X ( Real end of the story )

От лица Лины

Добралась как в тумане. Конечно, я не предупреждала никого, сейчас во мне бурлила необъятная злость к старшему брату. Как он мог? Так подло все обернул, скрыл от него где я, как я. Так долго таращилась на двери своего подъезда, так медленно поднималась по лестницам, вспоминая былые времена, когда я еще чувствовала себя живой, когда еще дышала воздухом. Мне предстояло помяться около дверей квартиры около десяти минут, прежде чем прокрутить ключ в замке, и наконец войти. На руку сыграло то, что Вова был не дома. Я не удивлена, по вечерам он никогда не дома, видимо, сейчас он с пацанами. От трепета который сейчас каждой клеточкой ощущал Марат, было очень хорошо. Он был несказанно рад моему приезду, ему действительно меня не хватало, я не знаю, как ему было одному три месяца, он ведь еще ребенок, подумаешь, четырнадцать. Вот кто то, а Марат точно любит меня. Безусловно и по детски. Не зря мы так похожи внешне, с самого детства не отлипаем друг от друга. — Ты вырос, правда, успел поменяться. Я потрепала его по макушке, и побежала к чемодану, достав оттуда новенькие джинсы ”Levis". Гордо вручив их брюнету, я заулыбалась, а когда он, от радостей закружил меня по гостиной и вовсе по детски расхохоталась, кажется, впервые за эти месяцы. Я быстро приняла душ, и привела себя в порядок. Нет терпения и совести сейчас ложиться спать после долгой дороги. Я должна пойти к нему. Но почему так страшно? Заметив как я мнусь на месте, то и дело нервно кусая губы, делая вид что все еще выбираю какую блузку накинуть, Марат подошел ко мне сзади, деликатно положив ладонь на мое плечо. — Тебе страшно. — Страшно. Боюсь, что сейчас передо мной будет совершенно другой человек. Он вздохнул, чуть сильнее сжав мое плечо. Затем, как то виновато проскулил мое имя, протягивая стопку… Писем? Они аккуратно перемотаны черными нитками. Я в недоумении взглянула в черные омута, отказываясь принимать свою догадку. — Я думаю, это убедит тебя в обратном. Он был понимающим мальчиком, по этому молча покинул комнату, оставляя меня одну, одну с этой болью. Я нетерпеливо разорвала нитки, и письма разлетелись по полу. Слезы уже подходили к глазам, мое сердцебиение участилось до ненормального. Рухнув на пол, я схватила письмо, которые лежало ближе всего, и с тряской открыла конверт, вытаскивая оттуда лоскут бумаги.

«Здравствуй, родная. Мне кажется, я начинаю забывать твой аромат. Хотя, кого я обманываю? Возможно ли забыть то, что прокручивал в голове ежедневно, ежеминутно… Кажется, начинаю понимать, почему я так полюбил тебя. Да, полюбил. Это не просто влечение, не влюбленность.

Лина, ты первый человек который смог изменить меня.

Я черств, гнил, я мог бы быть недостойным тебя, я и сейчас недостоин, но ты смогла изменить меня. Любовью которая окутала меня, заполонивши мой разум. А что теперь? Единственный свет погас. Тебя забрали, и я вновь, та гниль. Вновь недостоин тебя.

Может, так и лучше? Я не знаю где ты, не знаю с кем, но я точно знаю, что ты заслуживаешь намного большего.

Ты будешь счастлива, моя маленькая, нежная девочка.

Мне остается находить утешение в этих письмах, мне так легче, хотя бы на несколько минут.»

С каждым прочтенным словом, слезы ослепляли, а рассудок и силы покидали. Я прикусила кулак, дабы не завыть, тем напугавши брата. Не дочитав, быстро накинула одежду, и пулей вылетела из дома.

***

Я почти что ворвалась в этот подвал. Воняло алкоголем смешанным с застывшим в воздухе дымом сигарет, я уловила нотки еще чего то… Аптечными средствами? Прошлась вдоль помещения, ладонью протянула по краям «ринга», осматриваясь. — Валера…? Я не узнала своего голоса. Скулеж неуверенной, забившейся в угол девчонки. Тут же захотелось дать самой себе пощечину. Я вдруг почувствовала спиной чью то крепкую грудь, и резко развернулась. — Какие люди, в Голивуде. Мужчина противно рассмеялся, подмигивая мне. Кощей… Гнилой человек. Кровь бурлила по венам, я кипела, чем только раззадорила его. Он резал круги передо мной, все его движения были резкими, он постоянно оборачивался, дергался. Я молчала, надеясь на то, что он уйдет. Да, Линка, наивностью отличалась всегда. — Помнишь, ты на выпускной была самой красивой? Он облизнулся, подошел ко мне вплотную, и я смогла рассмотреть его лицо. Зрачки были до ненормального расширены, я видела такое впервые. Он обливался потом, губы его были сухими, бледными. Пазл в моей голове сошелся, когда я перевела взгляд на стол, и заметила там шприцы. — Это я достал то платье, и брату твоему дал, ты ведь королева, всегда ею была. Он смеялся между каждым словом, это выглядело жутко, я сглотнула ком страха, сжавшись. — Только вот… Его грубая, сухая ладонь опустилась на мое горло, он сжал его, заставил смотреть в лицо. — Вместо короля, ты выбрала вальта. И все, после этого, казалось, моя жизнь окончательно рухнула. Его хватка лишь огрубела, второй рукой он сгреб казалось всю меня, бросая на диван. Словно я тряпичная кукла, навис всем телом сверху. Страх сковал меня, слезы предательски стекали по щекам, я кричала, пыталась отпихнуть его, ударить, сделать что угодно. И у меня вышло. Я схватила со стола стеклянную пепельницу и двинула его по голове так сильно, как только могла. Он даже не дернулся. Его это только позабавило, Кощей ударил меня по лицу, тут же откидываясь назад, в приступе смеха. — Любишь играть? Мы поиграем. Страх отступил, он сменился гневом. Я плюнула в него кровь, которой наполнился мой рот от резкого удара, в котором я прикусила язык. — Я же росла на твоих глазах! Ублюдок, пусти! — Ну, не злись, сейчас тебе будет хорошо... Я зажмурила глаза, почти приняв свою судьбу, как тут услышала почти звериный рев. Я не знаю, откуда он появился. Все произошло так быстро. Я забилась в угол, заторможенно глядя на то, как беспощадно, без человечно Валера избивал Кощея. Я не могла не то что бы остановить, я не могла и слова из себя выдавить. Меня дернуло, когда он резко поднял его, выбрасывая за дверь, и сам скрылся за ней. Тело пробрала крупная дрожь. Я прикрыла веки, головой облокотившись об стену. Почувствовала прикосновение до боли знакомых рук. Его рук. Он обеспокоено оглядел меня, бегло убеждаясь в том, что кроме разбитой губы, мне не принесли вреда. Я вновь потеряла дар речи, мне хватало сил лишь рассматривать лик любимого, наблюдая, как его тоже пробирала дрожь. Момент, и его терпение оборвалось. Он притянул меня к себе, заключив в казалось, самых крепких из возможных, объятиях. Я обхватила его как спасательный круг, вцепилась в спину, теряя одиночные всхлипы. Он гладил меня по волосам, жадно вдыхая мой аромат, целовал в висок, шепча о том, как любит, как скучал. Я подняла голову, почти в мольбе прошептав. — Забери меня отсюда…

***

Он скрылся в кухне, ссылаясь на приготовления кофе. Не знаю точно, нормально ли это, но впервые за долгий период, я почувствовала что все наконец-то встало на свои места. Верно, лишь потому, что я ощущала его запах в воздухе, вновь растерянно бродила по его спальне, осваиваясь. Правда, считаю себя ненормальной, потому что я не дура, и прекрасно осознаю то, что я отказываюсь от лучшей жизни ради ненадежного человека. Но смысл жизни в том что бы жить, а не существовать, а живая я лишь рядом с ним, так уж вышло. Бесшумно прокралась на кухню, застав его в совсем растерянном состоянии. Он уперся ладонью в окно, глубоко затягиваясь очередной сигаретой. Я не выдержала больше скрытого напряжения и неловкости между нами. Уверено подошла, обнимая сзади, сцепив руки на крепкой груди, чувствуя, как она тяжело поднимается, сопровождаясь сорванным дыханием. Я судорожно выдохнула, прикрывая веки. Эта близость была обжигающей, мы чувствовали друг друга каждой клеточкой. Валера вдруг поймал мою ладонь, и поднес её к своим губам, покрывая мелкими поцелуями. — Я так виноват перед тобой… Прости меня, прости… Я зажмурилась сильнее, чувствуя, как сдавливают слезы, и не выдержав больше, развернула его к себе, потянувшись к холодным губам. Пересекая его неуверенное возражение, я одаривала его робкими поцелуями, сжала его твердые от напряжения плечи, и, стоило мне коснуться, как они вмиг расслабились. Его план серьезного разговора потрещал по швам, и Валера наконец позволил себе отдаться, целиком и полностью. Он позволил нам раствориться друг в друге и забыть все возможные страхи и волнения. Сделать то, ради чего мы оставались жить во время разлуки. Голова шла кругом, мурашки осыпали тело, эмоции бурлили во мне, заставляя ладони трястись каждый раз когда я касалась его кожи. Занятая его губами, я не сразу заметила как он решительно поднял меня на руки, а мои ноги автоматом сцепились вокруг его спины. Я распахнула глаза уже будучи усаженной на письменном столе в спальне. Его руки спешно блуждали по моему телу, одаривая желанными прикосновениями, а губами он припал к шее, заставляя меня закидывать голову, рвано выдыхая горячий воздух. Оторвавшись, заглянул в мои глаза совершенно по другому. Так, будто это было немое признание в любви. Моя юбка уже давно была задернута, оголяя вид на черное кружево. Я приподнялась, позволяя ему стянуть трусики. Легкие ласки сменились горячей страстью, смешанной с сумасшедшей тоской, поджигая нас изнутри. Мои ладони потянулись вниз, настойчиво припуская ткань штанов. Мы больше не играли, не дразнились. Все чего хотелось, это слияния наших душ. Его крепкие ладони прошлись по моим бедрам, резко сжав, он обхватил меня, и вновь затянул в дурманящий голову, долгий поцелуй. Почувствовав его твердый член у входа, я шумно выдохнула, а мое тело неосознанно сжалось больше, кончики пальцев и вовсе похолодели, судорожно хватаясь за его массивные плечи. Обхватив ладонями мое лицо, он постарался передать весь трепет, заботу, любовь через один лишь взгляд. Лбами прижавшись друг к другу, мы прикрыли веки, и я отдалась, без остатка. Он полностью вошел в меня, и не сумев сдержать себя, я протяжно застонала, сильнее впиваясь ноготками в его кожу. Пытаясь привыкнуть, я закусила губу почти до крови, сразу вызывая ответную реакцию. — Тебе больно? На рваном выдохе, хриплым голосом он спрашивал в чем дело, но я совсем не хотела что бы это прекращалось, слишком долго мы ждали. — Нет… Не останавливайся, прошу. Сколько чувств и эмоций было у меня в голове, в сердце, этого не описать. Я всхлипнула, перемещая ладони со спины, обхватив ими его лицо, распахнула веки, вглядываясь в его бездонные глаза. — И не бросай меня больше, никогда… Он замер, голос его дрогнул, но все же, нашел в себе силы заговорить, заверяя меня в обратном, и я полностью обмякла в его руках. Его мышцы напряглись так сильно, что вены на руках теперь виднелись даже в тусклом полумраке, еле освещенной комнаты. Ритмичные движения продолжались с такой настойчивостью и необузданной страстью, будто я вот вот исчезну. Дрожь внизу живота кружила мне голову, заставляя глаза закатываться, он придерживал меня за затылок, стягивая волосы у корней, не давая упасть спиной на стол. — Я тебя не отпущу больше, никогда. Его голос сводил с ума, а смысл слов и вовсе побуждал необъяснимые чувства. Вовсе не было привычной его грубости, желания власти надо мной. Он был совершенно нежен и ласков, порой плавен, не стесняясь ронять одно признание за другим. Не смотря на его черствую, порой жестокую натуру, он мог позволить себе раствориться во мне, и почувствовать, что такое любовь. Каждый поцелуй, прикосновение было разным, но уже родным. Я ощутила мощный толчок, который стал последним, прежде чем я упала к нему на плечо. И мы замерли в таком положении, слушая сбитые дыхания друг друга. Я первая распахнула веки, потянув руки к его груди, плавно поднялась к шее, покрывая поцелуями его лицо. Он обхватил своими сильными руками мое тело так, словно я какая то тряпичная кукла. Растворившись в крепких объятиях, я прижалась головой к его груди, чувствуя ровное сердцебиение. — Я знаю о письмах… Я… Я не могла закончить мысль, голос тут же задрожал, а горячие слезы защекотали глаза. Он улыбнулся, поднимая мой подбородок, что бы мы вновь встретились глазами. — Письма это… Самое малое от того как я сходил с ума эти месяцы. Я без тебя не вынесу больше ни дня.

***

Мы сидели на кровати, разговаривая на совсем отдаленные темы, я пила зеленый чай, рассматривая как он красиво курит. Как дым медленно вытекает из его рта, как он держит сигарету… — Нам нужно уехать. Чем скорее, тем лучше. — Неужели? — Лина, Кощей втянул меня в нечистые дела. Я не знаю, что будет завтра, и не поджидают ли меня сегодня, что бы напасть сзади. — Значит, бежим? Казалось, его совсем не удивляло мое спокойствие. И меня саму оно не удивляло, я прекрасно знаю, что привязана лишь только к нему, а не к месту, или стране. — Нет… Делаем то, что должны. Мое лицо озарила улыбка, и я подошла, аккуратно сев к нему на колени. — И куда ты меня увезешь? — К морю, как ты и хотела. Сегодня же уезжаем. В Москве нас будет ждать мой знакомый, оттуда полетим в конечную точку. — Ну так, куда же? — Ты мне скажешь. Мои глаза широко округлились, но я тут же посерьезнела, надеясь, что он не шутит. — Испания. Он тихо рассмеялся, поглаживая мои волосы. — Почему Испания? — У папы в машине карточка с фотографией домика у моря стояла. Внизу была надпись, что это — Испания. Всегда выглядело как мечта…

***

От лица Автора

— Я быстро, к будке и назад! — Усесться можешь?  Недовольный Валера буркнул на брюнетку, одаривая не самым дружелюбным взглядом, и покрепче сжал руль угнанной девятки. — Уезжаем сейчас.  — У тебя чуйка бабская или что? Валера, я хочу Вове позвонить.  Она улыбнулась, наклоняя к нему голову, обхватила широкую ладонь. — Вон же она, пару шагов от машины. Брюнетка тонкими пальчиками указала на стоящую напротив телефонную будку. Он вздохнул, и крепко сжал руку девушки. — Давай только быстрее, скажи что с нами все в порядке, и дуй назад. — Конечно! Девушка сияла. Сегодня, так особенно красива. Зеленые глаза светились когда она смотрела на него, цвет их становился еще ярче. Темные, шелковистые волосы были распущены. Пухлые губы расплывались в улыбке, легкий макияж подчеркивал всю красоту.  Она поцеловала Валеру в щеку, и быстро вылезла из машины. На девушке было серое, распахнутое пальто. Она подбежала к будке, начала набирать знакомые цифры. Валера нервничал с самого утра. Хотелось истошно реветь, как пятилетняя девочка, но он не мог понять почему? Что такое? Все ведь более менее. Сейчас они едут в Москву, и прямиком оттуда на самолет, полетят начинать совершенно новую страницу жизни, в теплой Испании.  Мать сегодня снилась впервые за два месяца. Так много... Раз десять, за одну ночь.  Она кричала, хотела что то сказать сыну, только вот Валера ничего не понял из этих снов, но на душе паршиво было весь день. Ерзая на водительском, парень пристально наблюдал за девушкой, рассматривал. Неосознанно лик запоминал. — Вова? — Сестренка, а вы где уже?  Они поставили его перед фактом. Таить обиды на Вову не было никакого смысла, Лина прямо и уверенно заявила что будет с ним не смотря ни на что, и ни на кого. Брату осталось лишь смириться, и не мешать им. — Около… Челнов, наверное. Сейчас остановились, я увидела будку, тебе позвонить так захотелось… — Давайте там аккуратно. Всякие шастают. Валеру ищут, тебя ищут. — Да… Как Наташа? Девушка прижалась к телефону, слушая брата. Она перевела взгляд на машину. Валера жестами подзывал к машине, и в этот раз она уже не уловила в его глазах лукавства, по этому, задерживаться не стала. — Подожди, перезвоню, как будем на месте. Я тебя люблю, брат. Она повесила трубку, и вышла из будки.  Пройдя два шага, встала, и вопросительно развела руками, лукаво поглядывая на нервного Валеру. — Ну что? Дай воздухом подышать. Я тебя знаю, следующую остановку не дождусь. Высокий силуэт двигался уверено.  Был он весь в черном, длинное пальто, черный гаврош. А шел он, прямо на Лину. — Извините. Черный силуэт толкнул девушку, задевая грудную клетку.  По инерции, её откинуло в сторону. Валера увидев это, проскрипел зубами. — Иди в машину, быстро! Доставав голову из машины, прокричал парень. Еще темно так, пару фонарей.  Он не мог разглядеть её полностью, лишь глаза и руки попадали под свет фонаря. Исчезая, силуэт кинул в сторону окровавленный нож. Маленький, тонкий, острый. Такое странное ощущение. Ноги в моменте стали ватными. И этот привкус. Металический привкус. А как холодно стало… И страшно. В попытках осознать произошедшее, она механически приставила ладошку к центру грудной клетки. Как мокро… Больно. Протянула мокрую ладонь к лицу, ближе к свету. Кровь. Кровь капнула с пальцев на белый снег. — Лина! Как громко Валера кричал, выбегая из машины. Алая кровь начала раскрашивать белый свитер девушки, ноги подкосились, голова закружилась. И она упала. Упала на белый снег.

Котылу — SOLOVYOVA

— Тише, родная, сейчас поедем в больницу! Валера упал на колени, подхватывая её обмякшее тело, ладони моментально окрасились её кровью. Он улыбался, голос трясся, глаза бегали.  Не осознавал. Казалось, дурным сном. Как такое возможно? Сейчас он сейчас проснется от очередного кошмара, и уткнется носом в шею спящей рядом Лины. Первая мужская слеза упала, он ладонями обхватил лицо девушки, пытаясь найти её взгляд. Такой сильный всегда.  А сейчас, у него нет сил поднять Лину на руки. С усилием перетягивает девушку на себя, укладывая её голову к себе на колени. Она смотрела прямо в глаза ему, пытаясь вымолвить хоть что то. — Я говорила… Потянула руку к его лицу, холодные пальцы коснулись его щеки. Парень прикрыл веки, выдыхая. Не пытался скрыть слез, эмоцию страха. Животного страха. — Говори, маленькая, прошу говори со мной… — Нам… Нам не уйти от судьбы. Мурашки табуном пробежали по телу, он поднял голову к небу, в попытках уйти от жгучей боли в сердце. — Сейчас, мы поедем в больницу, ты только не теряй сознание. Почти умоляя, проскулил Валера. — У меня выступление в школе завтра… Папа, какая больница?  Почти безмолвно, одними губами молвила девушка, чьи глаза то и дело закатывалась периодически. Бредит.  — И в правду, забыл вовсе.  Вытирая слезы, Валера выдавил улыбку.  — А мама приедет…? Мама приедет поддержать меня… Пусть мне привезет кассеты с мультиками. — Конечно, конечно приедет. Валера мотал головой, руки не слушались, казалось, сам сейчас ляжет рядом с ней. Возьми же себя в руки! Сам к себе обращался, вот только что он мог сейчас, так это только смотреть на её личико.  Она словно фарфор. Хватка вовсе ослабела, её рука упала. Его будто обдало ледяной водой. Валера схватил Лину, подняв на руки, быстро подбежал к машине, укладывая закрывшую глаза девушку, на заднее. Сел за руль.  Руки потряхивало, слезы предательски жгли глаза, ком подступал к горлу. Он пытался завести машину, но когда ладони в крови любимой, это сложно. Давя газ в пол, он несся по заснеженной ночной трассе, это больше походило на самый страшный сон, нежели на реальную жизнь. Похоже он осознавал что сделали с его девочкой. И давил он на газ так люто, направляясь в ближайшую больницу, лишь на Бога полагаясь. Так он и пообещал в тот день, что убьет каждого, кто имел какое либо отношение к этому, в глубине души уже осознав — он больше не посмотрит в её зеленые глаза, не вдохнет аромата, не услышит голоса. Она не коснется его лица, не улыбнется ему больше. Убийца тот, не только ножом в сердце Лины попал, он голыми руками вырвал сердце молодого, любящего парня. 

***

Заметно постаревший Валера сидел возле могилы Лины, с бутылкой в руке. Вова приехал навестить сестру, букет огромный из красных роз принес, в костюме. Заметив у могилы бывшего друга, седые усы дернулись, губы поджал. — Просил её не идти… Сразу ехать.  — Это я тебя просил. Как брата, как друга просил, оставь сестру, опасно это, говорил ведь. — Не отпускает меня сестрица твоя.  Упертая была всегда, так и сейчас наверное ей легче меня держать возле себя, чем видеть с другой. Мужчина размышлял себе под нос, его поседевшие кудри перебирал ветер. — Давно ты выпустился то, Валер? — Месяц как. Или пять? А может, год. Тебе то что? Он оскалился подобием улыбки, и вновь хлестнул водки. — Ты прости, что навещать перестал. Жизнь изменилась у меня. Но сейчас, скажи чем, помогу. Валера поднялся на ноги, отряхнувшись, он опустился к выцветшей фотографии на каменном кресте. Коснулся губами фотографию, прижался лбом.  С фотографии той выглядывала жизнерадостная Лина, она улыбалась, шоколадные пряди украшали маленькое лицо, зеленые глаза ярко светились. Туркин окинул взглядом могилу, и подошел к Вове. Похлопав по плечу, он оглядел друга, остановившись на карих глазах, произнес тихим голосом. — Мне уже, ничем не помочь. От судьбы своей не уйду.