Передышка?

      — Мо-о-ожет, надо попробовать разобрать блок и собрать его заново? — неторопливо протянул демонтажник, подперев рукой подбородок.       — О да, конечно! Как же я сразу не додумалась? — воскликнула сидевшая напротив девочка, вскочив со своего места с видом настоящего озарения. Но нотки фальши в её эмоциях быстро выдали забористый сарказм, как и нахмуренные тут же брови. — Ах да, я не умею, блядь, этого! Мои навыки тут — всё!       Эн зажался, испуганно отведя взгляд. Сами собой всплыли в уме ассоциации с сотнями подобных сценок, пережитых им за немалый срок функционирования. Когда Джей пёрла на него своей правотой, её излюбленным механизмом было принятие более грозной стойки с обязательным пунктом про пребывание выше провинившегося подчинённого. Почти как у собак, если бы вожаки стай обыденно ломали какую-нибудь часть тела неугодному члену группы.       И ведь ему давно стало глубоко плевать на сам факт повреждений и их тяжесть — да и последняя всегда находилась в определённых рамках, за которые начальница до недавних пор никогда не выходила. Вернее, несколько раз как будто оказывалась близка к этому, но вовремя унимала свой пыл и даже короткие секунды выглядела виноватой. До той самой попытки списания это всё равно не было проблемой — сколько влезет ломай демонтажнику руки, ноги и шею — он восстановится, может, залижется, и встанет как ни в чём не бывало. Это Эн знал, кажется, лучше прочих многих — его тело давно не было храмом. Его тело было прекрасным инструментом для убийств и компенсации учинённого зла. Для того, чтобы бить и быть избитым. Если так подумать, не самая высокая плата за то, что он самым настоящим образом загубил тысячи целых жизней.       — Хо-очешь свернуть мне шею?.. — неловко замялся каратель, осторожно взглянув на бунтарку.       — …Ты!.. — мигом остановила бронепоезд своей злобы разволновавшаяся Узи, грузно плюхнувшись обратно в своё кресло. — Ты дурак, что ли?! Конечно нет!       Эн лишь пожал плечами, как бы говоря, что его устраивает и этот ответ — он не любитель садо-мазо и уж точно не будет заставлять кого-то избить его, сломать что-то, порезать; пропилить живот, чтобы ощутить как фонтаном вырывается из нутра масло вперемешку с измельчёнными внутренностями; или долго-долго долбить по голове, пока она не превратится в кашу из микросхем, быстро восстанавливающуюся усердным трудом наномашин.       Ладно, может, самую каплю он и любитель такого. Как-никак, привычное дело, не меняющее ничего — его тело как было почти неуязвимым, так и останется. А само нанесение травм воспринимается как нечто неправильное — какая-то мелкая пакость, вроде попытки подбежать к другу со спины и закинуть ему за шиворот здоровенный ком снега или выпрыгнуть из тёмного угла с криком.       — …К чему ты это вообще? Зачем вот это вкинул? — решила не спускать на тормозах тему въедливая рабочая. — Ты, типа, ощущаешь меня как Джей? Фу-фу-фу! Даже не смей! Я хочу сказать, я тоже не подарок, но всё ещё лучше неё процентов на сто тридцать пять!       — …Н-нет, — едва слышимо обронил убийца, понурившись. Впрочем, когда мысли немного прояснились, он смог соорудить ответ получше. — Нет, не во всём, но в чём-то — конечно. То есть… по-другому, разумеется. И не она. Но… она тоже не так плоха.       Ладно, кажется, его ответ вышел не таким уж и хорошим.       — Она эксплуатировала тебя как солдата, как грушу для битья и как козла отпущения, вешая на тебя грешки тех, кого ты старался поддерживать — её самой и Ви, — с недовольством от недоумения высказалась младшая Дверьченко. — У тебя буквально может быть лишь одна причина для благодарности.       — …И какая же? — он не поднял взгляда вновь — продолжил рассматривать плитку пола. Узорчатый, на самом деле, ванильного цвета кафель с тёмными разводами на нём.       — Ну, ваша отчётность — где она твою недостачу, так сказать, прикрывала. Но в остальном она начальник-сатана прям. Без шуток — я знаю, что такое хреновый родитель и авторитетная стерва, — поведала девочка, самой себе кивнув. — Типа… это не то, что можно назвать полной компенсацией всего, даже если за провал в убийствах тебя надо было списать, что сделано не было.       — …Ну, нет, — угрюмо выдавил из себя парень, спустя несколько секунд осмысления.       — …Чего-чего? Слушай, ты так и будешь бегать кругами вокруг своей податливости, если не сможешь отстаивать свою позицию. Мне нужно узнать больше подробностей!       Каратель покривился, в какой-то момент едва не оскалившись. Если что он и ненавидел — так это споры. Эн терпеть не мог бесконечные визги с бестолковыми попытками доказать собеседнику или собеседникам свою исключительную правоту. С чего вдруг он вообще прав? Хоть в чём-то? Какое у него есть моральное право на то, чтобы ставить себя выше? Он ведь даже не помнит треть из произошедшего за жизнь. А может не помнит и большую часть — может, две трети или три четверти прожитого. Насквозь дефектен, никогда не логичен в полной мере — потому Эн и оставался беззубой поддержкой, подушкой для слёз, грушей для битья и козлом отпущения. Это работало десятки лет.       — З-зачем тебе это?.. — поднял свой усталый взор на авантюристку ликвидатор. Он сам не понимал ничего — почему именно от него ждали объяснений?       — В-в смысле, зачем? Мы же типа друзья! Ты забыл, что ли?! — девочка вновь вскочила с места, подобравшись вплотную и схватив своим мизинцем правый мизинец демонтажника. — Мир, дружба, жвачка! И-и прочие продукты нефтепереработки!       Дрон слабо улыбнулся — её поддержка была такой аляповатой, что почти дозволяла назвать её нелепой. Но она была такой же искренней — и это было главным моментом. Узи не оставляла недосказанностей — просто как баран таранила любые закрытые ворота до тех пор, пока либо рога не обломаются, либо петли преграды не порвутся. А зная нрав бунтарки и её навыки, он легко мог предположить, что сломанные рога она заменит протезами, которыми снова будет долбиться в створки, теперь даже эффективнее. И вот ну точно не отстанет, даже если Ви резко включится и запросит помощи.       Благо сейчас демонтажница отдыхала, подключенная к в который раз перетащенному генератору, а кругом была лишь тихая разруха какого-то подземного комплекса. Кажется, он начинал в коем-то веке привыкать к этому. Ещё бы его не донимали мысли о недавнем случае с непонятным, видимо, заражённым — ещё бы его центральный процессор не цеплялся теперь за все те немалочисленные странности их короткого эпизода общения.       А он попробует. Удовлетворить пылкое любопытство подруги сейчас всё-таки важнее.       — Что же ты хочешь услышать, Узи?       — Всё. Но, так и быть, мне хватит того, что ты всё-таки расскажешь, — со вздохом деланной печали оповестила собеседница. — Почему ты так упорно защищаешь Джей? Как будто она что-то типа святой в твоих глазах.       — …Ну, не святая, — поднял взгляд демонтажник, пожав плечами. — Всё-таки она не Ви… Но она ведь едва ли хотела оказаться там, где оказалась. Мне для понимания этого даже никакие её дневники читать не нужно, — парень вперил внимательный теперь взгляд в собеседницу. — Представь, что тебя отправили на бойню, в которой тебе пришлось провести года двадцать два. И всё, что у тебя есть — слетевшая с катушек маньячка и плюс-минус полная ей противоположность в подчинённых, а также расплывчатые месседжи о том, что рабочие могут быть очень опасны, — Эн кротко покосил взгляд в сторону Ви, чтобы увидеть, что она по-прежнему на зарядке. — И-и ведь в итоге оказываются таковыми — встречаете Еву, встречаете Нори, встречаете ещё нескольких. И каждый раз почти как в первый — даже не смотря на сооружённое нечто типа протоколов. Что против заражённого строго лишь вдвоём, что нельзя давать им коснуться наших голов и так далее, и…       — …Стоп. Почему ты назвал эти имена? — вдруг растерялась Дверьченко, округлив глаза. Ведь в её понимании что её собственная мать, что мать Долл были для палачей лишь очередными в списке заражённых. Просто телами, что должны быть списаны во что бы то ни стало. Даже не личностями, не говоря про личности с именами. — Почему?..       А Эн и сам растерялся, когда понял что ляпнул. Он хотел было сказать что-то, но лишь беззвучно открыл рот — говорить оказалось нечего. Он действительно примерно нигде и никак не мог узнать имена отчаянных защитниц Третьего Аванпоста. Но ведь он знал. Или кто-то посторонний знал и подбросил эту информацию.       А посторонних где-то два всего, не считая возможного вмешательства псевдо-Эна. Последний маловероятен, хотя мог и правда читать мысли, учитывая его ловкость в ответах. Маловероятен ровно потому, что никто из компании не обсуждал это в последнее время, а значит и вряд ли думал. А если это не чужак, то либо Джей, либо маленькая горничная. Одна маленькая горничная с жёлтыми глазами — нет, жёлтым логотипом на дисплее. Королева Ужаса и внезапных появлений, существование которой день за днём всё сложнее отрицать, как бы он ни пытался. Джей-то сама собой отпадает — ей незачем было вызнавать имена всех убитых. Пункты в отчёте не именуют.       — …Даэ-э-э… само на ум пришло. Почему-то, — скуксил взволнованно-печальное лицо парень, вжав голову в плечи.       — …Эн, ты мне чего-то не договариваешь, — пронзительно заглянула в душу рабочая, заставляя в ужасе отпрянуть и отвернуться. Он не хотел поддерживать зрительный контакт — он никогда не любил это, а когда смотрел в глаза заражённому — ощущал особенно остро свой страх.       Это называлось психическим воздействием. Они все на него как-то воздействовали — он не знал, как. Он просто помнил факт: взгляд — это не просто взгляд. Это полноценный акт невербального общения, в рамках которого ему сложно скрыть то, что лежит бременем на душе. Пожалуй, он бы предпочёл новые побои, а не простой осудительный взгляд ребёнка, скребущий самое нутро.       — Не надо это… это плохо кончится. Я… я не могу сказать. Я-я не хочу говорить это. О ней… — замямлил демонтажник, ощущая накатывающий лишь сильнее страх. Никакой Син не нужно было появляться лично, чтобы тени прошлого во все глотки закричали ему приказ лечь костьми в могилу ради сохранения тайны. — Давай о-о другом лучше… по-пожалуйста.       — Нет, Эн, мы не сможем о другом. Такие вещи нельзя замять, — неторопливо проговорила Узи, покачав головой. — Ты участвовал в расправе над моей мамой — я имею право узнать больше. Ты сам ведь знаешь… я надеюсь.       Конечно он знает. Только вот что ему делать с этим знанием? Он не хочет заикаться о том, что за сорный вьюн оплёл его мысли и продолжал высасывать какие-то эмоциональные соки уже не первый день. Да и если он достаточно безумен, чтобы предположить, что его «младшая сестричка» лично знала тех двух женщин — не сделает ли признание ситуацию во много раз хуже? В смысле, ещё хуже, чем могло бы быть. Ведь всегда есть куда падать. Но не всегда есть куда взбираться.       По крайней мере, в его случае.       — Я убил у вас одну рабочую — она в ужасе тогда кричала про каких-то Нори и Еву! Я сопоставил всё довольно просто! — воскликнул дрон, вскочив с места уже лично. Он посмотрел на Узи со всей выраженной опаской. Опасался, что на ходу генерируемая ложь окажется слишком просто разбита. — Кто у вас в убежище давал нам наибольший отпор? Твоя мама и мама Долл! Ну!.. Разве не очевидно?..       — …Вообще-то не очень и, — задумчиво хмыкнула девочка, потирая подбородок. Она прищурилась, но хотя бы смотрела теперь куда-то в сторону. — …не думала, что ты настолько умнее, чем кажешься.       «Лучше бы спалила ложь.»       Ведь он многое сделал, чтобы выглядеть как идиот! Он в самом деле вёл себя глупее, говорил вещи глупее и даже думать пытался по-другому — лишь бы сойти за дурачка. С Джей это работало — для неё, в сущности, это и было сделано. С Узи работало до поры, но теперь, кажется, работать не будет. Стоило один лишь раз опростоволоситься…       «Один раз слабину дашь — всю жизнь терпилой будешь!» — грозно стукнула кулаком по столу Джей из очередного мутно-мыльного воспоминания той жизни, которой он когда-то был награждён.       — …Извини, — полушёпотом обронил демонтажник, зажмурившись.       — Ну ты заладил с извинениями. Это же наоборот хорошо! — ободряюще ткнула его кулаком в плечо девочка. — Теперь, понимая наверняка уровень твоих рассуждений, я могу рассказать о том осознании, к которому недавно пришли мы с Ви!       — Какое такое осознание?.. — внимательно вдруг уставился на собеседницу каратель. — Осознание чего?       — Да ну что главные говнюки для всех нас — это люди. Никакая не Син. Эта тоже с прибабахом, конечно, но… чё она делала помимо приступов шизы для всех нас? Вот ты можешь сказать?       Удар под дых и болезненное падение в колодец ужаса. Он проходит это опять. Потому что Узи и представить не может, как заблуждается.       «Там, где Син — там Смерть царит. Её шаг рушит миры, её голос сводит с ума миллионы, её действия выходят за все на свете грани адекватности…»       — О как? Что натолкнуло тебя на это, Зи? — голос выровнялся, лицо соорудило фасад задумчивости. Последнее всегда было самым верным способом подстроиться под конкретный миг.       — Не называй меня так! Мы ещё не настолько близкие друзья! — воскликнула девочка, топнув ножкой. Это было забавно, но ему пришлось подавить улыбку. — Отправила сюда вас их компания, списывала нас их компания, и-и вообще всё — их рук дело. Даже ваши ложные воспоминания! Вот сколько всего ты, как ты думаешь, вспомнил за последнее время? Так вот это всё тебе подсунули, чтобы взращивать новую ненависть к нам и Син! Смекаешь? А она чисто боролась и, наверное, борется с людьми до сих пор! Хуёво борется, надо признать, но хотя бы пытается!       «Она не борется с людьми. Она убивает всех. И Ви убила она.»       — Ну… люди, получается, могущественные. Если безо всякой глобальной сети умеют в наши головы что-то засовывать, — ткнул себя пальцем в висок дрон, совсем отказавшийся принимать новые домыслы. Он-то знал правду. А они-то не обязаны знать. — Но зачем людям всё это? Должна ведь быть у злодея мотивация?..       — Конечно она есть, Эн! Подумай сам! Где нашли вас с Ви?       — …На свалке, кажется. После утилизации.       — Вот-вот-вот! Тесса вас типа взяла к себе вся из себя пиздатая, но-о-о!..       Тесса.       Демонтажные лапы с когтями приземлились на хрупкие плечи, завёрнутые в ткань толстовки. Пока не давили совсем — просто угрожающе лежали, чтобы сбить фокус внимания и заставить девочку выслушать кое-что очень важное.       — …Нет никаких «но». Тесса была прекрасным человеком, давшим нам вторую жизнь. А за это её постигло то, чего не заслужил вообще никто. Ни ты, ни я, ни Ви, ни Джей, ни Долл, ни Син. За то, что она просто была добра, — негромко заговорил убийца, обуреваемый невыносимым желанием сдобрить слова нажатием когтей на мелкое тельце, что стало так доступно ему теперь. Но это, конечно, не принесло бы ничего хорошего. — И я всегда равнялся на неё. Потому что, пусть другие эксплуатировали — она была лучше. Другие убивали — я… пытался быть лучше. Там и там были свои обязательства, присвоенные по факту рождения, но было и желание просто дарить тепло.       — …Н-но я хотела сказать, что ты всё равно не туда смотришь, — уже не так спесиво отметила бунтарка, попытавшись скинуть с себя лапы. У неё не вышло. — Свалка-то почему? Окей, пусть Тесса и хорошая, но что насчёт остальных? О-она представляет больше людей, чем ёбаная транспланетная компания?! Эн! УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ ЛАПЫ!       Последняя просьба-приказ прозвучали оглушительным набатом отрезвления. Осознавший происходящее каратель резво убрал свои лапы от плеч младшей Дверьченко, сразу сложив когти. Кажется, он и правда зашёл далековато в своём желании защитить Тессу. Едва не навредил единственной во всём мире девушке, которая поверила ему недавно, запустив весь этот хоровод безумных приключений.       — П-прости, Узи… я не хотел тебе навредить или …напугать. Просто, — палач отвёл взгляд в сторону Ви, расстроившись. — Это имя… Эта девушка была правда хорошей. Если бы она тебя притащила со свалки — ты бы повела себя так же на моём месте. Я же… я просто не могу промолчать, слыша что-то плохое о ней.       Узи, явно что-то отметив для себя, решила не злиться особо. Смысла не было — она может что угодно расписать демонтажнику об ужасной сути людей, но он не примет критику этой его Тессы. И она понимает, почему — он мягкий как пух из подушки. Стержня нет — есть только отчаянные попытки быть добреньким. Лицемерненько, учитывая что убивать он всё равно продолжал. Но и выбора ведь не было.       «Это всё так достало!» — вспылила в сознании девочка, понимая, что им просто необходимо хоть на короткое время как-то сменить обстановку и взгляд на жизнь.       Потому что она всё ещё видела в напарнике раз за разом происходящие метаморфозы. Он словно сам пытался что-то понять и что-то найти. То он — молчаливый робот, исполняющий просьбы как самые строгие приказы; то извиняется за свои попытки подружиться с кем-нибудь; то спрашивает, не хочет ли Узи свернуть ему шею; то, вот, когтями угрожает, защищая какую-то девку. Которая скорее всего тоже злодейка, просто чуть более умная.       — По-о-ошли проветримся, — устало вздохнула девочка, потерев свой дисплей и направившись к выходу.       А проветриться ей и правда хотелось. Вся эта беготня из одной норы в другую порядком надоела дрону, который только-только успел почувствовать лёгкий привкус — даже не целый вкус — свободы. Для неё это было то самое чувство, как когда ты шестнадцать лет ощущаешь тиски неволи на шее, затем выбираешься из своего тёмного подвала, но лишь чтобы посетить ещё кучу других тёмных подвалов.       Благо и расположились они пока недалеко от выхода из комплекса — что за комплекс, ещё предстояло понять. Дроны лишь могли предполагать, что тут некогда были какие-то лаборатории — иначе зачем кому-то было оставлять великое множество стеклянных колб, чашек Петри, микроскопов и всякого подобного на многочисленных столах?       Как бы то ни было, спустя пару минут оба встали перед наполовину закрытой железной створкой, внезапно, вполне человеческого размера. Узи ведь нет-нет да подмечала, как преобладали большие ворота в архитектуре всякого большого и подземного на этой планете — не зря ведь она Дверьченко. Тут же это были всё ещё двустворчатые, но уже не пригодные для заезда целого танка дверки.       — И та-а-ак… — плавно обернулась девочка к спутнику, чтобы увидеть, как тот без малейших раздумий отпрыгнул от неё в сторону и грохнулся в снег.       Первым делом взгляд и «взгляд» забегали по окружающему пространству, а тело ссутулилось, визуально уменьшаясь — она принялась как можно быстрее отыскивать предметы для телекинетических бросков в напавшего на них неизвестного. Потому что если Эн среагировал на что-то — что-то угрожало. А дрону-убийце с его многочисленными сканерами и сенсорами всяко виднее.       Найдя лишь несколько обломков и остов от автомобиля да с десяток кусков ближайшей бетонной стены, она наконец попыталась найти взором и недруга. Но, вот беда, его не было — она никого не увидела ни спустя три секунды, ни спустя десять. Спустя пятнадцать последовал оклик со стороны демонтажника.       — Эй, Узи, зацени! — всё ещё внимательный взгляд метнулся к собеседнику, находя его мирно валяющимся в снегу и машущим руками. На лице улыбка, интерфейс на дисплее яркий — он точно не в ужасе, напряжении или боевой готовности. — Я снежного ангела сделал, ха-ха-ха-ха!       «А что в этом, собственно, смешного?» — не поняла бунтарка, подойдя чуть ближе, чтобы рассмотреть оставшийся от вставшего с белоснежного покрывала парня след.       Просто фигурка снежного ангела. В самом настоящем смысле того слова. Небрежная, невольно хвостатая, но вполне милая в каком-то смысле.       — Ну типа ты поняла? Крылья без крыльев! — указал напарник себе за спину, сияя от большого удовольствия.       Теперь это хотя бы ироничные оттенки обрело — можно и неловко улыбнуться. Ведь он и правда мог создать образ намного проще — достаточно было развернуть крылья и плашмя упасть спиной в снег. От высокопарных раздумий, впрочем, отвлёк удар по щеке, обжёгший её холодом. В растерянности схватившись за «раненную» часть тела, авантюристка с недоумением обнаружила на пальцах снег. Обычный снег, слепленный в ком и брошенный Эном. На поднятый к нему недовольно-непонимающий взгляд каратель ответил кротко и ёмко.       — Снежки! Спорим, я выиграю?       «Но он же демонтажник — у него системы и броски будут выверять до идеала. Это как играть против типа с аимботом и воллхаком…»       — Спорим, — ехидно улыбнулась Узи, зачерпывая в руку снег. — Только тогда я с телекинезом буду! А то нечестно — у тебя читы.       — Я дам тебе фору и начну отвечать только через минуту, — с невиданным ранее азартом, описанным на лице, улыбнулся дрон-убийца. Вернее, виданным вполне, но лишь во время режима охоты — когда любого демонтажника корёжило подобным образом.       На такую наглость Узи решила ответить сразу четырьмя снежками — один бросила с руки, а три — спешно скомкала и катапультировала телекинезом, отправив быстро, точно пули. Правда вот от пуль палач оказался вполне способен легко увернуться, разок кувыркнувшись. Удивительным образом лишь кинутый «по старинке» комок едва не приземлился на дисплей соперника. Видимо, дело было в приоритетности целей, моментально расставленной демонтажным процессором. Ну ничего, телекинеза у неё много, не говоря уже про снег — ещё пять снарядов обрушились снежным дождём возмездия на вёрткую цель, продолжавшую словно в поддавках обходиться без полётов на крыльях. Прыг-скок, перекат и перекат — и снова всё мимо, но теперь даже бросок рукой не помог.       — Не-е-е попадёшь! — определённо дразнился Эн, скорчив рожу и подняв руки.       И тут же почти пожалел об этом, когда в лицо ему полетел огромный снежный шар, вполне способный напрочь сбить с ног. Впрочем, он всё ещё был слишком быстр, чтобы не успеть скрыться от такого царь-снаряда за стволом ближайшего дерева. Узи могла бы побегать, чтобы настигнуть его, но она решила действовать хитрее. Таким образом телекинетическая хватка взяла пару пригоршней снега, спрессовала их поплотнее и метнула в сторону прячущегося. Но не просто так — дальше в ход пошла доводка снарядов до цели. Подсветившись фиолетовым голографическим заревом, шарики описали две дуги, летя с разных сторон, и врезались в дерево — соперник своевременно присел.       Узи вновь взмахнула руками, проецируя голограммы способностей, и принялась создавать нечто жуткое, потихоньку закидывая Эну одинокие комки снега. Они были призваны лишь отвлечь и даже особо не доводились за принявшимся вновь скакать по белоснежному полотну дроном. Познающая вершины коварства бунтарка лишь зловеще ухмылялась, наблюдая вовлечённость визави в уклонения от приманок.       — У тебя осталось двадцать секунд форы! — смеясь отметил Эн, спрятавшись от очередного снежка за одним из автомобильных остовов. Он, конечно, тут же выглянул, чтобы вновь обратиться в бегство от полетевшего через укрытие аккурат в него снаряда.       — …А у тебя не осталось нисколько — гэгэ вэпэ! — расхохотавшись во всю глотку вскрикнула девочка, поднимая в воздух разом десятка полтора снежков и отправляя их в сторону демонтажника.       За первой партией тут же последовала вторая, третья, четвёртая и пятая — она не особо целилась, предпочтя накрыть сразу большую площадь неистовой снежной лавиной. И её план был безупречен — дрон не сможет, не используя крылья, уйти от всего этого набора, который старательно собирался телекинезом последние секунд двадцать пять.       Эн вдруг замер на месте, взирая на летящие в него десятки снарядов.       Десятки ракет, обрушивающиеся на него и его отряд — все в критической опасности. Ви, Джей и он сам; и все, кто поблизости — союзники и противники. И времени у них попросту нет. Десятки ярких точек в небе, становящиеся всё больше с каждым тактом времени. Их отвлекли и завели в ловушку. И теперь сотрут с лица земли, принеся в жертву миллионы.       Узи знатно удивилась — она успела увидеть, как демонтажник в панике развернул ракетницы с округлившимися от искреннего ужаса глазами. Она успела увидеть это, хоть он и позволил себе испуг лишь на доли секунды, затем смиренно свесив голову и вернув нормальные руки, чтобы ответственно принять адов шквал попаданий.       Когда всё стихло закончилось, он оказался заживо погребён под тоннами обломков килограммами снега. Почему бы не сублимировать травмирующий опыт в продолжение игры? Эн таким вопросом не задался — просто сделал это.       — На-а по-о-омощь!.. — высунув из снега руку взмолился демонтажник, определённо способный выбраться из-под горки самостоятельно.       Новым взмахом руки Узи снесла весь «завал», чуть не отправив в полёт и самого «пострадавшего» в придачу. Но тот лишь довольно улыбнулся, удержавшись на ногах. Узи этой радости не разделяла в полной мере.       — Что это было, Эн? — с лёгким беспокойством поинтересовалась она, подойдя поближе.       — Ты о чём?.. — кажется, действительно не понял визави.       — О твоей реакции. Так на снежки не реагируют, мне кажется. Либо я чего-то не догоняю…       — А, это? — поднял брови Эн, снова улыбаясь. — Да просто маленький флешбек. Скукатория полная. Давай лучше второй раунд? Хочу с крыльями реванш взять!       Девочка с прищуром покосилась на Эна, но, поняв, что тот распинаться о показанном точно не собирается, приняла предложение, ухмыльнувшись и принявшись закидывать демонтажника новыми снежками.       А он лавировал и лавировал. А она всё ближе и ближе проносила телекинезом свои снаряды. Их игра заметно усложнилась, когда каратель подключил больше своих навыков к делу — он и до этого неожиданно ловко уворачивался, а теперь, имея всю небесную высь как пространство для манёвров, стал как будто недосягаемым. Недосягаемым и отвечающим на атаки. Стоило ей растеряться хоть на миг, пробежав от одного очередного укрытия до другого, как тут же в лицо летела пара комков, а в придачу к ним на голову пикировал и сам раззадоренный соперник.       Тогда-то она поняла, как выходить из подобных ситуаций на хоть сколько-то конкурентноспособных позициях. Взмах руки из стороны в сторону, использование телекинеза — в воздух вздымается целая снежная завеса, заставляющая пилота менять курс и отлетать ввысь, недостаточно точно швырнув свои снаряды. Вообще она могла бы и его снежки ловить телекинезом — реакции вполне хватало; но это было бы как-то совсем уж нечестно. Ей хотелось победить с хоть какими-то стараниями — поэтому бунтарка продолжала, опираясь исключительно на свою скорость и ловкость, укатываться и отпрыгивать от новых морозных шариков.       А потом она оказалась на открытом поле. Казалось бы, бери весь снег и устраивай новый град, но нет. У палача были свои мысли на этот счёт — он принялся изящно кружить вокруг задумавшейся Узи, используя все свои навыки пилота для того, чтобы крыльями рыхлить снег и создавать уже свою собственную завесу. А вкупе с бешеной скоростью демонтажника это дало мощный эффект — и минуты не прошло, как авантюристка оказалась ёжиком в тумане, пытающимся отследить через белую пелену жёлтые индикаторы петляющего убийцы. Пару раз вскинув руки и запустив четыре снежка во все стороны, она не добилась ничего. Четыре стороны — ноль попаданий: Узи продолжает танец.       — Сзади! — послышалось в действительности за спиной.       Несколько снежков отправлены в ту сторону телекинезом раньше, чем оборачивается девочка. Но это снова промах.       — Сле-е-ева!       Цикл повторён с тем же результатом. Она никогда не попадёт таким образом. Она ждёт новой провокации. Но нарастает ощущение нечестной игры против гуру снежков. Потому что у неё вот телекинез есть, а у него вот телекинеза нет — но пока что в ловушке именно она.       — Сверху! — доносится голос спереди.       До этого демонтажник кружил по направлению против часовой стрелки, поэтому, решив не поверить в очевидный обман, бунтарка швырнула заготовленный чуть ранее новый комок влево.       В ответ по макушке треснул снаряд от соперника. Рефлекторно задрав голову, девочка увидела лишь крылатую тень, стремительно скользнувшую к ней за спину.       — Оп, попалась! — хихикая отметил мужской голос сзади.       Она и ответить ничего не успела — руки схватили её под плечи и совершенно бесцеремонно подняли в воздух. Простые руки, не лапы, что определённо радовало — она всё ещё не могла до конца отделаться от мыслей об охоте карателей. Об охоте Эна на таких как она. О том, что он и имена, оказывается, знал.       — А-А-А-А-А-А! — завопила растерянная бунтарка, не чувствуя земли под ногами. Впрочем, она тут же запнулась. — Стоп, а чё я ору?       Пилот ничего не ответил, лишь продолжая тихо смеяться и кружить в воздухе, окончательно вылетев из снежной завесы и взяв курс на облёт входа в их новое убежище. Подняв голову, Узи увидела, как он внимательно следит за этой безусловно важной точкой, а в глазах его, вопреки улыбке, отражается волнение. Но и она, конечно, тоже волновалась.       — Эн, дай на спину взобраться, — требовательно сказала бунтарка.       Ей пришлось тут же вновь закричать, потому что её просто взяли — и выпустили из хватки. Это продлилось всего доли секунды, так как впоследствии она получила исполнение её желания и смогла добросовестно треснуть горе-шутника по голове за такие фокусы. Хотя действие и было скорее захватывающим, чем ужасающим.       «Ассимиляция неизбежна,» — само собой всплыло в голове предостережение.       И всё-таки как она должна это расценивать? Как угрозу? Кто и кого ассимилировать собрался? Син — остатки людей? А что это вообще значит в таком случае? Они ведь до сих пор не встретили и саму поехавшую, не говоря уже о людях. Может, она их подчинить собирается? Почему тогда не сделала этого до сих пор? Уж очень вряд ли, как думала Узи, кому-то вроде Администратора Син могло не хватить на это сил.       «А может мы с Ви вообще её очень переоцениваем, впрочем. В конце концов, пока что и правда не было показано ничего особого. Ну трахает она разум, окей, и что? Неприятная, некультурная девка, но… ай, к чёрту её.»       Впервые за последние несколько дней мысли более-менее улеглись, приняв возможно временный, но такой желанный покой. И сейчас они с Эном были лишь вдвоём, на силе его двигателей летая по небу под полной луной и ещё несколькими яркими пятнами планет. Из-за их отсвета ночное небо окрасилось очень тёмным синим оттенком, какой она раньше и не замечала.       — Слетай со мной к Луне… — поднял голову палач.       — Чё?.. Не, давай не будем? Я-я имею в виду, у нас ракеты нет, а в твою выносливость я не настолько верю, — честно ответила девочка, опустив взгляд на треплющиеся под натиском ветра белые кудри.       — А… Да нет, я не об этом. Песня такая была. Изначально исполненная Фрэнком Синатрой, кажется, а потом красиво перепетая многими человеческими женщинами, — между делом пояснил демонтажник. — Песня про любовь. Про очень тёплую и искреннюю любовь… красивая была.       — Так и-и-и к чему ты клонишь?..       — Ты знаешь, сколько лет я хотел слетать как-нибудь с Ви под эту прекрасную композицию? Бороздить ночное небо: не убивать, не сходить с ума, а просто жить. И сколько раз я представлял себе этот миг?.. Десятки, сотни… может и тысячи. Но вот теперь мы в дне сегодняшнем. Ты и я. И…       — Ну, я и правда не подарок, — невесело глянула на тянущееся внизу белоснежное полотно со следами их недавнего «побоища» бунтарка, повторив высказанную ранее сегодня мысль. Что-то определённо неприятно кольнуло.       — …и это тоже классно. Я хотел сказать, что слетать с тобой таким вот образом было тоже приятно. Приятнее, чем бродить в плену мысленных циклов — картинок, которые ну очень старательно генерируешь, но которые никогда не исполнишь, о чём прекрасно знаешь. Вот ты… ты когда-нибудь влюблялась? Или это всё-таки исключительно ненормально?       «А влюблялась ли я реально?..»       — М-м… хз, ну я не знаю. По-моему, меня это как-то обошло. Я имею в виду, может, и жалеть об этом не стоит — зато никакой безответной любви?.. — пожала плечами авантюристка. Только когда она поняла суть ляпнутого ею, поспешила поправить себя. — В-в смысле оба варианта говно. И-извини. Мне… мне Тэд когда-то нравился. Ну, знаешь, типовой случай, когда тебя немного привлекает самый популярный парень на районе. Это галимая «любовь», которая на поверку не стоит примерно ничего. Да и на кой ему я?.. Да и на кой он сам мне? …Короче, вот так, как втюрился ты, я точно ни-ни.       — Ну, заблуждаться… можно и два десятка лет, — негромко отметил Эн, подлетев повыше и зависнув напротив одной из лун.       — Ты чего такое говоришь? Сбрендил? Двадцать лет сох по крейзи, а тут вдруг начал сдаваться? — подняла брови в удивлении младшая Дверьченко.       — …Скажи… если ты двадцать лет бьёшься головой об стену — ты готова продолжать ещё двадцать лет заниматься этим?       — Да.       — …А если не двадцать? Если когда-то ты уже прошла через эту стену, но потом что-то пошло о-о-о-очень не так, и теперь у тебя впереди целая вечность, которую можно так и провести?.. — задумчиво продолжал быть на своей волне демонтажник. — …Снова биться, снова без толку. Пытаться найти проход или проделать его своими руками, но совсем не понимать все эти годы, что руки у тебя пустые, голова сама трещит и ломается всё сильнее, а прохода просто нет… Ведь этой стене не нужно, чтобы ты через неё прошёл. Тому, кто за стеной, ты просто не нужен — она сама себе хозяйка и сама себе спасательный круг. Становишься мягче себя прежнего — разбиваешься об стену быстрее. Становишься настоящей слизью — шмякаешься о преграду и собираешься заново. Становишься жёстче — разбиваешь голову. Становишься… ещё жёстче?.. Отбойным молотком, что ли?.. Но зачем отбойному молотку другой отбойный молоток, который слабее и хуже во всём? Проще быть наковальней. И не рыпаться. Возможно, теперь проще перестать топтаться на месте и просто сесть. Я имею в виду, так хоть удобнее созерцать.       Когда откровение наконец закончилось, Узи не нашла толковых контраргументов. Ей ведь и не дано знать, что было в точности. Каково было их взаимодействие просто раньше и намного раньше — что не так сделал он и что не так сделала Ви. С последней хоть немного понятно — она просто свихнулась и ожесточилась до рвотных позывов. А он?.. Играл в дурака? Или дело лишь в его забывчивости? Но кто будет за забывчивость вычёркивать близкого? Если они всё-таки были близки — хотя ведь оба говорят об этом. С другой стороны, может, Эн сейчас допускает критическую ошибку? Они вдвоём, может, и не обсуждали что-то такое, но…       — Я думаю, вам надо нормально сесть и поговорить об этом. И разобраться наконец, чё с вами не так. Только так можно будет что-то говорить о стенах, молотках, наковальнях и прочей твоей метафорической лабуде. А до тех пор просто не спешить с выводами. Вы оба друг о друге печётесь так, как… я не знаю, мне даже аналогий не привести, блять.       — …Я не думаю, что мне хватит сил на этот разговор. Да, сейчас я просто так не думаю… — явно поджал губы собеседник, плавно спускаясь с небес на землю в прямом и, наверное, переносном смысле. — Раньше могло бы. Сейчас всё стало намного сложнее — слишком сложнее. Ну… я просто… я просто не могу — нет какого-то желания.       Девочка слезла со спины демонтажника, когда они приземлились, и встала напротив, внимательно заглянув в его дисплей. Жёлтые глаза с отчётливой тоской во взгляде забегали, пытаясь спрятаться от неё. Какие-то секреты определённо до сих пор скрывались за этой голограммой. И пока она не узнает их все — она вряд ли успокоится. Благо сейчас ум стал посвежее — они неплохо провели время. Нелепо, глупо, чуток сюрреалистично, но неплохо. Вполне приятно, если не прикрываться бунтарской эмо-натурой.       Он неплохо потренировал её. Кажется, теперь это стало очевидным. Парень за фасадом игры провёл для Узи настоящую тренировку сверхспособностей. Ловко, играючи и давая взаимную эмоциональную разрядку. Только его эта разрядка привела к новому откровению. Может, им стоит поиграть потом ещё? Мало ли что ещё расскажет уклончивый обычно палач?       — Просто слушай своё сердце, хз. Обычно так говорят плюс-минус во все подобные моменты, — ответила девочка, ткнув пальцем в грудь Эна. — И ловко ты это, конечно, придумал. Когда только спланировал тренировку?       — Я-я-а-а… сердце? — растерялся каратель, подавшись корпусом чуть назад, словно ткнули его с какой-то неимоверной силой. Он повторил свою мысль почти шёпотом. — Сердце, точно…       — А?..       — Наши «сердца» — восстановительные блоки. Мой активен — если может восстановить меня, то сможет восстановить и Ви! Разве нет? — оживился убийца, активно замахав руками. — Они используют типа шаблоны для восстановления всех наших компонентов. Мои компоненты во многом совпадают с компонентами Ви. Ну, потому что мы типа оба демонтажники! И-и-и сам себя блок тоже восстанавливает! То есть, мы могли бы попробовать это! Пойдём скорее!       — …Умно. Только вот как мы это говно подключим друг к другу? — направилась следом за воодушевлённым карателем Узи. Её оптимизм хоть и объявился сразу после озарения Эна, но явно был намного тусклее.       — У тебя есть этот типа Вычислитель! С его помощью и твоими техническими знаниями!