Нестор—простолюдин с доброй душой.

      Был на Руси мужичок такой—Нестор. Никто из вас не ослышался, имя наверняка знакомое. Нестор Летописец, о котором вы подумали, был для нашего Нестора пра-пра-пра-пра-прадедом. Но из нашего Нестора никакого Летописца не вышло. Неграмотный он был. Дай в руки книгу—он не прочитает даже строчки. Не ходил в школу он.       Поэтому был Нестор чернорабочим—трубы печные чистил от гари и сажи. Возвращался домой чёрным, как папуас, лишь улыбка да глаза говорили о том, что перед добрыми людьми не уголёк, сбежавший из печи, а человек.       Счастье у него было скромное: краюшка хлеба, добрая водица, в которой можно помыться да гусли старые.       Играть на гуслях он любил, после работы сядет на лавку возле своей хаты, положит инструмент старый на колени, сдует с них вековую пыль и забренчит тугими струнами. Льётся мелодия, как сладкий ручеёк, лаская слух каждого, кто пройдёт мимо кривого забора. Детвора даже бросала свои забавы и собиралась кругом, послушать и посмотреть, кто же это там так играет? А Нестор знай себе, улыбается, смотрит на детей и продолжает сочинять новую музыку, чтобы покорить всё больше и больше детских сердец. А когда у Нестора была уйма свободного времени, он сам учил детей играть на гуслях. И надо же: получалось! Каждое чадо после уроков трубочиста радовало своих батюшек да матушек музыкой, если в доме их был инструмент.       Была у Нестора ещё одна черта личности: уж очень наивный и сердобольный он был. Увидит какую-нибудь птичку с повреждённым крылышком—заберёт себе. Хромает пёс или кот дворовый—забирает себе и пытается вылечить. Временами Нестор замечает, что животное больное слишком поздно или он лечит совсем неправильно и они умирали у него на руках…       Долго тогда жители слышали плач и вой из дома трубочиста. Как выпь на болоте кричал и волосы рвал у себя на голове. Поэтому у него отныне волосы только на затылке и висках растут. —Горе-то какое мне, горе! Животинушку самовольно сгубил, жизни лишил! Боже, сохрани и помилуй меня от небесной казни! Я не хотел, я не хотел! О Боже, Боженька, не было у меня злых помыслов и не будет никогда! Прости! Прости!       Вопли Нестора затихали только под утро, когда он уже сам валился без задних ног в изнеможении, спать-то надо.       Животное он обязательно отпевал вечером, с музыкой. Так и встретил его Алрих на одном из похоронных мероприятии. –Что ты тут делаешь в такое позднее время?       Нестор совсем не обратил внимание на мистичность собеседника и честно ответил, что проводит похороны животного. Графа это позабавило. –И неужели у тебя других важных дел нет? –Да какие мне важные дела? Покушать, помыться и почистить трубы–вот моё счастье. Остальное от лукавого. –От лукавого? Ты неправ.       Граф протянул сидящему на пеньке Нестору руку и что-то недоброе сверкнуло в его глазах. Сопротивление было бесполезно и трубочист встал почти вплотную к неизвестному господину.       Алрих отметил самое мясное место и принюхался. Пахло печной гарью. Нестор не врёт: он человек трудящийся. Такой ему в школу нужен.       Граф обхватил человека за плечи сзади, приблизившись к затылку и злобно зашептал, словно змей подколодный: –Я тебе покажу, что такое истинное счастье.       Горячее дыхание обожгло кожу на шее Нестора и за ним последовал резкий укус.