Таймскип 8

Проглотив свою порцию психотропов и транквилизаторов, Майки лежал в кровати в позе эмбриона, положив голову на твою грудь. Ты не могла представить, какой удар по организму наносит такое количество препаратов. Если под таблетками его нервная система в таком состоянии, то что он начнёт творить без них? Его феромоны окутывали вас в плотный удушливый кокон, словно пытаясь выстроить вокруг вас зону комфорта. Ты рисовала одной тебе известные замысловатые узоры на его спине, глядя поверх его плеча в окно, где зигзаг молнии вспорол тёмное небо. Пошёл дождь. — Я люблю тебя, — прошептал Майки, точнее — то, что от него осталось. Его губы едва шевелились перед погружением в глубокий сон. Ты моргнула, переключая потухший взгляд на пустую стену перед собой. Как жаль, что ты не могла перемещаться во времени. Ты бы отмотала года назад, далеко от того злополучного дня в школе, в самое начало. Взять подушку и накрыть безмятежное лицо спящего малыша Сано, продлевая его сон навсегда. Это было бы нездоровым милосердием с твоей стороны. Зло нужно побеждать в зародыше. Когда его дыхание выровнялось, ты расслабила тело, незатейливо передвигаясь к краю кровати, потихоньку, дюйм за дюймом, пока осунувшееся лицо Майки не переместилось на подушку. Ты сняла с себя рубашку, пропитавшуюся твоим запахом, и сунула ему под щеку, чтобы на какое-то время обмануть его нюх. Ты на цыпочках прошла к прикроватной тумбочке со стороны Майки и взяла его телефон, набрав комбинацию, которую успела подглядеть за эти месяцы. Ты не знала, какие именно цифры были в пароле, но помнила, в какой части экрана и в какой последовательности двигались пальцы Майки. Но ничего не вышло. Ты молилась, чтобы он успел отправить сообщение Какучо перед своим обеденным сном. В противном случае предполагалось, что Майки разбудят, взвинченным и потревоженным, сведя на нет весь эффект препаратов. Но обычно Майки не спал. Особенно днём. Это была заслуга его довольного и сытого состояния, обеспеченного твоей домашней стряпнёй. Войдя в ванную, ты обмоталась первым попавшимся полотенцем и снова забралась на бортик ванной, дотягиваясь до вентиляционной решётки. Твои пальцы обхватили рукоять простого кухонного ножа так благовейно, словно ты держала в руках святой грааль. Ты направила кран так, чтобы струя стекала параллельно стенке ванны, не создавая лишнего шума, и открыла горячую воду. Глядя на то, как медленно наполняется ванна, ты села на колени, скрестив руки на бортике и со скучающим смирением положив на них голову. Перед глазами проносились случайные обрывки воспоминаний: дедушка, научивший тебя играть в сёги и шахматы; уроки ментальной математики; развод родителей; первый день в школе, когда на твоё робкое приветствие все морщили носы и продолжали разговор, как ни в чём ни бывало. Сейчас, оглядываясь назад, ты понимала, что твоя жизнь всегда была с горчинкой. Была ли она плохой? Навряд ли. По крайней мере, до сегодняшнего дня ты ни разу не допускала мысли о суициде. Наверное, настоящие самоубийцы думают, что это всё равно что зависнувший ноутбук. Дави на кнопку, выключи его. У него уже нет сил справиться с вирусом. Хорошо, что ты была ненастоящим самоубийцей. Пар от горячей воды уютно окутал тебя, когда ты устроилась поудобнее и вытянула руки, покрытые сине-бурыми синяками. Неужели предполагалось, что этим жалким конечностям суждено держать ребёнка? Ты приставила нож к видневшимся сквозь тонкую кожу венам и сцепила зубы, делая первый надрез. Вышло не очень, больше похоже на царапину. Твоё лицо покрылось скользким потом от пара и нервов. Досадно сцепив зубы, ты схватила полотенце поменьше, которым Изана протирал лицо, и свернула махровую ткань в тугой жгут, сжав его челюстями. Яростно вгрызаясь в импровизированный кляп, ты окунула руки в кипяток и, долго не раздумывая, полоснула ножом вдоль вен. Горячая вода ускорила циркуляцию, и вскоре ванна порозовела. Алая дымка крови закружила в воде, и ты довольно улыбнулась сквозь полотенце. Кровь толчками выкачивалась из твоего организма. Рассечённую кожу, погруженную в кипяток, адски щипало, но ты продолжала вскрывать вены. Пыхтя и задыхаясь, чувствуя, как ворсинки полотенца шкребут стенки твоего горла, забиваясь глубже в рот, ты попыталась почувствовать, в каком состоянии сейчас Майки. Было всему виной его полукаматозное состояние или то, что ты сама сейчас на грани смерти, но ты не ощущала его совсем, словно ваша связь пропала или он был где-то далеко-далеко. Воодушевившись, ты полоснула ножом ещё раз, и тогда силы наконец оставили тебя. Заморенное голодом, лишённое солнца, тело быстро теряло остатки жизненных сил, растворяющихся в бордовой воде. Ты медленно заморгала, пытаясь оставаться в сознании. Но так хотелось сладко уснуть. Голова становилась тяжелее, и ты погрузила руки глубже в воду, откидываясь на угол ванны. Тело постепенно расслаблялось, как дрожжевое тесто, расползаясь по мраморному полу. Мозг соображал всё медленнее, и ты наконец подумала, что наступил долгожданный отдых и покой. Ты устала, страшно устала думать о тех омегах, которым не помогла, о тех утраченных мгновениях юности, о девочке, которую не спасла. Пока сознание вяло колыхалось на грани забвения и бодрствования, тебя трепануло, и из-под ресниц твоё заплывшее зрение успело уловить перепуганное лицо молодого мужчины со шрамом. Его губы двигались, что-то крича, но ты уже не слышала.