8. Невыполненное

      Отдав Эмер часть тряпья, которое могло сгодиться для пошива одеяла, Рябина собирается вернуться на чердак, но из-за угла выбегает Солнышко и врезается ей в ноги.       — Попалась! — восклицает он, плюхнувшись на зад, и хихикает.       — Ты куда так несёшься, дорогой мой?       Рябина присаживается перед ним на корточки, трепля короткие белобрысые вихры. Солнышко округляет губы и прижимает указательный палец ко рту, подражая Людо, когда тот вспоминает что-то, а затем с серьёзным видом лезет в карман джинсового комбинезончика. Он достаёт оттуда что-то крохотное и протягивает Рябине, уже раскрывшей свою ладонь.       — Насол, — говорит Солнышко, отдавая ей пуговицу, и снова меняется в лице, широко распахивая глаза: — Пъедставляес, дедуфка Ойке слеп как кот, Ксеня не умеет сыть, Липа занята, а если не писыть, она опять потеяется! Надо писыть!       Он смотрит настойчиво, не так, как просит пожалеть, а как человек, осознающий, что вряд ли его просьбу выполнят, и ищущий уловки.       Дедушка Ойке говорил, что он набрался этого от Людо, но едва ли Людо издал хоть какой-то звук за всё время пребывания в приюте.       — Надо писыть, пожа-ажуста! — повторяет Солнышко и подаётся вперёд.       Рябина усмехается, целуя его в лоб, ставит на ноги и поднимается сама.       — Сейчас все заняты, малыш, давай я сохраню пуговку у себя, чтобы она не потерялась, а вечером пришью, хорошо?       Солнышко задумывается, прикусив нижнюю губу, качает головой, точно прикидывает варианты, и переспрашивает:       — Точно?       — Обещаю.       — Багодаю, — хлопает он в ладоши и обнимает Рябину за ноги — и снова куда-то убегает, не успевает она и вздохнуть. Носится по дому, неприкаянный и одновременно опекаемый всеми.       Рябина кладёт пуговицу в карман, невольно вспоминая, как десятки раз пришивала пуговицы на Лолины рубашки, комбенизоны, штаны… Как ругалась на больную дочь, не имея сил научить её — и себя — такой простой вещи: терпению. Лола путалась в собственных пальцах, злилась и срывала пуговицы и собачки с молний. Вспоминает, как потом баюкала, прося прощения, молилась богиням и самому Одину, причитая, за что им такое испытание… На каждый праздник она загадывала одно и тоже: чтобы Лоле стало лучше. Чтобы она пошла, заговорила, приучилась есть сама ложкой, не боялась чужих, не объяснялась только криком и кулаками, одевалась сама, не срывая гадких пуговиц…       На одной из прогулок она копалась в сугробе вдали ото всех, согнувшись пополам, и Рябине казалось, что она слышала натужное пыхтение через всю площадку и гомон детворы. Тревога забилась где-то в горле: а если Лола наелась снега или что она нашла под ним, а если ударилась головой об лёд?.. Лола уселась, и когда Рябина подбежала, улыбнулась ей беззубой улыбкой, вытягивая вперёд ногу: на ботиночке криво и слабо, но был завязан бантик.       На снег к ногам дочери, без стеснения, падали слёзы.