Глава 5. Я смотрю на тебя

Час. Второй. Третий. Они ушли на этаж ниже, где не было окон, а за классической деревянной дверью стояли полосы толстого железа, запираемые навесным замкóм. Здесь было несколько огромных комнат: спальня, кабинет, ванная, кухня, тренировочный зал. Горели тёплые лампы на ажурных люстрах. Уютно, если не помнить, что спустился глубоко под землю. За Идой приходили Ольга, Ника, Роман Сергеевич, Людочка. Они увещевали Сашу, но он оставался равнодушен к любым аргументам. «Я выполняю приказ вожака», – его приятный голос превращался в заезженную пластинку и вызывал несварение у каждого нового визитёра. – Почему ты его слушаешься? Как же безопасность стаи? Кончиками пальцев Ида изучала небольшие модели домов, стоящие в ряд на полке шкафа рядом с книгами. Красивые и реалистичные конструкции, которые легко было представить где-нибудь за городом в элитном посёлке. – Есть клятвы, которые нельзя нарушить. Я обещал защищать тебя, – Саша подёрнул рукав и показал браслет. Оберег на удачу, который Ида сделала специально для подставной мадам. Та попросила приписать на нём: «faith». – Их спроектировал он. Саша кивнул на дома. – Кто? – Марк. Он учился на архитектора, но работать за пределами лицея оказалось слишком опасным. Поэтому черчение. По вечерам он рисует эскизы, иногда мы передаём их в мастерскую, чтобы хоть так воплотить его мечту. – Вы все живёте здесь? Ради безопасности? Если Ида выходила с работы с Ольгой или Людочкой, те сворачивали куда-нибудь в магазин и просили их не ждать. Аксёнов действительно часто задерживался допоздна, и всегда казалось, что ради внеклассной работы. Роман Сергеевич просто испарялся – Ида не припоминала, чтобы видела, как он выходил за ворота лицея, за исключением вчерашнего нападения. – Волки – стайные животные, жить вместе для нас привычно. – А семья? Саша фыркнул. Пока он казался самым нормальным из шайки-лейки. Если подумать, он не обманывал – пускай раньше они просто не общались. Он вёл себя мило и явно отвечал за свои слова. – У каждого из нас своя комната. Ты не знала, что Ника замужем за Вячеславом, нашим физиком? У них двое детей. Вадик из пятого «Б» и Сёма из второго «А». Фамилия же одна. Не задумывалась? – Мне было не до них, – покаялась Ида, вспоминая, кто именно больше всего занимал её всё это время. Она опустилась в глубокое кресло и закинула ноги на подлокотник. Укусила предложенный Сашей пончик, присыпанный сахарной пудрой. – Значит, отец Павел не пошутил? Марк сделает какой-нибудь волчице ребёнка, потому что так захотела стая? Саша сел рядом на пол и пожал плечами, честно посмотрел Иде в глаза. – Не знаю. Всё сложно. Марку было двадцать, когда он влюбился в Эмилию. Они поженились, через год она забеременела. Знаешь, про регенерацию в кино не врут. Оборотни выносливее людей, мы легко терпим глубокие раны, но плод, который она носила, убил её за два месяца. Несовместимость или что-то такое, я не вникал. Марк зарёкся пробовать снова, – Саша опустил взгляд в пол и небрежно провёл по узору на паркетной доске. – Отец Павел всё ждал, что Марк влюбится: тогда бы он уговорил его, наобещав с три короба. Всё-таки, если появится новый род – гибрид такой силы – мы сможем выйти в мир, а не сидеть в заточении, ожидая чуда. – И они решили, что чудо – это я? – Да, но ждали они не этого. Ида наклонилась к Саше, который опасливо отстранился, будто это не он из них двоих носил метафорическую шкуру волка и имел ускоренную регенерацию, а ещё клыки, когти и кто его знает, что ещё. – Чего – не этого? – Твои способности долго не раскрывались, хотя ты много времени проводила в намоленных землях, – Ида попыталась воздействовать на него по примеру Марка, изломом бровей, но угроза не удалась. – Он сам расскажет, если захочет. Мешая сбежать, Журавль схватила Сашу за ворот кофты, но… – Они не ждали, что я влюблюсь в тебя. Ида разжала руку, и Саша опрокинулся набок, перетёк на спину, с облегчением глядя на вожака, так вовремя пришедшего ему на помощь. Воцарившееся неловкое молчание имело плотность бетона и грозило бы затянуться, если бы Саша не поднялся, стремясь побыстрее покинуть комнату. Дыры на футболке демонстрировали, как на Марке затягиваются раны. Края разодранной плоти слипались друг с другом и превращались в гладкое, сначала розоватое, а затем бледное полотно. Лишь рваная ткань и кровь напоминали о трёх глубоких порезах от когтей. – И что дальше? Тебе удалось переубедить дражайшего дядюшку? – Нет. – Тогда, возможно, в знак своей любви ты позволишь мне уйти? – Нет. Аксёнов стянул футболку, начисто вытер кровь и отбросил испорченную тряпку в угол. Хотя Ида понимала, что происходит, эмоциональный барьер не выстраивался: возвышающиеся камни не имели фундамента и обрушивались вниз. Голод – не вина хищника. Бороться с этой мыслью никак не получалось, как и с влечением. Марк знал, какое впечатление производит, и пользовался этим. Смотрел внимательно, не желая пропустить малейшее движение Иды. Она больше его не боялась – и это становилось опасным для них обоих. Страх прошёл, когда она заглянула ему в глаза и встретила уже знакомую бездну. – Я не дам тебе свою кровь. Он сел на колени перед креслом и спустил ноги Журавль с подлокотника. – Прости меня за тот раз. Я, правда, не сумел побороть соблазн. Склонился и провёл языком по коленной чашечке. Ида вцепилась пальцами в обивку и постаралась вжаться глубже в кресло, но Марк потянулся следом. Не останавливаясь, вылизывал синяки и то гладил, то удерживал икры, пресекая сопротивление. Горячий гибкий язык пускал мурашки по телу, Иде было щекотно, кожу на коленях пекло, но вскоре всё проходило. Оставалось одно смущение. И перетекавший от рук Марка по её ногам жар, который скапливался между бёдер. Раздвигая их, Марк поднял голову и приблизился. Ида инстинктивно взялась за его плечи, чувствуя на своей талии сильные ладони, сминающие платье. – Позволишь? Я не буду кусать. Обещаю. Она не знала, почему оказалась на краю кресла, обнимая Марка ногами и прижимаясь к нему всем телом, почему царапала его спину и позволяла держать себя под затылком, пока он вылизывал шею со стороны не до конца зажившей раны. Он обманул. Прикусывал кожу тупыми зубами, шумно выдыхал и вновь широко вылизывал и сминал губами. Ида не хотела, чтобы он останавливался. Она подавалась к нему, притягивала ближе. Внизу живота сладко тянуло, и она готова была простить Аксёнову всё, лишь бы он коснулся её смелее. – Марк. Они отшатнулись друг от друга мгновенно. Забиваясь вглубь кресла, Ида дёрнула подол платья и с изумлением обнаружила совершенно белоснежные колени без малейшей царапины и кровоподтёка. Марк держался за подлокотники так сильно, что приходилось опасаться за их сохранность. Он повернул голову к отцу Павлу, не скрывая ярости. – Твои просьбы не закончились, дядя? – Прелестному созданию пора практиковаться. И да, оставь девочку в покое. Она тебе не принадлежит. Марк засмеялся и оставил поцелуй на плече Иды, прежде чем подняться. В полный рост он выглядел угрожающе. На пальцах вместо ногтей пробились мощные длинные когти. Журавль встала позади и успокаивающе коснулась широкой спины. – Кому же она принадлежит? – Богу, сынок, и я не советую тебе его злить. Аксёнов вызвал Сашу и только с ним отпустил Иду к отцу Павлу. Ей разрешили переодеться в вычищенную одежду. На фоне открытого платья водолазка и брюки ничем не уступили безразмерной толстовке из недавних мечтаний, что очень сильно помогало держаться. Пускай никто не проявлял открытую агрессию, но атмосфера изменилась на тягостную. Свидетельство способностей новоявленного мага уложили на самое видное место и тем самым как будто оживили Лучану. Все благодарные клиентки ясновидящей оказались под вопросом. Что становилось успехом сеансов: добытые Васей данные, психологическая помощь Иды или заговорённые обереги? Никто бы теперь не сказал наверняка. Она опасалась, что в тот, самый первый день, вернулась в Храм не по своей воле, но доказательств не существовало. В сложившихся обстоятельствах Ида очень понимала Марка, который не верил своему дяде по поводу причин появления Журавль в стенах лицея. Что бы там ни было, магия завораживала. Живые цветы в ладони превращались в искусственные, искусственные – в живые, стеклянный шарик становился квадратным. Мелкие вещицы легко меняли форму, текстуры, состояние. Без всякого анализа – на чистом инстинкте, подкреплённом неудержимой жаждой сделать. Доказать себе, что чудо прямо в руках. Отец Павел гордился. Собой, вероятно. Велел работать понемногу и не хвататься сразу за масштабные предметы. Оттачивать навык. Работа с сутью, возрождение увядающего. Лишь одного не удавалось добиться: Ида наотрез отказывалась давать кровь для исследования. Вживую, через иглу из вены – неважно. Она сказала, если её заставят, она перестанет практиковаться. Будут пытать? Пожалуйста! Сашины волчьи клыки в оскаленном человеческом рту намекали, что так просто добраться до неё не получится. Сам Марк не настаивал. Он не стремился стать сильнее за её счет, лишь раздражённо выдыхал, больше не ощущая запах померанца и не слыша тревожный стук сердца. Аксёнов уступил ей свою спальню и каждый вечер провожал Иду до дверей. Стоя в десятке сантиметров друг от друга, они подолгу говорили: про осенний бал, про дар и увлечение Марка архитектурой. После чего он уходил ночевать в кабинет, не получив ничего, кроме: «Спокойной ночи, Марк Андреевич». Каждый день бездна обещала, как хорошо им может быть вместе. Укус казался всё менее страшным. Саша сказал, что желание быть укушенной – из-за гипноза, но Аксёнов это не специально. Яд на клыках вампира, распространяясь по крови, делал процесс кормления приятным для человека. Голодный вампир соблазнял жертву гипнозом, чтобы выжить. Марк не голодал, но хотел испить лишь одной крови. «Только потому что он сыт, ты до сих пор ему не поддалась. Гипноз работает не в полную силу», – успокоил Саша. Он рассказывал много и интересно. Не стал скрывать смертоносность серебра – «попасть нужно точно в голову или в сердце» – и неприятный эффект рябины – не убивает, но как будто сильно траванулся. Когда Ника нарычала на него за излишнюю откровенность, Саша ответил просто: «Возможно, ей придётся сражаться с теми, кто придёт за нами». Однако Ника не очень-то верила в магические способности Иды. Саша отрицал, что Ника ревнует: «Она безумно любит Славика, но Марк ей заменил родного брата». Тут уже приходил черёд Иды сомневаться, ведь «Ника Анатольевна» и «безумно любит» друг с другом не сочетались. Саша пожимал плечами и заявлял, что не врёт. На ночь Иду оставляли без присмотра. С ней ничего не могло случиться в запертом подземелье под боком у вожака стаи. – У тебя талант. Марк только закончил тренировку и застал Иду у себя в кабинете. В этот раз она одолжила у Людочки джинсы с футболкой и теперь колдовала возле книжного шкафа, высекая прямо из воздуха снежинки. Ничего крупнее пока не получалось. – Брось, это у тебя талант, – она указала на модели домов. – Но у меня есть сюрприз. Смотри. Она вытащила из кармана клейкие закладки, стащенные в лицее, и прилепила целый ворох себе на ладонь. Взмахнула ей, и над столом вырос последний эскиз Марка. Стильная постройка с большим количеством стекла. – Браво. Ида отвернулась от своего творения и расплылась в улыбке. – Тебе понравилось? – Спрашиваешь! Несколько шагов, и Ида остановилась в проёме двери напротив Марка. Накрыла рукой дорожку волос на его груди. Аксёнов замер и перестал дышать. Саша рассказывал, что вампиры так умеют, но в голове до сих пор не укладывалось. Волнение заполняло пространство между ними и сгущало воздух. – Ты, правда, так сильно хочешь меня укусить? – Прости, я ничего не могу с этим сделать, – Марк накрыл её ладонь своей и поднёс к губам, поцеловал ледяные пальцы. Он не изображал сожаление. Вся стая знала, что он выбрал бы родиться человеком, но судьба распорядилась иначе, и никто над ней не был властен. У каждого оставались мечты, которые в этой жизни не исполнились бы никогда, и вожаки стай не были исключением. – Так, может, это просто голод, а не любовь, раз укусить тебе хочется сильнее, чем поцеловать? Марк потянул за запястье, укладывая ладонь на свою шею. Иде пришлось сделать шаг, чтобы не тянуться. Они снова пересекли незримую черту, за которую запрещал ступать отец Павел. И это ощущалось восхитительно: не из-за мести, но из-за соприкосновения с запретным и самым желанным. Невозможность проявлять чувства открыто изматывала и делала любой контакт ещё более ценным. – Я не говорил, что поцеловать тебя хочу меньше. После тренировки Марк казался раскалённым. Ида вздохнула, обнимая его сама, приподнимаясь на цыпочки. Он ждал и был терпелив всё это время. Позволял дразнить себя и демонстрировал безупречную выдержку. И теперь мог получить награду. Ида поцеловала его. Аккуратно, будто боялась порезаться. Разомкнула губы, перехватывая совсем по-человечески взволнованный выдох Марка. И замахнулась снежным шаром так сильно, как только могла. Стекло пришло точно в висок, разбилось и плеснуло водой, превратившейся в расплавленное серебро. Зелёный стикер. Марк зарычал, ударяясь спиной о проём двери и хватаясь за обожжённое лицо. Два шага до железной двери, которую не успели закрыть на ночь. Быстрее. Когти распороли край футболки. Быстрее! Ида захлопнула дверь за собой и материализовала серебряный замóк. Щёлк. Жёлтый стикер. Деревянная дверь слилась со стеной. Спотыкаясь, хватаясь ладонями за стены и ступени, Ида побежала по лестнице, казавшейся бесконечной. Теперь следовало быть тише. Оборотни не чуяли её, но могли услышать топот. Разъярённый рык Марка звучал слишком глубоко под землёй, чтобы его распознать сверху. Без лишних сложностей Ида добралась до ближайшего окна и через считанные секунды оказалась на улице. В кромешной тьме она преодолела расстояние до забора. Последний – красный стикер. Лестница: ей не хватило высоты – получилась слишком низкой. Журавль понимала, что у неё один шанс, и подобно своей фамилии взлететь она не сумеет. Поэтому оттолкнулась и прыгнула, надеясь, что хруст деревянных опор не перебудит всю стаю. Лестница планировалась железной, но вышло – что вышло. Из последних сил Ида подтянулась на руках и перекинула ноги через забор. После всего прыгать – уже не страшно. Марк забирал её телефон. Пользоваться им можно было только под присмотром Саши в установленное время. Поэтому никакого такси Ида ни наколдовать, ни вызвать не могла. И она побежала – это всё, что оставалось. Бежать, не оглядываясь и уповая на удачу. К Васе, потому что к нему ближе. Потому что про Васю – Марк и Саша не знали. Он был записан в её телефоне «Заей». По приколу, ещё с десятого класса, с тех пор, как они начали встречаться. Света не обижалась, подтверждала, что Вася – вылитый зая. И как самый лучший зая на свете, он впустил Иду в квартиру, несмотря на поздний час и Светку в одном халате, под которым, предположительно, больше ничего не было.