который он совершил. А время вспять уже не вернуть. Вера не помнила, как оказалось на кровати, как Валера все убрал и тихо ушел, только услышала с утра, где-то в коридоре звон связки ключей, что положили на полку, и голос матери: — А чего у нас так хлоркой пахнет? Верочка, ты убиралась что ли всю ночь? — и звонкий смех следом.