Воспоминание 4.

Гермиона покинула теплый коттедж и вышла навстречу весеннему ветру. Он бил в лицо своими порывами, развевая ее волосы в стороны. Ей было необходимо собраться с мыслями и прийти в себя. Она двинулась вперед по безлюдным улицам уединенного поселения. Было так тихо и спокойно, что сразу стало понятно, почему Малфои выбрали его для места проживания. Находится дальше от шумной суеты города – было раем. Мир вокруг – спокойствие в голове. Прогуливаясь по скверу до ближайшей точки аппарации уже более спокойно, чем на том пути до коттеджа, Гермиона смогла рассмотреть прекрасный парк с большим прудом и плавающими утками на воде. Не долго раздумывая, она свернула с прямой дороги и направилась в сторону аллеи. Между двух огромных ив располагалась небольшая скамеечка. Какая-то неизведанная сила притянула девушку именно на нее.

***

Больше Гермиона не смела самостоятельно поднимать вопросы, касающиеся Хьюго при Рональде. Вообще… она бы не скрыла, что после его удара некоторые чувства к нему изменились. Подумав, она решила, что изначально все их отношения были выстроены на доверии и общем желании попробовать создать семью. Осталось ли былое расположение к нему после столь подлого поступка? Нет. Появился страх. Он не был особо сильным и Рон вовсе не замечал его, но для сознания Гермионы было все видно. Она напрягалась всем телом, стоило мужу встать с дивана в гостиной и направится к ней на кухню за новой бутылкой немецкого пива. Ее тело вздрагивало от нечаянного прикосновения его грубых рук, а глаза не могли смотреть на него. Гермиона перестала дожидаться Рона с работы, старалась засыпать раньше его возвращения, оставляя на столе ужин под чарами поддержания температуры, чтобы он оставался горячим. Впервые в жизни она была безмерно рада неумению Уизли замечать такие очевидные вещи. Он беззаботно ходил на работу, возвращался к ней в кровать, храпел всю ночь, а все выходные проводил перед телевизором. Со стороны казалось, что его ничего не беспокоит. А у Гермионы каждый раз начинались трястись пальцы, когда чья-то сова стучалась к ним в окно, принося или письма от друзей, или свежие газеты магического мира. Она бросалась и вырывала у несчастных птиц конверты, надеясь получить сообщение, что ее малыш идет на поправку. Прошло больше трех недель, а целители лишь разводили руками в стороны: «Улучшений нет». Она тонула в переживаниях о ребенке. Черная полоса в их жизни тянулась только вперед и не намеревалась прекращать свой путь. Минуло почти полтора месяца с рождения Хьюго. В то мрачное и пасмурное утро, когда над Лондоном висели тучи, сова приземлилась на их окно. Гермиона страмительно распахнула форточку, забирая письмо из ее клюва. Поспешно разорвав конверт, она развернула пергамент и стала читать новости из Мунго, медленно оседая на пол. «Миссис Грейнджер-Уизли, Нам искренне тяжело сообщать Вам о случившемся таким образом, но другого варианта нет. Я настоятельно прошу Вас прибыть в самое ближайшее время с мистером Уизли в реанимационное отделение инфекционных магических заболеваний. По возможности, чтобы Вы были не одни, возможно с родственником или любым близким человеком. К сожалению, мы сделали все, что было в наших силах. Ваш сын Хьюго скончался от тяжелого течения драконьей оспы час назад в стенах больницы Святого Мунго. Примите глубочайшие соболезнования от всех целителей отделения. Будем ждать вас. Главный целитель, мистер Сметвик»

***

Все прошло, как в тумане. Облаченная в черные одеяния толпа на фоне летнего солнечного денька. Посетители кладбища, случайные прохожие, бросали на присутствующих сочувственные взгляды, наблюдая как в сырую землю погружают совсем крошечный гробик. Они останавливались, замирали и печально качали головами, пока Гермиона хотела закричать и прогнать всех желающих поглазеть. Никто не был в силах оценить масштабы ее боли, понять, как в ее груди разрывается сердце. Время с того злополучного дня остановилось. Не властны люди над жизнью и смертью. Рон хмуро стоял рядом, не отрываясь от свежей могилы. Он мог лишь кивать всем родственникам и коллегам из Министерства магии на многочисленные соболезнования, но сам не проронил ни слова. Молли и Джинни всхлипывали, прижимаясь по разные стороны к Гарри. Слез не было. Гермиона не проронила на кладбище ни слезинки. Тишина Годриковой впадины накрыла ее, когда кто-то из толпы бросил последний комок земли. Постепенно все стали расходится. Ушел и Рон вместе с семьей, оставляя ее одну, в полном одиночестве. Она присела на маленькую скамейку, прямо напротив надгробия. Хьюго Уизли-Грейнджер 17 марта 2000 – 17 апреля 2000 Тепло души твоей осталось вместе с нами. «Что творит Господь, забирая к себе души таких крох?» - думала Гермиона, закидывая голову назад, всматриваясь в чистое голубое небо. В магической части пасмурном Лондоне это была большая редкость. Она ощутила чье-то присутствие за спиной, но сил отреагировать и посмотреть назад не было. Легкий ветер растрепывал в стороны выпавшие из тугой косы волосы. Посильнее затянув пальто, Гермиона решила дождаться любых действий человека, тайно наблюдавшего за ней. Скамья заскрипела так, что уши заболели. Рядом опустился Драко. Он также молча смотрел в сторону небольшого захоронения, изредка бросая исподлобья быстрые взгляды. Наконец-то она решила прервать тишину: - Никогда бы не подумала, что подобное может со мной случится. - Я бы спросил как ты, но это донельзя глупо и не нужно. - Почему? - Зачем спрашивать то, что и так очевидно? Плохо. Гермиона напряженно приподняла губы в усмешке и пожала плечами: - Молли бы с тобой не согласилась. Уходя с Роном, она сказала Джинни, что я бесчувственная тварь раз не плакала, как они. Не вижу смысла. Все, что только можно, я выплакала. Теперь осталось горе и пустота. И никому этого не понять. Даже Молли. Малфой повернулся к ней боком. - Мне жаль, Гермиона. Она лишь кивнула. Поднявшись на ноги, она опустила руку на холодный мрамор. Такой ледяной… Она нежно провела по нему ладонью, словно прощаясь, и поспешно утерла неожиданно скатившуюся по щеке слезу.

***

Молли не давала ей спокойно жить. На следующее утро после похорон она явилась в их квартиру без предупреждения, угрюмо окинула девушку своим неприятным взглядом и прошла на кухню. Она стала взмахивать палочкой, доставая из принесенных с собой пакетов. - Ты явно не подумала о том, как тяжело сейчас Рону. Думаешь только о себе, - бормотала она под нос, но так, чтобы Грейнджер слышала каждое произнесенное слово. - Рон, просыпайся, дорогой. Бедный мой мальчик! - она присела на край дивана, где сопел Уизли и стала поглаживать его по плечу, всхлипывая. - И за что это все с нами происходит... - Мама? - Я же говорила, что она тебе не пара... - причитала Молли. - Спишь тут, есть нечего. Идем, милый. Я принесла твой любимый пирог с патокой. Сил спорить не было и она устало направилась в спальню, закрыв дверь на замок. На все причитания матери муж отмахивался, жуя пирог. Он явно был рад прибытию и, как он говорил, такой "помощи". На просьбы Гермионы поговорить с Молли и попросить не приходить так без предупреждения, он не обращал внимания. Уверял, что со временем мать устанет и ее забота сойдет на нет. Но все произошло совсем на оборот. Каждый приход миссис Уизли сопровождался лестными словами и несчастной судьбе "Ронни", попавшего в руки особо опасной преступницы - Гермионы Грейнджер. Она искренне верила, что та никогда не любила ее сына и, околдовав, вынудила женится на ней только ради его денег. О каких деньгах речь - вопрос. Когда Рональд и Гермиона окончили Хогвартс, зарплаты парня, как стажера, в отделе магического спорта министерства едва хватало на аренду жилья. Это вынудило Грейнджер подрабатывать вдвойне больше в книжном магазине. Гермиона догадывалась о мотивах поведения Молли. Она жаловалась Рону и жалела, сокрушалась о всех его "проблемах". Давление оказанное ею, было предостаточно сильным. Рон стал бросать на нее точно такие же взгляды, смотря с высока, начал говорить фразами матери. Позже и вовсе стал задерживаться на работе дольше обычного. Потом перестал возвращаться домой ночевать. Желания сесть и поговорить не было. Была надежда, что это временные трудности и они с ними справятся. Тот удар она смогла забыть, хоть и с трудом, а страх все еще просыпался периодически. Решить все проблемы в их семье помогли посторонние. У порога в квартиру, возвращаясь с прогулки из магазина, девушка нашла конверт. Внутри аккуратной стопочкой покоились колдографии и небольшой лист сложенный на пополам. "Будет легче разойтись" - подумала Гермиона, направляясь в спальню. Изображения Рона целующего другую женщину в стенах гостиницы так и остались лежать на кухонном столе. Сам мужчина никак не отреагировал на них, вернувшись в пустующую квартиру вечером. Спустя месяц обручальное кольцо было отправлено, уже бывшему, супругу по совиной почте.

***

Вечные мысли о прошлом становятся нашей погибелью. Словно оковы и прочные цепи они сдерживают человека от прыжка в будущее. Наполненная горячей водой ванна, но в этот раз без ароматических масел и пены. Бокал красного вина - для смелости. Зеркало на стене запотело - это даже к лучшему. Смотреть на собственное отражение было тяжело. Жить вообще стало невыносимо. Она медленно стянула с плеч легкий халат, что тут же лужицей растекся у босых ног. На обнаженную спину водопадом опустились густые локоны каштановых волос. Осторожно пальчики подцепили ткань белья и спустили по бедрам и икрам. Одним движением девушка переступила через них, приподняла ногу, забираясь в воду. От горячей температуры появилось желание вылезти наружу, но это была ее особенная степень мазохизма. Она откинулась спиной на белую ванну, погружая тело так, что на поверхности осталась одна голова, согнутые в коленях ноги да тонкие руки, которыми Гермиона держалась за бортики. Легко она схватила с ближайшего столика подготовленный фужер. Кроваво-красное вино перекатывалось по ровным стенкам сосуда. Девушка закусила губу. Рука опустилась на поверхность стола и нащупала несколько маленьких колесиков. Пальцы с трудом подцепили их. Гермиона резко закинула их на язык и осушила вино, запивая таблетки. Слегка расфокусированный взгляд на бортик. Удобный кухонный ножик в ладони. Перевернутая пальцами вверх рука. Резкое. Быстрое. Движение по запястью. Слабость накрыла с головой. Нож выпал из захвата. Гермиона прикрыла глаза и сглотнула. Единственная мысль в голове о том, что скоро она встретится со своим мальчиком. Скоро они будут вместе и никакие напасти их не разлучат. Она сможет прижать его крепко к груди и вдохнуть аромат шелковых волос. Ведь есть жизнь после смерти? И облегчение со свободой придет. И она наконец-то будет счастлива. "Моя прекрасная" - даже сейчас ей казалось, что она слышит голос своей первой любви. Тело полностью погрузилось под воду, окрашенную в красный. Руку сначала жгло, но, спустя пару мгновений, вся боль исчезла. Простит ли меня Драко? Резкий рывок вперед, но уже нахлынула темнота...