IX

— Умирать ты и в Казани могла бы! Женщина стояла над кроватью Лины, не умолкая. Её осветленные, белые пряди были закручены на мягких бигудях, она параллельно успевала пудрить лицо, терроризируя девушку. — Исхудала еще больше, лицо как у трупа, ей Богу! Скинула одеяло, обеспокоено разглядывая дочь, которая больше походила на овощ. — Сын моего Джона такой sweetie! Пошла бы, развеялась. Такие возможности перед носом, Ангелина! — Лина. Лишь отрешенно поправила мать по поводу имени, разворачиваясь лицом к стене. Не любила когда зовут в полной форме имени, а мама её лишь так и называла, играя на расшатанных нервах. Она не различала дней, часов, голова болела с каждым днем сильнее, со слезами просыпалась, с ними и засыпала. Не хотела видеть солнце, дышать воздухом не хотела. Три чертовых месяца. Заслание, в которе сама себя отправила. — Ну, я бы тебя нарядила, сходила бы с нами в театр, а потом на океан. — Не хочу. Ответила шепотом, чувствуя, как слезы скатываются по щекам, а горло сжимает невидимыми шипами. Через пару минут, услышала, как захлопнулась дверь, и прикрыла веки.

Flashback

Она бежала. Едва оклемавшись, бежала по метели к нему. Ребра болели, голова кружилась, тошнота подступала, корки на лице обжигал морозный ветер, но она бежала, сбежавши из дому, только бы не расстаться. Конечно, от недавней ситуации его нервы были оголены. Такой вид внезапно пришедшей, а точнее прибежавшей Лины вывел парня из колеи окончательно. Он буквально двадцать минут назад был у неё дома, все еще обеспокоено оглядывая побои, поглаживая её по волосам, сидел у кровати. Она что то в слезах ему лепетала, держась за ребра, морщась от боли. — Лина, успокойся, сядь. Он лишь взгляд тяжелый кинул, желваками играя, усадил на стул. — Я не поеду… Не уеду… Она плакала так жалко, это больше походило на истерику. Оно и не странно, ведь вела себя спокойно после нападения, но эта давка от брата старшего по поводу её срочного уезда к матери, просто довела девчонку. — Ты из за этого сорвалась?! Он рявкнул, отрешенно отходя на пару шагов, затем, вновь опустился перед ней, сев на колени. — Я знаю. Знаю. Так нужно. Сразу с Вовой обговорили это. Валера понимал серьезность, честно понимал, что не может защитить её. Он был согласен с тем, что ей нужно уехать. Хотя бы до того времени, пока он своими руками не задушит того, кто посмел причинить ей столько боли. — Не уеду без тебя, я не хочу! — Я тебя прошу, успокойся. Обхватил её личико ладонями, почти что невесомо. Боясь задеть свежие раны. Брюнетка опустилась на колени, впадая в его объятия. — Так нужно. Я не могу… Уберечь. Слова давались ему сложно. Не привык разбрасываться ими. Представления не имел о том, как делать громкие признания, тем более, он не понимал, как ему высказать все то, что эти два дня с тех пор как он узнал о том, как с ней поступили, сидело в нем. Водил широкой, теплой ладонью вдоль её спины, успокаивающие касался губами макушки, висков. Выдохнув, он продолжил. — Мне легче было бы, если бы мне вырвали сердце, отрезали руки, чем видеть тебя такой. Чем осознать, что ты испытала, своей еще совсем юной душой. Она подняла голову, одаривая его таким искренним взглядом, а он рассматривал её лицо. Взъерошенные, темные пряди, синяки под глазами были глубокими, кожа бледная, по впалым щекам все еще стекали слезы. Бровь разбита, на скуле красовалась огромная гематома, всякие ссадины почти по всему лицу, нижняя губа была разбита. Даже сейчас, из под широкого свитера на ключицах виднелись синяки. Он знал, что на её ребрах нет живого места. Уж интерес пробрал в ту ночь осмотреть её первым, рявкая на всех подряд, даже на Вову. — Давай уедем вместе. Она сказала это, почти в мольбе. — Куда? Почти с насмешкой спросил, заботливо вытирая слезы. — Куда угодно. В Москву, в Абхазию. — Я не могу уехать. — Но… Тебя здесь даже ничего не держит, почему? Он повел желваками, поднимаясь вместе с ней. — Мы можем сами свою жизнь построить, я хочу быть с тобой, я уеду куда скажешь, но с тобой! Никак не унималась, пытаясь достучаться до его души, которая была так открыта каких то пару дней назад, а сейчас, казалось, закрыта. — Не могу. Пока не отомщу и мысли такой быть не может. Она обессилено рухнула на стул, закрывая лицо ладонями. Ему было тяжело видеть такое её состояние. Ненавидел себя за то, что причиняет ей боль, куда еще больше боли для этого сердца? Но понимал, что то сделать нужно. Заставить её уехать. Возможно, оттолкнуть. — Я и не планирую уезжать. У меня все тут, я пацанов не брошу. Пойми, ты уезжаешь не навсегда, на период, пока мы порядок не наведем, что бы такого, больше никогда не повторилось. Не веря услышанному, приоткрыла рот в смятении, тут же отворачивая голову от него, прикрыла веки. Подошел к ней, коснулся плеча, ощущая маленькую круглую косточку, провел к спине, лаская её. Успокаивая свою бедняжку. — Ну, хорошая, девочка моя… — Не трогай. Грубо скинула руку, утирая последнюю слезу, поднялась на ноги. — Не смотри так, я поняла тебя. Уеду. Да, ведь куда более важны пацаны твои, порядок, который вы не сможете обеспечить… Это все… Пустота. Пытался сгладить углы, успокоить. Не вышло. Ниточка терпения истончилась, порвалась. Не знает почему, но эти слова так задели. Она вдруг почувствовала себя использованной, не значимой, не любимой, и тотально одинокой. Лина захотела так же убежать, но теперь снова туда, откуда убежала. Он не позволял, кричал. Она тоже кричала. Рыдала, была его в грудь. Говорила плохие вещи, хотела сделать больно, отбиться на ком то. И он все же, отпустил её. Вернулась домой, а Вова лишь сжал губы в тонкую линию, и обнял заплаканную сестру. Тепло. Даря ей хотя бы каплю любви и поддержки. Напившись чаю, она сидела с братом у себя в комнате. Он пытался отвлечь её, не отходил. И все же, спустя час, решился вновь завести разговор. — Маме звонил. Сказал, что тебе нужен отпуск. В детали не вдавался, Лина, это буквально на месяц. — Поеду я, поеду. Не хотела больше слушать этого. Просто согласилась. А какой смысл ей теперь противоречить? Он сам отверг её. Сам хочет, что бы уехала долой. Она и уедет. Она не попрощается, уедет.

End of flashback

Клубочком свернувшись слезы глотала. Она не понимала, почему не пытался за это время связаться, почему? Она все еще каждый день думает о том, как он спал, спал ли? Мучал ли кошмар? Что он делал? С кем общался? Как прошел его день? Каждый день. Воспоминания. О, да. Девушка точно жила лишь воспоминаниями. Такими короткими, но сколько эмоций и чувств в них? Сколько она испытала за их месяц проведенный вместе…? Бесконечно. Голову по ночам дурманят воспоминания о его крепких руках, о хриплом, низком баритоне, о горячем дыхании, о запахе… Господи, как тяжело с собой совладать. Сниться. Часто. И больно засыпать, ведь знает, что приснится ей Валера. Он засел в её сердце слишком глубоко. И кажется, пробудь она три года порознь, не разлюбит. Не забудет. Не сможет нити разорвать. Приложила усилия, что бы подняться с кровати. Казалось, призрачный силуэт прошелся вдоль большого дома с новым ремонтом, на кухню. Ждала пока кофе машина сделает горький напиток. Даже не открывая окно, прикурила оставленные матерью сигаретки. Мяла в руке ткань. Его свитер. Не вылазит с него. Все равно дома сидит целыми днями. Решила все же захватить его, при сборах. Серый, теплый. Хоть и стираный уже уйму раз, она все равно находит в нем его запах.

***

Мрак. Его окутал мрак, тотальный, безнадежный, и такой, жалкий. Парень раскинуто сидел на старом диване, обессилено опустив руки, еле держа голову. Дым окутывал комнатку подвала, в правой ладони у него тлела самокрутка с дури.  Вон на столе чуть слева шприц оставленный Кощеем, пакетики с травой, коньяк, и самое безобидное — пачка сигарет. — Кощей… Думал, что сказал, но голоса вовсе не слышно, лишь хрипотца, нет сил даже головой в сторону покрутить, посмотреть на наличие друга. Находит их лишь на очередную затяжку. С каждой тягой воспоминания ярче. Как ластилась к его ладони щекой, как успокаивающее целовала его в висок посреди ночи, когда он просыпался от очередного кошмара, то, что кожа её  — бархат.  А аромат? До сих пор в ноздрях застрял, шею её вспоминает нежную, судорожно прикрывая веки. — Валера… Резко распахнув веки от чувства прикосновения, он изумленно вытаращил глаза. Вон она, сидит у его ног, касаясь к ладони щекой, смотрит, манит. Уже ближе поднимается, садиться на крепкую мужскую ногу, руками поднимаясь к его шее. Он затуманено оглядывает девушку, почти животно набрасываясь, одаривает родные губы желанным поцелуем. Касается, вдыхает вновь аромат, он жаден, её мало. Даже сейчас, ему мало. Отрываясь от молочной шеи, разрывает черную блузку прямо на ней. Она падает на пол, открывая вид на кровоточащую рану на груди, ссадины по всему телу. Почти теряя равновесие поднимает взгляд на её лицо, повергаясь в окончательный шок. Она избита. Но не так, как в тот раз. Череп пробит, кровь льется по её лицу, пачкая тело. Она смеется, медленно отходя прочь. — Ты… Это ты сделал. Хрипло шепчет обвинения, теряясь в глубине подвала. Кощей грубо одернул его за плечо, выдергивая из очередного кошмара. — Дозу знать надо. Он нервно прикурил, усаживаясь напротив. Валера кивнул, пытаясь привести дыхание в порядок.

Flashback

— Ну, хватит, старик. Говори. Валера стоял у порога, сверля взглядом молчащего Вову. — Куда? Номер домашний, адрес. Я жду. — Ты не будешь впредь думать о моей сестре. Уехала. Искать не будешь. Ясно? Хотел закрыть двери, но Валера придержал их, нервно рассмеявшись. Он мог сказать о том, что было между ними, и все бы смерились с тем, что она - его. Но слишком уж уважал её. Не скажет, не посмеет, не унизит честь девчонки. — Не понял. — У неё жених в Америке. Она знать тебя не желает. Не поверил. Господи, конечно не поверил. Он знал её слишком хорошо, такого быть не может. И он будет искать. Будет искать свою девочку столько, сколько потребуется. Не думал, что Вова сделает такое. Валера ему доверял, а в итоге, тот обернул все таким паршивым образом. Крыса. Самая настоящая.

***

Неделя тянулась долго, мучительно. В очередной вечер, он сидел у той площадки. Издалека смотрел на качели, там они впервые заговорили. Из неоткуда взявшийся Кощей уселся рядом, протягивая ему сигарету. Валера молча принял, потянувшись, дабы тот прикурил. — Отшили тебя, как и меня. — Сам отшил себя. Молчание не было напряженным, напротив. Кощей улыбнулся, а потом и вовсе задорно рассмеялся, возвращая Валеру в детство. Они жили в одном доме, и мамы их дружили. Каждый раз как дома начинался дебош, маленький, кудрявый мальчик бежал к старшему, точно такому же кудрявому. И тот каждый раз умело отвлекал его. Учил новым играм, нянчился, как со своим собственным братом. С этого момента и началось его разрушение. Когда у него совсем не осталось сил, рассудка, подвернулся Кощей. Напомнив ему о том, что их связывает что то, прямиком из детства. И он видел сейчас в своей прежней семье, в тех самых пацанах, лишь предателей. Ранее они поступили паршиво с Кощеем, сейчас, и с самим Валерой. Пролетел месяц, второй. Все группировки шептались о том, что Турбо сам отшился, и перешел к Кощею, прежнему лидеру универсама. А тот прост не был, Кощей продолжал заниматься «делами» но они переходили все грани. Валера знал, да только редко когда появлялся на таких делах. Его успешно подсадили на дурь, жизнь была похожа больше на пластинку, которая заела. И каждый день происходили те же события, в которых он и смысла особого не видел. Живет казалось ради того, что бы встречаться с ней, в одурманенном сне. Еще он писал. Он писал ей письма, в надежде, что когда то, найдет куда их выслать.

«Здравствуй, моя хорошая.

Надеюсь, ты вспоминаешь обо мне так же, как без умолку вспоминает тебя мое сердце. Какое это письмо по счету? Десятое, а может, и вовсе тридцатое. Разницы нет, ведь я все еще не нашел тебя. Любимая, я в западне. Я не знал о том, что от тоски хочется выть, возможно, не осознавал, как ты мне дорога… Твой аромат вновь застрял в моих ноздрях. Засыпаю лишь с надеждой встретить тебя там…»

«Доброе утро, а может, у тебя вечер. Лина, ты приходишь ко мне, когда я сплю, все чаще. Думаю, это от твоей тоски. Ведь я чувствую тебя. Взял билет в Абхазию. Буду искать тебя там, ты ведь хотела туда. Родная, я так зол на себя. Я зол на твоего брата, до жути зол. Но ни единого дня я не могу заставить свое сердце обозлиться на тебя. Как ты сегодня? Что ты ела? Как ты себя чувствуешь? Не осталось ли шрамов на твоем совершенном личике?

Я живу воспоминаниями, моя хорошая, нежная девочка.»

«Родная, сегодня я почти вздохнул полной грудью. С помощью Кощея, мы нашли его. Я отомстил за тебя. Но не убил. Не смог, представляешь? Это бы не помогло мне в твоих поисках.

Я сделал то, чего обещал тебе. Опасности нет, точнее, старая миновала. Не знаю точно, не появиться ли завтра новая. Теперь мне останется надеяться на то, что ты сама вернешься. Почувствуешь, как я в тебе нуждаюсь, почувствуешь, что я сгораю…

Абхазия пуста. Тебя там нет. И в Москве нет, и в других городах тебя тоже нет. Не знаю, куда мне скитаться дальше, в поисках тебя…

По этому, я готов, только бы ты нашлась… Я бы сразу увез тебя, куда скажешь.»

End of flashback

Кощей еще раз покачал головой, оглядывая Валеру, и махнув ладонью, покинул помещение. Валера сел, зарывая ладони в свои волосы, выдохнул. Затем опять потянулся за пачкой, нервно прикуривая сигарету, сжав её между зубами. Тяжелые двери открылись, сопровождаясь характерным звуком. Он сразу высунул голову, тут же кидая короткий смешок, глубоко затянулся. — Нравится? Вошедшая Аня подошла к вставшему на ноги парню, кружась перед ним, размахивая окрашенными волосами. Темные, прямые. Но все равно не такие шелковистые, как у Лины. — Зачем пришла? — Ну что ты, даже не оценишь? — Тебе не идет. — Я старалась, ради тебя. Он улыбнулся. Коснулся её волос, прошелся, она блаженно прикрыла глаза. Резко сжал кулак. Сжал кулак, хватая её за волосы. Она даже пискнуть не успела как он начал говорить. — Думаешь, я не знаю чего ты добиваешься? — Чего…? — Я знаю о том, что не без твоего доброго слова на неё напали. Ты… Пустая оболочка женщины. Швырнув её подальше, он все так же рухнул на диван, нервно поджигая самокрутку.

***

— Ну, я не знаю, подари ей что-нибудь. Без особого энтузиазма, Лина придумывала как бы помочь Маратику по ту сторону телефонной трубки. Мальчишка увядал за Айгуль. — Думаю, в кино сводить. Андрюса крутят опять! — Андрюс… Да… Сжала телефонную трубку до боли в пальцах. Воспоминания нахлынули с новой волной. Даже сейчас, при безобидном разговоре с братом. — А что у нас нового? Спокойно? Пытаясь перевести тему, спросила казалось, о чем то нейтральном. — Не сказал бы. Кощей в края охерел. Наркоту говорят, толкает. Марат выдержал паузу, а затем, все же продолжил. — Валеру подсадил. Да, тот конечно не по пацански поступил с нами… Она его перебила. Сердце больно отбило. — Марат. Что ты только что сказал? — А? Ничего. — Что это значит? — Лина, если что, не от меня узнала. — Ты меня пугаешь. Она облокотилась на стену, подняла голову вверх, сдерживая подступающие слезы. — Плохо все, Линка. Он пропадет… Без тебя.

***

На шум прибежала мама Лины, ошарашено наблюдая, как та сгребает все со шкафов в один чемодан. — Сдурела? — Мама, я уезжаю домой.