5. Непередаваемое

      Линда выдыхает и разминается, хрустит костяшками пальцев. Брат улыбается ей и достаёт из кармана жвачку — и Линда улыбается в ответ и аккуратно снимает фантик, стараясь не повредить вкладыш.       Тим сомневается, что там будет новый — они собрали почти всю коллекцию, но каждый раз их обоих охватывает щекочущее предвкушение, совсем как в детстве, когда они, скопив с обеда пару монет, бежали в ларёк возле школы. Линда доверяла брату деньги, жалась за его спиной, а он, держа её одной рукой, другой протягивал продавщице монеты и низким голосом, подражая отцу, просил жвачку, неважно с каким вкусом. Продавщица неизменно усмехалась, и Тим хмурился, но потом она высыпала перед ним несколько видов и позволяла выбрать. Линда шептала ему на ухо, что хочет клубнику с бананом, и он брал таких две.       Они съедали их прямо на улице, прячась от мамы, и смеялись своей смелости, с трудом разжёвывая твёрдые от холода кубики жвачки. Стояли плечом к плечу, склонившись на вкладышем, держа его покрасневшими пальцами.       Самый первый раз они пошли в ларёк в декабре, увидев, как одноклассница хвасталась, что будет собирать коллекцию — и чавкала жвачкой на перемене, пока учительница не заставила выплюнуть. Тогда они не успели рассмотреть, что находилось под фантиком, но так хотелось тоже собрать что-то ценное: как папина коллекция марок и мамина — бигудей, хотя папа всегда смеялся, когда называл это коллекцией…       На первом вкладыше было написано: «Любовь — это вместе решать ссору». Тим тогда удивлённо вздохнул, а Линда засмущалась, но дальше их вело желание узнать, что же ещё это такое странное, взрослое слово «любовь».       Любовь — это то, чем надо дорожить, и Тим с Линдой никогда не знали громкой ругани с захлопнутыми дверями и словами «лучше бы тебя не было». Папа всегда говорил им, что они — самые близкие люди друг другу, и это правда.       Любовь — это быть влюблённым через двадцать пять лет. Наверное, прошло чуть меньше, но они всё так же держатся за руки и улыбаются, лишь мельком завидев друг друга издали. Теперь, в приюте, им нет нужды разлучаться надолго. Любовь — это снова почувствовать себя детьми — и это правда то, что чувствует Тим, находясь рядом с Линдой, как будто в его груди целый фейерверк чувств, и хочется смеяться и прыгать, не зная, как выразить это.       Он обнимает сестру и целует её в щёку, а она хихикает, показывая ему вкладыш. Тим был прав: такой у них уже есть. Любовь — это навсегда, дождь или солнце. Но тихая радость никуда не девается: приятно прочесть это ещё раз и осознать, что да, да, да…       Мама качала головой, не веря мелованным бумажкам, липким от подтаявшей в руках жвачки, и говорила что-то, о чём Тим уже не помнит, но ему эти слова не нравились. Ему нравилось оставлять вкладыши у Линдой под подушкой, чтобы с утра она знала: он её любит, всеми из сотни способов, которые тогда они ещё не до конца узнали.       — Ну что вы там милуетесь?.. — усмехается Джесайя, проходя рядом с коробкой хлама.       Линда показывает вкладыш и ему, и он улыбается шире, кивая.       — Любовь — это… — хочет добавить, поддержать диалог, но только вздыхает, не находя слов, вспомнив о своём маяке, о тёплых вечерах в далёком доме, о приятной тишине в приюте и всём том, что связывает его обитателей.       Тим неловко хлопает его по плечу, понимая.       Любовь — это целая жизнь рядом с тем, кого любишь.