XVII. Страсть сквозь слезы, или О чем говорила Света

Улыбка! Больнее самых размашистых ударов. Злее самых грозных проклятий. Страшнее самых чудовищных гроз. Влад ей улыбался. И это сломало и выстроило для Светы все. Стремление задарма въехать на его знаниях в пятерочный рай отличников и восхищение его бескорыстной помощью одноклассникам. Едкую ее насмешливость в его адрес и мечту постоянно слышать его задорный смех. Подколки отсутствием к нему девчоночьего интереса и возбуждающее до дрожи желание самой сорвать с него винтаж. Влад улыбался. Света за эти секунды флагеллантски погрузила себя во все круги ада, воспарила к вершинам блаженства и... снова упала в пропасть. - Дура! Все пропало. Погань! Не исправить! Идиотка!.. Слезы душили. Сиплый шепот мешал площадную брань с неразборчивыми признаниями. Его руки подняли ее мягко, как крылья ангела. На его коленях, прижимаясь к его плечу под его поглаживаниями, она вновь вознеслась на пик. - Владик! Прости, Владик! Я люблю тебя! Не хочу это скрывать! Его руки сжались. Мир для обоих перестал существовать. Горькое прошлое, захватывающее дух настоящее, многовариантное будущее… Сломавший сигарету папа… Стук каблуков его мамы… Были только две пары неотрывных глаз - его травяно-зеленые изумруды и ее небесно-льдистые сапфиры.

* * *

На кухне Георгий Порфирьевич подал Анне Алексеевне стакан воды, залпом выпил свой. - Света, как вы поняли, моя дочь. Примите мои извинения. Поверить не могу! Деньги… Лифт… Изнасил… Он поперхнулся. Сломалась очередная сигарета. - Курите уже. Анна Алексеевна протянула ему снова полный стакан и достала из шкафа хрустальную пепельницу. - Вашей вины нет. Ладик никого не винит. - Ладик? - Мой единственный, мой любимый сын, - подчеркнула она. Принесла из прихожей “Панчо”. Хрустнула пластиком упаковки. И улыбнулась. - Чай? Кофе? Сливки? Лимон?

* * *

Влад и Света не находили слов. Надо было сказать так много… Минут 20 назад они были врагами. Только что стали друзьями. А за стенкой разговаривают мама и папа… Решил проблему призыв из кухни, прозвучавший почти дуэтом. - Дети! Тортик слаще объятий. Мы доедаем “Панчо”. - Ребята! Поцелуям - любое время, каппучино горячий - час.

* * *

Любой вошедший немного погодя в 91-ю квартиру на шестом этаже пепельно-серой “хрущевки” по 5-й улице Народного Ополчения без тени сомнения принял бы эту компанию за семейные посиделки двух не разлей вода одноклассников. Женщина в скромном, но не без вкуса пошитом платье заботливо разливает ароматно дымящийся чай по вынутым из буфета ради такого случая чашкам кузнецовского фарфора. Беззаботно отбросивший на ближайшую табуретку пиджак Brioni бизнесмен хохочет, стуча по столу пудовым кулаком под звон вазочки с вишневым вареньем. - Ну, ты, старик, выдал! Волатильность. Ликвидность. Дебет. Кредит. И… Ладик! Расскажу – аналитики мои у виска покрутят... Нет, ну ты глянь на него, а! Вот башка! Рядом с ней - каштаново-кудрый мальчишка. Справа от него - русокосая девочка. То и дело бросают друг на друга смущенные взгляды. Пастораль в стиле Ватто. Чаепитие в Мытищах кисти Кустодиева. Только нет-нет да промелькнет нечто за смущением молодых. То ли неуступчивая недавно потерпленному разгрому ненависть. То ли до времени опасающаяся огласки любовь...