Тонкая диагональ

С собрания я шёл, как на две части расколотый – я и радовался как дитя, избежавшее последствий, и утопал одновременно в какой-то пассивной душевной агонии. Я, знаете ли, не ребёнок, и знаю что такое манипуляции, обиды и все эти неприятные для человека моменты. Шёл я с бурей мыслей в голове, так как понимал, что у Ника были причины солгать мне, и почему-то одна моя сторона сильно хотела найти ответы, а вторая старательно избегала их. Ногами, судя по всему, управляла первая, потому каким-то чудом я оказался перед каютой племянника, и рукам, которые подчинялись отрицанию ничего больше не оставалось, как поднести палец к сканеру. Реакции изнутри никакой не последовало, слух уловил лишь тонкую вибрацию, и за ней двери поддались самостоятельно. После проделанной работы и смены Ник был измотан, я бы ни за что не стал выяснять с ним отношения в таком состоянии, но тогда во мне бурлили и кипели вопросы, ответы на которые сам я найти не мог. Шкет зыкрнул на меня не враждебно, но его спокойствие излучало такой холод, что в жилах стыло. Он ждал слов, ждал упрёков и бесчисленное количество вопросов. И он не боялся; спокойно раскладывал свои вещи в шкафу. Я думал, что он не знает о собрании, что сейчас я начну с самого начала, плавно подведу к вопросам, выясню всё, но уголком глаза я увидел на его столе результаты экспертизы системы безопасности, подписанные Янсеном и растерялся. Он знал, что не виновен, и имеет прямые доказательства. И он не прибежал ко мне с планшетом, выкрикивая «Я же говорил!», не пришёл на собрание, чтобы посмотреть в глаза тем, кто так был уверен в его причастности, не ходил с приподнятым носом по кораблю... Почему? – Почему ты солгал? – Я не лгал, – спокойно пояснил Ник, задумчиво оценив, на правильную ли полку он сложил штаны, – я ответил то, во что тебе легче было поверить, – он даже не смотрел на меня, занятый своими делами. – Если бы я сказал, что не виновен, ты бы сомневался. Потому что ты ждал, что я обману тебя. Я сказал это, чтобы мы все могли сосредоточиться и закончить дело. – А ещё? – А что ещё? – пожал он плечами, но я продолжил ждать ответа, потому что хотел услышать правду собственными ушами. – Ты мне не доверяешь, теперь это очевидно – после моих слов и твоей реакции. Ник аккуратно сложил в руках свою термофутболку и так же нежно уложил её в шкаф. Говорить со мной он явно больше не хотел, и я не винил его в этом ничуть. Чёрт. Что же я за дядя ему такой? Ник прав, я и правда слишком уверовал в его скользкость и хитрость, в его недобрые намерения. Так сильно, что совсем забыл, насколько благороден и суров к себе он бывает. Я винил себя так, как только мог, второй раз в жизни я чувствовал этот прилив, и второй раз это случилось из-за Ника. Ведь я мог смолчать, я мог заняться делом, узнать всё, что случилось (как и говорил Родерик), и только потом подходить с претензиями к племяннику. Самое ужасное, что он выучил меня куда лучше, чем я его, раз предугадал мою реакцию. И если бы я тогда не поверил его словам, или если бы искренне обрадовался правде, всё бы было иначе. Я слишком долго выказывал недоверие за последние время, это неправильно. Крылья двери за стеной разъехались и в комнату заскочил Аоки, но заметив меня сбито ойкнул и притормозил, будто увидел перед собой стену. – Коммандер, – кивнул он, будто бы прося разрешения пройти дальше. И чего мне его держать было? Хотя, оно может и стоило бы, с Ником поговорить по крайней мере. Но я пропустил его, посмотрел на невозмутимого племянника, понял, что ничего хорошего у меня не получится сказать друг другу, потому помедля пару секунд, всё-таки решил уйти. Слова Ника впечатались в моё сознание и бурили там дыру, и чем глубже она становилась, тем больше мыслей в ней помещалось. Манипулировал ли он мною? Сказал ли это, чтобы вызвать чувство вины? Даже если и так, он ведь прав. Может не полностью, но так он видит со своей колокольни. Я долго уснуть не мог, всё думал, как нужно было поступить, что нужно было делать, о чём думать. И, знаете, ничего разумного в голову не пришло. Я судил не субъективно, поймите правильно, большинство бы на моём месте вели бы себя так же, в том числе и сам Ник. Как бы то ни было, я не оправдываю себя, с моей стороны было ужасно выразить такое глубокое недоверие. Но стоит ли оно такой драмы? – Я не знал, если честно. Больше мы с ним не говорили после того вечера, не пересекались и не старались найти друг друга, что поесть вместе. Это казалось такой здоровой реакцией на последние события, что и переживать было не о чём, но я всё равно переживал. Так прошло два дня. В знак примирения, Ника освободили от одной смены и теперь я даже на мостике невзначай не мог оценить его состояние. Аоки и Ева Беккер встретились мне за завтраком и шкета с ними не было, следующим днём ситуация не изменилась. Он-то, конечно, мог отсыпаться после приключений, но племянник не из тех людей, кто долго отходит от стресса, он бы уже сто раз сунул бы нос куда не просят. Меня это взволновало до чёртиков. В конце-то концов, дядя я ему, или кто? По пути к палубе Ника, я забежал в теплицы, такая тревога меня тогда охватила, что нужно было срочно как-то исправлять это. И после недолгой беседы, я решил ещё оттянуть время и походить по кораблю, в надежде найти шкета где-нибудь за интересным занятием, но поиски не увенчались успехом, потому пришлось идти в его комнату. Длинный коридор в утреннее бортовое время был очень светлый, такой, что аж глаза болеть начинали. В такой час тут обычно не ходят офицеры, так как большинство уже на смене, а оставшаяся часть отсыпается. Маленький серебристый бот с синими полосами – обслуживающий, крутился у двери в каюту пилотов, тщетно пытаясь войти внутрь. Он потянулся своей тоненькой ручонкой к сканеру, но не достал, и после нескольких попыток забросил это дело, и прибегнув к не самому приятному методу, стал биться корпусом в двери, будто проломил бы их. Его белое тело на глазах покрывалось мелкими царапинами, и я подбежал, пока не стало поздно. При виде меня, робот будто ожил, сменив грустные глаза на веселые, и угнетенное пиликанье стало жвавым. – Не пускает? – спросил я его. – 89101115, – пронеслось в окошке на голове с характерным звуком. Я улыбнулся. Меня умиляли эти создания. Тут я очень скучал по Волли и Робби, мне не хватало их устаревшего метода передачи информации, уже шипящих звуков и того, что они постоянно ломаются. Но тут же я был окружён таким количеством ботов, что и друзья не нужны. На Вивер запрограммировали самых новых роботов, и не буду лукавить, они были до беса милые: с руками и глазами, с короткими ножками, которые могли замениться колёсами, и когда они ходили, – не знаю как другим, – мне хотелось затискать их. На каждую палубу выделяется определенное количество обслуживающих ботов. Ремонтники работали в основном на инженеров и механиков – как по мне, логично, – и приходили/приезжали они по надобности. Бота у двери Ника звали Геш – такое имя дали ему шкет с дружком, а за ними стали называть и все остальные. Ник очень полюбил этого бота, принимал только его помощь и говорил с ним, будто со щенком, а тот и не против был, несмотря на ограниченность настроек, следовал за Ником, куда бы тот не пошёл. Когда-то я рассказывал вам о своей сентиментальности к роботам, и как бы я не оправдывал поведение Геша тем, что он просто стал реагировать на голос, который чаще всего с ним контактирует, всё равно я верил, что у них образовалась некая связь, которая научно никак не объяснится. Ник эту связь тоже чувствовал, человеческие чувства не ровня логике, как не старайся. Меня очень удивило, что шкет позволил Гешу вот так долбиться в дверь без причины, а сам бот не стал бы делать этого, не будь у него задания прибыть в комнату. Пугаться я не стал, после двух попыток воспользоваться сканером, я достал ключ карту для экстренных случаев. Справа от двери, прямо напротив кровати, за столом сидел Ник. Немного скрючившись он что-то сосредоточенно мастерил. Огромные наушники закрывали для меня его лицо, даже нос не торчал, но я почему-то был уверен, что он в хорошем настроении. Изобретательство для Ника всегда было вместо медитации. Геш тут же активировал колеса и заведя цифровую трель, объехал Ника, встав слева от него. Шкет не увидел меня, в особенности из-за огромных наушников, обернулся к боту, освободив одно ухо, и только тогда я, наконец, услышал его смех. Уже тогда я заметил, что во второй руке Геш крепко сжимал контейнер с маленькими линзами. Он тут же протянул его Нику, меняя глаза с весёлых на смущённые. – Спасибо, Геш, выручил, можешь идти дальше по делам. – 121 111 117 39 114 101 32 119 101 108 99 111 109 101, – застенчиво наклонил голову Геш и повернулся ко мне. – 116 104 97 110 107 115 32 116 111 32 104 105 109. Ник порывисто дёрнул наушники вниз на плечи, и обернулся на стуле, готовый подскочить и отдать честь. Обычно я не задерживаюсь вот так в дверях, это свойственно высшему составу, поэтому шкет заметно выдохнул, заметив всего лишь меня. А я выдохнул, потому что он не разочаровался и не отвернулся. А ещё он сказал "привет" своим обычным голосом. – Что мастеришь? – Хочу сделать маленького бота, как в Звёздный войнах, для Геша друга, – пояснил он и показал готовую голову, только без линзы. – Они ведь не практичны, сам знаешь. Выдумки древних фантастов. – Ничего не выдумки! – возразил он и подозвал меня к себе. А я только рад был тому, что это недоразумение прошло так же безболезненно, как и почти каждые наши с ним обиды. По крайней мере я на это надеялся и теперь очень хотел выяснить это. На столе у Ника был бардак не лучше, чем в его комнате на Земле. Не хватало только того лохматого чёрного чудища Патрика, хотя шкет очень хотел его взять с собой. – Я не знаю, хватит ли мне деталей закончить корпус, но если нет, то голова может быть самостоятельным мини ботом. Смотри, – Ник опустил полусферу с большим глазом и ртом-окошком на стол и активировал с помощью пока что примитивной кнопки. – Кейла? – Я Кейла, чем могу помочь? – прохрипел женский голос, а в окошке пробежала строка. Больших ботов с голосами почти не производили, это была сложная работа и такие железяки часто быстро изнашивались и глючили, потому на станциях и кораблях запускали только цифровые модели, чтобы в случае опасности не случилось непредвиденных проблем. – Кейла, ты знаешь, кто я? – Кейла знает. Ник – создатель, друг. Я улыбнулся. Ну и мастер на все руки. И как на него злиться? И правда ведь, говорящий бот, а дизайн как в звёздных войнах. Я упёрся одной рукой о спинку стула, а второй о стол, чтобы поближе рассмотреть, соответствует ли код в окошке словам. – Покажи мне дом, Кейла, – попросил Ник, внятно проговаривая просьбу. В круглом окошке-глазе засветилось короткое видеоизображение – последние секунды отснятые на общедоступный спутник. Я рассмотрел в нём Землю, правда видно было очень плохо. – Ближе, Кейла. Покажи мне дом, – на сей раз Ник сделал чёткий акцент и для пущего эффекта приложил к окошку специальную многогранную линзу. Видеоизображение тут же спроектировалось перед глазами, стало объёмным и цветным... и я увидел дом. Шелли, как всегда чем-то недовольная осматривала двор, подперев бока руками, Волли поливал подросшее дерево хурмы. Затем картинка стала отматываться назад и снова воспроизводиться. У меня мурашки побежали по коже. – То есть, мы можем наблюдать на мамой прямо отсюда? – Ага, – гордо кивнул шкет. – Но не постоянно. Кейла ловит только доступные записи со спутников, и так как она ограничена, воспроизводить может только несколько секунд. Потом ей нужно перезарядиться прежде чем снова... Ой смотри-смотри! – ткнул он пальцем в одно их окон. На подоконнике (еле видно) заряжался Робби. В янтарных глазах у племянника блеснуло. – Теперь точно все в сборе, – потрепал я его по голове и вдруг Кейла отключилась. Ник поставил её заряжаться от маленького генератора и последовал за мной, уловив в моём взгляде желание поговорить. На кровати у него было как никогда всё на своих местах. Мы сели рядом, по мужски сложив на коленях локти, с полминуты помолчали, и всё-таки я начал: – Слушай, ты прости меня, что так вышло, я и правда погорячился. – Я не обижен на тебя, – просопел он, и я вдруг понял, что картинка дома его немного растрогала. – Точнее уже не обижен. Я больше на себя злюсь, что даже в таких серьезных ситуациях вызываю подозрения. Ты не подумай, я может и вытворяю чёрт-те что время от времен, но голова у меня своя есть и я понимаю, что тут не нужно рисковать. – Но ведь ты был в отсеке «К», – усмехнулся я и толкнул его плечом. – Был, – улыбнулся он, смутившись. И всё, как рукой сняло. – Но ты не сердись, правда. Мне было очень больно думать, что это мог быть ты. Какая бы не была моя реакция, я очень рад, что всё разрешилось. Брось обиды. Даже если бы вдруг оказалось, что это ты, надеюсь ты не воспримешь мои слова как сигнал действовать, я бы всё равно ничего не сделал. Ну что бы случилось? Ну покричал бы, возможно, подрались бы... Ничего бы не изменилось, понимаешь? В ответ Ник только кивнул. – Поможешь мне с корпусом? – кивнул он на Кейлу. – Помогу.