Культура саморазрушения

      Ничто не кончилось. Она поддалась порыву влетевшего в голову осознания и не добилась тем самым ничего. Лишь видела перед собой бескрайнюю тьму, лишённую теперь даже намёков на Син, не говоря про что-то светлое. Но это не могло продолжаться вечно — таймер отведённого ей времени мерно отстукивал четырьмя ногами, вскоре остановившись совсем близко.       Чрезмерно близко, но недостаточно для того, чтобы коснуться её, уничтожив всё.       Маньячка в непонимании обернулась и уставилась на двух дронов. Встревоженная Узи была подобна Эну в том, как бегала взглядом по телу беглянки и молчала всего пару секунд. Томная тишина была нарушена ею же слишком быстро — ровно так, как и ожидалось.       — Ви! Чё с тобой?! Ты зачем убежала и в кого палила? — подсунулась ближе девочка.       Эн решил тактично промолчать, пребывая на какой-то определённо своей волне. Ну да его Ви понять и могла. У паренька своих проблем с головой хватает… с головой. Впрочем, она чуть не сбилась с сути, которую всё-таки улавливала и теперь.       — Э-это неправильно. Вас …Узи тут быть не должно, — сипло выдавила карательница, осторожно отходя назад.       — Не должно? О чём ты говоришь? Знаешь, если это опять твои… — бунтарка не в меру смело шагнула к зашуганной маньячке, чем спровоцировала вмешательство Эна, который поспешил выйти чуть вперёд и нелепо прикрыть собой девчонку.       Разумеется, такой поступок Узи не оценила, в отличие от демонтажницы — поспешила оттолкнуть парня в сторонку и пройти дальше в помещение. А Ви это и было нужно — пока парочка пыталась прийти к соглашению, она рванула прочь от них, в проходе перекатившись, чтобы её не поймали.       Ведь никакие это не Эн и Узи. Лишь очередная уловка теней, страстно желавших непонятно чего. Возможно, они просто не успели, а может и успели, но не всё. В любом случае девушка уже неслась со всех ног в другую часть комплекса и нервно посмеивалась, придерживая свой пулемёт. Ведь она так просто не сдастся. Она найдёт настоящие ответы на настоящие вопросы.       Зачем они играют с ней?       Издевательства ради. Проверяют, на сколько её хватит и до каких вещей помешанная додумается в горячечном бреду новых раундов. Они ведь знают, что она не в себе. И, даже более того, вполне могут старательно отгонять от себя всё дальше.       Принцип обретения безумия — всё начинается с малого. Сперва личность начинает улавливать несостыковки в логике происходящих вокруг вещей, затем несостыковок становится всё больше. Выпадают из восприятия целые понятия, иногда подменяясь другими. Галлюцинации — лишь одна маленькая побочка невероятно сложного по форме и простого по сути процесса. Сложная грань — нарушаются сотни и тысячи причинно-следственных связей, простая грань — в разуме селится первозданный хаос.       Хотя едва ли в момент зарождения всё было хаотично.       Демонтажница ловко нырнула под стол, когда один из людей попытался её схватить, угрожающе выставив руки. Да, она могла просто стереть его из бытия парой лазерных залпов, посланных прямо на ходу, но это ведь не будет выходом в настоящий момент времени.       Что-то добивается от неё такого поведения. Что-то хочет, чтобы она убивала свои проблемы, не решая их на самом деле. Ведь нет тела — нет дела. Нет личности — нет проблем. На этой канве стояло неизменное осознание, что если не будет самой Ви — не будет никаких её проблем.       Но она не принимает это теперь. Она выросла над собой или находится в другом участке жизненного цикла, подобного колесу Сансары или кольцу Уробороса. Как бы то ни было, сейчас она не может оставить их вдвоём — они так старались ради неё; они очень помогали, хоть и очень мимо. Промахи не страшны — сами попытки всегда в центре внимания. Она едва ли показывает, но принимает их.       И поэтому она не будет убивать. Они едва ли хотели от неё, чтобы она сошла с ума сильнее или вернулась на кривую дорожку насилия. Убивать придётся — это точно. Но когда будет шанс избежать — она подумает об этом. Ведь воспоминания распахивают свои двери в ночь демонического пиршества.       Вылезши с другой стороны столешницы, Ви подскочила к ближайшей двери и раскрыла её. Увиденное не потрясло и не стало неожиданностью — она ведь всё ещё в состоянии трансгрессии.       За дверным проёмом раскинулась городская площадь. Там, на площади, стоял одинокий демонтажник. Неровно выложенная брусчатка тонула в кроваво-красном свете, пока неряшливые стыки огибали ручейки чего-то вязкого — некой субстанции, о природе которой получше расскажут вонзённые тут и там стальные прутья. Эн порой поражал своим умением найти подходы и необходимый материал — и теперь он радовал глаз, стоя посреди той ещё сценки.       Ведь прутья были поддерживающими распорками — когда у людских тел сломаны позвоночники, оторваны некоторые конечности и выпущены внутренности, им становится довольно сложно удерживаться на ногах. Исключением могли служить разве что киборги, но киборги нарушили бы антураж.       Ведь насаженные на тонкие пики представители рода людского гордо занимали роль массовки для того, что было подготовлено. Демонтажница без лишних раздумий шагнула на площадь, повесив пулемёт к себе за спину. Она шла к своему возлюбленному, который быстро заметил присутствие, робко обернулся и дружелюбно улыбнулся ей, совсем не обнажая зубы. И ладно. Может, ей и нравилось, когда они были перепачканы в масле и крови, но она никогда не заставляла его идти на всё это или потакать ей в малейших хотелках.       — Эн… ты снова постарался так для меня?.. — нежно спросила карательница, осторожно взявшись за руки партнёра.       — Я всегда буду стараться для тебя. Мы ведь всегда будем вместе, а ты всегда будешь стоить этого, — не менее нежно, почти до приторного привкуса, молвил образ из воспоминания. — Вижу, твои поиски платья немного не задались?.. Да, впрочем, ты всегда красива.       Девушка окинула воодушевлённым взглядом окружавшие их здания, выстроенные в стиле европейской малоэтажной архитектуры века шестнадцатого — светлые тона и тёмные древесные распорки, узкие улочки и много черепицы. Это было очень мило скрашено неоном нескольких вывесок, отсвечивавших на некоторые белоснежные стены розовыми тонами. Ещё раз посмотрев на парня, карательница уловила помехи, возникшие на краткий миг вместо его лица, а затем и обращённый куда-то в сторону внимательный взор жёлтого неона.       — Я больна… — дрогнул девичий полушёпот.       — …Да, но зато со мной здесь. Взгляни, — кивнул парень в сторону чего-то, что приковало к себе его взгляд. — Идеальный тайминг — она ровно в том положении, которого мы ждали.       Послушно проследив своим взглядом, Ви встретила большой бледно-жёлтый лунный диск, вставший аккурат между двух прямоугольных башен готического собора перед площадью. Было совершенно удивительно видеть его именно жёлтым, а не таким же красным, как и всё остальное небо в утренние, дневные и вечерние часы. Ведь обычно даже солнце оставалось красным, когда они забивались в очередные катакомбы или подвал, чтобы пересидеть жару.       Она прижалась к нему поплотнее, прислушавшись к тому, что заточала в себе грудь партнёра, и продолжала задумчиво рассматривать видимые бугорки небесного «светила». Теперь сложилось впечатление, словно встревоженный стрёкот и хруст издавали не внутренности Эна, а тот самый диск. Но она-то знала суть.       — Почему ты встревожен?..       — …Потому что нам придётся расстаться, любимая, — грустно вздохнул демонтажник, лицом осторожно зарывшись в волосы девушки. — Мы оба ведь знаем.       — Ты же говорил, что мы всегда будем вместе… — не стесняясь никого выдавила из себя слезинку маньячка. — Значит, врал?..       — …Нет, вовсе нет. Но бытие вместе не отрешает от необходимых расставаний. У тебя есть другая жизнь и лучшая версия меня по ту сторону. Я же… знаю.       Это откровение выбило из колеи. Обычно Эны из воспоминаний не блистали осознанием себя как образов из прошлого. Этот же почему-то отличился от всех прочих версий разной степени безумия. Может, Син всё-таки вклинилась и пытается что-то сделать? Вполне возможно даже не злонамеренное. Но зачем?       — Син?..       — Кто?.. — в недоумении отстранился и взглянул на девушку парень, не скрыв никакого испуга или ужаса — оного просто не было, как и чего-либо из перечня недомолвок.       — Син же. Преступление против воли божьей, — кривовато улыбнулась собеседнику карательница. — Почему ты осознал себя?..       — Потому что я живу в твоей голове, милая, — нежно коснулся губами лба психованной парень. — Жил, живу и буду жить, наверное. Потому ведь и будем всегда вместе, хоть я и не понимаю, почему.       — Ты сказал, что по ту сторону лучшая версия тебя… Но для меня-то лучший ты — здесь. И тебе ли это не знать, — устало прикрыла глаза демонтажница, не постеснявшись своего румянца. — Тот Эн скорее с Узи сойдётся. И ведь будет прав во всём. Даже в том, что не понимает меня в достаточной мере.       — …Так ты решила отступить? Но как же твой нрав? Яндере — ты сама рассказала мне об этом понятии, — поджал губу собеседник с видимым беспокойством. — Ты опять считаешь себя недостойной хоть малого шанса на счастье?       Взрыв чувств случился совершенно неотвратимо, раскрасив мир вокруг ярко-белыми тонами, что сменились розовым и жёлтым, придя к тёмной синеве. Словно кто-то на небе устроил световое шоу в нужный момент. Некоторые вещи просто провоцировались нужными словами и поступками — и Ви ничего совсем не могла с этим поделать. А временами и не хотела. Временами намеренно шла в такие места, чтобы почувствовать себя хоть капельку живой.       — Дело не в том, чего я достойна или недостойна. Дело в том, что если он лучшая версия тебя — он достоин лучшего. Мелкая анимешница заменяет мелкую анимешницу, мозги которой слишком прохудились. Оглянись вокруг, — кивнула на ближайшее окружение в лице кровоточивших трупов психопатка. — Это всё искажено. Это всё ненормально. Так быть не должно — ты не должен в своём желании соблюсти конъюнктуру приходить к таким поступкам. Ты же наше сердце, разве нет?.. Я не хочу, чтобы сердце это было подушечкой для иголок — многократно проткнутым штыками предметом, чьё существование одной лишь болью пишется.       — Ты ведь знаешь, что это всегда было моей волей, — тихонько хмыкнул каратель, почти равнодушно осмотрев тела с толикой печали. — И является по сей день. И будет являться вопреки всем высшим силам.       — …Да, к сожалению, знаю, — опустила взгляд девушка, покрепче вцепившись в руки партнёра. — Но давай просто станцуем? Я уйду, но не хочу делать это без своей маленькой отрады.       — Конечно, Ви. Давай станцуем вместе, — вновь обрёл пусть и слабую, но улыбку палач.       Не сговариваясь более, не обратив внимания на сошедший с нужного места лунный диск, два влюблённых дрона закружились в тихом танце. Они не использовали ничего — никакой музыки, никакого проигрывателя — ощущали такт совершенно интуитивно. Ви всегда гадала в такие моменты, чувствует ли Эн этот такт мироздания, или следует её собственному. Любой из ответов, впрочем, устроил бы её — здесь они всё ещё до безумия друг друга любили.       Миг, два, три — шаг вправо; миг, два, три — шаг вперёд. Руки надёжно сцеплены, друг друга не отпускают, а тела тихонько шагают назад и влево. Цикл замыкается, начиная новый оборот. Миг, два — шаг вправо; такт, два — шаг вперёд. Такт, два — назад и влево. Всё ускоряется и ускоряется с каждым новым кругом. Танец обретает живость, характер и пыл. Это их страсть разгорается инфернальным факелом впотьмах окружающего мира. Зато трупы танцу не мешают — стоят как стояли, а для кружащих дронов выглядят движущимися.       Ви снова на короткий миг позволяет себе ощутить счастье. Поддаться собственной слабости, в который раз подобно Уроборосу кусая себя за этот хвост. Она будет кружиться и кусать свой хвост и дальше — она будет делать это столько, сколько захочет. Большое счастье, что если Син и властна даже здесь, то предпочитает не вмешиваться. Ведь у неё всегда было доброе начало как обратная грань самой её сути.       Движения смазались, но стали очень быстрыми — они ускорились до комфортного для них темпа, позволяющего наконец назвать Бал Сатаны своим именем. Всё на людских костях и в человеческой крови — сотканное из чужих страданий, всегда стремившихся заполнить дыры в сути Ви. И поэтому она счастлива. Потому что местный мир благосклонен к ней — дарит ожидаемое и понимает. Она снова ощущает свою значимость, пусть подсознание и твердит о большом самообмане.       — Дьявол думает, что понимает людей, и стремится добиться от них ожидаемых им действий. Он подобен учёному в этом, — невесть зачем проговорила вслух девушка, оставляя глаза прикрытыми в танце. — Но на самом деле Дьявол, как и Бог, видит только одну плоскость. Ох уж эти проблемы субъективного восприятия вещей.       — …Представь, как они оба несчастны. Они были и остаются заложниками своих ожиданий и надежд, — не вполне внезапно ответил Эн в свойственной ему манере сочувствия вообще любому существу.       — Не думаю, что их это особо волнует, — улыбнулась чуть шире Ви, постепенно замедляя темп их с Эном вальса.       Напарник как всегда послушен и услужлив — подстраивается под новый ритм и не пытается взять больше положенного. Когда тактов между движениями снова становится три, демонтажница думает о том, насколько несчастен сам Эн, глубже всех засевший в плену собственных надежд. Ведь только ради надежды он мог идти на всё в любое из времён. Только надежда на яркий и светлый финал могла держать его бесконечные годы жизни в Аду. Когда эта сценка кончится, Бал Сатаны продолжит свой безумный ход — он происходит уж точно не здесь.       Проходит ещё несколько мгновений, прежде чем оба останавливаются. Ви нехотя отступает на малый шажок назад и внимательно рассматривает дисплей предстающего перед ней демонтажника. Тот ободряюще улыбается в ответ, прежде чем заговорить.       — Любовь жила и будет жить. И ты столько лет спустя всё ещё любишь, — негромко сообщает палач, сводя их сцепленные руки вместе. — Иррационально ценишь конъюнктуру, сама это признаёшь, но словно бы не ищешь уже этого в настоящем. В действительности.       — Некого. Там никого уже такого нет.       — Думаю, ты делаешь поспешные выводы. Думаю… у тебя должна быть надежда. Кое-кто параллельно проходит сложный путь, ведущий угадай куда?       — В пропасть?.. — криво улыбнулась девушка.       — В твои ру-уки, — пропел парень, неловко усмехнувшись.       — Ты же знаешь, это одно и то же…       — Не важно. Это совершенно не важно. Важно то, что он сам выбрал этот путь. Сама ведь знаешь.       — Да, но… — опустила взгляд маньячка. — Я его даже не знаю, если уж мы говорим об этом.       — Поверь, ты неплохо знаешь его. У тебя есть ориентир, с которым он сильно схож, — вновь в высшей степени дружелюбно улыбнулся палач. — Главное не бойся этих параллелей. В конце концов, кто знает, сколько у тебя и у него времени? Почему бы не распорядиться им поприятнее?       — …Посмотрим, Эн. Посмотрим, — задумчиво взглянула в сторону дверного проёма одного из ближайших домов девушка, видя выход из воспоминания. — Я думаю, мне пора?.. Прощаемся?..       — Если и нет, то до новых встреч, милая, — с нежной улыбкой отпустил руки девушки собеседник. — Как бы то ни было, просто, пожалуйста, не теряй себя.       Сдержанно кивнув, маньячка направилась прочь от бывшего суженного, игнорируя выступившие на дисплее слёзы. Расставание вышло обрывочным, как и всегда — новый цикл свершился, старый хвост укушен, а она снова одна. И будет одна до тех пор, пока не решится. Эн из прошлого не был в чём-то не прав, вполне возможно, выражая лишь её собственные подсознательные желания. Просто их исполнения сумасшедшая и боялась.       — Попробуй перестать жить грёзами… — разнеслось позади не то предостережение, не то дружеский совет.       Дверь открылась и закрылась, выкинув из одного умозрительного пространства в другое. Перед ней снова был зал со столешницей, под которую она недавно ныряла. А помимо этого были и два по-прежнему обеспокоенных «дрона». Тени, конечно, настигли её, воспользовавшись излюбленным уходом от реальности. Расстроенная и растроганная демонтажница обратила к преследователям свой заплаканный взор. Она полнилась тревоги и скрывать этого уже просто не могла.       — Что ещё вам нужно? Чего вы всё ходите за мной? Хотели увидеть слёзы? Увидьте! Что дальше?.. — задрожал голос, давно не блиставший особой уверенностью.       — Ви… мы кто? — спросил вдруг Эн, подняв руку, чтобы дать Узи призыв к молчанию.       — А то вы не знаете! — устало оскалилась девушка, опёршись рукой на стену: переломанное тело во всю саднило и болело, словно её недавно опять избили.       — Ты права. Мы этого и не знаем, — поджал губу демонтажник. — Поэтому и спрашиваем.       — Вы!.. Вы! Вы воплощённые представления моих страхов! Тени, что гонятся за мной всё время! — указала свободной рукой на собеседников маньячка. — И хотите вы довести меня до чего-то! Я не знаю, до чего! …Скажите прямо! Просто скажите!       — …Но мы сами не знаем, Ви, — растерянно ответил каратель, кротко взглянув на выражающую смешанные чувства Узи, стоявшую слева от него. — Какие страхи воплощаем мы оба?       А ведь точно! Тень подбросила логику в происходящее, что позволило бы теперь выстроить последовательность. Демонтажница глубоко задумалась, прикидывая разные варианты и идеи. Эн и Узи должны были воплощать в себе что-то. У их образов были свои сверхзадачи. Только она, кажется, не совсем понимает, какие.       Эн — робкий паинька, часто прикидывающийся тем, кем не является. Хранит в себе жуткие тайны, соблюдает конъюнктуру и боится одиночества. Более робкого дрона в самом деле надо поискать — даже тот рабочий с трубой был смелее. Но лишь потому что, в отличие от Эна, не прошёл определённые вещи, навсегда его сломавшие.       «…параллельно проходит сложный путь…»       Эн — олицетворение робости и всепринятия. Он готов простить любого, готов любому сочувствовать, готов принять кого угодно. Даже самого Сатану, упомянутого в разговоре с воспоминанием. Вернее, он ведь буквально делал это уже ранее, принимая Син. Иррационально, совсем без логики в действиях, на почве одной лишь эмоциональной привязанности к тому, что совершенно точно уже не было его младшей сестрой. Но она опять начала отходить от сути.       Или нет?       Извечно любознательный дрон за обозначением «Эн» всегда искал дороги к знанию и взаимопониманию. Порой переходил крайности, конечно, но в итоге всё равно своего добивался. Он всегда был просто славным малым, спешащим поддержать всех, кто ему дорог. А дорогим для Эна стать было легче лёгкого. Достаточно было иметь хоть проблески разума. Так он установил контакт с Джей — как следует получил втыков, как следует извинился и выстроил в итоге тактику обращения со злобной начальницей. Так он установил контакт с Тессой — был собой, активно обменивался с ней знаниями и не отказывал в желании юной хозяйки подурачиться. Так он установил контакт и с самой Ви — пришёл к ней и выразил понимание вместо осуждения её излюбленного времяпровождения за книгами. Он был гибок умом, легко подстраивался под самые разные ситуации, и вдохновлённо черпал чужой опыт. Он ведь не раз засыпал маньячку вопросами о разных вещах, обыденно касавшихся литературы. Он не раз доставал вопросами и Джей, которую это почему-то бесило. Эн действительно умел быть назойливым, как ребёнок.       Демонтажница опешила, округлив глаза в смеси ужаса и осознания. Она вновь взглянула на олицетворение робости мирской перед ней и начала проводить дальнейшие параллели трясущимися метафорическими руками.       Узи — бойкая непоседа, увлечённая всякими мрачными штуками и аниме, как некогда была увлечена сама Ви. Но тут это немного иначе. Она умеет принимать, она намного активнее и смелее. Но намного менее опытна — ещё не знает, какими дорогами следует идти по линии судьбы. Поэтому спотыкается, но раз за разом встаёт и неуклонно продолжает путь. Каким олицетворением и какого страха может быть эта мадам? Можно ли свести аналогию к тому, что Ви боится встречи с прежней собой? О да, она боится — она знает, что прошлая версия бы не приняла и не простила за содеянное. Скорее задумчиво хмыкнула бы и пособолезновала. Но расхождения в личностных качествах всё же слишком явные. Это не то. Это что-то другое.       Узи неразборчива в своих мыслях и действиях. Да, она способна принимать определённую сторону и даже поддаваться на уговоры или логичные доводы. Но за всем этим она остаётся просто ребёнком, который взвалил на свои плечи больше положенного. Больше ответственности, больше понимания, больше рассуждения — непомерный груз, взятый явно не слишком обдуманным образом. Узи, наконец, вполне заражена. А всякий заражённый — и Ви это точно знает — обречён являть собой продолжение Син. Продолжение её мыслей и идей, воплощённых в разных телах. Словно кто-то делал слепки, всаживал в них разные соотношения сторон личности и идей одного безграничного существа, и отправлял это в мир как уже относительно самостоятельных субъектов. Но Дьявол извечно крылся в мелочах, которым несведущий не придал бы большого значения. Ви была сведущей — она придала.       Хаос. Узи хаотична. Узи сама по себе вносит этот самый хаос в то, к чему прикоснётся. Это могло начинаться с тела самой демонтажницы и заканчиваться их отрядом, парой неосторожных движений бунтарки окончательно разлаженном. Он, конечно, никогда не был символом межличностного сплочения, но в дне сегодняшнем, без фактического командира, представлял собой просто сброд из трёх глубоко несчастных душ. То есть и девчонка способна была представить грань.       Может, этого понимания от Ви и добивались тени?       Нет, вздорно. Тени явились задолго до Узи и всяких подобных параллелей. Они были если не всегда, то уже очень давно — шестнадцатилетняя малявка появилась на этот свет многим позже, никак не имея шанса попасть под взор демонов.       — Ха-ха-ха-ха-ха-ха… ха-ха-ха… ха-а-а… — медленно осела на пол карательница, в достаточной мере сбитая с толка странностью своих суждений. — Не-е-е-ет…       Собеседники промолчали, тихонько рассматривая Ви и выражая свою опаску до сих пор. Словно бы за столь долгое время не поняли, что им она не навредит. Либо просто беспокоились не за себя? Ответ может убить. Но она продолжит рассуждение, пока не придёт к чему-то вещественному.       Спец — Джей. Это самый очевидный элемент сложно сплетённой системы. Демонтажница с хвостиками, офисная маньячка или просто самая исполнительная горничная в мире. Она делала просто всё, что приказывали, вне зависимости от того, в какое положение это её ставило. Она исполняла любой приказ, любое поручение и любую прихоть хозяина, выражая такую преданность, какая даже собакам не снилась. И это ещё Ви Эна с золотистым ретривером сравнивала. Вот ирония.       Или никакая не ирония и всё правильно? Дитя — ретривер, спец — доберман. Кто тогда хаос и тень? Имена, впрочем, известны.       Тень — сама Ви. Гордая ноша всего плохого, для чего стала вместилищем психопатка, растерявшая изрядную долю рассудка в погоне за химерами. Она была тенью любви — прошлой любви двух механических слуг; она была тенью заботы — заботы о всяком заслужившем того, как те трупы под куртками; тенью исполнительницы — делала всё строго по-своему, ослушивалась приказов и искала другие варианты. Ви была тенью Син — как властительница, но в куда меньших масштабах. С теми же играми, ломанным артистизмом и резкими изменениями в поведении.       Четыре детали как четыре грани собраны вместе, создавая мысленный квадрат. Спец Джей, дитя Эн, хаос Узи и тень Ви — элементами какой персоны являлись все они? Неужели составными компонентами самой Син? Она так или иначе была ключевой деталью для любого из них — она закинула всех в эти условия и привела к рождению Узи. Это всё было частью плана? Но к чему вёл бы такой план? Это было совершенно бессмысленно.       Но это было так. Ви только что осознала, частью чего была она и все её близкие.       Или не все?       Тесса Эллиот — дражайшая хозяйка. Она не могла не быть ещё одним компонентом. Человеческая девочка, чей путь был закончен руками …она не помнила кого. Да и это уже не важно. Даже если руками самого близкого к ней дрона, коим стал Эн. Ничего не изменится, а Ви наконец подойдёт к пониманию.       Раз её путь закончился, значит она не стала элементом системы. Либо была заменена. Например, Син долгие годы могла искать что-то другое, что исполнило бы роль хаоса, который девочка некогда и вносила. И ведь нашла.       Узи Дверьченко. Мысленный взор снова возвращался к ней под аккомпанемент дикой пульсации сердца, которого в дроне быть никак не могло. Бойкая Тесса — бойкая Узи. Увлечённая мрачными штуками Тесса — увлечённая тем же Узи. Родительский гнёт и подставы для Тессы — предавший фиолетовую девчонку «папа». Обе были в заложниках у себя же дома, обе постоянно ощущали налёт довлеющей силы, оба оказались не вполне нормальны, наконец. Это походило на настоящее безумие, но совпадения лишь продолжались. Определённая доля любознательности и проблем в социальных контактах становились лишь предпоследней ступенью, деля своё место с техническими навыками. Но вишенкой на торте всё-таки зиждилось понимание, что Узи попадает в похожий цикл, а значит тоже обречена.       Замена была найдена. И Ви только что получила одно из самых болезненных в любой из парадигм осознаний.       — Не-е-ехе-е-ет… — проскулила карательница, заскребя исцарапанными пальцами по выложенному кафельной плиткой полу. — Н-н-не-е-ет…       Это убивало изнутри. Ви убивала цикличность бытия вкупе с тем, что она знает и исход, и предстоящие испытания. Всё приведёт невинную душу к тому же концу, что и раньше. К тому же концу, что и всегда. Ничего не изменится — она рано обрадовалась, слишком увлёкшись в моменте своими психоделичными грёзами. Возникала даже обида на Эна из прошлого. Ведь он сказал демонтажнице не жить прошлым, а в настоящем ей подсунули вот такое.       — Не-не-е-ет… — вновь завыла маньячка, жмурясь в полном бессилии.       Самое страшное для Ви — это не ужасы войны, которые ей безусловно пришлось пережить. Самое страшное для неё — те выводы, к которым она приходит время от времени. Которые раз за разом неистовым грузом ложатся на хрупкие плечи и сдавливают хребет всё сильнее, приближая лицо к земле. Приближая взор к земле, где им всем самое место. Не страшно ей увидеть вспоротый живот дрона или человека, не страшно своими руками этот живот вспороть; не страшно наблюдать, как кто-то заживо горит с безумными воплями, срывая связки или голосовой модуль. Страшно жить. Ви страшно жить в понимании безупречной и бесконечной цикличности всего происходящего. Страшно помыслить хоть краешком сознания о том, что всему давно прописан путь. Даже исход не так уж и страшен — смерти или цифрового Ада порождение тьмы в лице психопатки не боялось и не боится по сей день.       Это новый вид ужаса. Не страх перед абстракциями, но страх перед вполне конкретным. Страх не за плоть, не за душу — страх экзистенциальный. Заключённый в круг. Как Уроборос и Сансара. Она почти успела поверить, что циклы могут разомкнуться. Она почти поддалась этому. Она…       Панические рассуждения, щемящиеся от тлена, прервали чьи-то нежные объятья. Кто-то — ходить за ответом далеко не нужно было — обнял обескураженную карательницу, осторожно прижавшись. Эн как всегда повернулся своей гранью спеца, умеющего поддержать даже если по факту ничего не скажет. И это тоже было своего рода циклом. Очередная тень прошлого. Но теперь не одна — теперь что-то было по-другому. Ведь пар рук на её теле оказалось две. Уже достаточно внезапным образом Узи поддержала инициативу и не стала даже заикаться о «развешивании соплей».       — Ви… что бы ни случилось только что в твоей голове, мы тут, и мы не твои воплощённые страхи, — тихо проронил демонтажник, пытаясь потереться щекой об щеку маньячки.       — Да нам, блин, и своих страхов вполне хватает, — отметила тут же авантюристка.       Они снова постарались поддержать её. Она снова понимала это. Но теперь что-то просто не работало. Теперь их поддержка, пусть и была точнее прежней, оказывалась попросту недостаточной. И она ведь не будет с них требовать чего-то. Это не их вина — это её вина. Она лишь робко ответит на объятья и попытается не думать в ближайшее время. Совсем не думать — пусть ведут они.       Хорошая цена за избавление от навязчивой мысли о зловещих тенях?