Мамочка

      — И так, Дженни, ты-ы…       — О-ох, ну что ещё?.. — лениво перевернулась с бока на бок девушка, разлёгшаяся на своей койке, встретившись взглядом с порядком доставшим её подростком.       — Ты готова утром выходить на боевую задачу? — осторожно спросил Тэд.       — Как и три часа назад, блин, готова. Почему ты всё время мурыжишь меня этими вопросами? — потёрла своё лицо собеседница.       — Да просто… волнуюсь. Прям сильно. Столько всяких домыслов и угроз… э-это не то, к чему я быстро привыкну, — обнял колени пытающийся унять лёгкую дрожь новобранец.       — Ну ты воевать сюда пришёл, или жопу на месте просиживать?       Невесть зачем окинув взглядом тускло освещённый жилой отсек, подросток остановился на приставленной к стене винтовке — его собственной лазерной снайперской винтовке, на которую сейчас падал тёмно-синий свет. Оружие и манило, и пугало видом своим. Да, он в теории уже способен неплохо обращаться с этим инструментом, а технические навыки Хана априори делают его крайне надёжным, но есть ведь и тот инструмент, в котором юнец совсем ещё не уверился. Самый требовательный и нежный компонент — его психическое состояние. И в старые времена он бы точно взял отгул от всего на свете, чтобы прийти в норму. Ведь мысль о том, что он убийца, всё никак не хотела отпускать из своих цепких когтистых лап, принося постоянную боль. Ощущения, что он стал больше похож на Ви, при этом не возникало — пусть их теперь и объединил новый грех. Она наслаждалась убийствами, страдая из-за чего-то совсем другого; он страдал из-за совершённого — всего одного, пока что! — убийства.       — …Ну, воевать.       Девушка внимательно всмотрелась в дисплей парня, а затем живо подорвалась с места, приняв сидячее положение и на его собственный манер обняв свои исцарапанные коленки. Она наклонила голову слегка вбок, словно пытаясь за сменой угла рассмотреть что-то новое, что ранее не заметила в подростке.       — Какова настоящая причина твоего нахождения здесь, пацанчик? Ты врёшь! Это не само в себе желание воевать. Тут что-то… другое. Ты слишком трясёшься, хотя едва ли должен сомневаться в себе после прохождения довольно жёсткого испытания. Ты убил… словно не врага, а друга своего. Потому что в ином случае просто вёл бы себя по-другому. Колись!       — …Н-нет.       — Э-эй, слушай, со мной можно быть капельку откровеннее, чем с тем психопатом. Я тебя казнить как-то не спешу после спасения, знаешь ли. К тому же, вспомни моё к этим типам отношение, — кивнула Дженни в сторону двери, указывая, видимо, на Коалицию в целом.       Тэда это всё-таки заставило задуматься. Говорить совсем откровенно всё равно ведь опасно — только идиот бы отвёл двух «новобранцев», один из которых просто мутный по всем параметрам тип, а вторая вообще бывшая жертва местного военного суда, в помещение совсем без прослушки. А это значило, что стены с ушами. А, может, и с глазами.       «Глазики,» — поёжился подросток, в который раз вспомнив.       — Ну, скажем так, в моей жизни однажды появилась девушка… э-э… экстравагантная очень. В смысле, о-о-о-очень экстравагантная. Она… знаешь, она вела себя так, как не вёл никто. Даже другие… даже демонтажники, — неуверенно заговорил подросток, рассматривая потолок и покоившиеся на нём светодиоды. — Её характер и личность… для меня остаются загадкой похлеще того, что творится на этой безумной планете. И-и я вот решил, что надо быть смелее — что надо изменить всю свою жизнь на корню, чтобы хотя бы попытаться понять её лучше. Потому что пока что… пока что я её совсем не понимаю. …Что уж поделать, я сопливый романтик — сколько глазиков мне ни покажи и сколькими потусторонними штуками ни напугай. Поэтому мы, наверное, немного похожи?..       — …Тебе говорили, что ты странный? — изогнула бровку собеседница с явным непониманием. — Выбрать такие методы познания… для такого… это же… другие демонтажники? Ну вот ты и прокололся, Тэд. Каково же серийное обозначение твоей …э-э… избранницы?       Да, ему определённо не стоит ходить в разведку. С таким слабым контролем языка, опять не сдержанного за зубами, ему едва ли надо доверять спины простых солдат. Но ведь хотят доверить. Возможно, полагая его настоящие воззрения, всё равно дают шанс. Интересно тогда, для чего? Этого парень точно не знал, сжавшись в комочек тревоги. Но раз уж спрашивают — он ответит.       — Ви она… — опустил взгляд подросток, спрятав лицо в коленях.       Повисло тягучее молчание. Тэд успел трижды пожалеть о том, что вообще на свет появился, не говоря про ляпнутую в горячке волнения глупость. Вот что могло заставить Дженни замолчать так надолго? Девушку — бывшего командира какого-то отряда, — устроившую казнь восемнадцати простых рабочих за то, что кто-то из них попытался убить её любимого! Ей уж точно было что сказать по поводу большинства возможных ситуаций — что-то дерзкое, умное или зловещее хотя бы. Но она лишь молчала. Секунда за секундой тянулась, пока подросток предполагал, что его прямо сейчас по внутренним каналам связи сдают с потрохами; чтобы он вскоре оказался в той самой камере, на месте того самого Кларка с похожими на его собственные идеями. На месте дрона, которого потом тоже используют для проверки другого новичка на вшивость.       — Пха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — предалась вдруг безудержному хохоту напарница, на дисплее которой вскоре от смеха даже слёзы выступили. — Ну и… хи-хи-хи!.. Ну ты как сказанёшь порой!.. Ха-а-а-ха-ха! Синигами!.. Вот реально!.. Хы-хы-хы-хы-хы-хы-ы! Царица Смерть!.. Мха-ха-ха-ха-ха-ха! Реально собстве-ехе-нной персоной!..       — Ну почему ты смеёшься?.. — насупился в полной растерянности обиде парень, которого исход признания сбил с колеи и обескуражил. — И почему именно Синигами или Царица Смерть?       Дженни потратила где-то целую минуту на то, чтобы прийти обратно в относительную норму, унять смех и снова посмотреть на парня с улыбкой, полной недоверия вперемешку с усмешкой.       — Потому что, пацанчик, её давно в этих краях прозвали богиней смерти. Даже, пожалуй, с большой буквы Богиней. Вот столько народа нашего она успела положить. …Да и не только нашего — вашего, ихнего, и ихнего, — просторечно отметила малая начальница, показательно кивнув в разные стороны. — Самого разного, на самом деле. Клала ведь штабелями, целыми отрядами, и всегда вполне изобретательно. Безграничная жестокость — черта номер один в её характере. А прочих черт, Тэд, просто нет. Серийное обозначение «Ви» — воплощение ненависти мироздания к рабочему дрону как концепту. Вот прям настолько крепко, да. У нас же целые лекции проводят о том, насколько она ужасна и насколько в ней нет ничегошеньки доброго.       — Ну-у и ладно! Я всё равно уверен, что это слишком однобокий взгляд на вещи. И уж тем более на неё… — сохранив в себе досаду буркнул новобранец, отведя взгляд.       — Слушай, я, конечно, тебя за дебила не принимаю, но вот как-то с трудом мне верится, что ты с ней действительно столкнулся и выжил. Потому что-о… выживших после неё нет, точно, — с кривой ухмылкой кивнула самой себе Дженни.       — Не веришь, говоришь? Хорошо, — проронил подросток, включив на собственном дисплее изображение скриншотов из моментов встречи с Ви, снятых его оптикой. — Как на счёт такого?..       Девушка затихла и внимательно всмотрелась в картинки. Она даже слезла со своего места, подойдя к подростку и взяв его за щёки, чтобы подворачивать голову для более удобных углов рассмотрения. Спустя пару минут неторопливого рассматривания она тихо вынесла свой вердикт, задумчиво хмыкнув.       — И правда Синигами. Хах… И ты реально живой. А-а как…       — Да потому что она не такое однозначное зло, как кажется с ваших позиций, — со всей готовностью ответил Тэд, возвращая на дисплей свой обычный интерфейс. — Я понимаю, почему вы её так ненавидите, но у меня обстоятельства явно сложились по-другому. То ли крупно повезло, то ли наоборот. Вот… как ты думаешь?       Обладательница фиолетового интерфейса воровато осмотрелась и уселась к себе на место, поджав ногу в робкой задумчивости, сопровождаемой прежней тягучей тишиной. Но теперь подросток хотя бы не так боялся своей утилизации.       — …М-м-м да нет. Не повезло тебе, парниша, — отрицательно покачала головой девушка, пока не установив зрительный контакт. — Крупно не повезло. Если не сказать похуже. Потому что… — она наконец взглянула в дисплей своего подопечного надзирателя. — …ты же понимаешь, что это всё равно дорога в один конец? В более глобальном смысле. Вот… как ты думаешь, очень обрадуется командование, если вы встретитесь и ты откажешься её добить, к примеру? Или вовсе стрелять по ней не будешь. Да-а, ты можешь стрелять и нарочно промахиваться, я знаю, но… Тебя ведь всё равно грохнут. Ты думаешь, она тебя вообще запомнила? К тому же, я сама видела последние пикчи с ней — явно не самая радостная морда. Типа… хуже для тебя даже не тот вариант, где она тебя забыла, а тот, где вполне запомнила.       — Ц. Да, скорее всего она меня постарается убить, — улыбнулся парень, прикрыв глаза: ведь всё он прекрасно понимал. — И тем не менее…       — Сердцу не прикажешь, хуё-моё — знаемо, — закатила глаза собеседница, подперев голову рукой. — И что? Вот этот тлен тебе по кайфу? Знаешь, тут есть другой выход — можно просто как следует наслаждаться её внешностью… тут многие так и делают. Реальная обратная сторона Царицы Смерть в том, что она входит в топ самых ходовых пор…       — Фу-фу-фу-фу-фу! — поспешил откреститься подросток, смутившись и живо поняв, к чему клонят. — Даже думать об этом не хочу. И об этих «многих».       — Она тебя либо не знает, либо убьёт при встрече, а ты всё равно умудряешься её ревновать… — в изумлении приоткрыла рот Дженни, рассматривая реакцию парня. — Вот это я понимаю странности! Ладно! Ты и правда чем-то похож на меня. Попробуем, что ли, не дать тебе оказаться в моей говно-яме.       — Хан явно смотрел на это оптимистичнее тебя. …Но-о тоже в итоге поддержал.       — Хан? Не легендарный ли Хан Дверьченко? — вновь склонила голову влево рабочая.       — …Ну-у да. Он у вас всё-таки легенда? — уставился на Дженни новобранец.       — О, конечно! Легендарный дезертир! — широко улыбнулась девушка, всплеснув руками.       — Чего-о-о?..       — Ох, похоже, старичок не рассказал, как лет десять назад кинул всех местных, решив засесть в Третьем Аванпосте и оборвать всякие связи? Ну… на самом деле, его подлянка не была каким-то очень уж страшным ударом — он с собой увёл штук шестьсот дронов всего, кажется. Печальнее была именно потеря одного из эффективных наших командиров, — пожала плечами рассказчица. — А эффективным он был. Тут правда. Ваш родной типа сектор — местечко крайне грустное из-за наличия там… угадай кого? Ха-ха, твоей суженной! И вот ей как бы противостоял мистер Дверьченко. Сама я под его началом порох не нюхала, но очевидные вещи известны тут всем. Деспотичный порой и очень азартный всегда Хан генерировал сомнительные планы и воплощал их в реальности. То он проведёт под носом у Карателей сотню бойцов, которые заложат взрывчатку вокруг их логова и устроят отменный бум; то невесть как заставит напавшего на след убийцу заплутать в городской застройке. Ну, впрочем, критики легко низводят его заслуги аргументом про наличие в его отряде ажно двух колдуний разом. Как они там, кстати?       — Нори и Ева? К сожалению, давно мертвы. Мне кажется, из-за них он и сдался. Он ведь Нори…       — Любил. Да. Наслышана об этом странном союзе. До умопомрачения любил. Наверное, как ты сам эту свою Смерть.       — Почему же странном? Нори, вроде, была миловидной женщиной. Хо-оть я её и не помню почти.       — А, так ты не прошарен. Любые, Тэд, близкие отношения с колдуном или колдуньей требуют свою цену. И обычно, пацанчик, эта цена — часть тебя. Они вроде и не по своей воле, но всё-таки что-то из тебя выдёргивают время от времени. Такая вот грустная правда, — опустила взгляд Дженни.       — …Как думаешь, а…       — С демонтажником или демонтажницей? Ну, если они тебя не убьют к чертям цифровым, то, наверное, тоже будут. Хотя… не копалась в их психике особо. Не мне знать — тебе виднее уже.       — Я думаю, так и есть, — кивнул подросток, когда предположение отозвалось чем-то на периферии сознания. — Они тоже будут подъедать. Но кто-то или что-то явно подъедает и их самих. И уж вряд ли это их напарники.       — А почему ты думаешь, что вряд ли?       «А действительно. Почему я думаю, что вряд ли? Эталоном сплочённости оригинальное трио из Ви, Эна и Джей не выглядело уж точно. Любой рабочий скажет, взглянув на них, что это три одиночки.»       — …Не знаю. Просто, не видя достаточное сплочение в родном доме, надеялся, что хоть убийцы едины в своём желании убивать нас. …Наверное.       — А оказалось не так?..       — А оказалось не так, — кивнул Тэд, вновь глянув на свою винтовку. — Оказалось, что есть Эн. Поэтому я не думаю, что мы с ним и Ви вступим в бой — они постараются уйти. Ведь… ты не поверишь, но он действительно не хочет убивать никого из нас. И-и, кажется, не хочет, чтобы Ви убивала.       — Тут ты бы подошёл как минимум под пару статей об инакомыслии, — задумчиво отметила Дженни. — Тебя бы отстранили от дел, направив на более гражданскую службу.       — Да-аже без броска в яму? — удивился подросток.       — О-они не настолько звери. Многих колеблющихся не отправляют на эшафот — дают жить сколько влезет, но подальше от оружия.       Тэда вдруг осенило. Он ведь напрочь забыл спросить одну важную и интересную вещь.       — Дженни, кстати, а какое оружие предпочитаешь ты? — задался вопросом новобранец.       — Хм… укороченную штурмовую винтовку лазерного типа. С увеличенной батареей и кучкой запасных… и-и оптическим прицелом, — ухмыльнулась наставница. — Чтобы всем гадам хватило по самое горло вне зависимости от дистанции.       — А ты универсал…

***

      На винтовку своей напарницы Тэд и смотрел со всей задумчивостью, пока они шли к раскинувшемуся неподалёку захудалому пригороду, который не должен был иметь совершенно никакого стратегического значения хотя бы потому что большинство зданий оказалось давно разрушено до основания, оставляя на роли укрытий лишь маленькие кусочки торчащих из земли фундаментов. Место было достаточно тленным — много трупов торчало тут и там из снега, скорчившись в предсмертной агонии, перепачкавшись в своём и чужом масле, и получив множество ран. На некоторых из тел виднелись даже припорошенные снегом значки его собственной фракции. Но парень уже был вполне привыкшим к подобным картинам, поэтому продолжал больше рассматривать потенциальные укрытия и ту самую винтовку Дженни.       Грубого вида белый прямоугольник, отдалённо напоминающий оружие, покачивался на фоне серых оттенков камуфляжа «Урбан», которым также обзавелась боевая подруга. На пушке, как и хотела девушка, был установлен мощный прицел в дополнение к скошенному коллиматорному, делающий оружие почти снайперским — по крайней мере, если бы речь шла о пехотных стрелках. Новобранец пытался понять, чем его так цеплял этот образец оружия, но ничего внятного на ум не приходило. Возможно, ему просто понравилась доступная многозадачность в обращении с этим орудием.       — Хва-атит коситься на мою штуку. Вспомни, зачем мы сюда пёрлись, — отозвалась заметившая блуждающий взгляд напарника девушка. — А то это реально неприлично как-то. Совсем не так как было, когда я переодевалась при тебе.       Новый акт смущения сбил Тэда со своей волны, заставив стыдливо отвести взгляд и показать румянец на дисплее, благополучно скрытый тонированным визором. Он мысленно поблагодарил Дженни за возвращение в реальность, хоть и изрёк другую мысль:       — Ну а нечего было без предупреждения и объявления войны прямо там начинать… — сдавленно отметил подросток, рукой проверив наличие лямки от винтовки на плече. — Я бы быстрее отвернулся.       — Ай, пусечка ты! — отмахнулась воительница, обернувшись к остальным дронам из отряда. — И так, командирище, план всё тот же?       — Ясен день, — отозвался низкий мужской голос, показавшийся доморощенному снайперу отдалённо знакомым. — Занимаем данные прекрасные руины, как дауны валяемся в снегу и ждём у моря погоды.       План был прост. Им действительно требовалось занять разнесённый в щепки район пригорода, запрятавшись везде, где только можно, и ждать возможного появления врагов. На планёрке Тэд узнал, что неподалёку отсюда должен был вскоре пройти отряд бойцов недружественной фракции, известной активным отключением эмоций у рабочих. Почему Искариот хотят их перебить, ему неведомо — он не вдавался в подробности. Просто есть безликие дроны и просто есть цель засечь и уничтожить. Большего и не надо — большее заставит окунуться в лишние мысли, которые опять приведут к состраданию.       Командир указал на единственную точку, где нельзя было заседать — неясным чудом сохранившуюся посреди района вышку небольшой антенны. Она, как главный рабочий пояснил, была ориентиром, кажется, для всех и сразу. Ему и парочке прочих снайперов было положено стрелять по всем, кого они увидят за этим указателем, прикидывая, что каждая сменяющая прошлую белая или красная полоска на круглом основании эквивалентна сотне метров упреждения. Впрочем, эта информация явно была не для него — у него есть свой дальномер.       У командира их небольшого отряда из пятнадцати боевых единиц был и свой позывной — Козырь. Что козырного было в неблагодарной работе, заключавшейся в разведывательно-диверсионной деятельности с малой группкой без большой огневой мощи, Тэд также не знал. Зато знал он свой новый позывной. Теперь, улёгшись за одним из доступных бетонных оснований, в прицел своей винтовки смотрел никакой не Тэд, а Фанат. Он сам выбрал этот титул, перебрав целую массу более и менее пафосных кличек. Но только эта напоминала ему, чего ради всё вообще затеяно.       Всё плавно стихло, когда остальные члены группы расселись по своим позициям, почти скрывшись из вида. Подросток потратил это время недолгого спокойствия на дополнительные настройки прицела — по-хорошему, нужно было вовсе провести пристрелку, но такого приказа так и не последовало; вместо него Козырь наказал пристреливаться уже по ходу дела, когда основной шум устроят бойцы со скорострельными винтовками. А новобранец и послушался, поэтому теперь лишь дожидался новых команд или появления целей, изредка отвлекаясь от созерцания нанесённой на линзу прицельной сетки, чтобы взглянуть на лежавшую рядышком Дженни.       Вскоре из висевшей на груди рации послышались негромкие переговоры:       «Все готовы? Глазастики сказали, что минут через пять цели выйдут к нам, — подал голос командир. — Тремор?»       «…Так точно,» — отозвался один из сослуживцев.       «Дыба?»       «…Готов.»       «Циркуль? Паштет?»       «…Оба, два. Готовы.»       «Рысь? Фанат?»       «Готова.»       — …Готов, — отжал кнопку продолжавший малость волноваться парень.       Вскоре таким образом отчитались все, в едином порыве приступив к томительному ожиданию. У молодого снайпера было время подумать о всяком. Вполне много времени, на самом деле — минуты в такой обстановке тянулись, плавно превращаясь в часы. Были не раз и не два заданы самому себе вопросы о готовности к реальному бою, о сути противостояния, о новой подруге-командире, и многом-многом другом. Попутно всему этому подросток, разумеется, не терял фокус и внимательно выслеживал на линии горизонта хоть какие-то движения, рассматривая пока лишённые всякой жизни полуразваленные здания.       Внезапно в одном из провалов окон что-то блеснуло. Всего короткий миг, настолько быстро пролетевший, что сомнения знатно расползлись по цифровому сознанию. Ведь вдруг показалось? Ошибка оптики механической, электронной или вообще что-то не то с визором? Вдруг он принял что-то естественное за чьё-то присутствие?       Но нет. Через добрые полминуты подросток отчётливо увидел повторившееся движение. Кто-то сидел в одном из зданий, шедших этак вторым рядом относительно фронта, которым другой район был обращён к диверсантам. Некто определённо пытался спрятаться и скорее всего полагался на то, что никто не станет разглядывать удалённые окна. Но, видимо, ввиду неопытности, какая свойственна и самому Фанату, просчитался. Либо не думал, кто кто-то будет в состоянии зреть на километр в даль.       — …Приём. Вижу какого-то типа в одном из окон на третьем этаже. Второй ряд зданий. Которые позади первого, — с волнением отметил в рацию новобранец. — Пока один.       «…Ты уверен? — послышался напрягшийся голос лидера отряда. — Разведчики говорили, что группа целиком шла строго по улице.»       — …Значит, не целиком шла. Кого-то посадили в… — дрон запнулся, когда увидел через то же окно, как некто улёгся на стол в помещении за ним, спокойно регулируя сошки своей винтовки. — …Прикажите стрелять. Он, кажется, нас сейчас спалит.       «…Издеваешься? Тогда всё накроется медной жопой, Фанат. Жди команду и паси его.»       И парень принялся ждать. Ему очень не нравилось это, но Козырь вполне доходчиво пояснил свой выбор. Откроют огонь сейчас — чёрта с два кто-то выйдет к ним. Впрочем, если не откроют — могут объявиться потери личного состава. А их-то всего полтора десятка в этом личном составе. Дело-то дрянь.       «…Это Циркуль. Фанат прав, но типов двое — ещё один в соседнем доме, на седьмом,» — быстро проговорил ещё один из касты снайперов.       «…Три. Указка видит третьего на два часа от вышки. А я вижу ещё и… блять, пять!»       Обстановка со стремительностью лазерного выстрела накалилась, когда прозвучал последний рапорт от напарника третьего снайпера из их отряда. По всему выходило, что либо вражескую группу сопровождает целая пачка личных снайперов, либо всё намного хуже — диверсионно-разведывательное подразделение попало в настоящую засаду. И, может, та якобы шедшая строем по дороге группа врагов исполняла лишь роль приманки.       «…Снайперы, бляха!.. Пасите окна! Ждём до талого и первыми не гасим!» — наконец выдал новое распоряжение Козырь.       Череда «Есть!» проносит группу к новому акту совсем уж напряжённого ожидания. Новобранец понимает, что замеченный им первый дрон плавно водит прицелом по единственной доступной ему местности, где могли засесть враги — по руинам района, где сидит его отряд. Все вопросы мира планомерно сводятся к одному.       Как скоро их начнут расстреливать?       Наконец всё случается стремительно, как никогда прежде. Первый лазерный луч пролетает в опасной близости от одного из остовов здания, стоящего левее напуганного рядового — стрелял не тот вражеский снайпер, за которым следил сам парень.       «…Чёрт, кого-то зацепило?! Не стрелять!»       «…Никак нет, Козырь.»       «…Тогда ждём дальше! Это проверочный был.»       Он и сам понимает, что это проверочный был. Ведь кому-то по ту сторону надо точно так же пристреляться, заодно спровоцировав на неосторожный ответ. Немного напоминает ту же уловку Хана, когда он экзамен принимал у парня. Так что лучшее сейчас — это нервное ожидание.       «…Зенка на связи! К вам прут! Но они свернули и будут пробовать обходить! Кто-то сдал! Повторяю, кто-то сдал! — врывается вдруг в эфир на их частоте женский голос, оправдывающий страшнейшие опасения. — Мы им попробуем по жопе надавать, но вы справа уже ждите гнид!»       «…Твою мать! Снайперы — гасите! Похуй уже! Быстрее снимите этих!.. — командует Козырь. — Остальные — на три-четыре часа! Ориентируйтесь по ближайшей высотке!»       Фанат исполнительно нажимает на спусковой крючок, отправляя первый выстрел чуть выше головы врага. Исправляться долго не нужно — через доли мгновения прицел опускается чуть ниже, и вторым выстрелом завершается рабочий цикл цели.       — То же здание, первый этаж! — отмечает напарница, заставляя подростка перестроиться и совершить третий выстрел уже с учётом упреждения.       Пока возникает короткое окошко между нахождением новых снайперов, новобранец спешно подкручивает один из регуляторов прицела, более точно подстраивая перекрестие под реальную точку попаданий. В это время прилетает несколько ответных выстрелов, как минимум один из которых явно достигает цели.       «…Блядь! Говорит Паштет! Циркуль — всё!»       И к гадалке ходить не нужно, чтобы понять значение рапорта — одного из их снайперов только что вывели из строя. Это легко взывает к потаённому желанию парня отомстить. Поэтому он вместе с напарницей принимается с новыми силами рассматривать окна ближних и дальних зданий, время от времени отстреливая находимых врагов усилиями подростка. Где-то вдалеке слышится трель других выстрелов — видимо, разведчики принялись сбивать с толку обходящую группу. Фанат понимает, что эта полумера лишь отсрочит необходимость повернуться в сторону самой опасной атаки.       «…Руку отхуярило! Я не могу с одной!» — отзывается, видимо, Указка по итогу очередной серии вражеских выстрелов.       Едва блондин навёлся на нового снайпера, оказавшегося в стоящем прямо перед его позицией здании на расстоянии больше километра, и выстрелил — его кто-то схватил за плечо и голову, с силой дёргая в сторону. Пришлось поддаться и оказаться у самой земли, укрывшись за фундаментом укрытия — очень вовремя, ведь через короткий миг над головой пролетел очередной лазерный залп с противоположной стороны.       — Как ты?.. — только и успевает вскрикнуть горе-стрелок, ошарашенно осматривая свою спасительницу в лице всё той же напарницы.       — Даже дебил поймёт, что они вас целенаправленно снимать начали! Переводись направо лучше — так не снимут пока! — тараторит в ответ девушка, отползая подальше от бетонной преграды, чтобы дать подростку занять новую позицию.       А ничего другого и не остаётся — он осторожно, ползком перемещается куда наказали и вновь липнет к прицелу. Снова надо ждать, но теперь трясутся от страха все внутренние компоненты, когда он понимает близость смерти. И ведь чёрта с два дело в навыках — за всем физически не уследить.       «…Это Козырь! Запрашиваю поддержку! Нас прижали! — пылко рапортует в рацию командир между делом. — Фанат, ты пока единственный дальнобойный у нас — осторожно занимайся флангом вместе с нами!»       Вскоре с фланга показываются и враги — прогрохотавшая ранее трель выстрелов утихла, знаменуя возможную кончину малой разведывательной подгруппы. Там ведь всего трое обычно. А недругов несколько десятков было. Но теперь уже весь уцелевший состав его группы открывает шквальный огонь по всем высовывающимся из-за серых стен головам. Кого-то убивают сразу, кого-то лишь ранят — он видит через свой прицел достаточно, чтобы успевать простреливать головы отдельным рабочим.       Выстрел — труп, выстрел — труп, два выстрела — ещё труп. Резкая переводка прицела намного выше — на крышу небольшой пристройки одной из высоток — выстрел с тем же исходом. Однако в этот раз он опаздывает на долю секунды, успев лишь распознать ракетчика с ручной установкой. Тот лирично падает мёртвым грузом с крыши без единой эмоции на застывшем лице.       Оглушительный грохот взрыва разносится по округе, создавая очередную условную отметку на канве всего недолгого сражения — кто-то ещё совершенно точно умер. Рысь спешно меняет позицию, когда её чуть не посекло осколками шрапнели — она была укрыта хуже парня. Впрочем, и теперь спряталась не лучшим образом — от вражеского огня её прикрывает лишь какая-то железная бочка и пара коробок. Но Фанат предпочитает быть верным и благодарным — всеми силами прикрывает её, дырявя ещё несколько дисплеев выскочивших из-за укрытия врагов. Тела и винтовки продолжают падать наземь на расстоянии всего одного полукилометра.       — Я крышу буду мурыжить — могут ещё попытаться с неё накинуть хуёв за воротник нам! — отмечает девушка, отстреливаясь очередями по верхам высотки и её пристройки.       «…Принято. Не подставляйтесь слева и жмите мразей! — разражается рация. — Сколько двухсотых?»       «…Хрен его знает. Дыба в строю.»       «…Оказия в строю.»       «…Стрелка триста. Паралич в строю.»       «…Латай Стрелку, Паралич. Нам уже сполна хватит двухсотых, — отдал приказ Козырь. — Я попробую снайперов отвлечь.»       «…Рад был служить с тобой, командир.»       «…Иди ты, Поц!»       Каждый рапорт сопровождался электронным писком раций. Звук этот уже успел, кажется, глубоко въесться в мысли подростка, продолжавшего отчаянно расстреливать никак не желавших заканчиваться врагов, которые из раза в раз словно всё ближе подбирались к его собственной ликвидации. Благо в их сторону направляли свои выстрелы ещё по меньшей мере восемь пушек. Ещё по меньшей мере восемь верных напарников прикрывали его, пока он пытался засечь очередного ракетоносца или обладателя не менее убойного плазменного оружия. Но его поиски были почти безрезультатны — он лишь время от времени снимал очередного рядового.       Всё стихло так же внезапно, как и заварилось. Никто не понял, что стряслось, поэтому прицелы продолжали в нервном ожидании блуждать по всем ближайшим окрестностям. Но ничего — лишь тишина, нарушаемая шелестом ветра и треском огня, разгоревшегося на месте попадания ракеты. Впрочем, это не продлилось слишком долго — все и так знали, что ничего не кончено.       «…Так вот какая у вас частота, — прорезался вдруг чужой голос, сквозивший полным спокойствием; это сразу намекало на его принадлежность. — Искариот, сдавайтесь. Не пытайтесь отбиваться — вы почти окружены. Всем будет лучше, если вы сложите оружие.»       «…Иди ты нахуй! — взъерепенился Козырь, живо ворвавшись в стезю переговоров, больше похожих на взаимный обмен ультиматумами. — Мы вас всех перебьём и перережем, черти вы ебучие! Искариот позиции не бросает, сука!»       «…Вам же хуже. У тебя живых осталось всего двенадцать. Четыре из них скоро сгинут. Останется восемь. Думаешь, твои попытки спугнуть наших стрелков имеют ценность?»       Прозвучала пара выстрелов, прилетевших из всё тех же дальних зданий по позициям засевшего в глубокой обороне отряда. Кто-то вскрикнул, кто-то ушёл в мир иной молча. Их уже стало десять — Фанат дошкольному уровню математики и сам был обучен. Очевидно, на мораль командира группы давили самым беспощадным образом, показывая, каков уровень контроля над ситуацией с противоположной стороны.       «…М-да, ошибка в расчётах. Десяток. Отмечу, что это примерно в восемь раз меньше, чем наши силы.»       «…Гандон! Мы не сдадимся! Ты, сука, в наш сектор пришёл — тут ваши трупы и кормить карателей, блядь, будут!»       «…Меня утомил этот разговор.»       Очередной выстрел рассёк воздух, совершенно точно в кого-то попав. Предполагать подростку долго не пришлось — Козырь из эфира пропал, видимо, устранённый каким-то образом. То ли сам залёг неосторожно, то ли их уже и с другой стороны обошли — новобранец совершенно никого не находил в своём прицеле, по-прежнему направленном в сторону правого фланга.       «…Кто у вас посговорчивее? Если сдадитесь — мы дадим вам пощаду. Выходите с поднятыми руками, мы ждём.»       Теперь-то подросток обернулся в ужас. Только сейчас он понял, что их командира больше нет, и осталось девять бойцов, четыре-пять из которых ранены. То есть дело не просто дрянь — это самый настоящий проигрыш с последующей смертью. Почему-то блондину совсем не верилось, что те условные психопаты действительно будут брать пленных.       — Ребят, нахуй рации! — выкрикнула Рысь, вновь подползшая к укрытию последнего уцелевшего снайпера отряда. — Давайте неудавшийся дезертир немного покомандует?       Парень обернулся к сослуживице, пытаясь понять, зачем она решила взять на себя командование вновь — какой план успела придумать фурия. Девушка лишь бегала взглядом от его собственного визора к чему-то в стороне, активно гудя кулерами. Она выглядела обеспокоенной, но не слишком-то растерянной. Словно что-то всё-таки готовилась предложить.       — …Да похеру. Если у тебя есть идеи — мы слушаем, — послышалось вскоре с прочих огневых точек. Первый голос тут же поддержало ещё несколько согласных.       — Ладно, значит, согласимся на их условия! Типа! — отдала команду воительница, подлезши поближе к растерянному и напуганному подростку. — Всё равно скорее всего тут передохнем! Просто по рации пизданите, что приняли предложение! — она резко снизила тон, когда встретилась взглядом со своим напарником. — Значит, смотри, я сейчас попробую через зеркало пропалить их позиции — у них явно осталось не так много снайперов, как они хотели бы. Это простая математика — долго объяснять! Ты должен будешь по моей команде высунуться и постараться снять ту цель, на какую укажу. У тебя чертовски мало времени на это будет. Ты готов?       Холодное дыхание смерти обжигало затылок через маскировочный халат — он ни черта не был готов. Но действовать ему просто нужно было. Либо он поборется хоть чуток, цепляясь за самую туманную надежду спасти сослуживцев, либо сдастся. И сдаваться подросток не собирался даже теперь — понимая, что всё, в сущности, кончено. Как бы ни была ужасна обстановка — именно она до боли напомнила его первую личную встречу с Ви. С ненаглядной девушкой, которая явно была всяко опаснее каких-то мутных рабочих. В этих он влюбляться не обязан, но сохранить свою любовь к маньячке получится только если он выживет.       Лишь одна проблема — Ви было свойственно поиграться с жертвой, ощущая безудержный азарт от собственного всеобъемлющего преимущества. Эти будут бить наверняка — они не Ви. А, соответственно, и его спесь гаснет, едва успев вспыхнуть. Это побуждает Рысь, вынувшую из разгрузки маленькое зеркальце на телескопической рукояти, снова обратиться к сохранившему молчание снайперу.       — Слушай, кроме тебя у нас не осталось способных на это! Ты зелёный как пиздец, но ты всё ещё единственный наш дальнобойщик! Доверься мне — и они ничего тебе не сделают! Ты… ты веришь мне?..       Все «за» и «против» закружились в диком танце, пытаясь выстроиться в список, который привёл бы к логичному решению. Суматоха в сознании швыряла чувствительного ребёнка от одной бетонной стены к другой — он не мог трезво оценить ситуацию. Он пытался собрать причины отказаться, пытался собрать причины согласиться — получался лишь белый шум и ужас, ужас, ужас.       Но не такой как прежде — сейчас ужас не разливался огнём по телу, нет. Этот вид страха беспощадно тянул куда-то вниз внутренности, отнимая власть над руками и ногами. Масло словно физически оттекало от центрального процессора, делая сумбурные размышления ещё и вязкими в медлительности своей. Картинка перед глазами словно разительно замедлилась, как и ощущаемые им такты времени. И эта медлительная вереница привела его к двум девушкам.       Первая — напуганная и злая воительница-рабочая, бьющая руками об железную стену — израненная, лишённая прав и свобод за любовь. Бегающий взгляд фиолетовых глаз, пропитанных не ужасом или гневом, а простой человеческой обидой. Обидой на злой рок судьбы, на решения командования, на несправедливость. Справедливо ли ему бояться теперь? Справедливо ли было вытаскивать её из плена ради смерти в первом же бою?       Вторая — напуганная до ужаса воительница-демонтажница, в истерике хватающаяся за голову и сыплющая откровениями про надвигающийся вселенский ужас. Безумный монстр — раненная в сердце, глубоко несчастная девушка. Личность с радостями и страхами — личность с той же обидой на само мироздание и мирскую несправедливость. У неё тоже что-то отняли — что-то ценное настолько, насколько ценным вообще возможно быть. Было ли это всё от любви? А почему нет?       Круг замыкается, когда образы сходятся в одной общей черте, заставляющей подростка получить болезненный электрический разряд, приводящий тело в движение, а разум — в состояние покоя. Он наконец кивает спутнице, приняв её план и предложение — приняв её идею, как всё это время хотел принять идею Ви. Последняя остаётся загадкой, но, кажется, какой-то кусочек паззла теперь встал на место — глупо умереть после такого.       «…Ладно, дайте нам немного времени, чтобы подлататься и сложить оружие,» — доносит обманку рация.       — …Шестой этаж, пара минут первого от вышки. Жги! — поступает тут же команда от напарницы.       — М-мамочка… — мямлит всё ещё подрагивающий подросток, резво выкатываясь из-за своего укрытия и отправляя лазерный залп в лоб мигом найденной цели.       И тут же прячется обратно, пока командирша переползает на другую сторону, меняясь с Фанатом местами. В ответ фоном звучит ещё выстрел, а затем и ещё один — но не два одновременно.       «…Что ж. Вы свой выбор сделали, — снова выходит на связь фальшивая личность вражьего командира. — Прощайте.»       — Зажмитесь как можно глубже! Заройтесь в землю, блядь, но спрячьтесь! Сейчас будет до охуения жарко! — кричит временно исполняющая обязанности командира девушка, прекрасно понимая грядущее исключительно интуитивно. — Тэ. Фанат, я не вижу последнего!       — Меняет позицию! — мигом ответил подросток, вжимаясь всем телом в снег и прикрывая голову руками — винтовка оказалась надёжно спрятана под самим телом. — П-пофигу уже!       И им действительно устроили настоящий Ад — после нового затишья раздались глухие звуки выстрелов, а через пяток секунд на всей площади занятых руин загрохотали взрывы. Они были не такими мощными, как ракетные, поэтому спектр выводов заметно сужался до одного пункта.       «Миномёты, мать его.»       Всё вокруг задрожало, заходило ходуном — и так едва живые бетонные конструкции принялись трещать и крошиться, разбрасывая свои осколки вместе с металлическими — от снарядов. В воздух поднялись килограммы снега, образовавшие настоящую белую завесу, разбавленную едким чёрным дымом от возникавших очагов огня. Подросток не видел ничего из этого, смотря в снежный покров перед собой, но самим своим нутром понимал, как обстоят дела. Понимал и считал секунды оставшейся ему жизни. Ведь на что они в итоге понадеялись? На то, что им не прилетит десятикратно превосходящий ответ? Глупо вышло, конечно.       Бабах! Бабах! Бабах-бабах-бабах! БАМ!       Впрочем, глупости им ещё дали поделать — бесконечные мгновения спустя всё затихло и начало неторопливо рассеиваться. Как только грохот взрывов прекратился, парень неуклюже перевернулся на спину, чтобы уставиться в мутно-серое небо, к которому стремились мрачные клубы дыма. Не хотелось совершенно ничего — система пыталась вернуть нормальные настройки аудио-сенсоров, сильно заглушённых во время миномётного огня. Только спустя какое-то время он оглянулся на свою напарницу, которую обнаружил за странным занятием — из положения лёжа девушка отбросила в сторону ближайших относительно целых руин несколько дымовых гранат и взглянула на своего подопечного с ненормальным спокойствием.       — Идём, Фанат. Идём туда — точнее бежим, — она тут же повысила голос, повернув голову в сторону прочих позиций отряда. — Если кто-то выжил и хочет ещё побарахтаться — валите с нами через дымзавесу!       — Ты с ума сошла?! Там же эти типы! — переполошился подросток, неуверенно хватаясь за свою винтовку.       — Может и сошла, но у нас нет альтернатив теперь. Клин клином вышибают, Тэд.       И она действительно рванула с места, отправившись прямиком в, мягко говоря, совершенно самоубийственную атаку. Подросток уже не колебался особо — просто послушно побежал за ней, едва только логика коснулась его центрального процессора. Ведь дым скрывал их визуально, а тепловизоры, если оные были, неплохо бесились бы сейчас из-за последствий миномётного обстрела. Раскинутые дымовые шашки создавали преграду, которая позволяла укрыться и от, возможно, последнего снайпера, и от готовых встретить их врагов.       — Ложись! — на полпути крикнула Рысь, повалившись в снег и открыв пальбу вновь.       И очень вовремя — мигом повторивший за опытной валькирией подросток также обратился к прицелу винтовки, тут же заприметив начавших их обходить по дуге врагов. Горе-обходчики тут же приняли плату за спешку, начав падать от выстрелов трёх, как оказалось, уцелевших рабочих. Снайпер услышал ещё чьи-то выстрелы чуть позади от себя, впрочем, не имея возможности узнать их производителя.       — Фанат, ползи вперёд — не отвлекайся! Сейчас шить через дым будут!       Успев списать всего пятерых, новобранец поспешил исполнить новый приказ, дабы оказаться поближе к границе завесы и, видимо, прикрыть грядущие телодвижения подобного толка от самой командирши. Снег хрустел под локтями и норовил забиться под маскхалат, но это явно волновало дрона меньше, чем засвистевшие над головой канонады выстрелов. К счастью, враги брали сильно выше, видимо полагая, что побегут дроны во весь рост, дабы перемещаться быстрее.       Вскоре он и правда оказался чуть ближе к укрытиям недругов, вскинул вновь винтовку и принялся прицельно отстреливаться по их головам. Не думал — просто видел и стрелял: раз за разом по одной и той же схеме. В окне пристройки показалась пара голов — пара голов была прошита фотонами; из-за стены выглянул один рабочий — упал там же, а на него сверху рухнул и следующий выглянувший, и ещё один. Они всё пытались найти его взглядом и расстрелять, но всё никак не справлялись со своей задачей — он просто был быстрее и отчаяннее.       Бойцы Искариот действительно принялись перемещаться таким образом. Пока два ползут — один прикрывает. Потом смена ролей, чтобы снова подполз поближе он. Это длилось долгие минуты, за которые дымовая завеса даже успела рассеяться, подгоняя путников очередными порциями страха. Вскоре подросток обнаружил Рысь и Стрелку живыми и почти здоровыми под той самой стеной, выход из-за которой он и контролировал большую часть этого времени. Две девушки в серых камуфляжных костюмах переводили дух, пока позади слышались одиночные выстрелы из чего-то огнестрельного. Кажется, на самом деле их осталось аж четверо. Впрочем, радоваться он и не мог — по полотну униформы Рыси медленно расползалась в районе живота чёрная клякса масла.       «Ого, ну прям повезло,» — с иронией отметило сознание порядком уставшего от происходящего рабочего.       «…Наебал. С одной тоже управляюсь, — подал наконец сигнал невесть как уцелевший пехотный снайпер Указка. — Правда…»       Голос смолк так же внезапно, как и прозвучал — тоже под хрип и писк рации. Прекращение сообщения знаменовало кончину очередного бойца в этих треклятых руинах. Теперь их всё-таки трое — зря он позволил себе такую глупость, как надежда на лучшее. Впрочем, Фанат учится на своих ошибках и понимает, что скоро станет умнее этого — в царстве смерти есть только смерть. И, к сожалению, не та, о которой хотелось думать.       Через свой прицел он вновь взглянул на верную напарницу, пока не найдя новых целей для ликвидации. Девушка тоже посмотрела на парня и принялась что-то показывать жестами. Сперва она указала на самого снайпера, затем большим пальцем ткнула в сторону окон пристройки, стоявшей к нему этак углом; затем указала на себя и вторую напарницу и гранаты в её руках, которые жестом «забросила» за противоположный угол стены, напоследок кивнув. Фанат понял, что от него хотят получить старательную работу по окнам здания, поэтому лишь кивнул, направив дуло изрядно разряженной уже винтовки в нужную сторону.       Вскоре это оказалось полезным действием — в проёме показалась пара белых глаз, которые тут же сменились красным сообщением о фатальной ошибке. Девушки в то же время приступили к действию — Рысь взяла у Стрелки пару гранат и закинула их туда, куда не мог достать подросток. Раздалось два громких хлопка, а в окне появилось сразу несколько целей, которых снайперу пришлось оперативно угомонить, перекатившись с места на место при первом намёке на понимание противниками его местоположения. Последнее подготовительное действие совершила Стрелка, забросившая вдогонку к прочим ещё и свето-шумовой заряд, призванный ослепить противников, к которым обе фурии тут же выскочили, принявшись поливать шквалом лазерных выстрелов.       А в окнах теперь было пусто. Но он-то уже кое-что понял для себя — парень получил новое знание, которым стоило воспользоваться. Ведь в его руках аж целая лазерная винтовка, а стены многих зданий не отличаются умопомрачительной толщиной. Именно поэтому он принялся расстреливать саму стену, беря прицелом высоту, на которой, по его прикидкам, должны были находиться головы присевших в ожидании штурма рабочих.       Эта стрельба вслепую не могла не принести хоть чего-то. Если даже он никого так не пристрелит — враги хотя бы отвлекутся на его действия, тем самым давая шанс девушкам перебить их ко всем цифровым чертям. Именно поэтому он продолжил стрельбу до тех пор, пока батарею винтовки не пришлось сменить из-за растраченного запаса первой. А для этого нужно было как можно быстрее вскочить с места и побежать к укрытию — ведь вражеский снайпер всё ещё мог функционировать, о чём в пылу горячки боя подросток едва не забыл.       Когда он, перескакивая снежные ухабы и пытаясь не увязнуть в снегу, почти добрался до нужного угла пристройки — его левую руку пробила дикая боль. Мигом опущенный уже в укрытии взгляд без труда опознал дыру от попадания лазера. И ведь попадания до того удачного, что рука ниже плеча напрочь отказалась продолжать работу. А значит и он остался без возможности нормально целиться из своей винтовки.       «А не тот ли это, который Указку ранил раньше?..»       Стиснув зубы и болезненно застонав, подросток поплёлся за новый угол стены, чтобы выйти к пропавшим из поля зрения напарницам. Винтовка свесилась на спине, а из ножен на поясе был вытащен штык-нож как последнее доступное для пользования одной рукой оружие.       Робкий шаг, за ним ещё один, и ещё — медленно выглядывая из-за угла, подросток получает мощный удар чем-то тяжёлым в лицо и теряет связь с реальностью.