Ботанический сад

      Ладно, она может поплакать о страхе сойти с ума в своём дневничке и потом. Она уже много лет откладывала это желание на потом — что изменится, если сделать это ещё раз?       Нет, она займётся делом. Как и всегда — через боль, страх и усталость — продолжит выполнение старых алгоритмов, начнёт выполнение новых. С чего начать этот?       — Эн… — губы сжаты в тонкую полоску, рот открывается неохотно, а голосовой модуль тих. — Я уверена, что это мало чего даст, но я не могу не сказать: дальше будут происходить чрезмерно странные, часто пугающие вещи. Я могу случайно ударить тебя, обозвать, косо посмотреть — не воспринимай это так, как воспринимал раньше. Не воспринимай всерьёз — вот что я хочу. У нас с тобой были сложные взаимоотношения, в которых косячил каждый из нас, но есть одна третья сторона, чьи косяки много-много страшнее любых моих или твоих.       Девушка замолкла, едва водя взглядом по недоумевающему напарнику. Джей поняла, что ей стоит быть убедительнее, но не так, как она привыкла убеждать — подставляя клинок к самой глотке, победоносно ставя ногу на грудь поверженного или что-либо подобное, нет — ей пора пойти новым путём. Если очень сильно покопаться, можно вспомнить записи с камер, где Эн и Ви сидят за книжкой в библиотеке. В обнимку они читают там многотомную энциклопедию о собаках — спасибо современным камерам, чей зум позволяет увидеть очень многое — и Джей на это смотрит издалека, кривя лицо. Но суть здесь именно в том, что они читали. Собаки.       — «Дроны — это как собаки, ну ведь правда же! Мы созданы приносить людям счастье и просто быть милыми глупышками! Найди наши отличия от собак, Джей! Их просто нет!»       — «Ты не права, Ви. Ты чертовски не права. И собаки — существа крайне тактильные.»       Теперь она поняла. Теперь она попробует использовать и это. Кто знает, быть может, Син точно так же отчаянно цеплялась за любую удобную возможность, любое потаённое знание и мельчайшую деталь, которые могла бы использовать себе на пользу? В игре с кем-то, кто может быть столь скрупулёзным (пусть и будет до самого конца делать вид, что всё случайно), нет опции не быть хотя бы столь же внимательным к мелочам. И она будет. Она будет внимательнее Син. Возможно, пора построить новый план — и здесь устанавливается первый пункт.       Джей приблизилась к Эну плавно, осторожно, нежно положив свои ладони ему на плечи. Подчинённый напарник зажался лишь слегка, продолжая быть больше недоумевающим. Он ничего не сказал до сих пор — он знал, что она не закончила.       — Запомни, Эн. Я не хочу тебе зла теперь. Не хочу и хотеть не буду. А знаешь, почему? Потому что в стае друг друга поддерживают, не обижают. И не важно, кто это — йоркширский терьер, русская борзая, пудель, померанский или немецкий шпиц, или… — начальница слабо улыбнулась, лукаво сощурив пиксельные глаза. — …золотистый ретривер. Я долго искала отгадку того, как нам найти общий язык. И сегодня я наконец поняла, что нужно делать. Я признаю, что те ваши аналогии с собаками были чертовски верны. Так вот, золотистый ретривер Эн, помни: что бы ни происходило, у этого будет благая цель для нас всех, а не только для меня. Благо для Ви, для Тессы… для тебя.       Она видела, что попала в точку. Она прекрасно видела это в том, как на миг воссияло лицо товарища. Первый пункт — поиск общего языка и тактильность. Это важно. Первый пункт усвоен, но обязан быть закреплённым, чтобы это место не нарушило её планы. У Син тут вся полнота власти, даже сама Джей в эту полноту входит… что же предпринять? Запомнить — мало, её память может быть изменена слишком просто и незаметно. Записать? Лишним не будет, хоть и это Син сможет переиграть. Что ещё?       — Эн, сейчас мой план только строится, и ты очень нужен мне, чтобы помочь с ним. Запомни ещё вот что. Первый пункт — общий язык. Дело не только в псовых, но ещё и в этом, — девушка обняла спутника достаточно робко, чтобы выразить, как мало у неё в этом опыта. Разумеется, через пяток секунд растерянности на объятья последовал куда более уверенный ответ — его стаж в этом определённо больше. — Тактильность. Прикосновения очень важны. Ты и сам знаешь это, но теперь тебе нужно понимать, что это знаю и я.       Девушка неохотно отстранилась от своего …друга? Она может изменить свой подход настолько? А пойдёт ли это во вред? Есть ли у Син пути обернуть это во вред? Нет ведь. Она ведь грезила о том, чтобы они были дружны, как семья.       Но почему тогда она продолжала работать против их сближения?       Второй пункт — строить всю парадигму не от личного, а от чуждого. В случае с Джей это означает, что каждое следующее действие стоит взвешивать не с точки зрения «что это даст мне?», а с точки зрения «чего это не даст Син?»       — И так, Эн, второй пункт заключается в том, что мы должны прикидывать, чего наши поступки не дадут той самой недоброжелательной третьей стороне. У нас с тобой есть общий враг. Я не буду тебе говорить, кто он. Но не потому что не доверяю тебе или ставлю себя выше, а потому что пока мы оба не совсем понимаем, кто он. И мы с тобой узнаем. Ты ведь поможешь мне? Ты ведь хочешь наконец нормально сдружиться со мной? Я вот хочу.       Не все манипуляции должны быть зловредными. Далеко не все. Многие прошлые её подобные попытки несли зло в себе, но не теперь. Эн снова молчит, но снова кивает. Кажется, он кивнул ещё пару раз до этого, но она была слишком увлечена мыслями.       Предупреждение: температура центрального процессора достигла критического показателя.       Состояние: девяносто восемь градусов по Цельсию.       Рекомендация: снижение нагрузки на ЦП и внешнее охлаждение.       — Третий пункт — беспорядочный поиск. Мы не понимаем, где находится Ви, поэтому мы продолжим просто блуждать здесь, пока не найдём её. Но сперва я бы хотела хорошенько напиться масла. Ты не составишь мне компанию в этом?       — К-конечно! — живо согласился напарник, наконец вслух.       Удовлетворённо кивнув, бывшая начальница направилась прочь из библиотеки, попутно с одного из стоящих тут столиков стащив блокнот и ручку. На ходу она и первые три пункта в этот блокнот внесла. А уже через несколько секунд они с Эном оказались в ботаническом саду поместья Эллиот, через который лежал путь до ближайшего места, где дроны могут залить в себя машинное масло и зарядиться — по сути говоря, поесть, если применять людские понятия к ним.       В нормальном поместье ботанический сад составлял собой один достаточно большой, но определённо конечных размеров зал, оплетённый неистовым множеством вполне ухоженных растений преимущественно из тропического климатического пояса. Будучи начальником всей местной прислуги, Джей знала сильно больше многих. Одним из таких знаний было и то, что именно ботанический сад является, вероятно, самым дорогим помещением особняка. Да, не килограммы золота и серебра столовой, не восхитительная внешняя или внутренняя лепнина всюду, не шёлковые занавески, не редчайшие книги или господские комнаты для самых странных утех. Дороже всего вышла именно эта большая комната с цветочками, лианами, кустиками и парой деревцев. Всему виной полнейшая катастрофа, случившаяся с Земной экосистемой много-много лет назад. В какой-то момент критическая масса построенных людьми производств просто превысила все мыслимые и немыслимые лимиты, убив природу почти полностью. С тех пор планета Земля была подобна пациенту, находящемуся в глубокой коме, постоянно подключённому к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Джей сама не знала наверняка, хорошо ли было то, что людские технологии позволяли этому существовать вопреки всем законам природы. Да и вопрос это давно минувших дней — она не думает, что сейчас от Земли остался даже тот прикованный к аппаратуре и постели полутруп.       В любом случае, след Син оказался легко найден и здесь. Местный зал был, похоже, даже не залом никаким. Это было неясных размеров колоссальное пространство, где виден лишь потолок, но не стены вокруг. Даже на миг брошенный вперёд беглый взгляд позволил Джей увидеть вдалеке виднеющиеся острые пики елей и сосен, крючковатые ветки лиственных деревьев и даже пальмы. Девушка плавно оглянулась на Эна.       — Ха-ха-ха, ты привык видеть это?       — Я… о-о-ох… а почему?.. — брови Эна были нахмурены. Он определённо не привык к такой картине. Конечно, любимое помещение Луизы Эллиот он посещал не то чтобы часто, но определённо видел не раз и не два за время службы. — Н-нет, Джей, это…       Он задумчиво обернулся назад, оглядываясь через плечо и поднимая взгляд — верно пытаясь понять, не покинули ли они случайно особняк. Джей последовала его примеру на всякий случай, пусть и увидела уже потолок, а потому была уверена, что нет. И правда — позади была лишь стена с дверным проёмом библиотеки, почти что спаренной с садом.       — М-да… Эн, у тебя есть идеи, почему это место вот такое теперь?       — Наверное, одна из маленьких странностей этого места?.. Я так понимаю, дело не в моей амнезии?..       — Определённо, не в ней, — согласно кивнув, девушка направилась вниз. Ведь вышли они на антресоль сада, с которой необходимо было спуститься, чтобы начать, видимо, долгий путь к искомому маслу. Благо процессор Джей пока перестал жаловаться на перегрев — она приостановила осмысление всего и просто отдалась потоку этого пугающего пути. — Пойдём, тут есть секаторы и пилы. Мы с тобой наконец внятно вооружимся, Эн.       Вскоре встав перед целой вереницей столов, рабочая принялась с предвкушением выбирать инструменты.       — Итак, у нас есть здоровенный механический секатор, мощи которого хватает откусывать пальцы; компактная электрическая цепная пила, сучкорез — главное не путай с секатором, ведь эта штука нужна для откусывания целых веток, — которого хватит на большее, чем секатора, а ещё у него ручки длиннее. И, я надеюсь, ты помнишь правило рычага. Из менее интересного есть ещё топорик небольшой, лопата, грабли и, э-эм…       — Тяпка, кажется. Ими могут и рыхлить землю, и грядки окучивать и… что бы такое подобрать для твоих маньяческих аналогий?.. — Эн тихонько встал рядом и чуть позади относительно Джей, теперь впав в короткие раздумья. Затем он криво улыбнулся, воскликнув. — Ну, такой штукой определённо можно жутко вспарывать животы или наносить самые мучительные травмы мужчинам!       Джей снова оглянулась на напарника, издав неловкий смешок. Она ведь позабыть успела, что этот Эн никогда не был демонтажником — не убивал ни дронов, ни людей возможно, а потому его заметная опаска была закономерна. Хотя, почему-то Джей уверена, что и демонтажник-Эн отреагировал бы подобным образом. Чёртова амнезия — неужели Син было настолько удобно иметь «шустрика», который может легко забыть её собственные директивы? Или эта амнезия — нечто более сложное, чем кажется? Могла ли быть забывчивость Эна частью плана, включаемой строго тогда, когда это кое-кому нужно? Ну конечно могла! Правда, почему-то доселе сама Джей не придавала этому особого значения… Но она снова уходит от сути вопроса.       — Мы с тобой совсем не обязаны кому-то вредить, не подумай. Но нам нужно защитить себя и друг друга, понимаешь? Для этого мы и встали тут перед этим выбором.       — Я-я-я понимаю, — слабо кивнул напарник. — Но выбор мне всегда было сложно сделать.       «Это уж точно, Эн, — любитель маленьких туповатых рабочих выскочек.»       Джей долго думать не пришлось, чтобы выбрать самый мощный инструмент из представленных — ту самую электрическую пилу, индикатор которой гласил о примерно семидесяти пяти процентах заряда. Но, помимо этого, девушка сунула себе за пояс фартука и рукоятку топорика, убрав его как бы к себе за спину.       — А это — на всякий случай, — прокомментировала она в ответ на возможный вопрос Эна.       «…да и я просто знаю, что выберет Ви.»       Дворецкий был в высшей степени нерешителен. Раньше она бы начала его подгонять, потому что так они далеко не уедут, но теперь всё должно быть иначе. Она может использовать это время, чтобы получше осмотреться в… вроде как, всё-таки помещении. Как бы то ни было, она может увидеть сломанный экран регулировщика микроклимата этого места, смазанное пятно темнеющей где-то вдалеке правой относительно входа стены и, наконец, самое тревожное — движение глубоко в листве неподалёку от них; но, видимо, на достаточном расстоянии, чтобы Эн до сих пор не заметил этого.       «Интересно, блин, кто же это может быть? Син, неужели это ты?..» — закатила глаза девушка, не столько напуганная, сколько раздражённая слишком ожидаемыми игрищами.       Она вдруг замерла и коснулась дисплея. Цел. Обе камеры также на месте. Вот как. Получается, время от времени нагоняя шизофрении и дезориентирующих вещей, Син их чинит? Чинит тела, продолжая ломать рассудки? Что ж, это её стиль, определённо. Чёртовы метафоры.       Между тем, Эн наконец сделал свой выбор. И, вполне внезапно, выбрал не минимально травмирующий секатор, а сучкорез. Что ж, он действительно сможет теперь откусывать целые запястья, если постарается. Рук-то снова две.       — Молодец, хороший выбор, — вполне искренне прокомментировала девушка, отворачиваясь к роще, в которую вела единственная тропка. — Что ж, полагаю, вариант дальнейшего пути у нас один?       — Ну, нет, не думаю. Я имею в виду, обязаны ли мы всегда идти строго по натоптанной тропе?       — Метафорами говоришь, однако. Не обязаны, конечно, но в этот раз попробуем всё-таки самое очевидное. Ну, знаешь, хотя бы чтобы не наткнуться на что-то… что-то неочевидное. Ага?       Девушка осторожной поступью шагнула на тропу, внимательно рассматривая окружение, которое может измениться в любой миг. Если так случится и она заметит сам момент изменения — это будет уже часть победы: очередное странное логическое открытие. Напарник верно шёл рядом, также бегая взглядом туда-сюда и будучи едва ли не сильнее настороженным. Сейчас они проходят биом какого-то густого — но явно не джунглевого — леса.       Топ, топ, топ, хрясь — пара замирает и внимательно смотрит в сторону звука. Ничего.       Топ, топ, топ, хрясь, топ — звук с другой стороны и та же реакция путников. Снова ничего — лишь заросли какого-то кустарника. Освещение тусклое, имитирующее сумерки — они бы точно увидели жёлтые интерфейсы.       Не сговариваясь Эн и Джей решают идти совсем тихонько, крадучись, вслушиваясь в окружение так, как не вслушивались ещё никогда прежде. Это даёт свои плоды — через пару минут поползновений они слышат, как что-то тревожит листву на самом верху одного из стоящих близ тропы деревьев. Внимательный взгляд, впрочем, снова замечает ровно то, что и должен был — листву, ветки, ствол древа. Джей продолжает движение, но Эн задерживается на лишние секунды. Она оборачивается и спрашивает:       — Ты что-то увидел там?..       -… Нет. Просто почему-то мне вдруг показалось, что я бы хотел на этом дереве построить домик, — непоседа опускает рассеянный взгляд на спутницу. — Ну, как у людей когда-то была забава. У детей.       — Это… — Джей снова смотрит в крону заинтересовавшего их ранее дерева. На короткий миг ей кажется, что за ствол ныряет кусок щеки дрона. На высоте добрых семи метров от земли. Даже не заметив свечения дисплея она уже понимает, кто это. — …плохое дерево для такого. Трухлявое.       Затем она продолжила идти дальше по тропе. Как ни странно, ей стало чуточку спокойнее. Да, это определённо была Син, которая показала ей, что по-прежнему следит за ними — спасибо, и так знала. Но хоть приблизительное понимание актуального игрового плана сумасшедшей не могло не вдохнуть крупицу покоя в уставший рассудок.       «Если долго-долго ломать устройство — оно перестанет работать так, как ты хочешь.»       Они дошли до узенькой речушки шириной метра в полтора всего, через которую был перекинут уютного вида простенький деревяный мостик. Встав на нём, девушка уставилась вдоль по реке, дабы рассмотреть хоть что-нибудь новое. Эн присоединился к Джей в этом стремлении. Да, даже в нормальном ботаническом саду у четы Эллиот была подобная деталь — с помощью хитроумной системы труб и насосов с фильтрами Луиза смогла воссоздать полноценную малюсенькую речушку, у которой когда-то проводила время, наслаждаясь минуткой отдыха.       Впрочем, было бы от чего отдыхать. Эта «стервозная анти-Азимова расистская сука», как её любила про себя называть сама Джей, денно и нощно скроллила всевозможные ленты соцсетей, убегая от реального мира в мир преувеличенной красоты — прочими вариантами её досуга были крики на мужа, других людей, дочь и избиения дронов. О да, не только Джеймс славился нанесением тяжких телесных или вовсе фатальных повреждений дронам — его жена была, что называется, того же поля ягода. Джей давно приняла местные жестокие законы. Она зарубила на носу, которого у неё по факту и не было, что они здесь примерно на тех же правах, что пыль. Местные хозяева — их бывшие хозяева — крайне богатые и могущественные люди, могущие себе позволить много-много таких вот роботов-прислужников. А значит могли себе позволить они и убивать таких, как сама Джей, пачками. Она сама стоила хоть чего-то только потому что успела урвать чуть больше знаний, чем другие. Только потому что Джей сделала себя сама, взяв столько поводьев своей жизни в руки, сколько смогла.       Но Луиза… эта чёртова Луиза! Она была даже хуже Джеймса! Тот был важной шишкой в JCJenson — топ-менеджером или начальником какого-то отдела. Как бы то ни было, хотя бы знания он умел ценить, пусть и тоже был крайне высокомерен в отношении… примерно всего своего окружения, помимо тех, кто стоял выше него. Да, и в этом он был достаточно честен. Были мизантропы, были те, кто ненавидит конкретно роботов, а Джеймс был из тех, кто ненавидит вообще всех достаточно одинаково. Джей была уверена, что если бы за убийство людей не было наказания — глава семейства с радостью стал бы серийным убийцей. Но она опять отвлеклась. Много сильнее она ненавидела мерзкую Луизу. Потому что мерзкая Луиза была всем, что могла ненавидеть Джей. Просто всем. Она была неимоверно богата, достаточно глупа, истерична, криклива, надменна, жестока, нестабильна, эгоистична, меркантильна, и, наконец, Луиза Эллиот была крупной неудачницей. По профессии биолог, почти что доктор биологических наук — она действительно многое знала о природе, да только вот от самой природы оставался один лишь местный ботанический сад да несколько закрытых резерваций по планете. Она была крупнейшим неудачником, ведь она осталась совершенно никому не нужной достаточно давно. С тех пор вся её важность пересчитывалась в денежном состоянии семейства. И только. За ширмой истеричного сбитого лётчика науки не таилось более ничего — Луиза всё прочее в себе убила. И Джей видела окончание этого процесса. Ведь в какой-то момент даже их роскошный некогда сад превратился в самое заброшенное место поместья, куда лишь изредка ссылали дронов хоть немного привести растительность в порядок.       Джей ненавидела Луизу чистой и крайне искренней ненавистью. Потому что Луиза была как Джей, но богата, полноправна и намного глупее. Потому что у Луизы было неимоверное количество возможностей, которыми она не пользовалась, предпочитая прожигать свою не вполне конечную жизнь за пролистыванием постов в соцсетях.       Она ведь была настоящей! Живой! Она не пользовалась этим!       Она имела огромные деньги! Она не тратила их ни на что полезное!       Она могла чувствовать как человек и жить как человек! Но жила и чувствовала как бот из соцсетей!       Она могла заботиться о Тессе, но предпочитала ругать и даже бить её!       — Именно поэтому ты сделала то, что сделала с ней, — вкрадчиво поведал голос извне, выдернув Джей из воспоминаний о былой ненависти. Голос смутно знакомый, но словно бы лишённый какого-то крайне важного своего элемента. Некой фундаментальной составляющей, что дала бы понять, чья это речь. — Оглянись и узри это вновь, шустрик.       Совершенно точно она поняла, кто это. Она поняла, чей это голос. Даже без того самого элемента, который она наконец вспомнила. Пусть речь была чистой и лишённой привычных сбоев, по одному лишь содержанию она определённо принадлежала Син.       — Знаешь… а я взгляну. Но не пытайся в это время захватить надо мною власть. Это мой личный выбор, — тихо, но уверенно обронила Джей, разворачиваясь на месте.       И она увидела. Сперва одну ногу, затем вторую; сперва одну руку, затем другую, сперва один бок груди и живота, затем другой; а под конец она увидела и свисающую на позвоночнике голову. От вида, пусть он и был ожидаем, процессор пропустил пару тактов. Да, это определённо некогда была Луиза Эллиот. Хотя теперь она больше походила на обнажённый и разорванный продольно пополам труп, растянутый над речкой; чьи руки и ноги привязаны к двум стоящим напротив друг друга деревьям. Кишечник неуклюжим и беспорядочным комком свисал вниз, почти касаясь речки. С некоторых обрывков внутренностей сочились тёмные субстанции, медленно капая в воду и попадая в искусственное течение реки. С головы Луизы тоже что-то сочилось. Но, что бы это ни было, мозг увидеть там Джей не ожидала. Разорванные в клочья потроха медленно покачивались, словно маятник.       — Жалеешь ли ты об этом?       — Нет.       — Ты бы повторила?       — Да.       — Ты уверена, что это твоя воля?       — …Да. Я ненавидела её, ненавижу и буду ненавидеть. За то, что она сделала… прощения не бывает даже после смерти. Её смерти или моей — также не важно.       — Очень хорошо, милая.       Несмотря на то, что её скривило от последнего обращения и самого факта общения с этой дрянью вновь, Джей продолжала наблюдать труп перед собой. Хотя, наблюдать — неверное понятие. Она продолжала созерцать, любуясь. Кажется, весь концентрат животной ненависти Джей, долгими годами мучений сконцентрированный до невообразимой гремучей смеси, был запечатлён в этих разломанных рёбрах, порванной коже, обгрызенном мясе мышц, переломанных пальцах и почти вытащенном хребте.       И вся реакция, которую это вызывало в Джей, ограничивалась простым, почти лишённым эмоций: «Зачем нужен человек, который не живёт, а просто существует?»       Кап, кап, кап… кап…       — Д… Джей?.. — послышался откуда-то со стороны взволнованный голос, который, дрогнув, заставил что-то дрогнуть и внутри маньячки. Но она простояла ещё две секунды неподвижно, чтобы как следует перезаписать картинку своего изуверства, прежде чем обернулась на голос — она знала, что это наваждение тут же пропадёт, так как этот механизм срабатывал уже не в первый раз.       «И всё-таки определённые скрипты ты продолжаешь использовать даже спустя столько лет.»       — Да, Эн?.. — полые овалы белых глаз напарника лишь подтвердили догадку о его взволнованности. Джей смотрела в них мягко, без вызова, укора или раздражения.       — С кем ты только что говорила и о ком?..       — А это, Эн, хороший вопрос, — кивнула экс-начальница, подойдя поближе к спутнику. — Знаешь, в этой жизни есть …просто плохие люди. Очень плохие люди. Ты можешь мне не верить, но я тебя уверяю, что это так. Они не непонятые, не оскорблённые или потерянные, или что ты там ещё им в оправдание придумаешь. Нет. Они просто плохие. Таких людей не очень много, но Луиза Эллиот, Эн, плохая. Она — плохой человек. И мы не обязаны служить таким плохим людям, Эн. Ты понимаешь, о чём я говорю?       На внимательный взгляд в упор напарник ответил сдавленным кивком. Девушка выдохнула.       — Не подумай, я не хочу давить на тебя или к чему-то принуждать. Просто таким образом, я очень надеюсь, тебе станут понятнее некоторые мои следующие возможные действия. Потому что я больше не хочу, чтобы между нами вообще было какое-то недопонимание.       — Х-хорошо, если ты так говоришь… но… с кем же ты тогда говорила? — робко поинтересовался Эн; а Джей ведь и забыла.       — Случайно проговорила вслух один старый разговор. Это, признаться, было так давно, что я почти забыла. Но здесь …место напомнило мне. Но ничего страшного, если что. Не переживай об этом так, — фактически, лжи в этом было меньше, чем правды.       Дворецкий успокоился и выдохнул, вновь заулыбавшись. Улыбался Эн — улыбалась и Джей.       «И давно это вошло в привычку у меня?»       Она взялась свободной рукой за руку дрона рядом, направившись дальше по саду в поисках выхода из этого места с новой робкой надеждой победить. Возможно, им всегда не хватало командной работы. Пора попробовать новое, даже если она в край обезумела.       «И плевать. Улыбаюсь — значит хочу улыбаться. На то моя воля.»