Сигнал тревоги: Красный

Кнопки в лифте уже вовсю мигали красным, приближаясь к нужной палубе мы услышали сигнал и рекомендацию выйти при первой же возможности, так как дальнейшее движение может быть не безопасным. Двери разъехались гладко и чуть быстрее обычного, голос из динамика подогнал нас. Перед лифтом пробежал Аоки, и я чудом успел его перехватить за шкирку. Вокруг началась суматоха, офицеры мелькали перед глазами, гул от переговоров стоял жуткий, каждый пытался понять причину тревоги, но никто не мог дать чёткого ответа. От светлых стен отбивалось красное свечение и всё это напоминало какое-то сумасшествие, страшный сон, в центре которого я оказался. – Где твой дружок? – потянул я на себя Аоки и тот вжал голову в плечи. – Не знаю, сэр, сам ищу, – растерянно ответил он. – На мостик вызвали другого пилота, вот я и... – Идём со мной, – рявкнул я и потащил его за собой. Свардсон остался чуть позади, призывал к порядку растерявшийся экипаж, получалось у него отменно, его хриплый бас был способен поставить на колени даже самого смелого, если подобрать правильную интонацию. Я ему в этом тоже немного завидовал, с Ником бы получалось лучше справляться, будь у меня такой тембр. А так, получалось даже немного смешно. Как бы сильно я не злился, скрыть любовь во взгляде к этому паршивцу не получалось, а с голосом Свардсона, я бы в два счёта справился, ходил бы у меня шёлковый. Ближе к отсеку «K», толпа рассасывалась, туда нельзя было без весомой причины и задания. Даже инженера и ответственные лица должны были отчитываться за посещение той большой рубки. Стоило нам миновать разделяющие отсеки двери, в ушах немного зазвенело и голова будто наполнилась воздухом. Во-первых, двери поддались не сразу, их насильно заперли, и захлопнулись они за нами с непривычной скоростью – разъезжающиеся с двух сторон железные крылья схлопнулись между собой намертво. По длинному интерактивному экрану сбоку пробежало красными буквами предупреждение не открывать без особой надобности. Это уже начинало изрядно пугать. Свардсон шёл сзади, и по его замедлившемуся шагу и сжатой челюсти (всё остальное было по-прежнему нерушимо и непоколебимо), я понял, что скачок давления случился не только у меня. Капитан Макмиллан это изменение намеренно проигнорировал. Оббежав всех нас, он приложил палец к сканеру возле бронированных дверей в рубку, и только получив доступ изнутри, залетел туда. Золотая полоса на его мундире блеснула в свете загоревшейся встроенной в щели диодной ленты, и скрылась. Свардсон обошёл меня следом за капитаном, и только тогда я осмелился ускорить шаг. Аоки, покорно шедший рядом был парнем покладистым, он чтил законы и не любил проблем, и тем не менее, по привычке, я выставил перед ним руку, не дозволяя пройти первым. Сам не знаю, зачем потащил его с собой – чтобы он первым Ника не нашёл, или потому что нуждался в приятном напоминании о племяннике рядом. Голова тогда работала как-то неправильно. Я в миг осознал, почему в один экипаж редко берут членов одной семьи. На этом аттракционы не закончились. Родерик копошился возле одной из капсул с мини-космолётом. Тогда-то я и подумал, что вот она проблема – где есть космолёты, там есть и Ник. И Ник действительно там был. Стоял за панелью управления, активно что-то на ней клацая. – Мистер Янсен, я активировал стабилизаторы! – Ник выглянул из-за компьютера, будто стараясь дотянуться куда-то, но заметив старших и меня в их составе, как-то надулся, покраснел и снова спрятался. Мне показалось, что не будь с нами в тот момент Аоки, племянник бы на месте испепелился. Злиться я не спешил, в частности потому, что не успевал уследить за событиями. Родерик оторвался от занятия, отсалютовал капитану и Свардсону, и тут же принялся отдавать указания шкету, игнорируя условия контракта. – Ник, возьми кого-то из пилотов и перепаркуйте звездолёты в другой отсек, – говорит, – потом вернётесь и разберётесь с оставшимися. Я пока займусь разгерметизацией внешней части отсека. Ник тут же спохватился, бросил компьютер, на бегу дёрнул за руку Аоки и уже помчался к капсулам, но Родерик окликнул их на полпути и добавил, пока не поздно: – Скафандры! – и правда, куда это они без скафандров! – У вас пять минут. Я пока перераспределю газ по предохранительным бакам и подготовлю капсулы. Времени мало. Парни побежали в обратном направлении, расталкивая старших – неуважение, но времени на формальности не было, как я понял из поведения, в первую очередь, Родерика. Янсен человеком был простым, я бы выразился устаревшим понятием – комфортный. С ним и поговорить можно, и выпить после смены, в любой опасной ситуации он тот человек, с которым не страшно разделить участь. Но так же, не страшно с ним и потому, что он всегда ищет лазейки и черные ходы, обходы. Родерик в одиночку мог справиться с трудными непредвиденными задачами, и как и тогда, он справлялся в рубке из которой шла красная тревога с одним только Ником, и как выяснилось с парочкой механиков, которые выполняли его указания в соседних отсеках. – Что происходит, Родерик? – спросил я. Нику отдали приказ без моего согласия, я ждал объяснений весомых, так же как и капитан. По контракту, Нику отдавать подобные приказы могут, но призывать к немедленному исполнению – только через моё согласие, желательно письменное. – Ник ошибался, – Янсен дергун какой-то рычаг у стены и в рубке резко стала меняться температура, – проблема не серьёзная, как он предполагал, она аварийная. Из-за сбоя случилось неправильное распределение газообмена, стало повышаться давление в межслоях корпуса. Давление нарастает постепенно, у нас есть время починить всё. Но работать нужно оперативно. Уж простите, но Ник мне сейчас позарез нужен. – Если не получится? – спокойно спросил капитан, пройдя немного вперёд, чтобы ознакомится с показателями. В его глазах мелькнуло одобрение – Ник не наделал ещё и там делов. – В лучшем случае мы потеряем отсек, – Родерик вздохнул. – В худшем – корабль. Всё просто схлопнется. У меня словно кишки скрутились узлом от его слов. Такого рода проблемы не должны были нас постигнуть, я не понимал, как система безопасности вообще допустила ошибку с распределением газов, это невозможно без ручного вмешательства. Я очень хотел злиться, но тогда меня охватил такой страх за Ника, что словами не описать. Он же ребёнок совсем, ему жить и жить. Зачем ему этот космос? Зачем эти приключения? На Земле столько работы для него есть, столько прекрасных возможностей, перспектив, но он выбрал самый опасный из всех вариантов. Здравый смысл всё-таки меня поддерживал тогда в форме и внешнем, хотя бы частичном спокойствии. Чего-чего, но безопасность на Вивере была на первом месте, потому что бы с ним не случилось, мы все сможем эвакуироваться, но вот дальше что делать – вопрос с подвохом. Сколько мы пролетаем в открытом космосе, страшно подумать. Мини-космолёты если и долетят до Верхней станции, то с проблемами и не быстро, что же касается шлюпок, тут уж только мечтать остаётся. Запасов нам хватит на полгода, но жизнь на звездолёте и в шлюпках – вещи разные. За полгода там и с ума сойти не трудно будет. Мои тревожные мысли перебил Макмиллан. Он открыл канал связи на браслете и поднёс руку чуть поближе к лицу. – Командор Гевишем, – чётко позвал он, – составьте рапорт о повреждении, передайте в штаб код бедствия и статус поломки, я к вам присоединюсь через время. Командер Свардсон, готовьте шлюпки и космолёты на крайний случай. А вы, – капитан обернулся ко мне. Голос его показался мне раздраженным, но на лице его блеснула улыбка и Макмиллан кивнул, – Проследите за племянником, помогите парням с перелётом. Я не поспешил убегать за скафандром, дождался, пока Свардсон и капитан уйдут и хотел было задать волнующий меня вопрос, но Родерик выставил вперёд руку, не разрешив начать. Все прекрасно понимали ситуацию и знали о всеобщих подозрениях, а уж тем более, как сильно они волновали меня. – Не сейчас, – твёрдо сказал Янсен, паралельно приступая к работе. – Рано делать выводы. Сейчас главная задача – спасти всех нас, а причины выясним после. Чисто теоретически, Родерик мог защищать Ника, но он был прав – времени на сомнения не было, и лучшее, что я мог в тот момент сделать, это действительно помочь ребятам с космолётами. Пока я добежал до своей каюты без помощи лифта, пока натянул дурацкий скафандр, потому что приборов, которые молекулярно воспроизводили бы на человеке одежду ещё не придумали (хотя очень жаль, сэкономили бы кучу времени), Ник и Аоки уже собрались и мчались исполнять указание, потому когда я вернулся в транспортерную рубку, они уже подстегивались. Ник сидел в одном из космолетов, проверяя ремни безопасности, чего я за ним никогда ранее не наблюдал (не считая контролируемых ситуаций), племянника никогда не волновало собственная безопасность так сильно, как должна была в его профессии. Дружок его стоял на выступе прямо в проходе, и потянувшись вперёд, одновременно помогал с костюмом и настраивал двигатели. По пути мне встретился ещё один пилот, и я не пропустил это совпадение обстоятельств – схватил его покрепче и потащил с собой. Он принялся готовить остальные космолёты, пока я подбежал к Нику, сметая жестом Аоки, словно муху. Выяснять отношения было некогда, но внутри так всё кипело, что я не сдержался, дёрнул племянника покрепче за ремни безопасности (на самом деле я их поправлял, если вы вдруг подумали о наблюдающийся буре), и едва слышно попросил: – Скажи мне честно, Ник, ты как-то причастен к этому? К поломке? – Ты считаешь, что это я? Шкет не злился, по крайней мере не открыто и не агрессивно, он едва надулся и я растерялся от такой реакции. – Я не знаю, поэтому хочу, чтобы ты мне отве... – Да, – спокойно отрезал Ник, поглядывая за моими руками, которые занимались его креплениями на груди. У меня сердце в пятки ушло, связки кое-как разомкнулись, выпуская наружу неуверенное: – Что? Ник продолжил невозмутимо. – Да, я причастен. С костюмом он закончил сам, наблюдая за тем, как я топчусь на месте и подбираю слова, но сказать он ничего мне не позволил, надел шлем. – А теперь по местам, у нас ещё есть миссия, – и затянув на своём сером шлеме с жёлтыми полосами стекло, он принялся закрывать космолёт быстрыми нажатиями на панели. С чего Ник вообще взял, что он тут за главного – вопрос довольно актуальный, мне не очень понравилось выполнять его указания и лететь в хвосте, особенно после признания. Что-то в его словах меня цепляло. Нет, не то, чтобы я был удивлён – это очень похоже на шкета – натворил что-то, а потом отдувается. Но то, что он вот так признался – просто, по-взрослому, готовясь исправлять ошибки... не знаю, мне было не по себе, неожиданно. Потолковать с ним я всё-равно планировал, только теперь даже и не понимаю, что говорить нужно, раз всё и так понятно. Макмиллан должен будет написать рапорт, а это куда хуже моего ворчания. Тогда, получается, вместо того, чтобы ругаться, мне по совести надлежит обнять и утешить племянника. Чёрт, сложно мне было, с космолётами разбираться и об этой проблеме с Ником размышлять. Родерик меня понял в какой-то момент (конкретнее, когда я прибежал для второго перелёта), он дёрнул меня, и забыв о междолжностных отношениях, рявкнул: – Соберись, у нас нет времени на драмы. Полезай в космолёт и веди пилотов, а не наоборот. Меня это как-то взбодрило. И правда, совсем расклеился на эмоциях. Так или иначе, всё уже случилось, с проблемами нужно разбираться по мере из поступления, а то так и с ума сойти не сложно. Собранность и вернувшуюся строгость заметил и Ник, потому лететь вперёд, он больше не осмелился, полетел за мной, оставив в хвосте Аоки. Предстоял ещё один круг, но мы уже физически ощущали проблему. Давление повышалось медленно, как и подчёркивал Янсен, и поначалу это не ощущалось ярко, но когда мы в третий раз забежали в рубку, у меня зазвенело в ушах с такой силой, что пришлось замедлиться. Родерика на сей раз на месте не было, он залез где-то прямиком в корпус корабля, вручную устраняя проблему, и найти тот проём я не мог, так как после шума в ушах я почувствовал головную боль и в глазах на какие-то три секунды всё потемнело, а за тем тем, с такой же дымкой вернулось на свои места. «И сдалась мне это экспедиция?! – думалось. Сидели бы дома, с проблемами бытовыми разбирались, зато целые и здоровые. Ну позлился бы Ник, что я отказался от полёта, ну выкинул бы какой-то фортель, ну получил бы от меня, и что дальше? Перебесился бы, деваться некуда. А что теперь?» Как-то меня сильно всё это вывело из колеи, Ник с Аоки этим воспользовались и полетели вперёд, и пока я приходил в себя и дошёл до последней капсулы, успели вернуться. – Не летите, коммандер, – попросил Аоки. – Ник разберётся. И Ник-то разобрался. Только и видно было, как он вылетел из кармана, и сделав довольно крутой поворот, пулей свистнул вдоль корпуса корабля до спасательного отсека. Голос шкета я услышал снова через две минуты, не больше. В рубке его не было, а звук казался одновременно близким, но с тем и отдалённым, будто повсюду. – Мистер Янсен, с кораблями покончено, что делать дальше? – Нужно вернуться на мостик, сообщить капитану о том, что к эвакуации всё готово, но пока-что без паники, у меня тут получается устранить проблему, – отдал указание Родерик и я, наконец, понял где он запрятан – в одной из балок у стены был специальный люк, позволяющий залезть между слоями корпуса. Слова Янсена обнадёживали, да и общее состояние указывало на успехи, дышать стало легче, и Аоки рядом уже не киснул, а размякший сидел на полу, запрокинув голову на выступ посреди комнаты. Его чёлка упала мне не ногу, и её цвет заставил меня импульсивно подскочить, осознавая, что это не Ник. Янсен ведь не знал, что шкет в одиночку управился с последним космолётом, в том, что он пойдёт докладывать капитану обстановку, плюсов было не много. Не день, а какой-то бардак, всё с ног на голову! Я к тому моменту уже изрядно подустал от всего этого. Я человек такой – во всём порядок должен быть, равновесие. И я-то думал, что это у нас четверых выдался непростой день, а выбежав из отсека, меня тут же чуть не сбили с ног. Красные маячки мигали повсюду, члены экипажа в формах разного цвета под натиском тревоги торопились выполнять приказы. Хаосом руководил Свардсон, и ему это явно самому не нравилось, потому он кричал и ругался, расталкивая мельтешливых ребят и приводя в чувства. Кого-то он сразу отправлял в медотсек с сильными головными болями, пробегающие серые формы с жёлтыми полосами тут же были перехвачены и отправлены к спасательным отсекам для подготовки челноков. Как выяснилось, в корпусе уже работало как минимум четверть обслуживающего персонала. На минуту я даже забыл, зачем вообще вышел. До момента, пока на палубе не появился Ник, и Свардсон не перехватил его за рукав, внимательно рассматривая. Сомнения и тщательные раздумья выиграли для меня время подбежать поближе. Шкет неуклюже дёрнулся, но коммандер не поддался, стоял как терминатор, вцепившись в племянника мёртвой хваткой. У меня аж мурашки по коже побежали, честное слово. И как бы у него научится этому? – Мне нужно на мостик, доложить капитану... – Тебе никуда не нужно, – перебил я его вопли. Гул от беготни стоял такой, что приходилось переговариваться на повышенных тонах. – Я поэтому был против, – без вступления рявкнул Свардсон, дёрнув Ника за плечо, демонстрируя, будто нашкодившего пацана с улицы. – Вот и что мне с ним сейчас делать? Куда отправлять? К челнокам как пилота, или как эвакуировавшегося после больных и раненых?! К челнокам бы его отправить было полезно, но я сомневался, что он дойдёт туда без приключений, да и искать его потом в толпе – лишний стресс. Подумал вернуть его к Янсену, но там тоже не ясно, насколько безопасно там находится, да и Аоки остался в рубке на случай проблемы. – Пойдём на мостик, запасной пилот там не помешает, – перехватил я шкета, и тот заметно расслабился, когда моя мягкая родственная рука сменила ту мёртвую хватку старшего коммандера. Тем не менее, долго идти так – словно арестованный – идти он не собирался, дёрнул плечом при первой же возможности, когда взгляд Свардсона перестал прожигать в его затылке дыру. – Зачем ты вообще сюда сунулся? – раздражённо спросил я, оглянувшись назад. От спасательного отсека было куча быстрых путей до мостика, а этот идиот сунулся именно туда, где шумнее всего. – А ты будто лучше! Сам чего не попробовал пойти там?! Паршивец, я чуть не навалился на него, но оставил это лишь в своём воображении. Все мы были на нервах и с больной головой, не время переходить на личности и подчиняться эмоциям. – Половина отсеков перекрыто из-за перепадов давления, лифты не работают! Это многое объясняло, в особенность скопление народу в смежных коридорах. – Почему перекрыли отсеки? – спокойно продолжил я и Ник приостыл. – Из-за ремонта, перекрывают всё, где давление ещё скачет. – Ясно. Заводиться было не время, до мостика шли молча, несмотря на множество роящихся наводящих вопросов в голове. Макмиллан выглядел угнетенно, он мельтешил, отдавал беспорядочно указания, да и сам старался наладить на мостике контроль, во всех смыслах того слова. Тем не менее, такого хаоса тут не было, и внутри как-то стало всё раскладываться по полочкам. Ник попросил разрешения вернуться на рабочее место третьим пилотом – капитан не возражал; я абстрагировался и уселся за центр управления рядом с мистером Гевишемом, и до того у мужика было ровное настроение, что я мигом забыл о тревожности и сосредоточился. Не зря говорят, что даже одна лишняя голова может помочь ситуации – так и получилось. Как-то всё гладко пошло после возвращения на мостик. Янсен каждые пятнадцать минут докладывал об обстановке, и с каждым его звонком новости были всё лучше. Часть отсеков открыли, заработали лифты, благодаря чего толпы членов экипажа рассосались и добрались до своих рабочих мест. Каждый занялся своими обязанностями, и когда на мостик поднялся Свардсон, когда сел по левую руку от Гевишема, тем временем, как я сидел справа, меня будто энергией накачали. Как я уже и говорил ранее, на корабле каждый человек важен, и если каждый будет выполнять свою работу правильно и вовремя, всё будет в порядке. Потому, когда экипаж заработал в обычном режиме, стало проще. Я не скажу, что мы разобрались со всем в течении пары часов и пошли отдыхать – нет. Янсен со своей командой возились с трубами до позднего вечера, даже после устранения основной проблемы. Последствия оказались довольно серьёзными, пришлось поменять некоторые провода и настроить по новой систему газораспределения. Почему именно эта проблема возникла так внезапно, понять я не мог. Как Ник вообще додумался натворить там делов? Что нужно было сделать, чтобы расслабить защитную систему до такого состояния?!

***

– Система защиты была ослаблена вручную за пару часов до начала тревоги, где-то в девятом часу утреннего режима, – пояснял Янсен. После всей этой шумихи, он вызвал капитана и старпомов на собрание. Спать хотелось неописуемо, наш спаситель вообще с ног валился. Тем не менее он держался достойно, и мы неосознанно брали с него пример. Янсен стаял с планшетом в руках во главе овального стола, за котором все мы сидели размякшие, словно после норматива по плаванью. Не знаю как остальные, но я сильно хотел есть, и если бы не мысли о Нике и его дальнейшей судьбе после этого собрания, то я бы даже не пришёл сюда. – История команд в навигационном журнале уловила активность с правой панели главного центра управления на мостике. Но... это же твой компьютер, – испуганно посмотрел на меня Родерик, и мне показалось, что внутри у него всё сжалось почти так же сильно, как у меня самого. – Но, как это возможно? Меня не было на мостике... – Погодите, – перебил меня капитан, и буря внутри до тошноты как-то резко стихла. – Это мог быть я? – спросил он, поднимаясь с места. Он сжал кулаки и упёрся ими о стол, перенося вес. «И что это всё должно означать? – думал я. – Что Ник не виновен?» На мостике его точно не было в то время, и мой компьютер он не мог тронуть, если бы только мостик был совсем пуст. Да и капитан теперь раскрывал мне глаза, он ведь и правда ковырялся в центральном управленческом компьютере, когда я заходил. – Смотря, какие причины этих подозрений, капитан. Я должен знать, чтобы понимать, каким действием противостоять в будущем, развёл руками Янсен. – Нужно улучшить систему защиты. – Я встроил в общую систему мостика симулятор, на который дали добро ещё на базе. – Который предвидит результаты решений? – вопрос был риторическим. По плану, симулятор должен был вступить в действие во время экспедиции, но встроить заранее его не успели, потому возложили эту ответственность на экипаж. – Во время программирования, проблемы возникали? – Нет, но защитная система могла расслабиться. Возможно, она до сих пор в таком состоянии. – Это случилось за считанные минуты, система восстановила себя, но этих минут хватило, чтобы нарушить некоторые функции. Макмиллан виновато заметался. Я хотел его поддержать, но решил не лезть. Понять капитана можно было, за такое его и под трибунал могли отправить. Показалось, что Макмиллан сам себя сдать готов сею секунду, уж больно он был ответственным и добродушным человеком. – Получается, я собственными руками чуть не погубил всех нас?! – Вы не могли знать, капитан, – всё-таки не сдержался я, хотя мысленно радовался как дитя без угрызений совести, что виновник найден, и что это не мой племянник. – Не важно кто занялся бы установкой симулятора, это случилось бы. Это не ваша и не наша ошибка, мы выполняли план экспедиции. Свардсон рядом кивнул. Он развалился в кресле постукивая большим пальцем по столу. В отличии от всех нас, он был спокоен и непробиваем. – Не мы вызвались отсрочить установку. Симулятором должны были заняться ещё во время тестовых вылетов. Я ещё тогда сказал адмиралу, что это нехорошая идея. – Я соглашусь, – кивнул Янсен. – То, что случилось сегодня – самая меньшая проблема из возможных. Пострадать могла любая часть корабля, мог случится взрыв, пробиться корпус, и тогда бы никто не успел ничего сделать. – А вы что скажете, мистер Гевишем? – обернулся на командора капитан. – Я полностью согласен с выводами, – прохрипел тот. Его седая борода в теплых медных оттенках каюты навеяла спокойствие. Он задумчиво посмотрел в сторону на размеченную планом палубы схему и усмехнулся. – Симулятор, который предусматривает результаты решений не предусмотрел, что он сам может навредить. – Зато теперь у нас есть симулятор, – пожал плечами Свардсон. – Зато теперь у нас есть симулятор, – вздохнул командор и все успокоились.