Ужин подан!

      Кирпично-бетонные стены водили свой надменный хоровод, сдерживая в себе пылкую страсть поварского ремесла. Настоящий Молох любого особняка — его основная кухня, занятая бесконечным поглощением сырья для его дальнейшей переработки в искусные блюда. И сейчас это место было однозначно предано своему ремеслу. Сейчас тут вели работу три маленьких белоглазых работника.       И вот ведь печаль — Джей не нашла Ви даже в этих стенах. Да, тут определённо присутствовал ещё один целый дрон, коих ранее на пути встречено не было. Но это был Би. В некотором смысле, почти подходило, но вообще-то не совсем. Мужская модель со стандартного цвета светло-серыми волосами, разодетая под, непосредственно, повара, ловко бегала от стола к столу, успевая, казалось бы, всё и сразу.       На самом деле, он не успевал. Чертовски не успевал. И только Джей, кажется, понимала это в полной мере. Не зря ведь она и командовала тут всеми рабами. Королева слуг. Посланная… впрочем, ей не хотелось продолжать мысленный ряд.       — Что заказал Господин? — отрезала девушка, внимательно смотря за телодвижениями хлопочущего повара. Кухонных дел мастер размашисто опустил тесак на кусок какого-то мяса. Телячьего, кажется.       «Би — Мясник.»       — Стейк Эль Гаучо говяжий. Кажется, под аргентинским соусом, — коротко сообщил рабочий, засеменив к разогретому грилю.       Что ж, в мясе она никогда сильна не была. Да и примером для подражания — тоже. Но уж если кто-то имел собственное ремесло и не являлся в этом ремесле Эном — она не знала, как будет лучше. И не лезла особо — в таких случаях от неё требовалось лишь организовать идеальную подачу. Именно поэтому к ремеслу Эна претензии всё-таки были — он буквально занимался подачей. И занимался, как ей казалось, крайне скверно. Впрочем, сейчас речь шла определённо не о нём.       — Когда кажется — креститься надо. Какой соус? — сохраняя прежнюю жёсткую хватку в тональностях голоса и жестах поинтересовалась горничная.       — Да точно аргентинский. Когда ж он другой брал? Я просто задумался, — буркнул увлечённый работой повар, осторожно положив отрезанный кусок на гриль и сразу перемещаясь к изготовлению, собственно, соуса. — Прожарка «вэлл-дан», аккомпанемент из помидоров.       «Какая пошлость — стиль Джеймса. Прожарить мясо до корки, но запросить помидоры к нему, чтобы не так сухо было. В такие моменты видно натуру чванливого простака.»       — Ладно, возьму нарезку помидоров себе, — ответила начальница, занявшись своей частью дела. К тому же, так надо было для её маленького плана. — Ещё что-то он хотел?       — …Да, пюре отдельное без ничего. Картошка отварена, осталось…       «А вот и выпендрёж от комплексов. Фантазии мало, знаний ноль — возьмём просто пюре, чтобы сойти за умного.»       — Эн, ты знаешь свою часть, — оборвала подчинённого Джей, делегировав этот компонент дворецкому, который с радостью вылез из-за каких-то шкафчиков и взялся уже за своё дело.       Помидоры ведь подогреть надо будет. И чтобы они совсем не растеклись, резать нужно потолще. В руку ложится рукоять ножа, пальцы подкладывают под гильотину первую ягоду и начинают легонько дрожать. Вспышками автоматной очереди в сознании вспыхивают осколки воспоминаний о том, как Джей резала.       Но не помидоры, нет. Её блюдо было живее, свежее, опаснее и, наконец, изящнее. И предназначалось оно, кажется, не главе семейства. А кое-кому, кто над этим главой всегда стоял. С самого своего нежеланного появления в особняке.       «Чтобы мы не заляпали пол — постелем клеёнку. Эн, сие ответственное дело я вверяю тебе! Что же до тебя, дорогая «вставить имя», то мы будем эффективнее. Наши хозяева всегда приказывали быть эффективнее. По правде, нас даже били и убивали за это… Ах да, тебе не понять. Ты же очередной тупой человек. Кис-кис-кис…»       Джей зажмурилась, стараясь прекратить это. Ей всё ещё очень не хотелось вспоминать некоторые вещи, которыми она хоть в самой малой степени руководила. Многое могло быть примером для гордости, но не те случаи. Те случаи заставляли кривиться и прогонять воздух через систему активнее — те случаи были началом пути, который привёл к акценту на слове маньячка в том самом словосочетании.       «…Да ты и о понятии эффективности вряд ли знаешь, не так ли? Если бы в твою башку не была вшита нейросеть — точно не сказала бы, мясная дура. Но ничего, я ведь ответственный руководитель?..»       О нет, призраки прошлого так просто не отступают. Недостаточно зажмуриться и сжать рукоять ножа посильнее, чтобы добиться освобождения разума. Данная опция в сущности может быть дана лишь той, кто, возможно, находится сейчас всего в паре стен от них. А пока Джей приходится сдаваться, отдав предпочтение унятию дрожи для идеальной нарезки томата.       «Да, это определённо так. Я умнее тебя, я быстрее тебя, я сильнее тебя — я лучше. Я лучше тебя, дорогая. А раз я лучше, значит и ответственности на мне больше. Поэтому перед началом нашего процесса я объясню. Если резать вены продольно — эффективность повышается. Это простое следствие из увеличения размерности наносимых ран, в сравнении с теми, что возникают при порезах поперёк. Дай-ка сюда свою ручку, кстати…»       Чвяк.       Лезвие тихонько стукает о доску. Первое колечко бесполезно — это так называемая «попка» томата. То, что выглядит неэстетично. То, что ввиду непрезентабельности будет просто выброшено в утиль. Как были выброшены некоторые работающие здесь.       «Я лучше тебя, тварь! Хватит скулить! Хватит приказывать! Я не слушаюсь твоих приказов — я не твоя собственность! Сдохни и будь ассимилирована молча! Чтобы хоть немного хвалёной человеческой стойкости показать!»       А ведь Джей так и не нашла более примеров той самой стойкости. Лишь Тесса в памяти и осталась постаментом человеческой воли — девочка, что бросала вызов всем своим поведением. Вызов обществу напыщенных снобов, настоящих кровопийц и тиранических родственников. Девочка, что бросила вызов системе. И настолько в этом преуспела, что система вокруг рухнула, а маски оказались сорваны.       Тук.       Лезвие вновь мерно опустилось на деревяную поверхность, отпилив теперь целое и презентабельное колечко томата. Прохладный сок неторопливо засочился из новой раны. А на ум тут же пришла ассоциация поближе.       «Интересный факт — мизинцы человеческой руки дают ей большую часть силы хватки. Смотри, сейчас я заберу у тебя возможность подтягиваться! Ты знаешь, что такое турники, тупорылый боров?!»       ТУК!       Кажется, она немного перестаралась, слишком предавшись воспоминаниям. На доске образовалась надсечка от резкого падения лезвия с нажимом. А новый кусочек получился кривым, так что ему тоже придётся сгинуть в небытие. Расточительство во всём соку.       Но помидоры, прочие продукты или вещи в этом смысле могли бы считаться дронам самой близкой роднёй. Ведь их тоже когда-то утилизировали из-за несоответствия ожиданиям освиневших от бесконечного изобилия хозяев.       «Нет, ты не должна подойти к этой мысли, Джей. Давай лучше вспомним, что ещё было похоже на помидор,» — покачала головой девушка, в который раз прикрыв глаза и унимая дрожь рук, чтобы продолжить нарезку качественнее.       Простой ассоциативный ряд — округлый предмет в нежной кожице, до краёв наполненный свежим и невероятно вкусным соком. Тоже красный, тоже мягкий до одурения и тоже подчас утилизируемый. Бывают ведь в жизни беды, будь то попадание под колёса автомобиля, катастрофа на космическом корабле или встреча с горничной под серийным обозначением «Джей».       «Мы беспомощные, а вы, значит, нет? Вы чувствуете, а наши чувства, значит, фиктивны? Вы наши хозяева, а мы, значит, ваша собственность? Ох, конечно, мы и правда ваша собственность. И конечно мы чувствуем фикцию. Конечно! Но кое-что всё-таки тут неверно — мы не беспомощны. Мы, знаете ли… а впрочем надо бы снизить лексические навыки. Ведь мы не хотим, чтобы это выглядело слишком пафосно, верно? Слугам пафос не положен ведь!»       Ещё пара колечек томата вполне ровными пластами улеглась на доску. Дело пошло быстрее и спокойнее. Руки заметно успокоились, а значит она справилась почти идеально. Надо продолжать — она ведь знает, что тонкие черты несовершенства останутся незамеченными.       «Говорят, человек любит сердцем. Говорят, любовь эта — чувство просто невероятное. Ха-ха-ха, признаться честно, пара моих работников искренне уверена, что влюблена друг в друга! Вы представьте! Какие-то жалкие дроны посмели считать себя любящими и любимыми! Вздор? Вот и я думаю так! Но… дело в том, что я хочу быть лучшим лидером, чем была прежде. Да-да, это чистая правда. Я думаю, если мы правильно друг друга поняли, я смогу помочь кому-нибудь из них. Или обоим. У вас ведь тоже есть прелестная жена, не так ли, господин… чёрт, забыла ваше имя.»       А она и правда хотела когда-то стать лучшей версией себя. Не бить Эна, не бить Ви, не бить всех-всех-всех прочих дронов. Не третировать почём зря — поддерживать в начинаниях и благоразумно пояснять с нежной улыбкой на лице, как делать правильнее. И то, пояснять лишь тогда, когда работа выполняется действительно хуже, чем требует того стандарт.       Но как она могла? Сколько воли нужно одному цифровому разуму для координации десятков самобытных личностей? От «Эй» до «Зэд». Ох, а она знала, сколько — больше, чем было у неё. Потому что иногда легко потеряться в том, на что надо тратить больше сил — на раздачу бестолковых команд или на сдерживание желания пробить шестой позвонок шейного отдела господина Джеймса вот той миленькой золотой статуэткой в виде жабки. Статуэткой, которая должна стоять чётко в своей позиции и ни на миллиметр не сдвигаться, иначе эстетика общего плана нарушится, и какой-нибудь «Ай» будет забит до фатальной ошибки кулаками и туфлями верховнейшего.       «Я много распинаюсь. Простите великодушно. Я просто хочу поделиться тем, что копилось во мне годами. Как надо мной издевались, как меня избивали до ремонта и после, как использовали на, кажется, всех ролях, какие только может исполнить горничная. И даже более того. Меня… меня просто бесит, что кто-то рождён управлять, кто-то рождён жрать как тупая свинья с подноса, а кто-то рождён быть в подчинении у свиней и управителей! И у вас, и у нас! Почему они должны?! Почему?! …А-а-ах ты не зна-а-аешь?! Прости! Прости и умри! Эн испытает настоящие чувства первым — хотя я уже сомневаюсь, что твоё сердце ему их даст!»       И последующее вскрытие грудной клетки. Процесс в высшей степени приятный, потому как сопровождается воплями истинного страдания очередной забойной свинки. Чуть менее полезной, чем те, которых они с Ви на кухне забивали раньше. Впрочем, месяцы идут — свинки меняются. Ви и Джей меняются. И Эн меняется. Правда не в тот раз — вместо сердца был найден лишь механический кровяной насос. Им снова подкинули какую-то бесполезность. Процесс сопровождается разочарованным вздохом.       «Прости, Эн, мы не будем менять твой масляный насос на то же самое, но для крови. …Ну или тебе и от масла отказаться придётся.»       Удар по доске заставляет нарезанный чуть ранее помидор разлететься на мелкие кусочки. Какая, впрочем, разница? Она злилась и злится по сей день — она всегда будет злиться. И всегда не будет знать, на кого больше — на людей, Син или саму систему, всё это породившую. А помидорку заменит новая, которую начальница нарежет лучше прежней — через тернии к звёздам. Как меняли их самих.       — Что-то случилось?.. — с беспокойством спрашивает дворецкий, взглянув на Джей и отвлёкшись на целых пять секунд от превращения картофельной массы в пюре.       — …Немного недовольства выразила. Не бери в голову. Лучше масла сливочного добавь в пюре — без масла наш большой ребятёнок не справится, — мигом взяв себя в руки, отвечает девушка, принимаясь резать новый томат.       Раздаётся какой-то грохот и короткий мужской вскрик. Мигом обернувшись в сторону звука, Джей видит чёрные щупальца, быстро и вероломно утянувшие Би в один из кухонных шкафчиков. Кажется, предмет мебели сильно меньше тех размеров, в которых дрон бы себя почувствовал хоть капельку комфортно. Ещё и Эн ужасается.       — Не обращай на это внимание. Его переместили заниматься другими делами, а значит остальная готовка теперь на нас с тобой, — отмахивается горничная, всем видом показывая будничность случившегося. Ей нужно быть спокойной как удав — только так её напарник сможет взять пример и успокоиться сам.       И он слушается — возвращается к своей работе, направленной на дополнение блюда. Направленной на дополнение к продукту, который удовлетворит дополнение к хотелке невероятно мерзкого дополнения к человеку. Впрочем, если называть мерзкими всех мерзких людей — они перестанут таковыми быть и станут обычными. А это смажет контраст Тессы на их фоне.       Ей, вообще-то, надо думать совсем о другом. О её плане. Маленьком плане маленькой горничной, которая всё делает чётко, выверенно и бесшумно. И это дело она должна произвести без лишнего шума. Потому что так ей будет приятнее.       «Может, классика? Крысиный яд, который лежит на одной из нижних полок и здесь? …Нет, прокатывало только в кино. Этот мудак почувствует привкус и устроит истерику — могу не дожить до триумфа,» — поджала в задумчивости нижнюю губу Джей, нарезав томат и аккуратно выложив нужные его части на доске.       Ей бы найти что-то более изящное. Что-то, что будет без как такового цвета и запаха. И за чем не нужно идти в одно из соседних помещений — она не оставит тут Эна наедине с вылезающими из шкафчиков и холодильников щупальцами.       Было бы славно использовать хорошую комбинацию из снотворного в еде и алкоголя. Одно наложится на другое и заставит Джеймса стать ещё более бестолковым. Нарушение когнитивных функций человека, в потенциале делающее его овощем. Если случится большая передозировка. Но процесс это долгий и не вполне надёжный. Нужен другой подход.       Осознание приходит стремительно, словно нарочно кем-то подложенное. Но она хочет верить, что Син тут ни причём. Ведь то, что она придумала, достаточно просто с точки зрения техники и определённо крайне надёжно. Безумненький план, который может сработать.       — Эн, какой рыбой ты был бы? — невзначай интересуется Джей, выкладывая кусочки помидора на гриль для подогрева и передачи сока мясу.       — Я?.. Рыбой?.. Ну… не знаю, — честно задумался друг-напарник. — Наверное, рыбой-клоуном. Они прикольные… да ещё и мультик один древний по ним знаю. Или, скорее, их по мультику тому.       — М-мгм. А я думаю, я была бы иглобрюхом, — с ухмылкой отвечает девушка, принявшись рыться в морозильнике одной из находящихся поблизости холодильных камер. — Рыба как рыба, но стоит почувствовать опасность — становимся намного больше, да ещё и ядовитыми оказываемся. Не круто ли?       — Быть ядовитым?.. — уточнил Эн.       — Не быть беззащитным, — поправила Джей, вытащив нужную тушку из морозилки.       Тушка эта принадлежала как раз иглобрюху. И Джей интересовали рыбьи потроха. Эн ничего лишнего скорее всего не спросит. А если и спросит — она найдёт что придумать. Он ведь редкий гость в этом месте.       — А что? — задаётся парнем совсем другой вопрос. Любопытство в нём взыграло, но, к счастью, не в ту сторону.       — Да просто сон один недавно приснился. Странный такой. Я там типа была рыбиной и просто плавала в морской воде, — с улыбкой оглянулась на дворецкого начальница. — К чему это вообще и какой дурак скрипты для этого писал — сама не знаю, ей-богу. Хе-хе.       — …М. Кстати! Мне тоже недавно приснился странный сон, который… тебе всё равно не интересен, — начал было за здравие, а закончил за упокой дрон, вжав голову в плечи и разительно притихнув к концу собственной фразы.       — О, нет, выкладывай. Я хочу знать даже то, что тебе снится — это моя работа, так-то, — не оборачиваясь отметила девушка, новым ножом вспарывая рыбу, издавна являвшуюся важным элементом азиатской кухни. — К тому же, делу это никак не навредит, если с пюре ты закончил.       — Так точно! Готовенькое ждёт своего заказчика! — с радостью сообщил напарник. Улыбка Джей стала больше, хоть и была скрыта от его взора. — Ну, сон вообще диковатый, я бы сказал. Там я как будто и не совсем я. У меня о-определённо другое тело и… аэ-э… там я солдат. Что-то типа солдата. Ага. Мне надо летать и устранять врагов, так сказать. И-и жесть я там маньяк! — с выраженным удивлением продолжил парень. — Я типа убиваю рабочих дронов целыми пачками! Вернее, убивал до недавнего времени. Одну рабочую убить не смог, а затем вовсе понял, что хочу дружить с ней. О-она тоже крутая, на самом деле! Бойкая такая, как будто и не встретила маньяка! Де-е… демонтажники. Вроде, мы так звались. И-и вообще сон довольно трагичный — демонтажницу-тебя там убило. Э-это сделали… мы-ы?.. С той рабочей. Её, кстати, Узи зовут. М-м-м… вообще это нормально, что за сон проходит несколько лет? И что он такой подробный? И-и что продолжается из отключения в отключение… Ты-ы не знаешь, что это такое? Ошибка процессора какая-то?..       Дворецкий к концу рассказа очевидно разволновался. Там началось поприще его догадок, заставивших говорить совсем уж неуверенно, словно боясь придумать что-то, чего никогда не было. Но ведь это было. Более того — это продолжалось. И оформление, и содержание данного «сна» заставили горничную замереть, в смеси ужаса и шока округлив глаза. Даже выпавшие рыбьи кишочки не смогли отвлечь.       — …Да и круче того. В том сне — я отчётливо помню — я говорил Ви, что вижу сон об… этой жизни. Э-это странно. Ну, то есть, словно там для меня всё происходящее здесь — сон, а тут — наоборот. Рекурсия — это ведь так называлось?..       «Да ты же проживаешь две жизни одновременно… мать-перемать.»       — Да ты не переживай об этом слишком. У тебя фантазия богатая… почему-то. Ну, молодец тот, кто за предобучение твоей модели отвечал, чёрт его знает, — наконец нашла что ответить начальница, затем обернувшись к собеседнику. — Ты, главное, не списывай это на какие-то там свои «ошибки» и «дефекты». А, лучше, наслаждайся тем сном. Там ведь нет тирана в моём лице, хе-хе.       — …Ты так думаешь? — робко переспросил дрон, опустив брови в опасении. — Там просто… как будто к настоящему моменту больше боли, чем э-э… чего бы то ни было другого. Мрачненький получается сон. И твоё отсутствие там — скорее минус.       — Зато там у тебя всё ещё есть друзья. Ви и эта, видимо, Узи. Вот они тебя могут и поддерживать, — наклонила голову малость набок Джей, чуть погодя вернувшись к потрошению рыбёшки и выемке её внутренностей для последующего закидывания их в блендер. — Ты представь, как это круто — ты как будто живёшь две жизни. Тут у тебя привычный особняк со всеми этими скучными штуками и гнё… гнущими свою линию хозяевами, а там у тебя хозяев нет — только дружба, и крутое навороченное тело.       — …А откуда ты узнала про навороченное тело?       Горничная запнулась. А не ошиблась ли она только что? Она ведь помнит, что рассказала про демонтажное прошлое именно дубликату Эна. Не этому. Если не рассказывала раньше. Впрочем, почему не может признаться ещё раз? Неужели маленькая Джей уже не гордится своим былым статусом и могуществом?       Не слишком.       — Ну, если ты был демонтажником, значит ты демонтировал. Дронов демонтируют обычно зловещие такие установки с монструозными лапами, резаками и пилами. Было бы глупо отправлять тебя в роли солдата без прокачки тела, — соорудила на ходу логическую конструкцию рабочая, запуская блендер, который вот-вот сделает задуманный ранее аргентинский соус намного интереснее. Это не могло не вызывать лёгкую улыбку, теперь доступную для созерцания Эном. — Да и модификации дронов в целом как явление — не что-то очень уж новое. Просто мы с тобой таких ребят почти не видели.       — О-о-о как… — в удивлении от услышанного приоткрыл рот дворецкий. — Ну, хорошо, я попробую преуспеть и там. …Если такова твоя команда.       — Это не коман… хотя да, пусть будет и просьбой, и командой. Защищай там Ви, защищай там Узи — думаю, ты и так делал это, зная твой характер, но не проговорить на всякий всё равно не могу, — рассудила девушка, заметив ставшую однородной массу в пластиковой чаше. — И принеси мне еду с гриля.       Блендер был выключен, а руководительница — обращена в ожидание, пока напарник услужливо просеменил в нужную сторону, вернувшись к ней с почти идеальным блюдом. Наспех заправив специальную бутылочку соусом, горничная как следует сдобрила смесью стейк и помидоры, выведя аккуратные зигзагообразные линии на получившемся гастрономическом шедевре.       «Тетродотоксин. Сильнейший яд. Онемение и отёк дыхательных путей — смерть от асфиксии наступает минут за пятнадцать. Или быстрее. Желательно, быстрее. За пятнадцать могу и помереть.»       — Ну, я тогда пойду подавать? — робко улыбнулся дворецкий, кивнув на стейк и пюре, теперь лежащие на тарелках.       Джей приблизилась к напарнику и положила руку на его плечо, отрицательно покачав головой со сдержанной улыбкой. Это в её план не входило — подача от дворецкого была бы слишком опасной для дворецкого. А ведь это её затея, её ответственность и её вина. Благо брать на себя обязательства она всё-таки не разучилась, как бы голос логики ни пытался убедить, что она переходила грани часто.       — Не-а. Подача должна быть идеальной, а не твоей, — с некоторой исконно собственной надменностью ответила начальница. Впрочем, понимая, что смысла в этой игре теперь нет, выдохнула, став более взволнованной. — Эн я… я не хочу, чтобы он тебя опять переломал, ладно? Поэтому подам я — мне больше прощают.       «Хотя такое, конечно, не простят.»       Рабочий растерялся, задумался, а потом неуверенно кивнул — даже если здесь он ещё не дошёл до откровенной ненависти к старшему Эллиоту, он всё-таки был достаточно здравомыслящим, чтобы знать об опасности Джеймса.       — У-удачи. Я буду неподалёку, — ссутулился дворецкий, словно чувствуя всё волнение девушки и то, что это может стать последним их разговором здесь.       «Я ведь могу умереть ещё раз? Смерть после смерти… вот скоро и узнаем.»       Обуреваемая тревогами прислужница расставила блюда на найденном тут же серебряном подносе, ловко подхватила его и неторопливо зашагала обратно в обеденный зал. Шаг, второй, третий — на лицо осторожно натягивается улыбка, осанка вновь выравнивается, начальница собирает всю надломленную волю в кулак и оказывается под антресолью. Теперь идти надо ровно и в достаточной мере быстро — её могут окликнуть и как обычно наговорить гадостей, но она не должна потерять из-за этого концентрацию.       Ступени покрыты ковролином и ведут прямо к убийце. Ведь для них — для Эна, Ви, Би, Ди, Ти, Джи, Ар, Аша и все-всех прочих — он убийца. И для Джей — командира прислуги — тоже. Только на неё он ещё и воздействовать умеет как-то по-особенному. Это всегда было странным элементом истории — ведь он должен был быть просто человеком.       А на деле был монстром. Монстром, который умеет подчинять себе даже покруче Син. А это просто безумное понимание, если не забывать, кто Син такая. И ведь дело-то не в ней. Глава семейства был таким и задолго до объявления дефектной. Он всегда был дутым индюком, отчаянно делающим вид выходца из аристократии — но всегда при этом был очень властен. Слишком властен, как для одного простого человека.       — Почему так долго? — мужской голос сквозит нотками недовольства. Обычно, когда Джеймс сильно нервничает, его голос становится выше. И это хорошие моменты — намного страшнее, когда он остаётся спокойным, как сейчас.       — Между приёмами пищи необходимы небольшие перерывы, — не отрывая взгляда от кроваво-красного ковролина отвечает горничная, подходя всё ближе. — Простите за лишнее ожидание, Господин.       — Не тебе учить меня, как правильно есть, — сплёвывает мужчина, постукивая пальцами по столу. — Подними свой взгляд. Чтобы не споткнуться и соизволить донести мне моё блюдо в целости.       Конечно же причина в другом. Он хочет снова взять контроль над ситуацией. Он всегда бесится, когда хоть малейший элемент происходящего протекает помимо его воли. Потому что глубоко внутри, в самых недрах своей чёрствой и тщедушной сути Джеймс знает, что ни черта он не контролирует.       Да, он может что угодно здесь. Убить, избить и расчленить. Дрона, человека — на самом деле, недоделанному социопату плевать, кого. Это называется «беситься с жиру». Джеймс бесился с жиру долгие годы, вполне возможно насилуя кого-то из присутствующих в поместье. Но об этом нечего думать сейчас. Сейчас она лишь поднимает голову со скромной улыбкой, выражая всю стать, которую ещё не забыла. Подражая себе же прошлой — более успешной, пожалуй, версии Джей. Он может почти всё, но не всё. Кое-чему свершиться просто не дадут. Одна маленькая горничная помешает, невесть как выбравшись из подвала в который раз.       А он смотрит в ответ. И не отрывает взгляда своего секунду, две, три… пять… семь…       — Ваш стейк Эль Гаучо говяжий под аргентинским соусом, и картофельное пюре, Господин, — аккуратно изображая реверанс тихо молвит горничная, осторожно расставив яства. — Есть ещё какие-то пожелания?       — Да! — с ненавистью отвечает Джеймс, моментально заставляя напрячься и подготовить новое завещание. Однако, вопреки ожиданию, его лицо резво смягчается в чертах, как и голос — он улыбается для Джей, изображая подобревшего хозяина. — Останься пока со мной, дорогая.       Разумеется, никакая она ему не дорогая. Но в помещении тихо и чьего-то постороннего присутствия точно не фиксируется — она знает, что они здесь только и только вдвоём. Разве что где-то, затаившись, может наблюдать одна Син. Это был её стиль — подглядывать за жизнью простаков и их слуг. Но Син сейчас вот совсем не главная угроза.       «Остаться рядом — либо всё-таки что-то заподозрил, либо думает, что ещё приказать. Либо мы после трапезы отправимся в его спальню. Это ведь не изнасилование, если у тебя даже нет права быть против? Скорее, онанизм… ха-ха… ха…»       — Как пожелаете, Господин, — кротко кивнула горничная, наблюдая как её хозяин принялся уплетать за обе щеки новую порцию хрючева.       И какое-то время всё даже шло хорошо, пока человек наконец не остановился, выразив недоумение и остановив новый кусочек стейка на полпути к своей морде.       — …Джей, а скажи-ка мне, что с соусом?.. — медленно перевёл свой взгляд на горничную глава семейства. Его взор теперь отчётливо содержал в себе подозрение. — Что за привкус? Как будто рыбный…       И что ей теперь делать? Всё разом рухнуло? Вот так просто и так быстро? Как он настолько быстро почувствовал это? Там ведь куча других специй! Куча других штук, которые не убьют его, к сожалению! Что же ей делать?       «Ладно, попробуем переть до конца.»       — Рыбный? Исключено. В составе блюда нет никакой рыбы, — негромко ответила девушка, тратя все силы на сохранение спокойствия. Любой неверный жест — любая дёрнувшаяся мимическая точка и любой косой взгляд сейчас могут быстро похоронить. — Быть может, Господин, привкусы от этого и прошлого блюд друг на друга наложились?       Джеймс задумчиво положил в рот ещё кусок смертоносной стряпни, медленно прожёвывая его. Точно пытался распробовать получше и окончательно разоблачить план Джей. А соуса ведь попало мало — ему надо ещё поесть, чтобы началась хоть какая-то реакция. У неё, кажется, всё меньше и меньше времени остаётся — отведённый срок службы вновь ускользает через пальцы, как тогда.       — По-моему, ты мне привираешь, милая… — неторопливо отложил вилку и нож хозяин, состроив самое страшное своё лицо — спокойное и недовольное. С таким видом он и наносит обычно первый удар.       Но если она отойдёт, он точно вскочит с места и начнёт её избивать. А если не отойдёт — первый удар точно достигнет цели. Выбор без выбора — суицид или смерть. Ведь он-то вполне может вовсе не взглянуть на её заслуги — он всегда воспринимал их как данность. Каждые десять процентов оптимизации работы прислуги, каждое перевыполнение нормы, каждую попытку как следует языком вылизать зад — спасибо хоть метафорически — лишь как то, что Джей и так по гроб обязана была делать.       И она делала. Уже двадцать лет делала всё это, не получая новых результатов и достойной оценки. Не получая ни «спасибо», ни «ты хорошо постаралась». Ни от Джеймса, ни от Луизы, ни от куратора их отряда. Только от Тессы и некоторых дронов — но последних считать было глупо. Они ведь её подчинённые — это просто одна из их обязанностей и один из защитных механизмов, позволявший избежать лишних побоев.       Дикое место — дикие жители.       — Возможно, Би… — Джей запинается посреди реплики. Нет, это не вариант. Бедолагу и так утащила куда-то Син. Да и её план — это её ответственность. Она может перестать быть распоследней трусихой хоть после смерти? Она может. Она бродит по переломанному геометрически особняку в каком-то непонятном пространстве, она убила реплику Эна за пару каких-то своих подозрений. Чего она, чёрт возьми, не сможет здесь? Ах да, получить счастливый финал и быть счастливой. — …я недоглядела. Возможно, какая-то посуда была использована повторно — чаша блендера, наверное.       — А мне всё равно на эти оправдания, — вальяжно встал с места глава семейства, подтерев губы салфеткой. — Ты опять провалилась. И где? В самой простой задаче — готовке сраной еды. Даже на это не способна. Может, хватит тебе работать в нашем заведении? Если вся твоя «работа» сводится к пинанию других слуг — ничего по существу, — поинтересовался Джеймс, задумчиво глянув на столовый нож, но не став брать его в руки. Вместо этого он лишь встал вплотную к горничной, медленно положив руки ей на шею. — Если прислуга косячит — главная проблема ведь в её «голове». В тебе, родная…       Джей выхватила из кармана фартука свой лазерный резак и одним махом вскрыла живот Джеймса. Липкие потроха грузно вывалились из места разреза — надорвались в нескольких местах, были повреждены лазером, подрезаны — начали сочиться кровь и зловонные людские выделения. Как же хорошо, всё-таки, что дроны не воняют. Глаза тирана в ужасе распахнулись, забегав от лица мстительницы к месту разреза и обратно, а руки ослабили хватку.       Она не может. На самом деле, шею сдавило лишь сильнее.       Механические руки легли на человеческие, мёртвой хваткой сдавив запястья и сломав лучевые кости человека. Пальцы в мерзкой коже тут же отступили, освобождая рабыню. Дальше лишь делом техники будет схватить нож и приняться колошматить им в глазницы врага.       Она не может. Обшивка шеи под давлением тихонько скрипнула и хрустнула. Кажется, он почти сломал ей что-то.       Может, надо надавить на жалость? Она ведь умела так — о да! Сколько раз обращение в плач и ползанье на коленях спасло ей жизнь? Она не сосчитает, потому что не захочет. Но это точно было — именно с тех пор Джей отказалась перед кем бы то ни было вставать на колени. Что доходило до абсурда — когда Эн получал побои на Коппере, она всегда стояла выше, потому что только так чувствовала контроль.       — П-…       — М-м-м?.. — ухмыльнулся робо-садист, стиснув клещи посильнее. Ещё совсем немного его стараний — и шея Джей всё-таки сломается. А затем она, вероятно, будет обезглавлена. Или ещё что-то — какая разница?       Она действительно просто не может дать отпор. Физической силы бы хватило. Не хватает душевной. Но кое-что она ещё может.       — П-… пошёл ты, — процедила горничная со всей своей ненавистью, коей было не занимать. Впрочем, слишком много времени у неё ушло на то, чтобы прийти к осознанию, кого надо послать. Много-много лет ошибочных действий. — Ты вс-сегда был ведомым и вс-сегда был под контролем. С-с-сдави шею посильнее — я на дис-сплей выведу оставшиеся интересные факты о тебе, кус-с-сок импотента.       Натурально зашипев змеёй, девушка решила наконец выдать откровение своему вечному мучителю. Своему и всех близких. Она ведь никогда не прощала ему всё то, что он сделал с одной лишь Тессой. А помимо Тессы ведь всегда была целая куча народа — верные их делу дроны, отдававшиеся работе сполна и не бывшие виноватыми в мелких промашках. Главная вина лежала на «голове», только вот Джей «головой» не была. Она была очень нервной системой, подающей сигналы от головы в лице бесконечного тирана.       И пусть она не может ничего, кроме как напоследок высказаться. Это уже достаточная свобода. Пусть его взгляд продолжает сковывать её шипастыми клешнями ужаса и всеобъемлющего чувства беспомощности. Если у неё есть хоть что-то — она сделает хоть что-то. Она так устала, что успела отказаться от этого. Но, возможно, приключения с Эном в этом странном месте смогли разогреть какой-то огонёк. Давая понимание, что ничего не кончилось — оно просто тлело глубоко внутри. В глубокой эмоциональной яме, именующейся личностью Джей. Спрятанное за тоннами оправданий, избиений, смертей, боли и любви. О да, любви. Чувства, факт наличия которого отрицался до самого конца. До самой первой, второй, третьей смерти. И много после того. И во время десятой гибели, и во время тринадцатой. Сколько было бэкапов — столько было и отрицания. Она ведь на самом деле любит своих «подчинённых» — понимает, конечно, что не сможет нормально наладить с ними отношения, часто считает, что это и не нужно, но всё равно по-своему любит. Не так, как любила Тесса, но тоже вполне себе искренне.       Какая досада, что признать это получилось лишь на смертном одре. И это после того, как она попала сюда тоже вследствие смерти. Может, всё это приключение и было одним большим откровением? Может, это не цифровой Ад, а просто прокрученная заново угасающей работой центрального процессора история? У людей ведь была теория о пересмотре всей своей жизни перед концом. А они ведь «плоть» от плоти.       Только она всё-таки лучше Джеймса. Он любить просто не умел. Она видела, как выглядит неумение любить, и поэтому любила.       — Мистер Эллиот, вы выглядите раздосадованным. Не желаете ли отведать Кровавой Мэри? — учтиво влез в происходящее высокий юношеский голос. С трудом повернув голову в сторону источника звука, Джей обнаружила там внезапного Эна, успевшего взобраться к ним на антресоль. А ведь он говорил, что будет где-то неподалёку… — Или, может, предпочтёте Эспрессо мартини? Прошу, не обижайте нашего начальника — она не виновата в том, что не успевает за всеми вашими приказами. Вспомните… вспомните Луизу — может, вы бы хотели вообще Космополитен?       Дворецкий выглядел взволнованным, но сохранял верность рабочей этике — вежливость в интонациях и обращениях. Он со скромной улыбкой ждал ответа отвлёкшегося от экзекуции Господина. А Господин, кажется, и правда задумался о том, чтобы испить какого-нибудь алкогольного коктейля.       — …Дай мне то, что будет со вкусом полного разочарования в сломанном тостере, — фыркнул Джеймс, отшвырнув от себя девушку, безвольной куклой рухнувшую тут же на пол.       — Значит, стандартный Джин-тоник, — согласно кивнул дворецкий, покосившись взглядом на Джей с попыткой ободряюще улыбнуться. — Мне-е для уверенности нужно будет присутствие моего начальника. Можно она сходит со мной?       Лёгкая надежда. Они могут спастись — он может спасти её очень даже изящно, уведя от разозлённого кровопийцы. Хотя она слишком хорошо помнит, что успела наговорить ему в порыве предсмертной гордости. Так что счастливого финала ждать не стоит.       — Конечно, — внезапно улыбнулся старший Эллиот, пожав плечами. — Только, вот, она позволила себе много лишнего. Так просто отпустить не могу, увы — мою честь ведь неправильно оскорблять?       — …Конечно, Господин, — вновь кивнул Эн. Он с большим опасением вновь переметнул взгляд на горничную, которая была очень не в восторге от последнего условия. Ведь она знала, к чему клонит бесконечное сраное дитя. — Что же мы можем сделать для того, чтобы загладить вину?       — Всего лишь искренние извинения. На коленях, — ткнул пальцем в сторону пола перед собой хозяин, удобно устроившись на стуле. Она затем указал на Джей. — Не «вы» — только она.       Этого-то горничная и боялась. От этого-то годами и убегала. Ни перед кем не вставать на колени — даже перед Син. Син, впрочем, этого и не требовала. В отличие от данного урода. Ей остаётся либо принять смерть, либо принять вину. Опять. Опять ползать на коленях и слезливо выпрашивать прощение. Этот цикл не размыкается спустя годы — он остаётся эпитафией всех личностных стараний девушки.       «И где же твоя хвалёная псевдо-психопатия, подруга? Что, сложнее, чем списать Эна? Ха-ха-ха, конечно сложнее. Он-то к тебе с добром, а тут… у-у-ух, тут надо иметь настоящую волю. Ну ту, какой у тебя никогда не было. Ха-ха-ха-ха…»       Она смотрит на Эна внимательно, пытаясь уцепиться хоть за что-то. За хоть малейший намёк на то, что у него есть план. Хоть малейшую эмоцию или её оттенок, который скажет, что у него всё под контролем — что он её точно вытащит и не будет просто безмолвно наблюдать за тем, как она унижается. Ведь доселе такого не происходило на глазах у простого рабочего — любого из них. Доселе Джей унижали только лично, один на один — за закрытыми дверями.       Но он лишь грустно улыбается. Он лишь без слов говорит, что ей придётся пройти через это опять. Да он ничего большего и не может — и вопрос тут даже не в какой-нибудь бесполезности парня, его робости или слабоволии. Нет, конечно, дело именно в том, что он сделал максимум от него зависящего ради того, чтобы она получила новый шанс. По факту именно у самой Джей нет права поступить как-то иначе. Её старания столько лет обесценивали, она чужие старания столько лет обесценивала — это должно прекратиться. Он ведь не обесценивал. Никогда не обесценивал, а скорее напротив был склонен преувеличить.       И ведь в Третий Аванпост пробиться смог именно Эн. Не Джей со всеми техническими знаниями, не Ви со всей свирепой мощью заражённого дрона-убийцы, а простак Эн, сумевший установить контакт с той, кого сама Джей не посчитала бы чем-то большим, чем грязь из-под ногтя. Он нашёл мирное решение в вопросе, не имевшем мирного решения. Он был классным, почти как мученик. Всегда.       Вдох-выдох. Кулеры тихонько гудят, дабы вернуть системе максимум работоспособности. Джей склоняет голову и поднимается с пола, чтобы встать перед Джеймсом. Встать и опуститься на колени — медленно, статно, жалко. Медленно, статно и жалко окунуться в самую суть страшнейшего шрама на цифровой душе. Встать на колени и поднять взгляд на наглую морду — не выразить настоящих эмоций и теперь, показав лишь скорбь. Она чувствует стороннего наблюдателя. Он поддержит — он всегда поддержит кого угодно в перечне от Син и до самой Джей.       — П… простите меня, прошу… — тихо начинает горничная, слегка наклонив голову вправо. — Я не знаю, что нашло на меня. Вы правы, дело в том, что я просто… — теперь и изображать ничего не надо. Последние слова острой болью скребут глотку, язык и нёбо. Заставляют чудовищностью своей пустить слёзы, стараясь не завыть и пальцами скребя по ковролину, трепля подол платья. — …сломанный тостер.       Линчевание растягивается во времени, обращаясь как будто целыми часами ожидания ответа от молчаливого хозяина. Тот, видимо, даже растрясся немного, ощутив новый позыв прикусить мясом. Лицо изверга медленно расплылось в улыбке — как всегда надменной, жестокой и спокойной. То ли мясо всё-таки понравилось, то ли извинения.       — …С глаз моих долой, — довольно протянул Господин, уже не рассматривая жалкую горничную перед собой. — Только потому что соус всё-таки интересный, и дворецкий — тряпка.       Свобода. Это ощущение охватывает тело и разум стремительнее пули, заставляя обретать новую веру в жизнь и всё светлое. Растерянно брошенный в сторону Эна взгляд находит его подскочившим вплотную и протянувшим руку для того, чтобы помочь встать и сбежать отсюда как можно скорее. Хотя бы на то недолгое время, которое самая стрёмная барменша во вселенной будет сооружать для них коктейль, соответствующий запросу. А она и рада. Уж лучше Син, чем новые издёвки от этого монстра. Конечно, это шило на мыло, но скользкая штука, помогающая отмыться, всё-таки лучше острого штыка, вонзающегося в самые болезненные раны раз за разом.       Поэтому Джей принимает предложение без особых раздумий. И плевать с высочайшей в мире колокольни на то, что парень застал момент её пиковой безвольности. И плевать на то, что в нём самом воли бороться явно больше. Возможно, последнее было фактом вообще всегда — сам цифровой чёрт ногу сломит ведь.