7. Неразрушенное

      Сарра идёт в заднюю часть чердака, откуда открывается проход к крытому балкончику — её любимому месту в приюте, где они с Людо часто сидели в тишине, наблюдая за ростом алоэ, цветением кактусов, вытягивающимся в рост трёхгранным молочаем — и зимой охраняя их сон.       Сарра протирает мясистые, толстые листья, заботливо поддерживая каждый, отмечает график полива и опрыскивает растения, как никогда нуждающиеся в поддержке. Снова смочив тряпку, она убирает с подоконника непонятно как выпадающие из горшков комочки сухой земли. Но вдруг под тряпкой что-то скребёт по лакированному дереву, и Сарра, нахмурившись, подставляет ладонь. На руку ей падает слишком знакомое кольцо. Она вздрагивает, едва не роняя его — и сжимает в кулак, безотчётно прислоняя к сердцу.       Сарра зажмуривается на долю мгновения и глубоко вздыхает, проводя большим пальцем по камушкам на ободке.       Они совсем не драгоценные: обычная обтёсанная морем галька и стекло, которые собирал Джесайя на берегу у своего маяка. Специально для неё.       В её первый год в приюте Джесайя показался ей шумным и опасным, какими были её сверстники в родном Тебризе, но таким ярким, что к концу его отпуска она смогла назвать его близким другом. Он мог вести себя подобно ребёнку, бегая по сугробом с распахнутой курткой и развивающимся шарфом; однажды Сарра не смогла устоять и, набирая полные сапоги снега, побежала за ним, поймав за шарф — тот остался в её руках, а Джесайя упал лицом в снег и хохотал. Они лепили снеговика с Лолой, чтобы тот сторожил приют от злых духов, и развешивали остролист. Джесайя учил её печь ягодный пирог — под присмотром Липы и Рябины, а она читала ему стихи о пророке Мухаммаде.       Вне дома это стало красивой сказкой, и праздновать Мавлид ан-Наби она отказалась. Сарра знала, что отец был не прав, но его колючие, острые слова оставили на сердце незаживающую рану — в какой, он твердил, не было места ничему святому. Сарра знала, что там есть место для всего и всех, кроме ненависти.       Летом она слушала северные ветра, ожидая весточки от Джесайи, читала его письма вместе с Гюнтером — но не решалась написать в ответ. Она не хотела показать больше, чем могла дать, отчего-то уверенная, что весёлый, лёгкий Джесайя увидит всё так, как видят мальчишки с большим сердцем и горячей кровью.       Когда на следующую зиму, едва переступив порог приюта, он протянул ей кольцо — Сарра отпрянула и сама расстроилась своему порыву.       Джейсая улыбнулся — понимающе — кажется, именно этого и ожидая. Сарра посмотрела на него удивлённо, а он только мягко взял её за руку и вложил кольцо в ладонь.       — Не подумай ничего, я просто хотел сделать тебе подарок. Не бриллианты, но эти цвета тебе пойдут, такие же мягкие и нежные.       Сарра закусила губу и кивнула, потупив взгляд — слишком смущённая, придавленная откровением, какого и не знала, что желала; слишком благодарная. Дома это казалось несбыточной сказкой.       Она долгое время боялась надеть кольцо, опасаясь, что на самом деле она должна была что-то подумать, но Джесайя в последний момент сказал не то, что хотел. А когда рана стала затягиваться, оказалось, что кольцо не по размеру большое и соскользнуло…       Джесайя о нём никогда не говорил и подарков больше не делал, но это не мешало их дружбе.       Сарра думает, где бы отыскать цепочку, чтобы носить кольцо подобно кулону — поближе к сердцу.