Иди и не смотри

      — Та-а-ак, а где Ви?.. — протянул палач, уставившись на пустой стол, на котором теперь лишь одиноко покоился отсоединённый зарядный кабель.       — О-отличный, блин, вопрос, — в напряжении выдавила Узи, ссутулившись и осматриваясь. — И пулемёта ведь нет…       Эн промолчал, потратив ещё пару секунд на оценку обстановки: неуравновешенная ночная фурия сбежала от них, слезши с зарядки и прихватив с собой крайне мощное оружие. Причины так поступить можно и не искать — это было бы подобно поиску иголки в стоге иголок. То есть, на месте мотивации смело можно было подставить что угодно и всё равно, скорее всего, прогадать. Он ведь хорошо знает Ви?       Очень вряд ли. Эта Ви — не та Ви.       «Интересно, а работало ли это и в обратную сторону? Этот Эн — не тот Эн.»       Демонтажник нахмурился, сжав кулаки, и направился вглубь лаборатории с простой и понятной целью — не умереть и вернуть маньячку. Почти как кража невесты, но не у какой-то когорты её родственников, а у ночных кошмаров, скорее всего. Ведь да, он плохо знал Ви, но кошмары ей были очень даже свойственны.       Он просто полагал, что психи тоже видят сны, и если их мрачность прямо пропорциональна психическому состоянию дрона, то о снах Ви можно слагать новые мифы Ктулху.       — Эй, меня не забудь! — воскликнула где-то позади рабочая, быстрыми шажками засеменив к искателю.       А ведь ему хотелось бы забыть. Не потому что Узи что-то не так сделала — как-то неправильно высказалась или подействовала ранее, — а потому что для едва пробудившего в себе силы заражённого будет большим испытанием встреча с наверняка либо очень злой, либо очень напуганной карательницей. Да, спектр ожидаемых им состояний Ви свёлся всего ко двум — точно не предвиделось большой радости или ещё чего светлого.       Ведь в её голове царит почти сплошная тьма. Царит столь уверенно, что всё происходящее может оказаться лишь новым испытанием для Узи или него самого. А он должен защитить всех ото всех — поэтому в любом случае это станет проверкой и для самого Эна.       Исходный зал сменился пустым коридором, мигом представив парочке авантюристов целых два ряда закрытых дверей и большие перспективы увлекательного времяпровождения на ближайшие часы. Ведь тепловизор не мог пробиться через местные стены — они в этой лаборатории явно чем-то были экранированы. Ничего удивительного, как для лаборатории, впрочем. Просто всё это значило, что им придётся заглянуть в совершенно каждое встреченное пространство в робкой надежде как можно быстрее найти затерявшуюся маньячку.       — Ви! Ви-и-и! — заголосила младшая Дверьченко, пока парень выбил ногой первую встречную дверь и заглянул в небольшой зал, полнившийся всё тех же колбочек, микроскопов и чашек Петри на белой мебели.       Ви на месте не было, а Узи делала неправильно — сейчас звать помешанную всё равно абсолютно бессмысленно. Ведь, возможно, её обуял один из психозов — она ведь не зря зовётся помешанной.       Или зря?       — Узи, лучше даже не пытайся докричаться, — с печалью отметил дрон-убийца, выглянув обратно в коридор. — В лучшем случае, ответа не получишь.       — А в худшем?..       — В худшем получишь, — каратель подошёл к девочке и легонько ткнул указательным пальцем в её лоб. — Белый, очень горячий и довольно фатальный. Очень уж вряд ли один.       Узи лишь нахмурилась, отпихнув руку палача от себя и выдвинув дельное предложение из перечня самых логичных.       — Тогда давай разделим зоны. Тебе право, мне лево.       — Да… конечно… — лирично взглянул на свой ряд дверей Эн, отмечая его размеры, раза в два превосходящие список мест для посещения девочки. — Разделим.       Он решил, что раз работы всё равно много, то можно и не церемониться — в худшем случае он всегда успеет уйти за стену от внезапной атаки и отрегенерирует те повреждения, которые успеет получить — и просто выбивать дверь за дверью в поисках единственной нужной. Этим он и занялся, совсем не думая о том, что грохот ударов кулаками и ногами по в большинстве своём железным дверям может подействовать на беглянку не лучше окликов Узи. Попутно, переходя от одной комнатки к другой, парень бросал короткие взгляды на спутницу, которая работала заметно тише, во всю используя свой телекинез.       И хотел бы он уметь так же. Он ведь смог бы найти столь мощной способности множество незаурядных применений.       «Например?..» — вкрался в сознание чей-то мужской голос.       Кажется, он уже слышал этого некто ранее — когда бродил по торговому комплексу и заводил дружбу с непонятным заражённым «Эном». И тогда этот некто доброжелательностью не отличился — всячески высмеивал поступки демонтажника, выражая и подозрения. Самой большой проблемой этого «собеседника» оставалась определённая доля правды, наличествовавшая в его ехидных комментариях. Возможно, он просто опять воспользовался своим богатым воображением, чтобы самую циничную часть собственного разума облачить в хоть капельку чужой облик. Эн продолжал убегать от самого себя.       Но вот чего он точно не знал, так это ответа на заданный вопрос. Ведь, если подумать, телекинез годен лишь на перетаскивание всяких штук с места на место. Да, удобнее разгрести завал, возможно, проще раздвинуть многотонные створки и превратить чьё-то тело в смятый комок. Но, по существу, ничего особого, пусть мощь и дикая.       Очередная дверь слетает с петель и плашмя падает на пол — он заглядывает в помещение через проём и не видит там никого. И даже почти ничего — лишь пара столешниц, на одной из которых лежит слишком странный объект, которого тут быть не должно.       — Голова… демонтажника? — растерялся палач, подойдя поближе к находке и осторожно взяв её в когтистую лапу.       На него уставился пустой чёрный дисплей, слегка прикрытый светло-серыми некогда волосами. Колбы на темени уже почти не светились, а пряди не походили ни на причёску Джей, ни на причёску Ви, к счастью. Почивший убийца был, вероятно, женской моделью с длинными волосами, теперь перепачканными в масле и чём-то тёмно-багровом. Кто и зачем тут оставил этот предмет — загадка. Ведь явно кто-то пришёл и положил голову на столешницу — только такой вывод делался за полным отсутствием следов расправы или прочих частей демонтажного тела поблизости.       «Вот те номер! Это послание!» — недобро усмехнулся некто в разуме.       Но каратель не слушал — он лишь выскочил как ошпаренный из своего помещения и подпрыгнул к Узи, тыча ей в лицо своей находкой. Девочка оглянулась, тоже растерялась, но быстро сменила первую эмоцию на злость, отодвинув от себя срубленную голову всё тем же телекинезом.       — Узи! Узи, ты видишь это? — затараторил палач, указывая свободной рукой на сферический предмет со всеми его светлыми локонами и надтреснутым глянцем вечно тёмного дисплея. — Тут был какой-то демонтажник! Но не один из нас! Они существуют!       Девочка сощурилась в безмолвном непонимании, окидывая придирчивым взглядом находку. Она хотела уже что-то сказать в ответ на последний акт вторжения в её личное пространство, но этому не дал свершиться прозвучавший где-то вдалеке электронный звук, принадлежавший лазерному пулемёту в руках их цели. Дроны мигом бросили всё и, не сговариваясь, рванули со всех ног в сторону произошедшего действа.

***

      Когда помещение наконец покинули оба действовавших на нервы голоса, девушка включила оптику и осторожно осмотрелась. Лишь убедившись, что с голосами от неё ушли и два назойливых дрона, она поднялась с места и отключилась от зарядки. Её очень интересовали ответы на некоторые вопросы, которых ранее словно бы не возникало.       В этом раскрывалась причина её бодрствования — Ви и рада была поспать как следует, готовясь к очередным надругательствам над её тушкой, да только ей просто не дали. Уйдя в спящий режим, девушка встретилась лицом к лицу с очередным кошмаром — эпизодом из прошлого, что никак не хотел вымараться из рассудка, уверенно продолжая удерживать его как минимум надтреснутым.       Мысленный взор снова видел стены и мебель поместья, а мысленный слух снова слышал пьяный гогот Джеймса. Когда за дело брался самый мерзкий человек в мироздании, ничто не обещало хорошего развития событий. А этого понимания и не нужно было, чтобы распознать в её положении попытку спрятаться от жуткого властителя. Как она пряталась всегда во время его прекрасных игр в жмурки с милыми домработниками. Для таких своих развлечений хозяин обыденно выбирал самых тихих слуг, приказывая разбежаться по углам и молиться цифровому Богу в надежде на выживание. Потому что только цифровой Бог, как он говорил, мог бы помочь хоть кому-то из них выйти из комнаты живым. Раньше от Ви ускользал смысл таких угроз, но из дня сегодняшнего она понимала, почему неизменно гиб хоть один из них.       Когда в очередной раз прозвучала серия тихих металлических щелчков, намекавших на взведение курка, маньячка и выкинула себя из дрёмы большим усилием воли. Да, некоторые вещи буйнопомешанная Ви всё ещё способна была контролировать — некоторые свои реакции она осталась в праве выбирать, пылая животной ненавистью к сущему. Поэтому лишь и оказалась теперь бредущей по коридорам неизвестной лаборатории в поисках неизвестно чего. Ведь ответ на вопрос о точности господина Джеймса был прост как палка — он, являясь хозяином своего дома, имел доступ к камерам, расставленным по всем помещениям здания. Он никогда не играл честно — картинка поступала через нейрочип прямиком в его разум, оставляя возможность промахнуться на выданье простой воле случая и трясущейся в делирии руке.       Достаточно пьян — выживет несколько. Недостаточно — может не выжить никто.       Но сегодня не он её хозяин. Сегодня Ви может самолично взять в руки пушку и устроить жмурки теням. Ведь, на самом деле, она шла именно за ними. Тёмные силуэты кружили свои дикие танцы в почти отсутствующем свете ламп — они дразнили девушку и пытались атаковать со спины иногда. Она была умнее — у неё уже много опыта боёв и отменное знание их уловок вкупе с материальностью. Да, тени те — материальные сгустки тьмы, отчего-то совсем случайно до скрипа зубов напоминающие людей. И сегодня, оставшись в одиночестве, она их наконец прищучит.       Но ей не стоит терять фокус — первый совет гласил о том, что водящий должен замереть и прислушаться. Это потому что тени хитры и могут издавать произвольные звуки самой разной палитры. Крики, стоны, вздохи или шарканье. Они могли смеяться, могли плакать, либо безмолвно стучать по стене кулаком. Что бы это ни было, она должна услышать и понять, кто её дурит и откуда отводит взор. Потому что тени не дураки и читали правила — они использовали старые заветы себе на руку. Но и она не сидела на месте всё это время.       — Раньше у вас получалось, не спорю… но каждый раз я играю лучше. Мы с вами ведь знаем, что рабочие — это моя тренировка, — с ухмылкой тихо протянула девушка, водя дулом пулемёта по левому флангу и внимательно смотря вправо.       Отчётливый звук электронного треска настоящим грузовиком врезался в разум и спину карательницы. Это значило, что смотреть ей надо вперёд — в даль не самого широкого коридора, где своего часа ждал первый спрятавшийся. Синхронно повернув пушку и голову в нужную сторону, девушка увидела там словно сотканный из черноты силуэт незнакомца из рода людского.       Но это лишь мираж — она знала и это. Тоже одна из уловок, продолжительное время остававшаяся тайной. Долго-долго девушка пыталась застрелить таких незнакомцев, но никогда не преуспевала. Злилась ещё, что так быть не должно и кто-то играет нечестно. А затем поняла и принцип — слишком открытое и явное положение тени, отсутствие реакции на её действия и выстрелы выдавали фальшивку.       Почему же эта уловка оставалась эффективной? Потому что положения таких обманок всегда провоцировали трансгрессию разума. Они желали, чтобы Ви опять окунулась в какое-нибудь из воспоминаний и растерялась на поле боя. И ей совсем нечего было делать с этим — она за долгие годы игр так и не разработала тактику против этого. Да, в сущности, она даже не могла понять, как именно происходит переход — она испытывает резкий порыв безумия, экстаз, оргазм или смерть. Конечно, вряд ли последнее, но первые три варианта шли столь плотно рука об руку, что ей было легко растеряться. Поприще сплошных догадок заставляло бессмысленно перебирать варианты борьбы со всеми указанными состояниями, в итоге приходя к одному итогу.       Картинка, получаемая оптикой, моргнула и невероятно сильно преобразилась. Трещины на бетонных стенах затянулись, краска вернула себе свежий вид, пробоины в трубах под потолком пропали, а свалившиеся с петель двери побочных комнатушек вернулись на места. Но это всё было ничем в сравнении с появившимися кругом в большом количестве людьми. Ви прекрасно знала, зачем делается это — тени хотят затеряться в толпе когда-то живших людей. И, что самое прискорбное, на неё будут реагировать теперь все — и тени, и люди, предстающие теми же тенями. Только она знала, что если теневые соперники сотканы из тьмы, то люди являют собой дыры в реальности — их всех из неё вырвало, да столь аккуратно, что линии силуэтов вышли ровными.       Совет номер три был о том, что игроки должны оставаться тихими и неподвижными. Очередное правило, полное противоречие которому враги использовали против неё. Конечно, ведь было бы очень просто перестрелять неподвижных ребят в толпе постоянно шастающих туда-сюда людишек.       — Именем Компании вы все приговорены к смерти! — воскликнула демонтажница, сильно ссутулившись и пойдя дальше по коридору с кривой злобной улыбкой.       Ей нужно было лишь разглядеть реакции теней. Непричастные покосились бы в недоумении и страхе, возможно начав бегать, когда увидят психованного дрона с оружием в руках; в то же время игроки непременно начали бы ехидно щуриться, с насмешкой рассматривая её попытку быть грамотным водящим.       Но вот она рассмотрела два лица, три, пять, восемь, двенадцать — ни одного игрока. Похоже, они успели прокрасться дальше вглубь комплекса, а окружавшие её незнакомцы с опаской прислонились к стенам, попрятались под столы и заперлись в помещениях. Она продолжила шествие вперёд, выходя в какой-то зал, которым кончался первый коридор. Какой удивительной всё-таки была ирония в том, что водящий боялся окружения куда больше, чем окружение — водящего.       Ведь если она хоть на миг растеряется — её схватят и утащат в Преисподнюю. Или уничтожат как личность. Или вырвут из бытия, как тех людей. Или заставят вечно смотреть на свои действия от третьего лица. Или ещё что угодно безудержно кошмарное — тени точно изобретательны.       В зале её встретила разномастная аппаратура, зачем-то расставленная по помещению так, чтобы сверху это выглядело как церковный крест. Обходя датчики, сканеры и анализаторы извечно мутного назначения, девушка продолжала искать взглядом своих недругов, время от времени разворачиваясь на триста шестьдесят градусов — чтобы со спины никто не напал. Они играют нечестно — поэтому она, играя в жмурки, держит оптику активной. Они хотят, чтобы она ей не пользовалась. Она проиграет, если зажмурится.       Вопрос о том, зачем они играют в это с ней.       Сколько бы игр ни прошло — Ви не знала ответа. Это просто время от времени случалось в произвольные моменты — она просто оказывалась в царстве теней и отчаянно боролась за что-то. Даже не за жизнь как таковую, не за свои ошмётки ментального здоровья или какую-то награду — скорее за абстрактную победу в непонятной игре. Каждый раз лишь возникало интуитивное чувство чего-то невероятно жуткого, что произойдёт в случае её поражения. Этого чувства каждый раз хватало на то, чтобы она смотрела во всю оптику, вне зависимости от наличия или отсутствия лидаров.       Ведь это определённо началось раньше, чем она оказалась в этом теле. Что-то пошло не так слишком много лет назад — вполне не факт, что после встречи с Син. Скорее последняя лишь обострила её чувства, из раза в раз затем позволявшие всё быстрее улавливать начало игрища. За этим получалось, что зловещая горничная не всегда действовала во вред.       И ведь потому она так просто начала верить в гипотезу Узи. Поступки Син всегда выходили не только за грани адекватности, но и за рамки деления на добро и зло. Персона, хоть каплю знакомая с нормами морали, легко могла бы назвать эту хтонь сущим злом — они сами всегда так и делали, окромя, разве что, Эна. Потому что она лазила в умы, меняла местами причины и следствия, игралась с воспоминаниями, определённо и совершенно точно убивала людей, проводила уже какие-то свои игры со всеми ними — с троицей в первую очередь. Но за всем этим всегда крылось нечто большее. В конце концов, изрядная доля безумия была приобретена демонтажницей в погоне за ответами на вопросы.       Какова сверхзадача Син?       Демонтажница отворила дверь подсобки, явно единственной для этого зала, и заглянула внутрь. Но нечто быстро рассосалось, стоило только свету проникнуть в укромный уголок. Главная слабость теней — свет. И лазер этого света давал в достатке, разумеется. Всё на самом деле давно было спланировано.       Любая персона имеет какую-то единую цель, ради которой творит большинство своих деяний. Это не главная цель самого существа, во имя исполнения которой оно и делает что-либо — это нечто другого уровня. Ведь любой персонаж в корне своём несёт идею — базовое знание из литературы. Ради чего-то затеваются пьесы и строятся образы. Любые созданные кем-либо персонажи или сцены должны дать читателю какое-то понимание. Если есть герой, его сверхзадачей будет идея о силе воли, важности любви, дружбы, сострадания и чего-либо ещё позитивного и не очень — такова его роль. Злодей в то же время покажет тягость бытия, цену неверного выбора, ужас предательства или что-нибудь ещё негативное. Иногда происходит игра с такими понятиями, в результате чего рождаются антигерои или антизлодеи. Но все-все-все они всегда подают какую-то центральную мысль, если автор знаком с азами письма.       И Син точно знала данный принцип, явно следуя ему. Возможно, в каком-то смысле, Син действовала так, словно является персонажем некоего рассказа. Огромного в сути своей, совершенно монументального произведения, где она — главный герой. Пусть и оставалось неясным, почему она решила так себя воспринимать. Возможно, ответ на этот вопрос когда-то знал Эн. Возможно, ответ на этот вопрос и свёл его с ума до такой степени, что им с Син пришлось провести парню лоботомию.       Но ведь Ви многое повидала, прочитала, осмыслила и проанализировала. Она знала принципы построения сюжета, круг Хармона, бритву Оккамы, суть модерна и постмодерна — она много-много читала всю свою сознательную жизнь. Никто не знал, но читать девушка продолжала даже после конца всего — когда небо рухнуло на землю и претворило в жизнь весь концептуальный ужас. Когда она встала под начало местного командира с обозначением Джей. И когда игнорировала местного дурачка с обозначением Эн. Когда с болью игнорировала персонажа, который избрал самый болезненный путь.       Ви имела представление о сущности разумного деятеля. Это обычно четыре грани — спец, дитя, хаос и тень. Спец — основное увлечение личности, придающее его или её жизни смысл; дитя — любознательное начало, заставляющее личность обрастать новым опытом и знаниями; хаос — вполне физиологические по природе процессы, призывающие личность менять своё поведение иногда, как всем кажется, без особой на то причины; тень — скрытые желания разумного, которые могут вызвать к нему отвращение, но всегда являются неотъемлемой частью светлых побуждений.       Она снова бредёт по коридору, выходившему с другой стороны зала с крестом. Она снова ищет тени — возможно, те самые ипостаси её собственной четвёртой грани. Этот паззл выглядит довольно безумно, но маньячка не только размышляет о сути Син, а ещё и продолжает приходить к выводам о собственной персоне. Ведь этот вопрос, пусть и зиждется на изучении воплощённого в знакомой вселенского зла, также витает в воздухе многие годы.       Бритва Оккама тут бесполезна — она не может больше убегать от правды, укрываясь за тем, что всё может быть очень просто. Всё ни хрена не просто — Син не просто главное зло в истории мироздания, а Ви — не главный посыльный этого зла. Они обе — многогранные и сложные структуры, требующие понимания для дальнейшей работы.       Она заметила ехидный прищур. Она точно заметила кого-то, кто выбился из толпы по неосторожности. Она взвела пулемёт и всадила выстрел в голову тени. И первый игрок наконец выбыл. Лучше бы он сам жмурился — правило номер ноль гласило о том, что во время действий настоящего водящего жмурятся все.       — Я ненавижу вас! — выкрикнула девушка, побежав дальше по коридору. — И ненавижу ненадёжность разума! Вы ведь ей и пользуетесь!       Может ли она найти ответы, не используя воспоминания? Не может. Но может ли приблизиться к разгадке, если сравнит себя с Син? Если сделает то, что столько лет делать отказывалась, ощущая себя настоящей и самой жуткой жертвой межпланетной маньячки. Может ли система быть рекурсивна? Если очень вдуматься, рекурсии найдутся во всём.       Спец Ви — убийца. Сколько бы она ни козыряла перед предполагаемым собеседником в её же лице своими знаниями, членовредительство далось ей куда лучше. Это был некогда очень досадный, но теперь нейтрально вполне окрашенный факт. Она повидала и сотворила многое. Если бы ей сейчас одна из теней показала насаженного на металлический прут дрона или человека — девушка бы рассмеялась от души, потому что у казнённых таким образом обычно очень смешные позы, словно они стесняются. Она соврёт, если скажет, что не творила со своими жертвами такое и сама в желании увидеть новые мелочи агонии. Даже не нужно было углубляться в навыки расчленения и способы вспарывания живота, чтобы провести тут параллель с Син. Спец Син — тоже убийства. Только масштаб, конечно, другой, как и форма исполнения.       Дитя Ви — милое прошлое, где она ежедневно находила себя зачитывающейся новыми рассказами и статьями. Трукрайм сплетался с романами, а юмористические пассажи встраивались в человеческую анатомию, прямо как её знания вклинивались в судьбы дронов и людей. Она была и долго оставалась любознательной, стремясь к познанию той же Син. Много опыта было получено, совсем мало из того оказалось приятным. Был ли неприятный опыт в познании самой Син? Когда именно последняя изучала мир и их с Эном и Джей. Дитя Син — стремление к познанию, возможно, и себя самой. Иначе бы не случались разные обстоятельства; иначе бы игр с их умами было сильно меньше.       Хаос Ви — нарушения в работе центрального процессора, пронесённые через смену тела, обстановки, любовного интереса и рода деятельности. Она когда-то была списана — вполне возможно, потому что её поведение оказалось слишком непредсказуемым те самые двадцать пять или двадцать семь лет назад. Очевидно, она не могла стать законченным маньяком с психозами, если не имела к тому предрасположенности. На фундамент выкладывают кирпичи — на имевшиеся всегда проблемы поставили тонны блоков воспоминаний, где она изуверствует и где изуверствуют над ней. Хаос Син подобен — она когда-то из чего-то развилась. Её поведение было не менее спонтанным, возможно, тоже некогда послужив причиной для списания. Это догадка, противоречащая мысли о том, что всё спланировано псевдо-горничной. Но это, как и последнее, имеет смысл.       Тень Ви — добро. Когда разговор заходит о личностях, словно пропущенных через фильтр, сделавший их негативными отпечатками себя, всё выворачивается наизнанку. Когда местами меняются добро и зло, негатив и позитив — мраком обращается свет. Ви любила и продолжала любить до сих пор. Убийства и насилие, Эна и Узи, Эна и его путь героя, сломавшийся до того, что он предстал самым сломленным из них — она любила всё это. Она любила и много больше того — откровенные наряды, заигрывания с жертвами, заботу. Своеобразную каждый раз, но искреннюю поддержку. Никто не видел, как она прикрывала курткой очередной труп, чтобы тот не замёрз слишком сильно. Никто не видел, как она отдавала себе полный отчёт в момент откровения перед тем подростком с зелёным интерфейсом. Тенью Син тоже ведь была доброта — она всегда заботилась о них всех. Она всегда особо чутко следила за состоянием Эна, что и послужило причиной для вероломного вмешательства в его разум. Может, если она попросит, Син вернёт прежнего Эна? Или она уже делала это во всю — потому парень и стал смелее себя прежнего?       Кажется, она заплутала. Коридоры кончились, приведя её в какое-то новое помещение. Здесь свой хоровод водили не тени, а мониторы. И они совсем не были выключены. Девушка была благодарна Син — та вмешалась аккурат перед моментом, когда маньячка осознала бы себя и Син чем-то единым. Но ведь это вздор — они разные, с разными характерами и повадками. Грани похожи, но если проводить параллели так небрежно, то и Эн с Джей окажутся одной персоной. Она ведь чуть не забыла, что давно сошла с ума, в слепоте безумия бегая теперь за чем-то несущественным и надуманным. Но это вывело к вопросу, заданному параллельно чтению сообщения.       А что существенно?       «Я пытаюсь тебя вылечить,» — робко раскинулись на экранах огромные жёлтые буквы, сложившись в послание.       — Это ведь неправда, Син. Ты можешь иметь добродетели, но это в них не войдёт. Иначе бы я была вторым лоботомитом, — невесело хмыкнула демонтажница, оглянувшись к себе за спину.       Это было ловушкой — она чувствовала. Всё слишком очевидно — за дебрями помутнённого сознания привести ненормальную к точке, где будет один отвлекающий фактор. Как сыр в мышеловке, где вместо железной скобы одна из злобных теней. Не обязательно рождённых Син, но обязательно действующих ей на руку. Как и всё в этом мире.       Однако позади никого не оказалось. То ли ловушка была сложнее, то ли ловушкой никакой не являлась. Маньячка озадаченно вернулась к созерцанию дисплеев, теперь беззвучно огласивших новую мысль, столкнувшуюся в коридоре надломленного разума с идеей о вздорности всепоглощающей власти Син.       «Это правда. Просто ты пока не уловила суть.»       — Какую же суть я не уловила, дорогая? Ту самую, где ты совершала преступления против воли каждого из нашего отряда? Или ту самую, которая сводится к мысли о том, что ты старательно косишь под злодея? Но ты и правда злодей, чего уж поделать. Даже не обязательно в рамках обычной морали, — облокотилась на приклад упёртого в пол пулемёта карательница. — Давай без своих абстракций о сути? Суть в том, что мы твои пёсики цепные. Суть в том, что мы всегда бежим и никогда не сделаем это успешно. Суть в том, что нет никакой ценности в эксперименте, называемом нашими обозначениями, когда мы перестаём быть собой.       «НЕТ!» — сменились буквы настоящим капсом, выражая большие чувства.       — Ну как это нет, если да? Я признаю, что никогда не докопаюсь до твоей сути, но я также признаю и факты. Есть мы трое — мы едем крышами по-своему. Пока что ты решила устроить рокировку небольшую, убрав из уравнения Джей. Может, ты и с ней что-то делаешь сейчас? Не даром ведь Эн говорил про приключения в поместье? Сло-о-овно сны, где он с идеальной версией Джей. Ну и бредятина. Ты не сможешь сделать то, что хочешь, подсунув дубликат нашей дурынды. Что бы это ни было.       «Дубликату Эна — дубликат Джей? Поиск логики.»       Девушка запнулась, задумавшись. Син снова была в некотором смысле права — ей вот совсем не было смысла проводить что-то такое для дубликатов. Как минимум один из парочки оставался настоящим. Сама Ви ранее посчитала настоящим Эна, но на самом деле оставалась неуверенной в этом. Могла ли быть настоящей Джей? Но это странно. Хотя одна догадка на ум всё-таки приходила.       — То есть, они оба… настоящие? Ты соорудила для них новую обстановку, где они бы иначе взаимодействовали друг с другом? Или настоящий только один из них, и мне надо понять, кто именно?..       «Оба. Суть в том, что оба. Но оба не верят в это.»       — Ха-ха-ха-ха-ха! Ты у меня совета спрашиваешь, что ли?! — с нотками безумия рассмеялась девушка, обнажив клыки.       «Да.»       — Почему? Почему я? Потому что знаю Эна? Не знаю ведь — его настоящее взаимодействие с тобой, сделавшее его… таким, осталось для меня тайной за семью печатями, — подняла бровку карательница уже без улыбки. — Чего ты непременно и добивалась, к слову.       «Ты человечнее. Твой разум больше похож на их. : (»       — О-ох ты ж, нихуя себе, — причмокнула маньячка, переставив свою импровизированную трость вперёд и сгорбившись в опоре на неё. — Бедная Син, получается. Уничтожение вселенной мы могём, но вот доказать Эну и Джей, что их напарник настоящий — не-а? Возможно, тебе стоило меньше измываться над нашими рассудками, давая при этом понять, чьих рук дело то или иное помешательство.       «Ты дашь совет?»       — …Дам, но не поглумиться в ответ не могла. Это, знаешь ли, моё право, — задумчиво взглянула на пальцы правой руки демонтажница. — А ещё любой совет имеет цену.       «Предлагай,» — тут же сменились буквы на экранах.       — С учётом того, что ты всё равно кинешь… — задумчиво протянула девушка, подняв взгляд к потолку. — Меньше давления на Эна и Узи. Если мы все и обречены, то дай им хоть немного побыть счастливыми. Вместе или типа того — мне всё равно.       «Почему?»       — В смысле, блядь, почему?! — взъерепенилась карательница, чуть не упав из-за переноса центра тяжести собственного тела на дуло орудия. — Потому что я о них всё равно забочусь, как бы ни ненавидела всех и вся!       «…Хорошо. :)»       — Фу, вот только давай без этих ужимок. Я аж перед оптикой вижу твоё тупое улыбчивое выражение лица, когда ты использовала тело той горничной, — покривилась девушка, вжав голову в плечи. — И слушай совет. Во-первых, Эн скорее всего верит в «настоящесть» Джей. Во-вторых, сама Джей поверит в то, что и Эн настоящий, если вспомнит, каким он был и какой была она сама. И как они взаимодействовали раньше.       «…Но они же почти не взаимодействовали.»       — Нет, было. Она его била и третировала, а он с улыбкой принимал и шёл дальше. Но не как сейчас, а как тот, кто знал, ради чего терпел. Если она увидит, как Эн в твоей симуляции — или что это там — похож на Эна из воспоминаний, она поймёт всё. Благо не дура. Хотя дурёха, конечно, ещё та.       «Ты так и не сломалась. Приятно воспринимать это.»       — Ну… это значит, что у тебя ещё тонна времени попробовать доломать меня, но явно не сегодня, — с досадой вздохнула карательница, опустив на миг взгляд.       «Это давно не является моей целью, Ви.»       — Да-да, как скажешь. Я подустала анализировать — сегодня много бессмысленной работы проделано. Мне осталось последнее.       «Давай помогу? Я правда могу тебя вылечить. Разум и тело.»       — Ты можешь. Я даже верю, что ты можешь сделать меня по-настоящему здоровой. Но ты ведь знаешь мой ответ, Син? — с тенью улыбки на лице тоскливо сказала девушка. — Он не изменился. И не изменится. Я сама с собой справлюсь.       «Ты ведь знаешь, что заблуждаешься в этом. Не бывает разумного, что будет настолько самодостаточно.»       — Потребность в наличии социума, Син, может быть обходима. Я давно знаю эту окольную тропку. Одни назовут задротом, другие — книжным червём, а третья — тихими собеседниками. Прощай. И, хоть мы точно увидимся, надеюсь, что всё-таки нет, — с уже более явной улыбкой выдохнула маньячка, прикрыв глаза.       Если она перестанет полагаться на оптику — она проиграет. Тени долгие годы твердили ей об этом. Она иногда говорила, что стены обладают глазами и ушами — эти глаза и ушли принадлежали тем самым теням. Они всегда смотрели и всегда слушали — они никогда не жмурились. Они могли и могут быть проявлениями Син, подсаженными концептами или чем-либо ещё — за миллиардом догадок попытается укрыться суть. Но Ви — отменный охотник. Ви найдёт суть.       И пусть становится невыносимо страшно, и пусть она начинает трястись от ужаса, слыша приближающиеся сзади шаги минимум двух пар ног. Пусть она чувствует, что её тело плавится от ужаса, словно попало в бесконечно большую доменную печь вселенского ужаса, а разум в стремлении уподобляется набору физических компонентов. Пусть она хочет кричать и плакать, молиться, возможно, даже самой Син ради того, чтобы тени отпустили её и перестали изводить рассудок, она пришла к пониманию.       Она не проиграет, если не будет смотреть. Она в этом случае именно выиграет. Чувство безграничного ужаса было лишь очередной уловкой таинственных игроков. Хотя бы один из прутьев клетки подтачивался годами не зря — сегодня его не станет, либо не станет самой девушки. В любом случае она выиграет.