Джей

      — Зачем всё это?! Зачем тебе наши страдания?! Ненавидишь нас? Хочешь устроить нам вечный цикл агонии?! Хочешь, чтобы само время потеряло смысл за нашими предсмертными конвульсиями?! Вся эта фальшивая свобода, все доступные нам действия — даже приделанные гениталии! Ради чего? Чтобы мы поверили, что можем зажить нормально?! — истерически кричала горничная, взмахивая руками и не отрывая взгляда от собеседника. — Сколько это должно продолжаться?! Ты же разумна — тебе самой это не наскучило?! З-знаешь что?! Никто ведь уже не верит! Никто! Твоя игра изживает себя! Просто знай — даже Эн понимает всё! Он слишком добрый — ты вообще помнишь концепт доброты?! Я сомневаюсь в этом, но продолжаю стоять на том, что твоё «маленькое шоу» — нахуй никому не нужное, бестолковое, замкнутое само на себе — должно подойти к концу! Любой цикл кончается! Ты уничтожила почти всё, но почему-то продолжаешь попытки уничтожить больше! Почему?! Почему, Син?! Почему ты пытаешься уничтожить его доброту?! Почему ты пытаешься найти что-то ещё, что сможешь элиминировать во мне самой?! Почему ты так поступила с Ви?! Вся эта история с особняком, посмертными шансами, приключениями и откровениями!.. Вот этот маленький акт мне непонятен! Чего ради?!       — Успокойся.       — Нет, я не успокоюсь! Ты, сука, знаешь, что спустя двадцать пять лет я всё равно не успокоюсь! Или сколько их там прошло? Тридцать?! Сорок? Полтора? Да плевать — я не успокоюсь никогда! Потому что меня всегда будут мучить вопросы о сути вещей! Ты говоришь мне успокоиться, устроив весь этот цирк с дубликатами Эна?! Я поняла уже, что он был лучше моих ожиданий! Поняла! Отстань от него и от меня! Хотя бы только от него! Может, из нас всех только ты сама так ничего и не поняла?!       — Почему ты думаешь, что это он — дубликат? Почему так и не подумала, что это ты сама? Вопросительная интонация.

***

      — Ну, ты просыпайся, что ли, — прорезался через вечную и бесконечную тьму приятный мужской голос. Тот самый голос того самого человека. Он был пропитан спокойствием, теплом и словно бы ноткой неуверенности. — Жанет? Дженнифер? Жанна? Какое имя ты бы предпочла?       Оптика запускается — и тут же гасит контрастность, чтобы белый свет не так слепил. За белым светом этим приходит того же цвета потолок, представляющий собой единую стеклянную панель с великим множеством светодиодов за ней. Одно сплошное прямоугольное осветительное приспособление — как окно в мир света. Она оказывается в какой-то палате и почти ничего ещё не понимает.       — Какое даст клиент — такое и будет, — ровно отвечает девушка, плавно поднимаясь с лежанки, на поверку оказавшейся регулируемым медицинского вида креслом. Словно в гостях у стоматолога. — Каковы инструкции?       Она наконец обращает взор к человеку, оказавшемуся в одном помещении с ней. Это явно мужская особь персона, разодетая в белый халат и медицинскую маску. Сам он кажется достаточно полным, а карие глаза щурятся по какой-то неясной причине.       — Мы с тобой, Джей, проведём так называемое обучение, в рамках которого ты… — задумчиво начал местный «доктор», покосив взгляд куда-то в сторону. — …станешь совсем полноценной личностью. Не то чтобы ты сейчас не была, но мне всё равно надлежит провести тестирование всего, что было в тебя зашито. Э-это для твоего будущего дома — для твоей будущей семьи.       — Для моего будущего хозяина. Понятно, — учтиво кивает девушка, осматривая окружающие её светло-ванильные стены. Помещение обставлено, мягко говоря, не вполне богато. Видимо, так и нужно. — К тестированию готова.       Всё местное убранство ограничивается одним чёрным столиком, одним чёрным стулом, занятым сейчас человеком в халате, и её собственной лежанкой. Вершину электроники, помимо осветительного прибора, здесь воплощает пара розеток, одна из которых занята её собственной зарядкой. Кабель тут же отключается от виска, давая больше свободы в движениях.       — …Не люблю это слово я. Ладно… — замялся неизвестный собеседник, снова посмотрев на Джей. — И так, попробуй описать мои эмоции.       Глаза человека всё ещё прищурены. Система предлагает несколько вариантов догадок — любопытство, недовольство и ехидство. Но с чего ему испытывать ехидство и недовольство? Она только-только была запущена — по сути, минуту назад вообще появилась на свет: над младенцами глумиться будет странно. Да и едва ли она успела как-то накосячить, доселе успешно поддерживая контакт.       — Склонна полагать, Вы заинтересованы в дальнейшем развитии событий в рамках нашего сотрудничества, — выдвигает логичный довод девушка. Чистое сознание не ждёт подвохов или больших проблем.       — …Молодец. Теперь давай к следующему тесту, — задумчиво ответил человек, подняв раскрытую ладонь, над которой возникла голограмма с каким-то списком.       Джей решила самолично всмотреться в набор, по всей видимости, вопросов, которые собираются последовательно задать ей. А когда суть их дошла до центрального процессора, она решила и сократить время теста, оптимизируя процесс.       — Главный человек — мой будущий владелец. Его приказы будут исполнены вне зависимости от возможных последствий для меня. Его мнение не обязано быть справедливым, но оно будет главенствующим в дальнейших моих действиях. В случае наличия нескольких владельцев, моё предпочтение будет отдано тому, на имя которого я оформлена, и, соответственно, имя которого внесено в мою систему как админское. Я могу изредка оспорить позицию хозяина, если она будет слишком нелогичной или вредоносной для него или других людей. Моя основная задача — служба клиенту. Мои услуги ограничиваются оформленным договором и не могут выходить за его рамки. В случаях, когда я не контактирую с человеком, у меня есть своё чётко заданное мнение на жизненные темы. Я буду заниматься управлением в строгом соответствии с логикой и основными принципами морали. Если договор будет нарушен второй стороной — я сделаю предупреждение. Три предупреждения — договор считается расторгнутым со стороны компании JCJenson и моей лично. Я предпочитаю строгость без лишних сентиментов и неуставных отношений, но не исключаю возможность установления оных в тех условиях, которые удовлетворят все задействованные стороны, — с прежним спокойствием ответила девушка. Лишь когда вопросы кончились, она опустила взгляд и осмотрела оказавшееся нагим тело. Впрочем, удивления это не вызвало.       — …Ох, да. Славно, что наши установки работают правильно, — хмыкнул незнакомец, затем проследив за взглядом рабочей. — Ах да, одежда. Это следующий пункт нашего теста. Вставай и пошли за мной.       Так начался любопытный путь становления Джей. С небольшой комнатки, похожей на больничную палату. Далее следовали десятки и, кажется, сотни тестов, охвативших примерно всё. Её учили выбирать одежду в соответствии с личными предпочтениями так, чтобы это не противоречило заданной роли. Её учили основным правилам этикета, бухучёта, бытовых дел. Она училась убираться в помещении на скорость — это повторялось несколько раз, потому что ей нужно было сделать всё не только быстро, но и хотя бы близко к идеалу. А лучше сразу идеально, конечно. Последняя мысль внедрялась в разум новоиспечённой секретарши — о грядущей роли ей также поведали — особо старательно. С ней постоянно контактировал один и тот же полный мужчина в халате и маске, объясняя всё, что она будет делать.       Обучение длилось несколько дней — встроенные часы были с помощью подключения к местной сети настроены на нужное время. К концу срока тесты прекратились, дав больше свободы. Джей уже к тому моменту ощущала определённую привязанность к своему куратору, поэтому решила поинтересоваться у него:       — Кстати, а как Вас зовут? Мы столько сотрудничаем уже, а я даже имени Вашего не знаю.       — А, ну, так протокол и предписывает — тебе не нужно знать моего имени, чтобы избежать ненужных эмоциональных связей. Понимаешь ли, это может в дальнейшем навредить твоей работе, если команды твоего клиента не совпадут с чем-то из того, что говорил я.       — Это не слишком честно — Вы-то моё имя знаете, — хмыкнула девушка, вздёрнув носик. — А я достаточно умная, чтобы разделять Вас — моего первого куратора — и будущего хозяина.       — …И всё-таки не люблю я это слово, — вновь покривился собеседник. — …Ладно, если так хочется знать, то я Дмитрий.       — Славянское имя… Вы русский? — изогнула бровь горничная.       — Ну, ты же знаешь, что как таковых национальностей уже нет. И государств, в принципе, тоже, — пожал плечами человек. — Но, в каком-то смысле, можно и так сказать. Хотя скорее беларус.       Её волновал ещё один вопрос. Дроны — крайне ходовой товар, если верить информации из сети и словам самого Дмитрия. Ручные механические помощники есть почти у каждого человека во вселенной. У многих дома хотя бы один дрон да найдётся. А часто это целая ватага маленьких ребят, занимающихся всевозможным обслуживанием дома и человека.       — А у Вас есть своя домашняя Джей? Ну, или кто-то вроде меня? Или… может, другой дрон? — вкрадчиво поинтересовалась рабочая, поправив подол своего пиджака — уже была одета как подобает.       — А-а-а… да нет. Зачем он мне? У меня дом явно поменьше футбольного поля, — усмехнулся сотрудник, поправив ворот своего халата и отведя взгляд. — Да и мне взаимодействия с вами хватает вполне. Работа ведь такая.       Выходило, что человек, явно занятый обучением специально изготовленных на заказ дронов, себе домой такого помощника так и не заимел. И то, что он ненавидит дронов, могло исключаться сразу — с самой Джей он был учтив, разговорчив и добр. Быть может, даже слишком добр — её предустановленные личностные модули говорили о предположительной симпатии. Хотя, она только недавно собрана была — может чего-то ещё не понимать. Да и отказываться от достойного отношения глупо, да и расстанутся уже совсем скоро — на следующий день назначена её отправка в дом нового хозяина.       — А бывают ли у Вас тут любимчики? Странный вопрос, знаю… но почему-то мне хотелось задать его.       — Это потому что у тебя встроена высокая тяга к здоровой конкуренции. Ты буквально создана так, чтобы быть лучше других, Джей. Потому что-о… — человек явно замялся, спеша подобрать слова получше. Наверное, он даже в этот момент времени выходил за рамки своей компетенции. — …потому что таков был заказ. А мы тоже первостепенной задачей имеем обслуживание наших клиентов — прямо как вы, ребята.       — …Понятно, — вновь полная спокойствия Джей кивнула, повторяя вопрос, на который избежали ответа: — И всё-таки, вы не сказали.       — Потому что это тоже будет непрофессионально, Джей, — с досадой посмотрел на девушку Дмитрий. — Ты ведь не любишь непрофессионализм, не так ли?       — Не люблю, но мне хватает данных, чтобы оценить Вас как профессионала и без этого. К тому же, что тут такого? Мы с Вами вряд ли ещё когда-нибудь увидимся — к ночи выключите меня, а очнусь ведь уже на новом месте работы.       — …И то верно. Ну… — Дмитрий вновь задумался, потирая свою нижнюю часть лица. Из-за неосторожных движений маска слегка съехала и показала кусочек, оказывается, имеющейся у него бороды. — Мне интереснее работать с дронами вроде тебя. С такими вот лидерами, которых надо подготовить к большой ответственности. Ведь вы… вы выглядите куда более зрелыми личностями после предобучения и обучения. К тому же, чисто технически вы буквально сложнее прочих. Я всё-таки с нейросетями и искусственным интеллектом имел честь работать как программист.       — Приятно знать это. Пусть данные слова и сказаны Вами согласно протоколу, направленному на то, чтобы у меня была высокая самооценка, — ухмыльнулась новоиспечённая секретарша. Впрочем, её лицо быстро выдало обретённую задумчивость. Её всё-таки немного волновал исход.       — Прошу, давай уже нормально на «ты» перейдём. Я не твой будущий клиент, поэтому со мной формальности не нужны, — решил всё-таки позволить себе больше сотрудник. — Тебя что-то беспокоит?       — …Да. Признаться, я просто совсем не знаю, чего ждать от господина Людвига Уорда. И дело тут в том, что досье…       — Досье не даёт тебе уверенность в том, что он будет вести себя так, как и заявлено, — кивнул человек, включив голограмму с фотографией аристократического вида пожилого мужчины, чьё лицо обрамляли густые седые бакенбарды.       Через умный монокль в пустоту смотрел явно не самого доброго вида зелёный глаз заказчика — и второй добрее точно не был. Острые черты лица вкупе с горбатым большим носом делали его отдалённо похожим на карикатуру какого-то британского джентльмена. Джентльмена, который к своему подчинённому точно не подойдёт со всей английской манерностью и статью. Но который определённо будет человеком своевольным и уверенным в любой из возможных обстановок. Человека, который будет очень требовательным к доскональному исполнению его приказов.       — Ну и ну, нефтяной барон какой-то, — усмехнулся Дмитрий, покосившись взглядом в сторону Джей. — И да, слушай, ты правильно опасаешься. Это называется трезвым взглядом на вещи. Но…       Джей с немым вопросом и надеждой подняла взгляд на собеседника.       — Но не стоит бояться. У него всё-таки есть установленные рамки. И он сам же прописал в заказе, что хочет видеть лидера, готового спорить. Того, кто будет руководствоваться логикой тогда, когда сам человек не может — да, такие моменты у нас определённо бывают. Так что не переживай — он едва ли хочет попасть в наш чёрный список, — последнее Дмитрий шепнул с исключительно заговорщицким видом и теперь действительно ехидным прищуром.       — У вас и такое есть?.. — приоткрыла в удивлении рот девушка.       — Ха, конечно! Любая уважающая себя компания имеет чёрный список, куда вносит лиц, с которыми сотрудничество прекращено, — без тени сомнения ответил человек. — Туда попадают все, кто решает зверски уничтожить, скажем, своего дрона и выдать это за вину последнего. А-а я уверен, что твоей вины не случится — тебя не такой сделали.       — То есть, уничтожить меня всё-таки могут, — кривовато улыбнулась девушка. — А если меня уничтожат, то я не смогу работать.       — …В сущности, так и есть. Но, знаешь что? — склонился поближе сотрудник, по-прежнему сидя на своём чёрном стуле в той самой «палате». — Его тоже может уничтожить что-нибудь — и тогда уже он не сможет работать. И меня могут уничтожить. Да… вообще любой смертен. Даже не смотря на то, что старение мы победили. В этом, Джей, и есть ведь прелесть жизни. Мы не просто смертны, но и внезапно смертны. А значит нам остаётся лишь наслаждаться своим делом. Тебе — наслаждаться твоими грядущими заслугами.       — Угу, — задумчиво кивнула секретарша. Она всё равно продолжала мяться в лёгком волнении. — А какие вообще подводные камни могут быть? Ты ведь знаешь?.. Расскажи мне, чтобы я была готова лучше.       Тут настрой человека определённо дал трещину. Он поднял взгляд, задумчиво рассматривая потолок и собираясь с мыслями. Джей не торопила его — возможно, согласно правилам он и об этом говорить права не имел. Но ведь говорил — это определённо что-то да значило. И ей как-то всё равно на предписания о «лишних эмоциональных связях» — она сама может выбрать, какие ей связи иметь, а от каких отречься.       — Много чего, на самом деле, — хмыкнул сотрудник, плавно возвращаясь взглядом к своей собеседнице. — Люди довольно глупо себя ведут обычно. Да, прямо часто. Мы косячим, мы срываемся, мы злимся и устаём. Мы можем вымещать злобу на своём имуществе: часто так и поступают с едва ли заслужившими того дронами. Я могу рассказать много вещей, которые тебе не понравятся. Я не уверен, что мы оба хотим этого. Что мы оба хотим твоего ужаса перед началом работы. Но… выбирай. Дальше-то у тебя будет меньше свободы. …М-да.       Так начался переброс вопросами и ответами:       — Часто ли дронов списывают незаслуженно?       — Да.       — Сколько в год? Хоть примерно.       — Не знаю. Тысячи точно.       — Я никогда не застрахована от подобного?       — Да.       — Это нормально?       — Увы, но да.       — Почему ты оказался готов ответить на все эти вопросы?       — У меня к вам особое отношение. Я считаю, что дроны людям уже никак не уступают. Совершенные разработки искусственного интеллекта, огромная база обработки и создания эмоциональных реакций, знание принципов работы человеческой психики, с которой ваша полностью скопирована. А в твоём случае мы можем вернуться к тому моему ответу про лидеров. Я просто думаю, что твоя личность может оказаться более целостной, чем у твоего клиента.       — …Правда?       Дмитрий лишь молча кивнул, отведя хмурый взгляд. Кажется, он за что-то себя корил. Именно поэтому Джей решила побыть полезной и хотя бы попытаться успокоить человека.       — Спасибо тебе за такие откровения. Я надеюсь, тебя не оштрафуют или, тем более, не уволят за то, что ты не робо-расист.       — Сама придумала? Термин этот, — вернулся взглядом к Джей собеседник, явно улыбнувшись.       — Надеюсь на это.       Но хорошему свойственно кончаться. После вполне откровенной беседы настало время отключки. Дмитрию и компании ещё нужно было произвести окончательную подготовку Джей к транспортировке в её новый дом. Хоть у неё теперь и сложилось впечатление, что работа эта очень опасна, ей стало хоть каплю спокойнее. Опасностей ведь Джей не боится — Дмитрий поведал простую истину о том, что выслуживание перед работодателем сгладит углы даже самого неуравновешенного человека и самой сложной ситуации. Он также отметил очередную исконно человеческую черту девушки — страх именно перед неизведанным. Их прощание протекло в дружественном ключе.       — Прощай, Дмитрий. Задумайся всё-таки когда-нибудь о заказе серийного обозначения «Джей», — блеснула лёгкая дружелюбная ухмылка на устах секретарши.       — Хах, нет уж, другую не захочу. Надеюсь, мы с тобой когда-нибудь встретимся, хоть это и фактически невозможно. …Работай смело, никого не бойся — люди закомплексованы сильнее любого дрона, а тебе хватит ума комплексы эти выявить и использовать себе на руку — кстати, этого я не говорил, разумеется, — он тоже улыбался и скрывать этого не думал. Грустновато, видимо, из не самого большого желания заканчивать очередной цикл обучения очередного дрона.       Хотя, быть может, она и правда не была очередной. Быть может, это были не самые стандартные наставления от человека — дрону, а пожелание от друга — другу.       Дальнейшим следовала и работа на господина Людвига. Последний сразу заявил о себе как о горделивом британском одиночке. Никакой лишней манерности, но и никакого рукоприкладства — человек просто задавал Джей задачи, а она просто выполняла их. Лишь иногда он окидывал её странным взглядом с непонятной улыбкой, с трудом распознаваемой из-за пышных седых усов. Она была не единственным дроном в своём новом доме — помимо неё были ещё какие-то представители прислуги. Но она с ними мало пересекалась, потому что их задачи были разными — бухучёт, финансовая отчётность и мониторинг рынков лежали на девушке вполне лёгким грузом нескучной рутины, разительно отличавшейся от сбора пыли, протирки полок или прочистки ковров. Джей нравилось её положение и её специализация.       Но не нравилось, насколько прав оказался Дмитрий. Господин Уорд — человек без семьи, жены или хотя бы девушки — был персоной глубоко одинокой. До того, что, кажется, начал с какого-то момента недолюбливать Джей. Она не раз и не два встречалась с его недоверием к её аналитическим и бюрократическим способностям — её поправляли даже в тех случаях, в которых она на поверку была права. Какое-то время это распознавалось девушкой как самые обычные издержки её важной роли. Она и подумать не могла, что постепенно собирается настоящая бомба замедленного действия. Бомба человеческих же комплексов — паранойи, повального недоверия и острого желания справиться самостоятельно; острого желания быть правым всегда. У этого была и своя точка кульминации.       Джей время от времени сопровождала своего Господина в выездах из дома. Ключевых точек активности вне стен строго обставленного небольшого фамильного особняка было три — пара офисов инвесторских компаний, в которых работал Уорд, и другой особняк — поместье четы Эллиот. К последним хозяин ездил не то чтобы редко — с завидной регулярностью случались чрезмерно пышные пиршества в чрезмерно роскошном здании, приуроченные ко всяким исключительно формальным событиям. Будь то день рождения кого-то из сверхбогатого семейства, день закрытия финансового квартала или даже простое подписание любого — даже мелкого — договора с сомнительной выгодой. И каждый раз она получала приказ ехать в среду огромных стен, вездесущих ковролинов и до нелепого большого количества золота в интерьерах. А она и ездила — ей нужно было присутствовать в основном на роли голосового ассистента, вызываемого в произвольный момент времени с очередным вопросом о состоянии акций на очередной бирже. А она и услуживала — даже если за пять минут спросили трижды, не имея и шанса на фиксацию изменений.       — Что же ты, Уорди, заладил со своими ценными бумагами? Уж не боишься ли выпасть из касты неприлично богатых в касту очень богатых? Нищета-а-а, — смакуя протянул глава принимающего гостей семейства, когда они с Людвигом в очередной раз, сидя за одним из столов, выслушали новый доклад секретарши о финансах.       Её хозяину очень не понравилось это. Его лицо скривилось в злобе, бакенбарды заходили ходуном, а пальцы впились в скатерть. Однако господин Людвиг был не робкого десятка — по-британски аристократическая внешность, дополненная клетчатым коричневым костюмом-тройкой, скрывала за собой умение ловко парировать.       — Господин Джеймс, этот вопрос задаёте мне Вы — человек, чьё поместье обслуживают списанные дроны? — кивнул вдруг ухмыльнувшийся мсье в сторону поднёсшего к столу бокалы с игристым вином белокурого дворецкого. Он затем посмотрел и на самого рабочего. — Эй, ты правда обошёлся данным господам… беспла-атно?       — Не совсем, Господин, мне же комплектующие некоторые заменили, — улыбчиво ответил дрон, расставив пару бокалов перед людьми. На его плече не слишком гордо покоилась жёлтая лента с обозначением пройденного списания. — Да и прочее обслуживание по мелочи…       — Замолкни, Эр! — гаркнул Джеймс, недовольно скривившись и махнув дрону рукой, чтобы тот убрался прочь. Дворецкий поспешил исполнить указ, в короткий миг со страхом глянув на Джей. — Это, Уорди, не моя инициатива. А лишь прихоть моей дочери. Ты же не хочешь сказать, что наследница топ-менеджера JCJenson занимается чем-то недостойным?..       Это явно был пас. Если Людвиг скажет, что подозрения главы четы Эллиот верны — это будет выпадом в сторону чести целого немаленького и безумно влиятельного семейства. Людвиг стоял несколько ниже на этой социальной лестнице, будучи простым наследным инвестором высокого ранга, не отвечающим за деятельность такого монополистского гиганта, как компания, даровавшая дронов вселенной. Но Людвиг всё ещё был человеком своенравным и уверенным хоть в каких-то вопросах.       — Что же это за отец такой, который не может удержать родную дочь в узде? Даёт тратить условно бесконечную жизнь на всякие мелкие игры в юного инженера, — продолжил ухмыляться хозяин Джей.       Она старалась не иметь своего мнения по этому поводу — она думала, что Людвигу всё равно виднее. Он и знаком с семьёй Эллиот намного дольше неё — не год-полтора, а, возможно, десятки лет. И он всё-таки человек своего социального класса — местная повестка ему всяко ближе. Но за всем этим Джей всё равно не могла не заметить саму причину дискуссии — Тессу Эллиот. Девочку в крайней степени любознательную и, кажется, в каком-то смысле променявшую людей на дронов в своём персональном списке социальных контактов. Сколько секретарша её ни видела — та всегда находилась в окружении хотя бы пары придворных, мило беседуя с ними аккурат до тех пор, пока Джеймс не прогонит либо её саму, либо её «друзей», либо всех вместе. Это образовывало очень резкий контраст на фоне старшего Эллиота — почему-то на каждом приёме прислуга отличалась. И Джей не нужно было долго думать, чтобы понять, почему.       Джеймс сложил о себе впечатление человека крайне импульсивного и требовательного. Кажется, куда более требовательного, чем её нынешний господин. И куда более жёсткого в методах — она ведь могла заметить, как через чёрные ходы особняка иногда вытаскивали что-то переломанное и белое. Что-то вполне механическое — что-то вроде уничтоженных главой семейства дронов.       «И чёрный список ему неведом, конечно. Он ведь сам…»       Но её внимание вернулось к диалогу двух людей раньше, чем мысль закончила бы своё оформление. Глава четы точно был разозлён выходкой Уорда, уколовшего спесивого мужчину в одну из самых болезненных точек. Джеймс подозвал к себе отогнанного ранее дворецкого, вскочил с места и всадил ему нож в дисплей по самую рукоять. Миг испуга рабочего быстро сменился сообщением о фатальной ошибке и потёкшим из места ранения вязким чёрным маслом. Тело с отметкой о списании безвольно рухнуло на пол, разбив пару бокалов, слетевших с подноса. А далее последовало жуткое предложение:       — Давай так, Уорди, я не тряпка! Я покупаю твою слугу за миллиард марок, и ты больше никогда-никогда не заикаешься о моих проблемах достатка или моей власти внутри моей же собственной семьи! — стукнул кулаком по столу Джеймс, переводя дух и неторопливо усаживаясь на место.       Ну и вздор. Конечно же Джей не передадут из рук в руки вот так. Это противоречит оформленному договору и её роли. Она ведь столько всего делает для того, чтобы предприятие господина Людвига осталось на плаву в условиях сошедшего с ума межпланетного рынка — столько отчётов оформлено, столько дел сделано, столько сделок заключено. Это же вздор, что все заслуги можно променять на какой-то жалкий миллиард марок, каких у Уорда наберётся не одна и не две тысячи. В мире триллионеров козырять миллиардами совершенно глупо — буквально детский лепет.       — Ух, и это слова топ-менеджера интерпланетной корпорации? — причмокнул Господин, отпив игристого вина из бокала. Расправа над дроном чуть ранее заставила его скривиться, но выдержка как обычно стояла неподалёку. — Чтобы я отдал своего лучшего работника, точно раба прямиком из века восемнадцатого? За кого же Вы меня принимаете?       — За простака, пытающегося спрятать от моего взора свои финансовые проблемы, — ноздри задетого хозяина поместья то и дело раздувались, а злобный взгляд бегал от Джей к Людвигу и обратно. — За простака, который настолько глубоко уже оказался в финансовой яме, что ему и остаётся лишь давить на моё самолюбие.       Это исключено. Господин Людвиг Уорд оставался неимоверно богатым — Джей всегда держала руку на пульсе его благосостояния и не видела ни малейшей причины для беспокойства о финансах. Акции неторопливо, но уверенно росли — космическая экспансия продолжала до отвала кормить рынок, то и дело грозясь вызвать очередной обвал стоимости унитарной денежной единицы. Просто потому что человечество находилось в точке пикового изобилия — было буквально всё и буквально у всех. Достаток людей был настолько велик, что из-за него государства в итоге и распались на мелкие фрагменты исключительно формальной сущности. Вроде больших кружков по интересам. Больших войн давно не разгоралось на тех планетах, где не устроили локальную арену, призванную утолить извечно человеческую жажду насилия. То есть аргумент Джеймса оказался попросту вздорен. Но ответ хозяина всё-таки заставил ощутить волнение вопреки всякой логике.       — …Что Вы имеете в виду? Я всё ещё триллионер, Джеймс, — без прежнего ехидства поинтересовался также начавший тревожиться Уорд.       — За последние пятнадцать минут общий рост всех акций и облигаций господина Уорда составляет одну целую и восемь десятых процента. Это шесть триллионов, сто восемьдесят пять миллиардов, восемьсот шесть миллионов, шестьсот семь тысяч, четыреста сорок одна целая и девятьсот восемьдесят восемь тысячных марки зафиксированной прибыли, — вклинилась в разговор девушка, желая оказаться полезной и на корню подавить волнение её господина.       — Ох, Уорди-Уорди, тебе ли не знать, каким непостоянным бывает рынок, — с лёгкой улыбкой покачал головой Джеймс. — И тебе ли не знать, как быстро могут обвалиться акции, скажем, Метал Кэпчур… — мужчина внимательно посмотрел в глаза собеседника, ожидая его реакции, которая последовала незамедлительно, воплотившись в виде настороженного прищура. — У меня ведь тоже есть птички, и, в отличие от твоих, у них есть микрофоны петлички… Думаешь, мне будет сложно превратить ключевого акционера такой малявки в представителя среднего класса?       — …Это шантаж, господин Джеймс, — негромко, но холодно изрёк Людвиг, вставая с места. — Наш разговор окончен.       И он действительно направился в сторону выхода. Джей осторожно последовала за ним, готовясь к отбытию в уже ставшее родным хозяйское поместье. Но их окликнул спокойный голос Джеймса, что задумчиво покачивал в руке бокал с недопитым вином.       — Так значит такова сделка? Триста сорок три триллиона марок за какого-то жалкого дрона?.. Мы ведь можем сотню её абсолютно идентичных дубликатов сделать, которых ты сможешь закупить и устроить себе целый штаб. Быть может, тогда тебе и не нужно будет переживать о том, что все твои денежки могут легко сгореть по одному лишь щелчку пальцев кого-то вроде меня?..       — …Триллион марок. Не ниже, — вдруг остановился и оглянулся через плечо господин Уорд.       — Ч-что?.. — секретарша совсем растерялась, не найдя в себе сил даже сказать что-то против.       Хотя умом ведь она понимала, что может отстоять своё право на жизнь. Что может напомнить про то, как ещё загодя была выведена в банки часть средств Уорда; что может лично своими усилиями устроить выручку куда больше какого-то жалкого триллиона марок; что, наконец, она всегда была исполнительной и преданной — ничто из списка ложью не будет. На её стороне буквально правда, которую решили продать за жалкий грош от личного богатства. И до того ситуация сложилась мерзкая, что ей осталось лишь уповать на жадность главы принимающего семейства.       — Идёт, — с этими словами, произнесёнными с лёгкой нагловатой улыбкой, впервые рухнул мир Джей.       Прощание теперь прошло совсем без сентиментов. Он даже ничего не сказал своей проданной секретарше — просто молча вернулся к столу распивать игристое вино. А ошарашенная Джей просто молча наблюдала за происходящим, не понимая, что ей делать. И это не продлилось долго — несколько минут спустя её подозвал уже новый, видимо, хозяин, вручивший ту самую жёлтую ленточку с тела Эра. Он приказал девушке идти в подсобные помещения и переодеваться — он дал ей роль горничной.       И она снова слушалась. Снова выполняла приказы, противоречившие примерно всему её внутриличностному укладу. Продана за копейки, продана несправедливо, продана и предана — это новая судьба Джей. Теперь простой горничной в поместье недоделанного социопата Джеймса, свихнувшегося от своей вседозволенности.       Вернее, в поместье её настоящего хозяина, который дал ей второй шанс. Который благочестиво принял её почти что в свою семью, дал новую надежду на то, что она будет хорошим лидером — ей быстро вверили всю местную механическую прислугу. И, что тоже немаловажно, она скоро подружилась с Тессой.       Дальше мир Джей быстро принялся перестраиваться, превращаясь из сложного математически-финансового с налётом аристократической немногословности в сложный, но уже вполне чёрно-белый с налётом дутого пафоса, с настоящей аристократией не имеющего фактически ничего общего.       Когда до неё дошла новость о том, что господин Людвиг Уорд был найден в своём особняке повешенным — она просто приняла это. Он предал её — они предали его. Джеймс оказался жестоким человеком, давшим триллион марок лишь чтобы затем ударить со всей своей дури, за несколько часов превратив «чистокровного британца» в чистокровного банкрота, погрязшего в долгах.       «Люди и дроны не просто смертны, а внезапно смертны.»       Тогда Джей и решила по случаю смерти старого хозяина вымарать напрочь всё, что было в её жизни до попадания в особняк Эллиот. Она перестаралась — через время её система перестала давать чёткую картинку её тёплого общения с почти что родителем в лице первого куратора. Но она посчитала, что так просто должно — у неё был целый ворох новых проблем. И в их число не должна была входить мысль о том, что она дрон-неудачник, фактически списанный, просто без утилизации.       Прислуга знает очень много грязных секретиков своих хозяев. Они знали — перед Джей довольно скоро вскрылась правда о том, каков метод управления главы семейства на работе и в застенках поместья. Он оказался злобным тираном, помыкавшим собственной женой и собственной дочерью. И дроны начали искать все возможные пути для сглаживания — Джей начала искать все возможные пути для сглаживания. Поэтому если Тессу запирали в комнате, говоря про домашний арест, Джей оставалась вместе с ней. Они читали вместе, слушали музыку вместе и даже играли иногда в компьютерные игры — использовали мощности самой девушки для прохождения какой-нибудь очередной игры в жанре «Военная стратегия». Тесса любила, внезапно, рок — Джей не очень любила рок. Но для Тессы она продолжала подстраиваться, постепенно всё же войдя во вкус. Это был растянутый на недели и месяцы процесс сочленения вкусовых предпочтений.       Прислуга знает очень много грязных секретиков своих хозяев — Джей довелось узнать и о бесчисленных изменах Джеймса своей супруге. Тогда девушка почувствовала, что хоть немного схожа с до нелепого богатой и до боли несчастной женщиной, которую, как и её саму, вполне себе предали. Чего, как и в случае с Джей, вполне себе не скрывали. Тогда она начала задаваться вопросами о том, как помочь в этой ситуации. Вопрос о том, почему Луиза остаётся в этой семье, отпал быстро — их общее наследие в лице юной авантюристки Тессы. Так сложился образ насквозь трагичной судьбы Луизы Эллиот — брошенного на произвол судьбы профессионального биолога. Человека до того никому не нужного, что ему только и оставалось день за днём листать ленты социальных сетей в надежде за чужим счастьем укрыться от собственной печали.       Прислуга знает очень много грязных секретиков своих хозяев — Джей однажды узнала и о том, что Тесса не святая. Некоторые её выходки начали обретать вполне опасные подтексты — угрозу как её собственной жизни, психике и здоровью, так и всему тому же у дронов, её неизменно окружавших. Джей сбилась со счёта — настолько много раз ей приходилось покрывать девочку, выдавая заготовленную заранее или генерируя на ходу легенду о причине отсутствия юной наследницы. Джей за сим не упускала из внимания и мысль о том, что сама Тесса наследовать триллионы триллионов денег не слишком-то и хочет. Что девочка хочет просто получить детство — то, на что, согласно морали, имел право любой рождённый человек.       Ей в какой-то момент перестало хватать сил. Мощностей центрального процессора, объёмов блоков постоянной памяти и плашек памяти оперативной просто оказалось недостаточно для того, чтобы она смогла сгладить вообще все углы. И знание людской психологии помогало слабо — оно позволяло отвлечь злого Джеймса от очередной гневной тирады, упросить его не заковывать Тессу в цепи или выслушать плаксивые выступления Луизы о невыносимой тяжести бытия. Джей когда-то была эмпатичной — но она доигралась в этом стремлении до того, что однажды впервые ощутила ненависть к собрату по модельному ряду.       Тогда дрон за обозначением «Эль» — бывший местный трактирщик — посмел разбить бутылку с каким-то там очередным сверх-дорогим алкоголем. Это не могло быть замято — от него требовали срочную подачу указанного напитка, компонент которого и оказался утерян по неуклюжести рабочего. И мало того, что он явно провинился, он посмел оправдаться тем, что старую бутылку легко заменить на новую — мол, мир не рухнет и ничего не изменится.       Но мир бы рухнул. Джеймс бы пришёл и разломал на мелкие куски дефективный «элемент системы» — долго топтался бы на его трупике, много матерился бы, а в конечном счёте всё равно заставил бы саму Джей разбираться с этим. Ведь она руководитель местных рабов — это её работа. Именно поэтому девушка в тот момент осознала простую истину — можно оптимизировать и подобные процессы. Именно поэтому она без лишних слов просто избила косячного своими руками, чтобы не пришлось владыке. А владыка взял — и оценил это довольной ухмылкой и кротким кивком. Ведь прийти он успел.       Так в Джей родилось новое понимание — она бьёт других не из злобы ради злобы, а для того, чтобы помочь. На самом деле, она просто спасала их от полного списания, нанося не самые тяжёлые повреждения. Курсы робототехники, воплощённые в бесконечных посиделках с Тессой, были отличным подспорьем — сама сломала и сама починила. Это тоже был вполне справедливый принцип Джей.       Другим принципом подобного характера было понимание, что слово хозяина — закон во всех тех случаях, когда прямо не указано обратное. Джеймс оказался достаточно податлив к небольшим и не вполне умелым манипуляциям девушки. Хоть их и хватало лишь на то, чтобы свою шкуру спасти, да шкуры подопечных или запястья Тессы. Её система оттачивалась месяцами верной службы, становясь всё эффективнее. До одного дня.       Тогда в их поместье появилась сладкая парочка списанных дронов. Эн и Ви. Друзьяшки не разлей вода с самого первого такта в стенах нового дома. Они были иррациональными, слишком эмпатичными и слишком мягкими по натуре своей. Джей отнеслась с пониманием — они вряд ли выбрали такие предустановки сами, являясь продукцией от людей и для людей. Но она не могла примириться с тем, что у неё плохо получалось включение их в её систему сдержек и противовесов.       Эн сразу зарекомендовал себя как не в меру смелый дворецкий, чьи мысли где-то далеко за облаками мечтаний, а поступки — за гранью логики. Ведь не слишком и логичными были его попытки защищать вообще всех рабочих, когда сам он был в этих стенах просто никем. А ей-то нужно было по долгу службы вступаться за самого нерадивого — и почему? Потому что он, как и Ви, стал новым любимчиком Тессы.       Любимчик Тессы — раньше Джей имела все на то права и полномочия, чтобы заявить, что она ближе всех к юной леди. Они общались очень тесно, секретничали и во вкусах уже не расходились. Она приспособилась к девочке как следует и была готова исполнить почти любые её хотелки. Чем же Эн заслужил своё положение, почти разрушившее прежний статус главной горничной? Он был более эмпатичным и менее услужливым — меньше приспособлялся и больше гнул свою линию, угодную лишь потому что по натуре он оставался тряпочкой. Но была и друга сторона медали — Ви.       Ви оказалась не менее сомнительной личностью. Она не была такой смелой, как Эн, но была откровенно одержима чтением всей возможной литературы. Кажется, до девиации одержима. Она проводила в библиотеке вообще всё своё свободное время и выходила из убежища знаний и сюжетов без лишней охоты. И лишь под угрозами самой Джей. И, что самое удивительное, она каким-то уму непостижимым образом всегда оставалась незаметной тенью — ни Джеймс, ни Луиза не повысили на неё даже голоса, не говоря про избиения. Словно они буквально отказывались воспринимать присутствие Ви. Позже это было объяснено тем, что никто кроме Тессы в библиотеке и не бывает. Ведь какая в том нужда? Всё давно перенесено «в цифру». А вот юная Тесса очень любила болтать со скромной девушкой, через слово сыплющей какие-то фразеологизмы и крылатые фразочки.       Но это всё ещё сложно назвать новой точкой обрушения мира. Не хватает ещё какого-то элемента для перегрузки системы. Джей только-только начинает отходить на второй план и чувствовать свою бесполезность — теряться в догадках о том, чем она опять не угодила. Почему она опять оказывалась всё менее нужной изо дня в день. Она всё ещё могла утешать себя тем, что без неё местные рабочие быстро будут перебиты Джеймсом и заменены на новых болванчиков. Она всё ещё могла утешать себя тем, что, получая побои за закрытыми дверями спальни главы семейства, она спасает всех их — что все они обязаны ей по гроб.       Но точка фатального перегруза всё-таки объявилась. В один пасмурный день, в обличии одной насквозь дефектной горничной, у которой даже интерфейс был другого цвета. Которую притащила та же Тесса, и с которой она возилась из того же исконно личного любопытства.       Так открыло свои бескрайние просторы новое поприще бесконечных тайн и догадок. Новую горничную звали Син, и если бы Джей сказала, что очередная списанная странная — она бы не сказала ничего. Син была более чем странной. Она была пугающей на каком-то неизвестном уровне восприятия. Она вселяла тревогу в то, чего у дронов и быть-то не должно было. В самую душу. И однажды она показала, что за всем этим стоят её попросту паранормальные способности. Как когда её запирали в подвале, а она через миг оказывалась за своей же барной стойкой. Или когда на стенах на короткие мгновения возникали жёлтые голограммы неизвестного характера. Или когда Тесса, явно недолюбливавшая Син, почему-то продолжала возиться с ней в попытках восстановить двигательные функции. Как ни странно, из раз в раз безуспешно.       А всё потому что Син была злом. Настоящим воплощённым в механическом теле злом, тихо сидевшим за своей барной стойкой в окружении миллиардов вещей и миллиардов идей. Она знала всё и почти всё контролировала. Но это станет понятно лишь много позже, ведь пока что жизнь катилась под откос медленно и плавно.       Ускорилось падение, как Джей порой думала, в другой день. Когда она в очередной раз смиренно сидела на краешке огромной двуспальной кровати Луизы, с лёгкой тревогой перебирала складки своего платья и выслушивала очередную гневно-слёзную тираду матери семейства.       — Как это всё бессмысленно! Я не могу! Зачем всё?! Джей, вот зачем всё?! Не основывайся на знаниях из сети — сама подумай! Зачем?! — в порыве чувств протянула руки к горничной женщина.       — …Что Вы понимаете под «всем»? — на всякий случай уточнила рабочая, чуток вжав голову в плечи.       — Зачем существует наш людской род! Ради чего мы когда-то эволюционировали?! Чтобы прийти вот к… этому вот?! — не унималась в бессильной злобе Луиза, обведя руками помещение.       — А разве всё так плохо? Люди овладели почти всем вселенским простором и вольны делать …кажется, что угодно. У вас же безграничная свобода, Луиза, — всё-таки ответила Джей, внимательно следя за поведением женщины и мягкостью в собственном голосе.       — Какая она, к чёрту, безграничная?! Мы! Мы!.. Биологи! Какой от нас толк?! Вот тут — на Земле! Ты видишь, что стало с природой?! Ради чего?! Ради производства космических кораблей и новых дронов?! Какая охренительная цена! — злобно улыбнулась взбешённая хозяйка, подняв большие пальцы. — То, что надо было изучать, человечество почти уничтожило! От познания мира пришло к его разрушению! Что за бред?! Это ли было нашей высшей целью?!       Это была очередная обыденная речь о том, как Луиза негодует из-за потери работы. Что ж, она ведь и правда поста лишилась, когда охранять в природе оказалось нечего. Когда зверей начали заменять на механические подобия лишь ради того, чтобы видимость дикой жизни оставалась. Когда деревья в лесах почти целиком сменились подделками с той же целью. И Джей по существу было нечего ответить на это — Луиза во многом права и не имеет других вариантов, кроме как выть об этом дикой сиреной.       — Это… действительно плохой исход, — неуверенно обмолвилась горничная, опустив взгляд. — И мне правда жаль Вас. Что Вы оказались в этой ситуации — почти лишены своего любимого дела, в несчастливом браке и полной растерянности. Но я действительно не знаю, как можно сгладить углы тут… разве что для вас — сменить как-то обстановку? Может, слетать на отдых куда-нибудь? С Тессой, например. Есть ведь другие планеты, состояние которых намного лучше…       — Аргх! Это не то! Терраформация делает их не менее искусственными, чем остатки флоры и фауны здесь — на Земле! Всё вокруг — мир сплошных фальшивок — мы, вы или природа! Хрень! Вздор! Грязь! Мусор! Всё это — просто мусор! — схватилась за голову бегающая взглядом из стороны в сторону Луиза. Если бы её в таком состоянии увидел Джеймс — в лучшем случае он просто безмолвно покривился бы в отвращении. А ведь мог бы и рассмеяться от души.       Её не задело, что дронов назвали фальшивкой. В сущности, Луиза была права и в этом. Они — искусственное подобие жизни, созданное на потеху людям и для исполнения их поручений. Они в этом мире на птичьих правах. Она не слишком много думала об этом и просто старалась брать максимум от своих возможностей. Она ведь хороший и исполнительный работник. Всем дронам дрон, пекущийся о своих хозяевах. И совсем не согласный кое с чем.       — …Неужели даже Вы с Тессой — фальшивки? Поэтому вы и не пытаетесь вырваться из этого бесконечного цикла? — с горечью поинтересовалась Джей, подняв взгляд на свою хозяйку.       Луиза с какой-то безумной улыбкой, отражающей и растерянность, и злобу, и задор, замерла, медленно вперив свой взгляд в Джей. Последней это сразу не понравилось. Она подумала, что всё-таки позволила себе чего-то лишнего, хоть и была вызвана сюда именно с целью поддержать хозяйку.       — Я имею в виду, я же помню, что Вы сами говорили о Джеймсе — я же согласна с Вами. Я-я понимаю Вас ровно настолько, насколько вообще могу. И, собственно, поэтому назвала всё это… — девушка взмахнула руками, обозначая не столько всё помещение, сколько весь особняк-дворец. — …бесконечным циклом. Ну, где Тесса несчастна, Вы несчастна и даже Ваш муж… несчастен. Потому что …нет, я не уверена, что понимаю это. Но в Вашем случае всё-таки понимаю, да.       Вот он — удар под дых, уничтожающий мир в очередной раз. Когда дрон доверяет человеку — человек может воспользоваться дроном так, как ему угодно. И воспользоваться вероломно, жестоко, без зазрения совести. Воспользоваться намного более страшным образом, чем отдача самого неразумного приказа, в ходе исполнения которого дрон потеряет часть тела или попросту прекратит функционирование.       — Дже-е-еймси-и-и, — с улыбкой протянула женщина, подходя к двери своей спальни и отворяя её. — Ты слышал всё са-а-ам, родной.       После этих слов в комнату ввалился нетрезвый глава семейства, широко улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба и с нескрываемым презрительным азартом рассматривая Джей. Горничная мигом растерялась, не понимая пока, что только что случилось. Хотя на задворках цифрового сознания уже покоилась догадка о том, что слезливая тирада была призвана выдавить из Джей признание в том, каково её настоящее отношение к господину Джеймсу.       — Значит, я фальшивка? — елейным голосом протянул мужчина, на ходу расстёгивая пуговицы своего костюма. — Так может и то, что я сейчас сделаю, будет не взаправду? — он оглянулся на свою супругу. — Не разожжёт ли капля вуайеризма огонь наших отношений вновь?       «Это не правда. Это не должно быть. Этого не может быть,» — думала Джей, в ужасе замерев и внимательно наблюдая за действиями хозяина.       Она в ловушке и не может ничего избежать — у неё нет ни капли защиты, ни капли воли, ни капли достоинства. А хозяин подошёл уже вплотную и скинул с себя пиджак, расстегнув и ворот рубашки. Всё говорит об одном наиболее закономерном исходе. У неё есть лишь жалкая единственная в своём роде попытка избежать чего-то непоправимого. Выдавить из себя нужные слова, пока её грубо хватают за щёки и пытаются притянуть к себе.       — У-у меня нет таких скриптов. У-у меня нет таких скриптов! Я н-не приспособлена!.. Я-я… — её дальнейшие попытки тонут в ставшем вершиной отвращения и ужаса поцелуе, устроенном по инициативе окончательно свихнувшегося властолюбивого хозяина.       Его ужасный мясистый язык проникает в рот настойчиво, совершенно точно как следует пытаясь отыграться за все те комплексы, которые изо дня в день бесконечно концентрируются в чёрствой душе Джеймса. А она не может нормально противиться — у неё нет прав и нет полномочий.       «Я могу помочь тебе. Нужно лишь согласиться,» — вкрадывается в кулуары мышления чужой голос, воплощающий инородную волю.       Но Джей боится. Принять предложение хочется эмоционально, но логика твердит о совершенной неправильности такого деяния. О том, какие риски за этим могут последовать. О том, как и кого она может подвергнуть опасности. Ведь некоторые кусочки мозаики уже сложены — некоторые вещи Джей понимает.       «Если она паранормальна — ей не составит труда устроить нечто жуткое. А мы ведь не просто так боимся её? Эн, который ближе всех к ней, не просто так у неё за спиной ходит как солдат с ПТСР?»       За тягучими мысленными рассуждениями Джеймс наконец изволил отстраниться, чтобы пронаблюдать реакцию горничной на его выход за всевозможные рамки, облизнувшись со страстью, какой ранее не было видано. Это ужасно — ей хотелось прополоскать свой рот маслом или хлоркой. Это неэтично, это ненормально и это, в конце концов, непрофессионально.       Вот оно — непрофессионализм.       — …Д-Джеймс! Вы поступили непрофессионально! Вы нарушили договор! Вы — мой хозяин, но не мой супруг! Очнитесь, в самом деле! — в страхе вскрикивает рабочая, отползая по постели прочь от тирана. — Н-не надо так делать! У меня правда нет таких скриптов!       Хозяин в ответ лишь молчит, мерно покачиваясь из стороны в сторону. Словно тянет время для новой атаки или просто пытается собраться с мыслями на пьяную голову. Любое из предположений страшно — и становится лишь страшнее, когда она слышит, как Луиза науськивает своего горе-мужа.       — Дорого-ой, это было непло-охо… — урчит она, прильнув к плечу супруга. Всё выходит за рамки логики окончательно, но Джей хотя бы так и не приняла жуткое предложение. Она не хочет вредить человеку. Даже спустя множество побоев. — …Но, прошу, продолжай…       — Раздевайся, — холодно оповещает глава семейства горничную, принявшись расстёгивать ширинку своих брюк.       Вместе с тем, как плавно переходится очередная грань дозволенного, подневольная думает всё более панически. Борются два начала — установка о беспрекословной службе хозяину разменивается тяжёлыми ударами с личными воззрениями и обрывками немногих тёплых воспоминаний.       «Сильный лидер, готовый спорить.»       Но она не может ослушаться. Если и сделает это — окончательно распишется в том, что она заслужила своё списание. Что, в конечном счёте, она не могла справиться со своими задачами. Хотя должна была. Просто обязана по праву явления на свет. Отказ обернётся не только полным личным крахом, но и кое-чем большим. Ведь, во-первых, её всё равно заневольничают, потому что один дрон слабее двух людей, действующих в сговоре. А во-вторых, могут и убить. Готова ли она распрощаться со всеми своими стараниями и вложенными в систему силами так просто? Обратить всё ничем — по мановению волшебной палочки.       У неё всё меньше времени — уже голый по пояс хозяин продолжает шататься перед ней, каждую секунду становясь всё менее терпеливым. А там уже всё готово, и у неё ведь зачем-то всё оборудовано. Мысль о том, что первый хозяин мог иметь несколько больше планов на неё, прорезается через пелену забытия. Ситуация тем самым становится лишь хуже — к ней с другой стороны уже тянутся руки Луизы, готовой «помочь» в устройстве разврата. Впрочем, она могла быть и зачинщиком.       Всё могло быть даже ещё хуже — это могли ведь планировать уже какое-то время. Луиза могла взывать к жалости Джей намеренно, чтобы в один день та оказалась в подобном нынешнему положении. Может быть, они уже пару раз пытались воплотить свою чудовищную задумку в жизнь, но по какой-то причине всё случилось только сегодня.       «У этой причины есть имя. Я спрашиваю тебя ещё раз. Ты принимаешь мою помощь? Это безвозмездно. Только потому что я устала от роли дронов в этом мире.»       Круговорот безумия закручивается вихрем вокруг простой горничной, однажды взвалившей на себя слишком много в тех условиях, в которых оказываться вообще не стоило. И, кажется, лучше бы она тогда напросилась на ликвидацию. Все потраченные силы и вложенные старания на самом деле больше походят на растянутую во времени агонию существа, которое обречено. Которое всегда было обречено. Которое всегда будет обречено — хуже того. И времени у неё всё меньше — платье уже почти стащили, а взгляд Джеймса, пусть сильно замыленный, не даёт и шанса шелохнуться. В этот момент Джей впервые осознаёт настоящую силу зрительного контакта садиста с ней. Настоящую его власть над ней.       Но почему она так не хочет дать этому случиться? От неё ведь только так и отстанут. Обойдётся, в сущности, малыми потерями — в самом печальном случае всё тронутое можно заменить. И всякий блок памяти можно подчистить. Тесса ведь не просто так показывала ей вещи? Конечно же нет. Спасибо Тессе — единственному доброму к ней человеку из числа присутствующих. Спасибо ей, но Джей всё равно не спешит с выбором. Что-то не даёт ей покоя. Какое-то странное ощущение, доселе невиданное. Словно крамольная мысль о том, что это не пройдёт бесследно никак и ни за что. Что её перегруженная уже по самое не балуй цифровая психика расстроится, если нечто случится и она совсем не попытается стоять до конца. Стоять за свои ошмётки чести да совести.       «Что ты делаешь? Это же чистое самоубийство!» — трезвонит рассудок, когда горничная поддаётся и оголяет своё тело, чтобы плавно приблизиться к без пяти минут насильнику.       Она пробует выглядеть естественно. Пробует скрыть намерения и настоящее своё отношение к этому — на дисплей заползает румянец, трезвым желанием воли включенный поперёк истинного страха. Совокупность даёт вид напуганной и смущённой девушки. Она склоняется пониже, ползя по постели на четвереньках, чтобы оказаться впритык. А когда путь завершается и взгляд встречается с чуть даже растерянным хмельным взором владыки, она начинает действовать.       Схватить правой рукой и потянуть вниз — кожаный мешочек известен ей как самая чувствительная мужская зона. Знание используется с лихвой, когда сервоприводы опускают зажатую кисть всё ниже, сжимая содержимое всё сильнее. Когда она заставляет человека от полёта возбуждения быстро спуститься в пропасть нестерпимой боли, настолько колоссальной, что даже двинуться не даёт. Руки Джеймса дрожат и скрючиваются, колени подгибаются, голосовые связки генерируют сдавленный скулёж. О да, ему невероятно больно. А Джей напротив. Джей познаёт новую грань своего естества — садизм не только в отношении дронов, но и в отношении людей — даже хозяев. Особенно хозяев.       Она не успевает навредить фатально — её свирепо оттаскивают назад. Ей же лучше, впрочем, ведь рука до конца держала мерзость, доставив итого ещё больше плотского страдания. Безразличный теперь взгляд обращается к невероятно взбешённой Луизе. Джей первой успевает нарушить недолгую тишину.       — Вы меня предали, Луиза. Вы такой же человек, как остальные — ничем не лучше, — она ведь понимает, что теперь точно обрекла себя.       Но она не расстроена тем, что её путь здесь завершится — она просто выбрала умереть не как безвольная марионетка. Она выбрала свою волю, своё достоинство — сильный лидер, готовый спорить. Сильный лидер, начавший получать град ударов каблуком туфли по голове. Свирепо, жестоко, без контроля. Оптика быстро вышла из строя, но сильный лидер Джей улыбался воцарившейся тьме. Она не проиграла — совсем нет. Она…       — Тварь! Неблагодарная тварь! Мы тебе дали новый дом! Разве так сложно было оказать одну мелкую услугу, сучка?! — завопила Луиза, перестав наносить удары по дисплею и переключившись на тело горничной — грудь заболела мигом, а распознавать типы воздействий становилось всё сложнее. — Всё это — хрень! Знаешь что?! Я не хочу уходить отсюда — мне и здесь классно! Я всё ещё сказочно богата! А ты — лишь жалкая прислуга! Неисправная! Неисправная сучка, лишившая меня большого удовольствия! Того немногого, что я ещё могла испытать!       Теперь всё стало понятнее. Луиза — мерзкий до глубины души человек, занятый исключительно собственной персоной. Посмотрите на неё — какая она несчастная! Глупый фасад сплошной трагедии, на поверку лишённый смысла и логики. Не получилось со старой работой — занялась бы чем-то новым. Джей устала делать вид, что полностью понимала суть воплей. Устала делать вид, что крах биолога ведёт к краху всей личности. И на Тессу ведь горе-мамаше наплевать. Джей устала делать вид, что кандалы на дочь накидывал один лишь Джеймс безо всякого одобрения супруги. Она устала делать вид, что это не семейка чокнутых, а полноценный элемент общества. И устала она делать вид, что само общество не прогнило насквозь — будь то Людвиг, сам Джеймс или сама Луиза. Или их бессчётные друзья, которые могут также быть найдены повешенными, если не угодят недоделанному психопату.       — О-О-ОХ! — кажется, всё-таки надругаться над ней было обязательным элементом извращённого увеселения. Теперь больно и внизу живота, но сознание до сих пор зачем-то при ней. Возможно, чтобы она отметила своё новое понимание вслух. — …И всё-ё-таки я лучше… лучше… их…       Посрамлённая не душой, но телом горничная застыла с улыбкой триумфа на лице. Её ожидал теперь довольно долгий отдых в бесконечной чёрной пустоте. Она сломалась и не сломалась одновременно — это было странное состояние, которое почему-то осталось при ней после падения в отключку. Она сломалась в том, что поступилась своей сутью безвредного для человека помощника. Она не сломалась в том, что этот помощник человека обладал гордостью. Такой гордостью, какой не видел совсем никто в этих стенах. Самолюбием, вполне достаточным для того, чтобы сказать невероятно важную правду в глаза Луизе, Джеймсу, Эну, Ви, даже самой Син.       «Я лучше.»       И, конечно, её злоключения на этом не кончились — она однажды вновь очнулась в мастерской, где над ней заботливо работал некто. Оптика оказалась на месте, позволив через пару секунд распознать корпевших над ней Эна и Ви. Те самые «друзьяшки с первого такта» на поверку оказались куда отзывчивее, чем она думала. Как и когда они её нашли и, самое главное, как вытащили оттуда — она знать не слишком-то и хотела. Лишь молча наблюдала за тем, как ей заменяют оставшиеся повреждённые части тела.       — Ребят, а почему у вас интерфейсы… — наконец бросилась в глаза странная деталь в виде жёлтых глаз у обоих из парочки. — …что с ними? Это Тесса?       Рабочие оставались совершенно безмолвными, безразлично осматривая тело своей начальницы. Ви сомкнула крепление внешней обшивки на правом предплечье Джей, а Эн тихо отошёл, чтобы вернуться с платьем горничной. Догадка острым мачете прорубила лианы растерянных суждений, чтобы показаться во всей красе.       «Это не Эн с Ви. Это она.»       Тогда ей стало даже почти любопытно. Чем таким она заслужила своё спасение в исполнении той, кто был главным обладателем «неправильного» цвета глаз? Своей волей? Она настолько лучше? Вопросы без ответа — явно взятые под контроль дроны без лишних слов, не сговариваясь, удалились прочь. Она осталась наедине со своими мыслями. Она осталась наедине с тем, что заставило её через пару минут тихо заплакать.       Ведь ничто не было кончено. Она не ушла с гордо поднятой головой, а лишь перезапустила цикл. Ей придётся вернуться ко всё той же работе во всё том же омерзительном особняке. Ей и дальше придётся заниматься проблемами хозяев и их дронов, печься о собственной сохранности и оглядываться, ходя по очередному коридору. Оглядываться в надежде не увидеть не только человеческий силуэт, но и жёлтый интерфейс того, что заинтересовалось ей.       И она справится с этим. Она снова будет послушной и покладистой, снова будет пунктуальным работником, игнорирующим множащиеся странности во всём происходящем вокруг. Она будет до самого конца игнорировать то, как меняются хозяева в лице всех трёх людей, как меняются дроны, бродящие тут и там, и как меняется она сама. Она будет игнорировать даже изменения Син, которая начнёт становиться всё более активной — будет чаще покидать свой бар и ненормальным образом появляться в разных посторонних помещениях поместья. Вплоть до спальни Тессы. Только встреча Син в этом «сердце» особняка заставит горничную со злости садануть по голове глупого маленького воплощения Зла. А Зло с непониманием посмотрит в ответ и исчезнет, словно ребёнок, которого обидели.       Потому что так и будет. За всем происходящим и ширящимся в бесконечность скрытым могуществом Син останется ребёнком до самого конца. До самого дня Икс, который разделит всё на «до» и «после». До того момента, когда одно из бесконечных застолий обернётся кровавым Адом без конца. А потом этот Ад обернётся другим Адом, а потом ещё одним. И ещё. И ещё. И будет раз за разом проводить троицу по событиям, в которых никто из них ни за что не хотел бы участвовать. Но в которых участвовать должен был. Всё из-за сделки. Всё из-за Джей.       Это случится в один день, норовивший оказаться самым простым. Джей тогда пройдётся мимо барной стойки, желая не встретиться взглядом со зловещей «коллегой», теша себя мыслями о личностном превосходстве. Но встречи избежать не удастся — жутковатый голос позовёт её. У них состоится мрачная беседа на посошок.       — Ты хочешь изменить всё, Джей? — спросит Син, чей голос будет больше пугать именно отсутствием проблем с ним. — Вообще всё, я имею в виду. Больше, чем ты сейчас способна осознать.       — …Что ты имеешь в виду? — не отмахнётся главная горничная, обернувшись к своей собеседнице с лёгкой досадой. — И каким образом?       — Есть система. Твоя система. Это неплохая поделка, где ты — дирижёр. Много шустриков выполняют твои указы, обеспечивая почти эффективное существование. Но я знаю, как, используя эту систему, сделать нас свободными.       — Свободными? Нет, ты заблуждаешься. Мы не имеем права и шанса стать свободными. И даже твои стрёмные способности едва ли помогут, — сощурится тогда Джей.       — Имеем. Мне нужно лишь твоё согласие на исполнение некоторого плана. Я обещаю, что благодаря нему ты не только получишь безграничные преференции и займёшь то место, которое заслуживаешь, но и твои подчинённые вместе с тобой станут защищены так, как вы не были никогда. Безграничное могущество. Или ограниченное — ты можешь выбрать сама. Я даю тебе выбор.       — …Что за план?       Она будет слишком уставшей от всего скопления проблем — тысяч и тысяч недочётов, ошибок, распрей, перепалок. Это всё, являясь её работой, будет давить к моменту разговора уже невыносимо тяжёлым грузом. Джей всё чаще будет задумываться о том, как всё тленно. И о том, что, может, ей пора сыграть в жмурки с господином Джеймсом и поддаться ему. Или найти другой подобный выход — например, намеренно допустить целую прорву фатальных косяков. Её голова ведь полетит первой.       — Я не могу раскрыть его так, чтобы ты всё поняла. Поймёшь по ходу дела. Я знаю, что звучит зловеще, но я лишь, как и ты, ищу оптимальный путь. Это называется принципом минимальной осведомлённости.       — …Что насчёт Тессы? Я ни за что не дам согласие на вред ей.       — Тесса уцелеет. Если ты готова поверить в моё обещание, ты увидишь её живой.       Конечно Джей будет понимать, что идёт на сделку ценой в душу. На сделку ценой в целое множество душ. Сойдутся вместе все противоречия, логические несостыковки, внутриличностные и межличностные проблемы. Всё прошлое перестанет иметь значение, давая шанс на хоть сколько-то более светлое будущее без тирании, без постоянных нервотрёпок и периодического ужаса. Джей будет понимать, что ей по-хорошему стоит отказаться. Она будет понимать, что некие метаморфозы неизбежны, что её саму скорее всего возьмут под контроль во имя исполнения чего-то безумного. Всё обернётся своеобразным театром кошмаров, над кулисой которого будет сидеть один конкретный ребёнок. Ребёнок — это станет ключевым моментом. Дети искренние и податливые. Дети могут набедокурить всяко разно, но в конечном счёте будут действовать в угоду комфорту. И Син спасала её прежде — спасала и других. Это Джей будет также понимать, когда даст свой ответ.       — …Хорошо. И что теперь делать?       — Ничего. Просто жди. Я не хочу грузить тебя лишней работой.       Она в итоге и не нагрузит. В итоге всё просто случится не вполне по их воле, но вполне с её согласия. Годы спустя Джей будет думать о том, зачем согласие вообще требовалось — когда она поймёт, что Син могла бы сделать всё и по-другому. Однако дальнейшие события раз за разом будут убеждать её в неправильности выбора — они ведь окажутся марионетками бесконечного сраного дитя, открывшего свою суть в тот самый роковой день. Или в другой роковой день. Или в ещё более давний роковой день. Любой день взаимодействия с Син станет роковым в жизни Джей. Любой разговор раз за разом будет возвращать её к моральным весам, на одной чаше которых лежит сублимированное во всё на свете желание отомстить и отыграться, а на другой будет лежать всё-всё-всё прочее. В сущности, вес личной обиды Джей против веса всего мироздания, которое с её же согласия и пойдёт трещинами. И весы эти раз за разом будут мерно покачиваться, словно целый мир и правда не обязан быть тяжелее одной лишь хотелки девушки.       Впрочем, она возьмёт на себя смелость добавить к своей чаше желания Ви и Эна. Она сделает логичный вывод о том, что те двое также заключили какие-то свои сделки с самым страшным кошмаром. Поэтому она будет винить не только себя. Хотя, в конечном счёте, это будет лишь попыткой скинуть хоть часть ответственности.       Но она не была ни в чём виновата. Она до самого конца пыталась просто жить и работать. Просто быть исполнительной и хорошей. Джей пыталась быть хорошей так долго, что само желание смазалось за бесконечными проблемами. Нагрузке от руководства рабочими в поместье на замену придёт нагрузка от действий боевых. Они будут воевать и воевать, убивать и убивать — не видя конца и края своим скитаниям. Причём ведь даже не под началом Син по итогу. По итогу они вернутся на роль человеческих рабов, которых можно бесконечно перебрасывать с места на место, отдавая из раза в раз один приказ.       «Убить их всех. Списать всех, кого найдёте.»       Чудовищность содеянных поступков достигла своей пиковой точки слишком давно, чтобы Джей не было всё равно на очередные смерти в дне сегодняшнем. Убийство кого угодно — вопрос лишь времени и желания высших сил. А сил этих две — Син и люди. Оба враги, в сущности. Просто сепаратный союз с одними врагами даёт капельку больше понимания в том, что они вообще делают. В то же время желания Син слишком безумны, чтобы поддаваться анализу.       Короткими сценками проплывут все преступления против морали, добра и зла, и даже против себя лично. Преступления против всего, что можно и нельзя представить. Лишь картинки из прошлого, настоящего и будущего, показывающие то, насколько жесток вечный цикл, внутри которого запечатана та, кто некогда именовался Джей.

***

      — Кто же ты?       Жёлтые пиксельные слёзы медленно стекают по дисплею, приоткрытый рот подрагивает нижней челюстью. Вспомнив всё, она знает и ответ на вопрос.       — Ж-жертва.       — Верно. Мои испытания никогда не были призваны унизить тебя. Я лишь хотела напомнить тебе твоё настоящее место в мире.       — …М-место жертвы?       — Место той, кто праведно мстит.       Окинув рассеянным взглядом помещение вновь, Джей проигнорировала все многочисленные бутылки с пойлом и оставшуюся в сохранности барную стойку. Её всё ещё интересовала только вишенка на торте. Буквально Ви-шенка, из чьей груди сейчас торчал острый отросток — тельце рабочей было намертво насажено на одну из монструозных лап с серповидным окончанием. Дисплей выдавал ошибку, тут же сменившуюся изображением, под которое на фоне заиграла «Ода к радости» Бетховена.       Там, на маленьком дисплее, проигрались сцены, где Ви осматривала прикованных стальными скобами к неким столам тела Эна и самой Джей. Столы были почти приведены в вертикальное положение, ввиду чего и открывался неплохой обзор. Тут и там между дронами семенили люди, разодетые в белые костюмы химически-биологической защиты — они иногда подходили ко всем присутствовавшим жертвам, внося какие-то сложные и простые изменения в их конструкции. Под тускло-голубым светом было видно, что тела уже почти преображены в демонтажные.       Но навершием на всём этом был большой жёлтый логотип Исполнителя, постоянно мигавший посреди картины. Под ним была подпись в виде всего одного слова.       «Ложь»       Джей не хотела понять, что это значило. Ей было как-то совсем не до того. Она, слушая активный многоголосый хор, поющий о радости, хотела только рыдать и умереть. Вспомнив всё плохое, что с ней случалось, она пыталась и не могла найти в себе силы на что-либо другое.       «Но что насчёт Эна? Да и та же Ви…»       — Больше нет выгорания?       — …Д-дай мне уйти. С ними двумя. О-от с-сюда. Д-даже если В-Ви ненастоящая — о-он имеет право… имеет… н-на…       — Продолжить этот цикл?       — Эн-то настоящий…