Глава 12. Кулыңда кем каны?

Тяжелая входная дверь хлопнула за подругой, больше не желающей видеть Софью. Рыжая сидела на полу в коридоре, захлебываясь слезами и думая, что натворила. Сердце болело от понимания своей неправоты и одиночества. Никто не понимал и не принял, даже самая близкая подруга, которая уже давно была семьей для Софьи. Неужели она осталась совсем одна? Соня потянулась к телефону, стоящему неподалеку и не вставая с пола набрала знакомый номер, прислоняя трубку к мокрой щеке.

***

Мое предположение об отсутствии людей в качалке оказалось верным. Я включила свет в небольшом зале и огляделась. Ни души. Я присела на старый тренажер и закурила. Надеюсь, мне простят такую вольность. Я следила глазами за уходящим наверх дымом. Голова была пустая как бутылки алкоголя после празднования нового года. Слезы горечи потекли по щекам сами собой. В сердце играла ненависть к себе, к подруге, ко всему живому и к этой несправедливой жизни. Я смотрела в пол сидя с тлеющей сигаретой в руках пока некто не начал трясти мое плечо. Я спокойно перевела взгляд на пришедшего. Знакомая усатая морда улыбнулась. — Ты чего тут? — С Соней поссорилась, подумать ушла. — я зажгла еще одну сигарету и предложила закурить Адидасу. Он согласился, и мы погружали помещение в сигаретный дым вместе. Он молчал, видимо не хотел мешать мне думать. Я перевела взгляд на стену за рингом рассматривая знакомую аббревиатуру. В голове раз за разом крутились воспоминания о ссоре и о пощечине. Я невольно приложила руку к щеке, на которой сейчас, наверное, красовался красный след от ладони. — Из-за Кащея? — прервал молчание Владимир. — Ага. — Мы его отшить хотим. Я хмыкнула и вдохнула еще больше сигаретного дыма. За последний месяц никотин уже впитался во всю мою одежду и по ощущениям лился по венам вместо крови. Я непроизвольно посмотрела на шрам на своей ладони, полученный не так давно. — Это хорошо — протянула я, сталкиваясь глазами с Адидасом. — Он нашего пацана продал за стакан водяры — затянулся — и с наркотой связался. Не по-пацански это все. Не туда он пацанов ведет. Не тем занимаемся мы все. Я подняла бровь слушая «приговор» Кащея. Адидас не казался мне хорошим лидером. Он неоспоримо был более человечен и уважали его больше, но не лидер он. Но шанс того, что Бессмертный больше не явится в мою и Сонину жизни явно меня воодушевлял. Кто он без улицы и своих бандитских тем? Бывший зек и наркоман без копейки в кармане? Заслужил ли он это? Определённо да. Но что будет с бандой после его ухода? Никому неизвестно. — Может тебя до дома подкинуть? — На автобусе? — издевательски посмотрела — поехали.

***

Снова и снова эта прокуренная квартира. Соня уже привыкла к скрипучему кухонному табурету, к запаху смерти и алкоголя, привыкла к этому царству, которое затянуло ее так глубоко. Оно все больше забирало ее человечность, делая похожей на Любимого. Рука сама потянулась к бутылке водки, стоящей на столе. Жгучая жидкость должна помочь все забыть. Забыть, как ударила подругу в порыве ненависти, забыть, как Любимый чуть не задушил, забыть, как кокаин давал в голову, забыть все, забыть себя… Кащей коснулся рукой рыжей головы девушки, на которой виделось пару еле заметных седых волос. Софья дернулась и перевела стеклянные глаза на мужчину. — Хочешь я с подружкой порешаю все? — чужая рука подняла тело со стула, заставляя встать перед собой. Стянула тонкое платье оставляя в одних трусах. По телу пошли мурашки то ли от холода, кухни то ли от непонятного страха. — Не нужно. — глаза бегали по синим линиям на мужской груди и руках. Начар малай Начар малай Холодные большие пальцы ходили по телу. Ледяные губы Кащея спускались от шеи к плечу, заставляя девушку сжиматься от каждого движения Любимого. Кулыңда кем каны? — Паша, я не хочу — тихо промолвила девушка, умоляюще смотря в глаза мужчины, пытаясь отыскать в них сострадание. Но там была только темнота. Кем каны? — А кто тебя спрашивал то? — хищная улыбка расплылась на губах. Софья все поняла. Бежать некуда и не за чем. Ей никто и ничто не поможет. В голове всплыла бабушка заставляющая учить старые строчки молитв на старославянском, но сейчас не одна из них как на зло не приходила в голову. Даже Бог не спасет ее от своего же выбора. Оставалось пытаться получить наслаждение и не сойти с ума. Второй пункт казался сложнее с каждым днем. Ул уйный Суга, бәрә, ата! Девичье тело поддавалось движениям Любимого, который скинул ее на диван в комнате. Старые пружины скрипнули, когда мужчина навалился сверху. Чужой язык хозяйничал во рту ничего не стесняясь и не встречая сопротивления. Беләм үзем, ахрысы, кем — шайтан Глаза бегали то по облезлому потолку, то по татуировкам мелькающими перед лицом. В голове мысли бегали одна быстрее другой. Мужчина снял штаны вместе с нижнем бельем. По щеке скатилась слезинка, упавшая куда-то на кровать. Затем еще одна. Поцелуи снимали соленые капельки со скул. Кан? Холодные руки были по обе стороны от головы. Туловище ходило то назад, то вперед от вбивающих в кровать толчков. Кан? На бледной коже проступали кровоподтеки и засосы, оставленные рядом. Стоны вылетали изо рта от удовольствия, граничащего с болью. Кан? — Я тебя люблю — промолвила девушка на выдохе. Кащей улыбнулся и заткнул девушку грубым поцелуем заводя ее руки за голову. Кан?

***

Я хлопнула дверцей Суворовской машины и двинула к подъезду, но остановилась чтобы закурить. Развернулась телом на 180 градусов и подожгла сигарету, смотря в глаза «водиле». Все-таки было нечто мертвое в его карих глазах. Скольких он убил на войне? 10? 20? 50? Делал ли он это с сожалением или удовольствием? Спрашивать такое будет нетактично, но я когда-нибудь спрошу. Мне же нужна новая мечта вместо кистей. Я улыбнулась от своих умозаключений. — Можешь завтра во двор смотреть и наслаждаться — Адидас скорчил свою любимую лыбу выглядывая из приоткрытого окна. — Я пока не настолько садистка как вы. Вова посмеялся от моей реплики и поспешил распрощаться, дав по газам и скрываясь в арке дома неподалеку. Я докурила и пошла в квартиру с желанием помириться с подругой и возможно даже извинится. На спине ощущался чужой взгляд от чего я обернулась по сторонам, но никого не заметила и со странным чувством на душе пошла в подъезд.