Глава 4. Небо на кону

– Приведите её. Сопровождали Саша и Шурочка. Они сидели рядом, когда Ида утром открыла глаза, и не отлучались несколько бесконечных часов до собрания совета. Явно не педагогического. Ида не обращалась к своим надсмотрщикам, а они не говорили с ней. Саша одаривал ободряющей улыбкой, стоило посмотреть в его сторону, в отличие от Шурочки, которая полностью сосредоточилась на чём-то в своём телефоне. Желания пообщаться не наблюдалось ни у кого. Оно и ясно, предыдущий вечер не предоставил ответов, и теперь никто не понимал, как себя вести. Накануне, Марк не успел помочь Иде подняться, когда подоспела его верная гвардия: Роман Сергеевич, Ольга и Саша. Все они вели себя непринуждённо, будто каждый день наблюдали безразмерные собачьи трупы с дырой в груди. Ни ахов, ни вздохов, ни матерных восклицаний. Кажется, у лицея имелся некий протокол на случай апокалипсиса. По крайней мере, в реальности Иды происходил именно он. Её действительность рушилась прямо на глазах: каждый вечер кто-то на кого-то нападал и проливалась кровь. Этот злой мир не был знакóм. Он вызывал отторжение, желание закрыть глаза и проснуться в прежней реальности, где не существовало убийств – да хотя бы, где не разваливались от боли колени. В последний раз Ида разбивала их, когда ей было шесть. Пока коллеги стоически переговаривались о чём-то безумно важном, вторую попытку помочь Иде встать предпринял Саша. За что она начала кричать на него: она не собиралась никуда уходить, пока не найдёт третью часть расколовшегося кольца. Вместо него на пальце остался след, как от ожога. Саша принял требование Иды безропотно. Он опустился на колени и вместе с ней стал разгребать листья и ощупывать грязь. Он молча вложил крохотный обломок в ладонь Иды, приобнял и одним слитным движением поднялся вместе с ней. Если бы нашлись силы анализировать происходящее, теперь он понравился бы ей ещё больше, нежели раньше. Надо было куда-то идти. Так сказал Роман Сергеевич. Ида еле шевелила ногами, поэтому Саша просто взял её на руки. Он сказал не смотреть. Словно понимал, что её взгляд приковало вовсе не мёртвое чудовище, которое уже ничего ей не сделает. Она проваливалась в бездну – Марк безотрывно смотрел в глаза, хотя говорил с Ольгой. Послушавшись Сашу, Ида опустила веки и уронила голову на его плечо. Он не пах кровью. Никто ничего не объяснял. По возвращении в лицей Людочка проводила Иду в душ и предложила сменную одежду. Широкое, но короткое платье на узких бретелях, какого Журавль у неё никогда не видела. Тогда она не знала, что всё специально – её будут рассматривать со всех сторон. Изучать. Не знала она и коридоров, по которым её вели. То был уже не лицей, а здание, соединённое с ним крытым переходом. Здесь нашёлся и отец Павел, который налил в глубокую чашку ароматный отвар и предложил Иде. – Пей. Всё будет в порядке, – Саша забрал кружку и вручил из своих рук. И она выпила только потому, что верила ему: точно знала, что это не он напал на неё позавчера в коридоре, ведь они были почти одного роста. С каждым глотком чая сознание мутилось всё больше, но Ида не испытывала страх. Она погружалась в небытие с облегчением замученного пытками человека. Если она всё ещё оставалась человеком. После изнурительного утреннего ожидания Саша и Шурочка провели её в просторный зал с круглым столом, гостей за которым Ида узнала не всех. Её руки развели в стороны, подтолкнули повернуться спиной и развернули обратно. Безоружная. Беспомощная. У неё болела спина, ныли колени, а в голове стояла дымка – последний барьер, отделявший сознание от сумасшествия. Люди смотрели. Но даже в ярком освещении, Ида не видела их лиц. Только глаза. Их взгляды не обещали пощады, они препарировали, стремились залезть в самую суть, и тонкая Идина кожа не могла им помешать. В зале не пахло ничем. Бежевые стены покрывал замысловатый чёрный рисунок, похожий на текст на незнакомом языке. Ничто здесь не успокаивало и не отвлекало от пристального внимания. Как по команде, Саша и Шурочка сделали два шага в сторону. Знакомый звенящий жар появился неслышно. Он замер точно за спиной Иды, которая боялась шелохнуться и стискивала платье в пальцах, лишённых украшений ещё вчера. Здесь все были заодно. Ольга. Саша. Шурочка и Люда. Ника. Роман Сергеевич. И вставший из-за круглого стола отец Павел, который громогласно обратился к тому, кто был не способен скрыться за узкой спиной Иды. – Ты укусил её. Платье не скрывало ничего: ни синяки на коленях, ни сходящий с шеи багровый след. – Да. Ида вздрогнула и зажмурилась. Все волоски на теле встали дыбом. – Ты сделал это, не получив её согласия. – Да. – Ты знаешь, что этим нарушил правила. – Я знаю. – Ты потерял контроль? Марк. Именно его голос прошивал Иду насквозь, его жар окутывал её обнажённую кожу. Бездна сожрала Иду незаметно, обманула её, заставила поверить себе и предала. Пускай вчера Аксёнов защищал её – он делал это, чтобы она больше никому не досталась. И если он захочет… Ему ничего не стоит разорвать кожу, пробить позвонки и вытащить наружу сердце. На виду у всех собравшихся. – Я хочу уйти, – выпалила Журавль. Она так ужасно жалела, что много лет назад стала коротко стричься. Сейчас ничто не закрывало её от надменных взглядов. Она не могла опустить голову и скрыться за завесой волос, чтобы хоть самой не видеть собравшихся. – Выслушай нас, дитя. «Ты никуда не уйдёшь», – перевёл внутренний голос. Никто не предложил ей сесть – они хотели лишить её сил, чтобы она не сопротивлялась. Утром Саша кормил её тайком, пока Шурочка вышла за зарядкой, но теперь он не делал ничего, что давало бы Иде надежду выжить. – Эти земли принадлежат стае. Их охраняют дýхи, которые отводят простых людей от нас и привлекают тех, кто наделён даром, – отец Павел улыбался, как и всегда. Непробиваемый ублюдок. Ида ненавидела его больше всех. Больше Аксёнова. – Когда ты вошла в Храм, ты приняла свой дар, который скрывался в тебе от рождения. Духи привели тебя к нам, чтобы ты защитила вожака – так говорят знаки. – Я ничего не умею. Спокойствие снизошло на Иду, как истинный божественный дар. Надо же, эти сектанты заставили её поверить в Бога. Она жила иллюзией, что небеса привели её в нужное место к правильным людям. Ника передала отцу Павлу то, что сутки назад являлось метлой. Он поднял оружие перед всеми и рассёк лезвиями лист бумаги. – Это твоё творение, дитя. Наконец все с ужасом уставились не на Иду, а на монструозную метлу, но комментарий из зала быстро вернул всё по своим местам. – Родинки – отметины ведьмы! Всем без исключения они казались милыми. Сколько раз Ида слышала похабные предложения пересчитать каждую на её теле. Крохотные – рассыпались то тут, то там. У левого глаза. Две на шее справа, одна – слева у плеча. Штук по семь вдоль по рукам. На груди, на животе, на спине, на ногах. Будто кристаллики коричневого сахара. И вот оказывается, что это не природная особенность, а проклятие. – Ты заговаривала предметы и не понимала, что твоя сила куда больше. Браслет-уродец, снятые украшения, разломившееся кольцо легли на стол. – Это случайность, – Ида улыбнулась, пытаясь выражением лица донести, что все здесь тупицы и глубоко заблуждаются в своих безумных предположениях. – Мы – оборотни, Ида, – Ольга обратилась к ней с прежней неизменной мягкостью, которая теперь вызывала не доверие, а тошноту. – И мы не чуем тебя. Значит, твои способности очень велики. Никому из нас не доводилось встречать таких сильных магов. – Это совпадение, – огрызнулась Ида. Всё доброе, что было в ней, щетинилось и плавилось, закипало от чистого гнева. Она доверилась этим людям, вошла в их круг, полюбила детей, но каждый её шаг оказался обманом. Они ждали, пока она распустится в их стенах, подобно цветку, чтобы сорвать и использовать в своих целях, рассечь её стебли и выдавить сок, растереть листья в порошок и превратить его в чудодейственное зелье. – Её кровь говорит. Шёпот замолк. Ида напрочь забыла об Аксёнове. Она медленно повернулась. Челюсть дрогнула, но из горла не вырвалось ни звука. Ида толкнула, что было сил. Марк не двинулся с места. Она зашипела, зарычала, нанося удары один за другим, пока ему это не надоело. Он перехватил её и прижал к себе, так что Ида повисла в воздухе и уткнулась носом в его щёку. Секундное замешательство лишь придало сил. Ида взбрыкнула и попыталась укусить. Марк выгнул шею, с улыбкой отклоняясь. Никто ничего не предпринимал – он и сам с ней справлялся. – Тише, – Ида ощерилась, готовясь напасть повторно, но Марк сам подался к ней, скользнул губами по щеке, прежде чем приблизиться к уху. – Ты ведь не хочешь, чтобы я укусил тебя снова. Они мне не помешают. Ты – тем более. Ида дёрнулась в последний раз и сдалась. Послушно встала на пол и позволила оправить на себе платье. Никак не отреагировала на руку, которая не отпустила её и притянула спиной к груди Марка, оставаясь на талии. Он согревал Иду, но прямо сейчас она предпочла бы замёрзнуть насмерть где-нибудь на Северном полюсе, где не водились никакие… Оборотни, да? Ида мысленно выругалась в самых злобных выражениях. – Уважаемый Совет, признаю́, своё согласие на принятие Иды в лицей я дал из любопытства. Отсутствие запаха, звука сердцебиения – даже меня это поразило. Ида уникальна, здесь не о чем и говорить. Марк расхваливал, и его пальцы двигались по её талии, поглаживая. Журавль чувствовала, что жест неосознанный, и потому забывала о стыде – она боялась неуверенности Марка, ведь всё ещё не знала цену, которую назначила стая её жизни. – Я не терял контроль. Но поддался соблазну. Осознанно. – Ты подверг девочку и всех нас угрозе, – не поднимаясь из-за стола, постановила незнакомая женщина в почтенном возрасте. На долю секунды Марк прислонился губами к волосам Иды. Она затаила дыхание от удивительной нежности, с которой он держал её после свежей порции угроз. Саша кивнул из своего угла, мол, держись, подруга, ты в надёжных руках. Кажется, прямо сейчас её делили: решали, кому выпадет честь распотрошить магическую тушку. Ида не знала, за кого болеет. Она хотела домой. К папе. – Она пахнет померанцем, – это было для всех. А для неё, обжигая шёпотом: – Твоя кровь на вкус как гранатовый сок. Но, кажется, они услышали. По залу прокатился ропот. Старушка бросила суровый взгляд на отца Павла, который уже не казался безмятежным, как прежде. Оборотни взволновались, начали переглядываться и шептаться. – Вы не думаете, что она его околдовала? – громко спросила Ника, но её прервал рык, прогремевший у Идиного уха. Звуковая вибрация прошла по её телу, и последние сомнения о том, кто же здесь вожак, рассеялись. Вот почему все вращались по одной орбите вокруг одной оси. Почему последнее слово оставалось не за директором лицея. Роман Сергеевич не был предводителем стаи – он выполнял административные функции, пока все подчинялись правилам одного единственного че… Чудовища. Иде надо приучать себя к этой мысли, под каким сильным влиянием она бы ни оказалась. – Ни один донор не давал мне такой силы – и у этой силы есть источник. Кровь связала меня с ним: открылся запах, я до сих пор слышу её сердце. Источник – это Ида. Она не только творит магию, но и способна делиться ей. Заявление произвело фурор. Журавль похлопала Марка по руке и обвела ладонью зал, будто смахивала всё, что они тут услышали. – Ладно, ребят, на третий раз я не собираюсь признавать закономерность. Вижу, вы мне не очень рады. Поэтому давайте просто разойдёмся, ок? Ваш вожак – ваши проблемы. Я ничего не видела, ничего не знаю. Если вы очень хотите меня наказать, увольте по статье, прошу, не отказывайте себе в мести за доставленные мной неудобства. Я напишу о вас хороший отзыв. Или нет, лучше забуду о существовании лицея. Никаких проблем, никаких претензий. Вы довольны – я счастлива. По рукам? Роман Сергеевич, передам заявление через секретаря? Или лучше почтой, вы правы. – Ты совершенно невыносима и очаровательна. Но если ты не замолчишь, я заставлю тебя это сделать. От удара локтем больно стало только самой Иде. Марк бережно вернул её руки в исходное положение и обхватил запястья ладонями. Чтобы не рыпалась. Пожалуй, она могла бы и поблагодарить, что никто не связал её и не обеспечил кляпом, не бил, даже не кричал. Журавль просто не сознавала своего счастья. – Не обращай на него внимания, дитя. Тебе не причинят вред, – слова отца Павла Иду повеселили. В её положении игнорировать Аксёнова становилось непосильной задачей. – Дело в том, что нам объявили войну. Понимаешь ли, вожак нашей стаи наделён особенностями, которые делают его мишенью. – Он пьёт кровь. Ну, типа… Оборотни же этого не делают, правда? Им нужно мясо, так показывают в кино. От собственных же размышлений Ида напряглась, но раздражённый вздох её несколько успокоил. Кажется, жевать её не собирались. По крайней мере, не сейчас и не в ближайшем будущем. – Марк – дитя вампира и оборотня, по силе он превосходит оба этих вида. Он умеет перевоплощаться в волка, но питается исключительно кровью. Люди и некоторые наши собратья сочли Марка опасным и начали охоту. Долгое время мы скрывались, и, вероятно, всплеск силы позволил обнаружить наше убежище. У Иды устали ноги, она облокотилась на Аксёнова, надеясь, что и ему теперь неудобно стоять. Она не была дурой, чтобы лезть в гору, с которой сходит лавина. Бесконечная беседа не давала паузы, чтобы сосчитать, сколько оборотней, вампиров или кем бы они были, сидело в зале. Много. Ида – одна. – Ладно. Великолепно. А духи не нашептали, чем я могу вам помочь? Я и с одним вашим гостем не справилась, это всё вожак порешал. Подтвердите, Марк Андреевич. Но он наконец понял, что игнорирование – лучшая тактика, чтобы не дать Иде продолжить демагогию. Увы, он не успел донести это знание отцу Павлу, который, однако, умел обескураживать и обезоруживать одними словами. И не только Иду, но всех, и Аксёнова – тоже. – Нам предстоит изучить твои способности, дитя, но уже сейчас я могу сказать одно. Твой дар поможет сохранить жизнь плоду, наследнику Марка. У нас мало времени. Брак необходимо заключить как можно скорее – и сразу зачать ребёнка. Мы уже нашли девушку, которая согласилась вступить с тобой в союз, Марк. – Нет. Стая синхронно вздрогнула. Ида готовилась к боли, но руки Марка не шелохнулись – вся сталь ушла в голос. Объятия оставались аккуратными, мягкими, как нежнейший пух. Аксёнов всегда находил Иде самое надёжное место: вчера он оттолкнул её, чтобы остаться с врагом один на один, сегодня же – держал при себе, показывая, что она лишь его добыча. Саша, Шурочка и Ника вытянулись по струнке и сканировали глазами зал. Как будто готовились к нападению от своих же сородичей. – Если речь идёт о безопасности стаи, Совет может не учитывать мнение вожака. Ты ляжешь с девушкой, которая прибудет сюда в ближайшее время. А мы пока приготовим всё к свадьбе и займёмся Идой, – наконец-то и некстати проклюнулся Роман Сергеевич. Все вздохнули с облегчением, когда поняли, что Марк не сможет им перечить, что победа осталась за ними, и своенравный молодой вожак сделает всё, что от него потребуется. Просто потому что так решила стая, которая стремилась защитить его и их будущее. Продолжение «банкета» не предполагалось. Все поднялись из-за стола и начали расходиться. Подчиняясь одному взгляду, к Аксёнову подошёл Саша. – Никому не позволяй к ней приближаться. Я вернусь, как только переговорю с дядей.