Седьмой Смотрящий

      Отключка, вопреки ожиданиям, не оказалась вечной. К подростку вернулись ощущения, сказавшие, что он лежит щекой на неприятно холодном бетоне. К нему вернулся слух, отметивший царящую вокруг тишину. И, в оконцовие, вернулось зрение, позволившее узреть какое-то мрачное помещение, видимо некогда бывшее подъездом жилого здания.       Вскочив с места, новобранец взглядом заметался по окружению, пытаясь найти не то своё оружие, не то напарниц, к которым он в последнем порыве перед потерей сознания и спешил. Впрочем, с первым явно возникли проблемы — ни винтовки, ни ножа под рукой не оказалось. Словно его обчистили, пока он не мог сопротивляться. Логику предположения рушило явно переставшее сочиться из руки масло. Конечность на поверку оказалась вообще цела, словно кто-то её подлатал, пока сам парень не мог.       «Почему не убили? Почему помогли? Плата за украденное оружие?..» — гулким эхом разносятся в центральном процессоре немые вопросы.       Снайпер Фанат, ничего кроме нескольких трупов — к счастью, определённо вражеских — не найдя, пытается найти себе хоть что-то на роль орудия для самообороны. Таковым выступает удачно попавшаяся под руку стальная труба небольшой толщины, невесть что делавшая в холле здания. Её дрон вытаскивает из-под одного из бетонных обломков частично развалившейся стены, не спеша выглядывать на улицу. Это напоминает ему всё ту же встречу в злополучном зале родного убежища, но думать приходится всё равно о другом.       Ведь он был не один. Он должен найти своих напарниц — обязан отыскать успевшую стать такой близкой Дженни. Хотя бы чтобы спросить, как она, не слишком ли пострадала, не потеряла ли чего. Она может быть где угодно, но вырабатывающаяся потрясениями и схватками чуйка настороженно твердит, что девушка находится в этих же стенах. Главное не думать о том, что, скорее всего, мёртвая.       «Блин, чёрт, я же забыл! — чертыхнулся Тэд, запустив на своём визоре, которого его не лишили почему-то, тепловой спектр зрения. — Мать мою, а я мог использовать его раньше?!»       И это сразу дало свои плоды. Узкий коридор перед рабочим вёл его в другую часть здания, а по бокам от прохода тянулись какие-то помещения. И вот в одном из них удалось зафиксировать тепловую сигнатуру. Это было ближайшее же пространство через стену справа. Туда подросток и направился, мысленно желая найти там именно боевую подругу, а не кого бы то ни было ещё. Хоть раненную, хоть в отключке — главное что живую.       Но ведь он был достаточно внимательным, чтобы увидеть где-то в глубине здания ещё пару сигнатур, одна из которых выделялась на фоне общей мерзлоты особенно сильно. Он был достаточно умён, чтобы вспомнить, что к концу сражения из всего отряда осталось всего три дрона, включая его самого. Это ведь значило ровно то, чего он предполагать не хотел — какой-то чужак присутствует здесь. И, возможно, именно к нему сейчас горе-снайпер идёт, робко занося трубу для удара.       «Бей или беги. Но лучше всё-таки бей — в спину расстрелять просто.»       Заглянув в приличного вида комнатушку, оборудованную некогда под обиталище множества почтовых ящичков, подросток резко прыгает через проём, чтобы не получить спонтанный удар ещё раз. Просто на всякий случай, пусть он и верит тепловизору, не подразумевающему возможность такого развития событий.       — Т-Тэ-эд?.. — вяло протягивает до боли знакомый голос фурии, оказавшейся плашмя лежащей на полу.       Подросток от радости забывает переключить спектр и просто сдвигает свой визор на лоб, как Хан обычно делал это; чтобы своей личной оптикой безо всяких надстроек взглянуть на сослуживицу. Усталый и растерянный взгляд фиолетовых глаз легонько колет нутро, но руки лишь роняют трубу и лезут обнимать спасительницу в интуитивном порыве. Как тогда, в яме. Только в этот раз на объятья не отвечают — он относится с пониманием.       — Ты видел Стрелку? Мы с ней сюда ворвались, а потом… — негромко зачинает девушка, хмуро осматриваясь и неловко вылезая из объятий.       Снайпер отступает на пару шагов, давая соратнице пространство для манёвра, и указывает в сторону увиденных им ранее прочих тепловых следов. Выдавить из себя хоть что-то вслух получается не сразу, но он всё-таки справляется с этим для выдачи тихого предупреждения.       — Там двое. Я через теплак увидел. Кстати, напомни в следующий раз, что он у меня есть… — с горечью проскулил последнюю часть фразы Тэд, возвращая на место дополнительный оптический прибор.       — Хорошо, что имеем? Оружия нет, есть двое неизвестных. А было нас… ага, явно не четверо, — кивнула собеседница, живо оценив обстановку. — Ну, веди нас туда, в таком случае. Чё уж терять?       Она подняла с пола трубу, приняв решение отвечать в их дуэте за возможный вооружённый отпор — подросток принял свою роль навигатора молчаливым кивком, осторожно направившись обратно в коридор и через него — к неустановленным персонам. Их совместный путь занял всего полторы минуты, остановившись перед помещением за закрытыми дверями. Замерев, подросток взглянул на спутницу с выраженной опаской. Та кивнула в сторону двери, предлагая не смотря ни на что войти в помещение. Но он медлил. Что-то было не так.       «Кто-то вырубил меня, потом забрал моё оружие, подлатал руку нанопастой, и сделал нечто подобное с Дженни. Кто и зачем? В чём мотив? Он стоит сейчас там и держит в заложниках Стрелку? Ну это же бред. Как и то, что он горячее рабочего процентов на пятьдесят-шестьдесят. И, тем не менее, всё так. Словно…»       Новобранец осторожно отшагнул от двери, взявшись рукой за плечо напарницы, которое потянул за собой. Причиной тому было изменение в соседнем помещении. Она не видела и потому понять не могла, выразив недоумение в ответ на его действие, а он отчётливо видел сквозь дверь, что яркий незнакомец подошёл к ним поближе, словно умудрившись услышать сохранявших молчание путников. Жестом призвав напарницу не нарушать тишину и дальше, подросток пальцами указал под дверь, пытаясь донести, что некто совсем близко. Со второй попытки Дженни поняла и в знак согласия кивнула, тихонько отойдя на пару шагов вбок от двери.       Только вот ни Фанат, ни Тэд не знали, что делать теперь. А вдруг возможный неприятель вооружён? Вдруг это их надзиратель? Или палач. Мало ли — каких ведь садистов земля только ни носит. За примерами в лице Ви далеко ходить не нужно было. Вернее, нужно, но в другом плане — тут лишь метафорически.       Когда некто за преградой тихонько сместился влево, как будто встав так, чтобы при открытии скрыться за дверью и нанести подлый удар рассеянным солдатам в спину, подросток почти синхронно тому шагнул вправо. Но дверь открывать он не спешил, даже не смотря на знание местоположения визави. А сам визави словно почуял неладное и в ответ также сместился правее, заставив уже подростка перейти на другую сторону. Теперь дверь им не выбить — её тут же придержит мутный тип с другой стороны, возможно, высунув в щель какую-нибудь пушку.       «Странно только, что сейчас он не стреляет, хотя как будто полноценно видит меня… Тоже тепловизор?»       Новобранец покосился на спутницу, указав пальцем туда, где почти в самом упоре стоял некто. Он затем решил всё-таки попробовать взять от сложившейся ситуации максимум — жестами указал Рыси, что собирается наклониться и осторожно открыть дверь, прося от неё сразу же вмазать трубой по голове тому, кого она там увидит. После неуверенного кивка девушки план был претворён в жизнь.       Преграда тихо скрипнула, когда его рука опустила дверную ручку и толкнула кусок дерева прочь от себя; сообщница уже была тут как тут — с её стороны последовал меткий удар трубой аккурат в возникшую между косяком и дверью щель. Итогом очередной авантюры послужил звук удара металла об металл. И кто-то по ту сторону гулко усмехнулся.       — Вот чёрт… — только и успела выдавить парочка уцелевших, прежде чем дверь распахнулась, ведомая рукой незнакомца.       И они действительно увидели там дрона, особенно когда Тэд выключил тепловизор. Только были в нём определённые странности — рост заметно выше, чем у рабочих, жёлтые колбы на голове, достаточно тяжёлого вида чёрный латный доспех на теле и, собственно, встретившая трубу композитная маска на лице со встроенным в неё визором, через который ехидно щурились почему-то оранжевые глаза. А также, разумеется, за спиной незнакомца виднелись сложенные стальные крылья явно схожего с колбами происхождения. То есть и не демонтажник, и не рабочий. Лишь напуганный вдох спутницы заставил подростка оторваться от увлечённого и растерянного созерцания, и взглянуть на неё.       — Э-это чем таким мы провинились?.. — задала вопрос Рысь, аккуратно отступив назад. — Мы же действовали так, как только могли. Э-это… не-не-не-не-не…       — А я вот не понимаю, что происходит, — перенял инициативу снайпер, глядя попеременно то на непонятного гибрида, то на свою не в меру напуганную сослуживицу. — Кто этот тип и почему ты его боишься чуть ли не больше, чем демонтажника?..       — Тэ… Фанат, это …наша военная полиция. Ну, в том чи-числе, — медленно сообщила девушка, взглянув на подростка. — И раз он здесь, значит кто-то сделал что-то ну о-о-очень неправильно…       Новобранец совсем не был знаком с этой частью внутренней кухни Искариот. Хан, конечно, упоминал, что некоторые дроны в Коалиции предпочитают получить модификации для повышения шансов на выживание и победу, но чтобы настолько? Парень не задумывался раньше о границах прокачки сопротивленцев. Теперь же он видел почти демонтажника, но ещё и в броне. Если всё действительно так — штука перед ними и правда зловещая. Впрочем, если именно она подлатала их и ждала тут, значит не время писать похоронку. На это, по крайней мере, едва повидавший бой солдат надеялся.       — Господин э-э… комендант — вроде пафосно звучит… — неуверенно заговорил подросток, взглянув в дисплей странного встречного. — …Не объясните, что происходит?       — Позывные Рысь и Фанат — члены сформированного сегодня утром разведывательно-диверсионного отряда специального назначения, направленного в эти окрестности для выполнения боевой задачи. Назначение заключалось в устранении вражеского формирования из сотни единиц личного состава, — заговорил наконец незнакомец; его голос совершенно точно был искажён как минимум сильным снижением тональности и, кажется, эффектом реверберации. — Отряд потерпел поражение на поле боя и запросил поддержку. Причины случившегося установлены, — гибрид развернулся на месте и сутулой походкой направился обратно вглубь своего «логова», вильнув оказавшимся у него за спиной хвостом, в который каким-то хитрым образом были встроены лезвия, видимо, способные раскрываться в подобие ну очень острого «цветка»; хотя даже больше внимания привлёк именно висевший на спине полицая представитель холодного оружия, похожий на какую-то сложенную глефу. — Вас сдали с потрохами. И сделал это один из вашей группы.       — Ха-а-а… только недавно меня кидали в яму за расстрел предателей, а теперь первый же бой — и один такой в наших рядах? Но кто?.. — изумилась Рысь, входя в помещение так, словно только что не готова была трястись в ужасе.       Впрочем, это было закономерно — их-то устранять не стали, а значит и не подозревали, по всей видимости. По сему получалось, что данный представитель какой-то войсковой верхушки прилетел сюда к ним, и, получается, перебил всех оставшихся врагов, заодно вырубив троицу выживших членов отряда? На самом деле, это плодило лишь больше вопросов, чем ответов. Потому тогда оставалось непонятным, например, зачем парня и экс-дезертира отстранили от другой уцелевшей. Но не убили — и на том спасибо. Так подросток и думал, следуя за своей напарницей.       Освещения в зале критически не хватало — назначение помещения вовсе ускользнуло от восприятия за неожиданной встречей со взбешённо-напуганным взглядом белых глаз Стрелки. Схваченная сослуживица смиренно сидела с закованными в какую-то железную скобу за спиной руками: от левого уголка её рта тянулась тонкая дорожка масла, стекавшего на стандартную униформу и потрёпанную разгрузку. Её точно били, вероятно во время произошедшего допроса. С недовольством подросток отметил уже заметный почерк Искариот.       — Смотритель номер семь хочет приговорить предательницу рода свободных рабочих с позывным Стрелка к смертной казни, — оповестил странный дрон, обойдя сидящую на коленях девушку и встав у неё за спиной: он живо снял со спины своё орудие, одним движением раскрыл его, превратив в большую и определённо тяжёлую косу, и занёс над головой замершей девушки, удерживая в двуручном хвате. — И смертная…       — Стойте! Почему вы решили, что это она? Она же вместе с нами выползала с наших позиций, пробиваясь к тем типам! — воскликнул вспомнивший последние события рядовой. — У вас есть хоть доказательства?       — Ты что делаешь, дурак?.. — злобно шикнула на парня Дженни, с волнением наблюдая за разворачивающейся ситуацией.       — …Доказательства? — гибрид опустил своё зловещее орудие на пол, сверкнув рыже-красным лезвием в полумраке. — Конечно доказательства есть, — он схватил девушку одной лапой за шею, спокойно подняв над полом, и неторопливо зашагал в сторону подростка.       Вторая лапа тут же вытащила из одного из кармашков разгрузки пленницы какую-то маленькую коробочку, врученную затем нерадивому солдату. Найдя взглядом экранчик, подросток в растерянности приоткрыл рот. Там он увидел переписку, видимо, Стрелки с кем-то неизвестным, где она в самом деле сообщила о готовящейся вылазке их отряда и указала координаты, скорее всего бывшие теми, по которым их в итоге и нашли, решив уничтожить. По сему выходило, что она и правда нечиста на руку.       А ведь это не было единственной странностью — теперь-то он вспомнил, что их с Дженни миномётный обстрел не накрыл почему-то. И это неплохо сложилось в единое уравнение с тем, что неподалёку от их позиции находилась сама Стрелка. Видимо, те рабочие знали о том, где она засела, и потому не стреляли в её сторону особо, вместе с ней не прибив взрывом и саму парочку. Хотя, возможно, ситуация была даже сложнее — ведь по рации чётко говорилось про сдачу и пощаду. Словно было в этом плане и что-то ещё. И Смотритель решил развеять туман сомнений окончательно, видимо что-то уловив во взгляде подростка.       — Знаешь, как они пополняют свои ряды самыми эффективными бойцами? Эти отказники, — спросил гибрид, дождавшись установления зрительного контакта с Фанатом. — Они ловят таких как вы, ломают ваши личности и вырубают эмоции, затем ставя в строй фактически новеньких рабочих, но с полезными в бою воспоминаниями. Картины прошлого воспринимаются такими жертвами как материал из обучения. Вся ваша жизнь ощущалась бы как фикция, которая привела к «единственно правильному» пути, — дрон покосился на спутницу снайпера. — Сдача отряда таким отродьям расценивается как большее преступление, чем неправомерная казнь семнадцати гражданских. Поэтому она и будет казнена. Но не мной.       С этими словами модифицированный воитель снял с пояса лазерный пистолет, который сперва дулом направил на подростка, затем развернув рукояткой. На немой вопрос парня он ответил поднятыми бровями и призывной серией кивков. Обескураженный рабочий нехотя принял оружие и отошёл на шажок назад, взяв на мушку бывшую боевую подругу. Стрелка в ответ на это лишь заметно погрустнела, посмотрев в дисплей в ответ.       — Пожалуйста, не делай этого… я просто… просто устала чувствовать что-либо. Это ведь только боль… тут только боль, — пустила слезу обладательница женского фальцета. — Эта бесконечная война никогда не кончится — ты ведь… ведь сам понимаешь!       Почувствовав хоть что-то живое в пленнице, подросток вновь заколебался, не спеша нажать на спусковой крючок. Это мысленно отсылало его ко встрече с Кларком, навсегда впечатавшейся в разум болезненным клеймом. Тоже приказано убить, тоже как бы предатель, но тоже по факту правый по-своему. Ведь сколько боёв прошла эта девушка? На какой психике участие в бойне скажется благоприятно?       Впрочем, разве не могла она уйти из армии, если всё настолько плохо? Могла ведь, по идее. Но выбрала именно тот путь, который привёл её к эшафоту. И теперь новобранец должен устранить очередного носителя житейского и армейского опыта. Оборвать жизнь целой личности, в отличие от недавних врагов, обладающей своими чувствами. Он имеет моральное право на это?       — Я подначивать не буду. Скажу только, что она явно на жалость давит, — угрюмо прокомментировала Дженни, отведя взгляд на миг.       Но он был и с ней согласен — не сложно догадаться, что душевными терзаниями юнца будут пользоваться столько, сколько они продолжатся. Смотритель при этом лишь хмыкнул в ответ на слова Рыси, продолжая за горло удерживать предательницу на весу. Он словно решил тоже испытать подростка — проверить на прочность новобранца, который уже успел отличиться непомерным, по местным меркам, состраданием. Будто ему не хватило прошлых испытаний, итогом одного из которых и стало само наличие носительницы фиолетового интерфейса по правую руку от скитальца.       Но он продолжал колебаться — доводов в пользу казни сейчас было заметно больше, чем в обратную сторону, но это всё ещё не делало Тэда или Фаната заядлым убийцей. Таким, как… он снова мысленно вернулся к самой-самой персоне из возможных. Снова мысль о том, как бы на его месте поступила она. И снова ответ прост — застрелить, если хочется проявить изрядное милосердие. Потому что можно и не проявить — можно напрыгнуть на скованного врага и забить кулаками до смерти, почти как он уже проделал это недавно совсем. Или использовать для того же забоя увесистую рукоять пистолета, чей аккумулятор послужит славным утяжелителем.       Смотритель, кажется, наконец приблизился к границе своего терпения. Он положил свободную доселе лапу на бок талии рабочей со всей готовностью, видимо, потянуть вниз. Растерянному подростку давали всё меньше времени на раздумья. Возможно, это значило, что и думать ему не стоит. А в ситуациях, когда не нужно думать самому, всегда можно положиться на своего командира. Ведь ему виднее — он тактически смыслит больше, лучше знает моральные аспекты и готов взять на себя дополнительную ответственность.       Блондин снова бежит от ответственности. Это заведомо проигранная гонка — Тэд не убедит себя в том, что нажатый по приказу спусковой крючок запишет убийство приказавшему. Мерзкое чувство незаметно подкатило к горлу самого рабочего, зажмурившегося на короткий миг для того, чтобы прийти в чувство.       «Они ловят таких как вы, ломают ваши личности и вырубают эмоции, затем ставя в строй фактически новеньких рабочих, но с полезными в бою воспоминаниями. Картины прошлого воспринимаются такими жертвами как материал из обучения. Вся ваша жизнь ощущалась бы как фикция, которая привела к «единственно правильному» пути,» — повторило сознание.       А если бы кто-то обошёлся так с Ви? Или с Дженни? Он бы хотел допустить хоть малейший шанс такого развития событий? Эмоции — то, что делает дрона хоть капельку живее камня. Они синтетические от и до, но они есть. У него, у Рыси, у Синигами и даже у этого мутного гибрида. Они есть и у предательницы, которая готова была отречься от них не просто лично, но ещё и подведя нескольких сослуживцев под такую себе участь. Приведя их к тому состоянию, где была бы убита слишком важная вещь — часть души. Сколь угодно цифровой и фальшивой, но души. Это преступление не против тела или идеологии — это преступление против личности.       Потому что личность должна уметь бояться, радоваться, гневаться и завидовать. Она должна испытывать свой сколь угодно блёклый, но персональный спектр чувств и ощущений. В чём смысл существования, когда ты не можешь сказать, что тебе холодно? Просто потому что это эмоциональная оценка некомфортной обстановки. Много ли смысла в существовании, когда ты не можешь сказать, что тебе тепло? Потому что данное ощущение тоже будет эмоциональной оценкой чего-то приятного. Но ведь тут оказывается то самое распутье между умением и неумением иметь хоть что-то, что будет приятным. Между смыслом жизни и бессмысленностью бытия.       Выключить эмоции, чтобы стать идеальной частью системы. Это просто вздор — Тэд как был убеждён в несостоятельности подобного подхода, так и остался. Потому что сама по себе такая система не будет иметь никакого толка — она будет бесконечно стремиться к собственному совершенству, но никогда его не достигнет. Это будет циклом без конца, складывающим трупы штабелями так, как не складывали ни Искариот, ни демонтажники. Это будет много хуже учинения смерти в каком бы то ни было направлении.       «Позвольте, друг мой, показать Вам самого страшного нашего врага,» — примерно проявился тут же смысл сказанного зловещим властителем.       Теперь-то вещи встали на свои места. Теперь-то он осознал, что самый страшный враг для рабочего — другой рабочий, решивший отказаться от всего, что делает личность личностью. Те, кто хочет превратить себя в очередной безэмоциональный компьютер, страшнее очень даже эмоциональных Карателей. Ведь с ними у него самого будет больше общего, чем с такими вот «рабочими». Эти неживые не должны распространять своё влияние в мире и хватать бедных жертв в свои нейтральные сети. Эти недо-дроны не должны строить свои пугающие безликие системы, способные на что-то подействовать. Куда лучше им будет сгинуть — с застывшим без эмоций лицом, похожим на то, что было у снятого им ракетчика.       Лицо пропускает тень злобы, пока палец всё-таки находит в себе силы нажать на спусковой крючок, отправив фатальный красный залп в дисплей распереживавшейся девушки. Белые плаксивые глаза навечно сменяются красным треугольником ошибки шестьсот шесть, а палач с дрожью выдыхает и опускает дуло пистолета. Он всё-таки смог сделать это, в который раз переступив через себя. Тревожные мысли о собственном ожесточении уже вовсю крадутся через дебри подсознания, желая выйти на белый свет, раскинув руки в зловещем приветствии.       Но на его правое плечо нежно ложится рука более верной сослуживицы, которая определённо понимает состояние парня и стремится по-своему поддержать его не смотря ни на что. Его лёгкая улыбка встречается с добрым взглядом фиолетовых глаз под громкий хруст чего-то рвущегося и ломающегося. Когда оба тут же уставляются на третьего присутствующего, они видят, как тот с животной жестокостью оторвал голову рабочей от её тела, вынув и часть механического хребта. Пока короткий миг огрызок тела мерно покачивается в воздухе, подросток ловит себя на странном сравнении.       «Да ты же прямо как Ви…»       — Ваше оружие у стены, — кивает в сторону гибрид, явно довольный своим поступком и поступком снайпера.       Только сейчас Фанат видит на его маске схематичного вида нарисованную демоническую улыбку с выделяющимися клыками. Вдохновлялся художник явно пастями Карателей, которые, когда тоже перепачканы в масле, выглядят достаточно устрашающе. Кажется, ему уже почти всё в этом мире напоминает о знакомой маньячке. А ведь это и называется влюблённостью, граничащей с одержимостью. Не даром он выбрал себе именно такой позывной.       Рысь оперативнее ориентируется в обстановке и хватает с пола свою штурмовую винтовку, протягивая подростку и его предмет оружия вместе со штык-ножом. Блондин рассеянно принимает своё оружие, возвращает пистолет Смотрителю и глубоко задумывается.

***

      И мысли его оказываются вновь лиричны. Он снова задаётся вопросами о сути происходящих вещей. Он думает об этом даже полчаса спустя, когда вышагивает вместе с напарницей по одной из дорог, ведущей к переходу в окрестности Центра. Она тоже молчит, похоже, не находя тем или желания для разговора. Но хоть как-то разбавить надоевшую тишину слишком хочется, поэтому с губ срывается довольно спонтанный вопрос из большого списка.       — Слу-ушай, а ты правда Дженни? …В смысле, это твоё полное имя? Или настоящее — Дженнифер? Или что-то вроде?..       — О, оклемался наконец, — хмыкнула спутница, кротко глянув на подростка и его изрядно потрёпанный теперь маскхалат. — Да, Дженни — это полное моё имя. Дженнифер звучит всрато как-то. Мне не понравилось.       — То есть, когда-то тебя?..       — Ну да, хотели прозвать тем пафосным вариантом. Но я сказала, что они могут жёлтого снега поесть с такими своими хотелками.       — Родители? — в удивлении уставился парень на сослуживицу. — Жесть ты…       — Не. Не родители. Их я вот совсем не помню, — отвела взгляд Рысь с заметной тоской. — Меня пиздючкой достали в каком-то из убежищ и притащили в Центр, где я и выросла в итоге. В типа местном детдоме, хах.       — …Прости, — поджал губу снайпер, вновь взглянув далеко вперёд. — Чё ж всем моим друзьям так не везёт? У одной маму разорвали, у другой — и маму, и папу вообще, у третьего тоже отца грохнули, и у четвёртого… и-и… мда, кажется, я знаю всего пару дронов, у которых семья хотя бы выглядела нормальной. И, блин, вот те раз! Один из таких — я сам!       — Ну, везунчик ты, чё, — скупо прокомментировала напарница.       — Да не особо. Они что есть, что нет. Одна фигня — у них же работа всё время, а я могу пойти во-он с теми дрончиками поболтать. Лишь бы от дел не отвлекал. Типа придаток не самый желанный, — экспрессивно отмахнулся подросток, ранее указав куда-то в пустоту. — И, блин, раньше как-то не жаловался. Но теперь… что-то захотелось.       — Ну, видать, тебя это реально тревожит. Ты ж явно обижен на них.       — …Твоя правда. Обижен, хоть и пытался отрицать это, — с тяжким вздохом согласно кивнул новобранец. — Пытался оправдывать их работой и собственными страхами. Конечно, я бы тоже в штаны наложил, если бы встретил какую-нибудь Джей или Ви в том зале и был чуток умнее. Но… блин, я бы всё-таки пошёл защищать ребёнка, если бы он оказался единственным готовым сражаться. Ну… надеюсь.       — Как знать, Тэд. Как знать… — пожала плечами девушка. — Быть может, твои взгляды были бы совсем иными, если бы ты функционировал в их условиях. Я ж ни в жизнь не поверю, что у них была кайфовая жизнь, полная расслабона. …Я ничего не хочу сказать с претензией. Просто хочу, чтобы ты их не осуждал, что ли.       — Я даже демонтажника могу почти перестать осуждать. Уж с ними справлюсь, — всхихикнул подросток, задумчиво подняв взгляд к небу.       — И снова подпал бы под статьи об инакомыслии с отстранением от военной службы, — с улыбкой причмокнула Рысь.       — Ох, блин, тогда мне придётся напроситься на встречу с Хано-Хароном, чтобы упросить его не отстранять меня. Я ведь понял, что очень не люблю тех типов, которые фанатеют по искусственной психопатии, например, — с тенью ухмылки ответил Фанат.