Настоящее 4

Главное — сражаться, снова и снова, только так можно остановить зло,

пусть даже истребить его до конца никогда не удастся…

Альбус Дамблдор

- Прости, пожалуйста, Асторию, - неловко говорит Драко, потирая ладонью затылок. – Она тяжело переживает все это. Еще не смирилась. «Словно с таким можно смериться», - промелькнуло в голове его спутницы. Они шагали вдоль оживленного парка, наполненного, ничего не подозревающими, магглами. Решили, что это самое лучшее место для проведения встреч со Скорпиусом. Свежий воздух, парк, где ребенок может побегать, а они – быть самими собой и никто из волшебного сообщества их не увидит. Гермиона кивнула, принимая извинения. Сама она не представляла, как повела бы себя на месте бывшей Гринграсс. Сложно понять ее, но все же – однажды черная полоса должна была кончится. Теперь девушка уверенно шагала по белой. Глазами она наткнулась на макушку Скорпиуса и на лице застыла улыбка. Смотря на него вся грусть уходила в сторону. Невольно, Гермиона пыталась разглядеть в его детских невинных чертах – себя или Рональда. И, к горькому счастью, это удавалось. Раньше она не всматривалась в малышей, чтобы не причинить разбитому сердцу новую порцию боли, что со временем стала больше фантомной. Вчера сова принесла очередной громовещатель от Гринграсс с требованиями оставить ее семью в покое. Ее семью – и снова становится больно в груди. Ее семью – это то, что никогда не было суждено испытать Гермионе. Ее семью – это то, что однажды было погребено под землю, под сотню замков. И что никогда не должно покинуть свою могилу. - Я бы удивилась, если бы ничего не пришло, - она натянула фальшивую улыбку, выдавленную через грусть и тоску. - А вообще, ты не в ответе за ее поступки и действия. Драко горько вздохнул, а на его щеках появился едва заметный румянец. Он всегда краснел и долго извинялся за поступки жены – узнавая о них от самой же Астории. - Смотрите! – воскликнул Скорпиус, махая взрослым рукой в сторону киоска с мороженным. – Можно мне одно? Пожа-а-а-луйста! Пап, ну пожалуйста! Он в два прыжка оказался у Гермионы и сложил руки, смотря на Малфоя выпрашивающим взглядом. Драко кивнул – поглядывая на шатенку. - Уже выбрал? -  спросила его Гермиона, уже расстегивая сумочку и доставая кошелек. - Не нужно, - бросил Малфой, опуская свою ладонь на ее руку. – Я сам заплачу. Поджавшие губы бывшей гриффиндорки его не смутили. Но она приподняла бровь и вызывающе спросила: - У тебя есть маггловская валюта? - Разумеется. Скорп, выбрал? Ребенок кивнул и ткнул в шоколадный рожок с ореховой посыпкой. Прыгая на месте, он повернулся лицом к взрослым и, приподняв голову, посмотрел в глаза Гермионе. - Мама, ты тоже будешь какое-нибудь мороженое? – спросил он. Мама… Мир в одно мгновение остановился. Земля прекратила описывать круг о Солнце. Замерли птицы в парке и даже ветер перестал петь свою легкую колыбельную гостям природы. Мама… Такое незнакомое ей раньше слово смогло вызвать в душе настоящий шторм. Она резко посмотрела на Драко. Его лицо не выражало ровным счетом ничего. Он безжизненным взглядом смотрел под ноги. Скорпиус все еще ждал ответ. Гермиона прокашлялась, чувствуя в груди невероятное тепло, согревающее изнутри, но в тоже время было и легкая неуверенность. Наверное, было еще слишком рано? Но ведь однажды такое должно было произойти? Не это ли настоящее счастье для нее? - Я… Возьми на свой вкус, - легкая улыбка в ответ на детскую, чтобы не напугать ребенка. - Папа, а тебе? - Какое скажешь. Скорпиус уверенно тыкал пальчиком в витрину, пока пухленькая и доброжелательная женщина доставала десерт и называла цену. Драко быстро расплатился и они медленно направились в самую глубь парка. Впереди был огромный пруд, на котором Скорпи очень нравилось смотреть на плавающих уточек. - Ты... против? Чтобы он называл меня мамой? - Почему? Нет. Но я просто не ожидал, что это все случится так быстро. Прошло всего два месяца, когда я думал, что потребуется полгода или даже год. После нового обращения Скорпиуса к ней, она не знала как вести себя с Малфоем. Был ли он доволен таким стремительным привыканием ребенка к ней? Или в глубине он надеялся на противоположный эффект? Так много вопросов кружилось в ее голове, но было крайне мало ответов. - Я рад за тебя, - прервал напрягающую тишину Драко, откусывая пломбир с рожка. – Правда. Больше всего на свете я хочу, чтобы мой сын был в безопасности… То есть… Я хотел сказать… - Ничего, - прервала его девушка, опуская ладонь на его плечо. – Все будет хорошо. Однажды мы все будем счастливы. Вот увидишь.

***

С Гермионой они распрощались спустя еще один час прогулки. На последок – она осторожно присела перед малышом на корточки и неловко протянула плюшевого медвежонка. Она наконец-то смогла получить отдачу от сына – он обхватил ее шею своими крошечными ручками и одарил самой лучезарной улыбкой на свете. Они исчезли в вихре парной трансгрессии, спеша успеть к ужину в Малфой-мэноре. Едва приземлившись в саду коттеджа, Скорпиуса забрал домовой эльф. Часы били седьмой час, а он уже клевал носом и почти засыпал на ходу. В коридоре витала странная атмосфера. Ее Малфой почувствовал сразу же, как попал внутрь дома. Воздух вокруг был тяжелым, наполненным злобой и яростью. - Тора? Астория? Эти месяцы напряжения и переживаний не могли пройти бесследно. Она осунулась, похудела, под глазами залегли темные мешки, а кожа была неестественно бледной с зеленоватым оттенком. Целители сокрушительно пожимали плечами твердя одно и тоже – леди Малфой осталось не так долго. Драко прошел по коридору в гостиную и остановился около кресла, в котором его ждала Тора. Она сидела к нему спиной, но он уже представлял некоторые ее мысли. Комната была погружена в кромешную темноту, когда Малфой щелкнул пальцами и над их головами загорелась огромная люстра. - Что на этот рад? – спросил он, когда обошел ее и сел напротив. Выражение лица супруги было точно таким же, как и вчера и позавчера. Глаза горели безумным огнем, в них искрилась ярость и боль. Пальцы старались крепко сжимать подлокотники, но получалось не очень – фаланги чуть подрагивали. По щекам текли слезы, оставляя за собой мокрые следы на коже. - Ты снова водил его встречаться с ней, - прошептала она. - Да, водил. И что? - Ты мог бы сообщить об этом мне. - Чтобы ты снова что-то придумала? Спасибо, мне лишние хлопоты не нужны. С тобой их и так чересчур много. - То есть я для тебя лишь проблема? Вошь, что мешается под ногами? Драко откинул голову назад и тяжело вздохнул. Ноги гудели. Хотелось принять душ и лечь спать, не дожидаясь подачи пищи, но явно в ближайших час он вынужден слушать очередное возмущение Астории. - Все, что ты делаешь, пытаясь отвадить Гермиону от Скорпа. Каждое твое действие – да, оно доставляет мне проблем. Вчерашний громовещатель? Что будет сегодня? Сколько еще мне вымаливать у нее прощение за твои грязные слова? - Она сама грязь! – воскликнула Гринграсс, подаваясь телом вперед. - Не желаю больше слушать тебя. *** Голова гудела словно пчелиный улей. Всю ночь Драко размышлял о способах уберечь Гермиону и Скорпа от жены. Она определенно что-то задумала – постоянно ходит и шепчет своим безумным голосом, что никогда не отдаст «грязнокровке ее мальчиков». Керосина в костер добавил Скорп. Разумеется, он сделал это не нарочно, когда за завтраком обратился к Гринграсс, как «маме Торе». Шок. Недоверие. Непонимание. Она бросила непонимающий взгляд на Малфоя, но он не смог объяснить ей происходящее, решив, что лучше промолчать. - Мама Тора? Почему ты говоришь именно так, дорогой? - Просто! Вечером на его рабочий стол прилетел скомканный лист бумаги. Драко резко поднял голову и наткнулся на заплаканную Асторию. Ее слегка потрясывало, пока она пыталась прийти в себя и вымолвить хоть слово. - Просто? У нас все хорошо, да? - В чем дело? Что это? - А ты посмотри. Мужчина поднял смятый лист и осторожно развернул его. На некогда белом листе яркими цветными карандашами Скорпиус нарисовал рисунок. Малфой уже хотел попросить жену не тревожить его по пустякам – опять растрогалась от творения малыша – как вдруг глаза зацепились за едва заметную красную надпись. Ребенок нарисовал троих взрослых и себя. Каждого персонажа он подписал. Папа Мама Тора Я Мама Миона Черт. Черт. Черт. - Мама Миона?! – вскрикнула Тора, выхватывая лист из его рук и разрывая на куски. – Мама Миона и мама Тора! Эта тварь посмела называть себя его матерью? И ты знал? И ты молчал? Как ты мог?! - Успокойся! - Это моя семья! Мы должны всегда быть вместе! Втроем! В нашем доме нет места этой грязнокровке! - Когда ты оставишь нас всех в покое?! Астория замерла и приоткрыла рот. Малфой и сам осознал, что сболтнул лишнего. Подол ее платья чуть зашуршал, когда она приблизилась к его рабочему столу. Она оперлась руками о деревянную поверхность, нависая над мужчиной. - У меня есть право, данное магией рода Малфоев. Право нашей семьи на всеобщее благополучие. И ты никак не сможешь лишить меня его. Это внутренняя магия. Слышишь? Это. Право. Нашей. Семьи! Я никогда не оставлю вас, - она сделала акцент на последнее слово, выразительно покачивая головой и улыбаясь, - в покое. Только на том свете.

***

Когда солнце спрячется за горизонт и на смену светлому дню придет сотрясающая мир во тьму ночь… Вспомнишь о величии дара могущественной Смерти… Лишь смелость и ум помогут побороть ее чары… Возвращая из мира умерших чье-то спасение… Успей выбраться из заточения страха и боли… Иначе, станешь рабом тьмы навсегда… Игра началась. Время пошло… Эх, если бы было можно вернуть время в спять. Отмотать стрелки часов назад и не дать Малфою узнать о проклятии от Дафны. Быть может, никто бы никогда не узнал, и они жили, как прежде? План созрел в одно мгновение. Было достаточно отключить чувства и разум, как и учил профессор Снейп.

***

Опустилась прохладная ночь. Небо было таким чистым, что любому путешественнику дорогу могли указать звезды, но несколько туч еще  скрывали яркую луну ото всех. Вдали по тропам бежал ручей, а спустя несколько миль он соединялся с другими водоемами и впадал в могучую Темзу. Не спящие животные бродили по лесу в поисках пропитания, а птицы пролетали под коттеджем Малфоев не боясь разбудить их обитателей. В эту ночь спали не все. Входная дверь в сад бесшумно раскрылась и на крыльцо упала чья-то тень. А через мгновенье и вовсе показался ее владелец. Некто был облачен в черную мантию. Он еле-еле ступал по каменной плите, что вела к выходу с участка. У ворот, Некто обернулся. Земля чуть повернулась на своей орбите и тучи раскрыли миру луну. Ее свет озарил сад Малфоев и осветил лицо таинственной фигуры. Астория бросила последний взгляд на такой родной дом, где мирно спали Драко и Скорпиус. Она собрала всю оставшуюся магию в себе и смогла аппарировать в неизвестность.