Глава 14 - Светоч надежды.

11 Марта 1006 г. После Изгнания Луны. Ночь. Стоянка ордена.       — Ита-а-к… Ты веришь в то, что нам сказали? — нарушил первым молчание Тристиан, когда жеребцы отошли на достаточное расстояние от машин. Всюду, куда белоснежный пони бросал взгляд стояла ночная идиллия. Десять минут назад, последние приготовления по организации стоянки были завершены, и сейчас большая часть батальона расположилась на ночлег, выставив вокруг часовых.       — Конечно он что-то недоговаривает, однако… Я ему верю Тротт.       — Тогда зачем ты остановил меня тогда? Мы могли бы узнать гораздо больше если бы.       — Нет! — немного резче чем стоило бы ответил Застенчивый, смотря куда-то в сторону. — Игра не стоит своих свечей брат… То, что ты предлагаешь это неправильно… Мы поклялись на золотом щите, что будем защищать слабых и обездоленных, неистово бороться с порождениями тьмы. И ты чуть не нарушил это правило… Что ты творишь друг? Куда делось твое сострадание и милосердие?       — А ты не подумал, что он и есть то самое порождение тьмы? Ты когда-нибудь видел таких существ Вильм? Или хотя бы краем уха слышал о них? За все свои компании, коих было немало, я никогда не сталкивался даже со слухами о подобном.       — Однако мир не ограничивается ни Грифонией ни даже Эквестрией. Есть ещё цепочка островов между ними, и горячие ветра Зебрики. Как знать откуда прибыли в Сталлионград его предки? Может политические беженцы? Или какая-то скрытая деревня? Помнишь инцидент с Кристальной Империей?       Тротт помнил, новость, облетевшую весь мир четыре года назад и ещё долго будоражащую умы всех, кто хоть краешком уха услышал об этом. Огромное безжизненное пространство на севере Эквестрии и по соседству с Як-Якистаном затянутое вечными снегами и цепочка предгорий в одну из ночей покрылась непроглядным туманом, а через некоторое время на их место вернулась утерянная навсегда, как гласили древние манускрипты величественная империя. Из вечной пустоты в бренный мир вернулись кристальные пони, и их города.       — Все равно я ему не доверяю и буду следить… — пробормотал коричневый жеребец облаченный в отливающие алым цветом латы.       — И никаких больше попыток надавить на чужака или его спутницу. Что вообще с тобой произошло друг? Какой чейнджлинг тебя укусил, что ты так на него взъелся? — От пристального взора коричневого пони, его товарищу стало некомфортно. Взгляд брошенный Тристианом был удивленным, растерянным и одновременно недовольным. Возможно, белому жеребцу только показалось, однако белки глаз товарища и без того благородного золотистого оттенка, стали ещё более желтыми и какими-то хищными.       — Я в полном порядке… Брат… Это всего лишь последствия усталости и применения чар, чья сила превосходит мой резерв на порядок. Через сутки или двое окончательно пройдет.       — Тогда почему же ты не обратишься за помощью к клирикам? Не стоит шутить со своим здоровьем Тротт.       — Не переживай, все будет в порядке, как приедем в крепость, я загляну к Салли на консультацию, тебя устроит такой вариант?       — Более чем…       — И все же возвращаясь к нашим находкам, мне не дают покоя его слова. Допустим он и правда из Сталлионграда, и попал сюда в результате как он сказал неприятного инцидента, однако зачем он понадобился некромантам? Зачем они так яро его преследовали?       — Их тоже заинтересовала та вспышка на горизонте?       — Они не могли не догадываться, что по их душу вышлют отряд. Зачем такой риск? Что в нем такого ценного? — Задал отвлекающий вопрос коричневый жеребец, а сам тем временем подумал о другом. Паранойя рыцаря настойчиво нашептывала ему, что не все так просто с этим человеком. И у Тристиана даже была одна робкая догадка, которая предопределила заведомо пренебрежительное отношение к чужаку. Он ни за что бы не признался своему другу, что это существо его пугает. До дрожи в коленках и марширующих по позвоночнику мурашек. Конечно, чужак вел себя благоразумно, не считая одной единственной попытки взбрыкнуть тогда в кузове машины, которая тоже немного напрягла генерала, однако проблема крылась в другой плоскости. Троттердам ни на йоту не верил побасенкам этого человека. Совсем недавно мастер-рыцарь успел немного расспросить егерей своего товарища, которые взламывали убежище. И картинка, вырисовывающаяся из перекрестных докладов рыцарей, получалась знатнейшая в своей перспективе. Проникшие в логовище некромантов егеря обнаружили ни много, ни мало целый волшебный комплекс чье назначение оставалось для них таинственным. Для них, однако не для мастера-рыцаря. Сличив показания своих солдат, он выстроил в голове чёткую картину, от которой его шерсть вставала дыбом. Все убежище ковена было покрыто рунами черного алфавита зебр. И пусть сорванный ритуал, уничтожил большую часть из них, однако небольшие остатки выплавились в камень, и сохранились в достаточной степени, чтобы быть позже отраженными в письменном отчете в качестве зарисовок. Но самое мерзкое в происходящем было то, что жеребец знал значение этих рун.       Однажды Тристиан имел дело с культистами Маара во время облавы в городишке Димпик на территории бандитов Санстрайкера. Грязное дело, связанное с похищениями и жертвоприношениями во славу «Осквернителя». Если он правильно помнил значение одной из рун, её смысл означал «подчинение, власть, обладание», и тут никаких иных трактовок быть не могло. Некроманты хотели взять человека живым, и проводили над них ритуал привязки. А вот вторая часть рунического письма из тех, что сумели зарисовать егеря значила в одном из современных значений «связь», однако если брать язык древних зебр, то её смысл преображался в «ловушка» или «душа демона» смотря какое наречие брать. Озвучивать подобные подозрения своему другу жеребец пока не спешил. В одном он точно был прав, следовало немного разобраться в ситуации, ну и заглянуть к давней подруге. Быть может архивы церкви, которыми помимо прочего заведует Салли, помогут ему пролить свет на эту ситуацию.       — Ты же изучал древние трактаты совместно со мной и Салли. Там все кристально чисто друг мой. Я склоняюсь к мысли, что они просто обнаружили магическую аномалию, всколыхнувшую потоки и решили присвоить её себе. Что ещё ожидать от этого отребья?       — Возможно ты и прав… Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их поступления. И да Вильм, ты уверен, что это здравая идея везти обоих пленников в одной машине?       — Мы уже рассматривали этот вопрос, и отложили до момента пока человек очнется. Теперь мы провели полевой допрос, и я не думаю, что Шейд будет что-то предпринимать сейчас. Он не в том состоянии, да и…       — Что?       — Ты сам видел, как он рвался к своей «подруге», пока она у нас в копытах, он будет покладистым. Да и не показался он мне угрозой. Слишком хлипкий, хрупкий и… Одним словом сразу видно гражданского… Или же он… — Застенчивый как-то довольно улыбнулся прежде, чем продолжить: — Он тебя напугал не так ли? Мастер-рыцарь испугался неведомого чуда природы? — губы жеребца тронула беззлобная улыбка.       — Н-не говори ерунды. Просто я считаю, что за нашим страдальцем нужен пригляд. Мало ли ещё сбежит, и ищи его потом в полях.       — Значит все-таки испугался. — довольно констатировал Вильгельм.       — Считай как хочешь… — Тристиан развернулся и стремительным шагом двинулся в сторону палаток.

***

      Грифона медленно возвращалась обратно в сторону палаток, когда её чуткие уши уловили какой-то странный и тихий звук, расползающийся от штабной машины. Недоуменно повертев головой в поисках источника, она лишь задумчиво посмотрела на двух рыцарей-грифонов из конвойной службы, что сейчас спрятались под переносной навес и приложив винтовки к бортам машины так же, как и Хлоя прислушивались. Не заметив в их движениях или позах никакого напряжения, ведомая любопытством Голдхар сделала пару шагов поближе. Это помогло ей расслышать обрывки негромкого разговора на два голоса. Один из них она узнала, так как сама же спасла её и все это время проводила в компании черношерстой пегаски, а вот второй голос, с легкими хриплыми нотками куда как более низкий и глубокий был ей незнаком.       — С… Спой чт-то н-нибудь п-пожал-луйста? Я… Мне… хочется послушать…       — Конечно Кей… — Голдхар инстинктивно прижалась к земле, медленно подкрадываясь к брезенту, стараясь не спугнуть незнакомца, которого хотела застать врасплох, а между тем, незнакомец неторопливым убаюкивающим и нежным голосом плавно запел:       Налей еще вина, мой венценосный брат,       Смотри, восходит полная Луна…       В бокале плещет влага хмельного серебра.       Один глоток, и нам пора       Умчаться в вихре по Дороге Сна…       По Дороге Сна, пришпорь коня!       Здесь трава сверкнула сталью,       Кровью алый цвет на конце клинка…       Это для тебя и для меня — два клинка для тех, что стали       Призраками ветра на века…       Грифониха запнулась на ровном месте. Это ещё что такое началось? Стелящимся шагом, она преодолела последние метры, разделяющие её и машину, чтобы ошеломленно застыть. Острому взору птицекошки открылась весьма необычная в своем наполнении картина. Пойманное ими ранее существо, о котором так беспокоилась её подопечная, сейчас сидело внутри кузова, нежно обнимая доверчиво прильнувшую к нему юную пегаску, и поглаживая её одной лапой, напевало какую-то песню, Льдисто-холодные и вечно источающие арктический мороз глаза дочери одного из самых жестоких и сильных генералов ордена распахнулись, а в них заплескался шок. И причиной её ступора стало то самое существо, что сейчас медленно, с чувством затянуло очень и очень важную для него песню, вкладывая в исполнение всю душу.       Так выпьем же еще. Есть время до утра.       А впереди дорога так длинна…       Ты мой бессмертный брат, а я тебе сестра!       И ветер свеж, и ночь темна,       И нами выбран путь — Дорога Сна…       По Дороге Сна, тихий звон подков.       Лег плащом туман на плечи,       Стал короной иней на челе.       Острием дождя, тенью облаков -       Стали мы с тобою легче,       Чем перо у сокола в крыле…       Грифонша так заслушалась, что не заметила, как её осторожно ткнули в спину. Вздрогнув, она осторожно обернулась посмотреть кто потревожил её и удивленно замерла. Рядом с ней тихонько застыл один из пони-рыцарей и намекающее скосил глаза в сторону небольшого тентованного навеса в двух шагах от машины. Посмотрев в ту сторону, она удивилась во второй раз. Прикрываясь от ночного светила сейчас, и солнца несколькими часами назад, там попадав прямо на землю улеглось примерно с десяток другой рыцарей ордена. И все как один, навострили уши в сторону кузова машины, ловя малейшие отзвуки звучащей проникновенной мелодии, отзывающейся где-то на самом глубоком уровне. Понятливо кивнув Хлоя, осторожно отползла от борта машины, и уселась в кругу других вольных слушателей сольного концерта. А песня между тем гремела все сильнее и громче, грозя прорвать завесу ночной тишины, опустившейся на лагерь. Дошло даже до, того, что с середины палаточного городка, самые дальние вестовые стали оборачиваться на шум. Внезапно к голосу чужака присоединился тонкий, но не менее проникновенный голосок Кейры, они запели дуэтом на два голоса:       Так выпьем же еще, мой молодой король,       Лихая доля нам отведена…       Не счастье, не любовь. Не жалость и не боль!       Одна Луна, метель одна,       И вьется впереди Дорога Сна…       По Дороге Сна, мимо мира людей!       Что нам до Адама и Евы,       Что нам до того, как живет земля?       Только никогда, мой брат-чародей, ты не найдешь себе королеву,       А я не найду себе короля…       А голос незнакомца взвивался все выше и выше. Шейд перестал себя сдерживать и наплевав на все перескочил с негромкого напева баритона на тембр, срывая горло, от обуревавших его эмоций. Его голосу тихо вторил низкий Меццо-сопрано Шедоу, стремительно переходящий в высокий и лирический и последний куплет песни они закончили на два голоса:       И чтоб забыть, что кровь моя здесь холоднее льда,       Прошу тебя, налей еще вина.       Смотри, на дне мерцает прощальная звезда…       Я осушу бокал до дна…       И с легким сердцем по Дороге Сна!       По Дороге Сна…       По Дороге Сна…       Стоило только отзвучать последним словам, как магия песни развеялась, вытаскивая всех слушателей из транса в реальность. Скупо и тихонько похлопав, а кто-то, украдкой вытирая слезы копытом или крылом, рыцари расползлись по палаткам и постам, возвращаясь к несению боевого дежурства. Из сладких грез вернулась и Голдхар, мимолетом подумав, что самое позднее через неделю-две эта песня расползется по тавернам окрестных городов и деревень, а через месяц другой захватит частичку культурного пространства Ордена, заняв свою нишу. В конце-то концов, что ценят аскетичные рыцари, приходившие на крайний север по своим убеждениям? Боевое братство, долг, честь, свой орден, ну и конечно же такие вот моменты затишья в вечном бдении возложенным на них чаяниями всего мира. А так как в ордене с развлечениями в силу культурного отставания от Империи было откровенно плоховато, и караваны были здесь крайне редкими гостями, то уже сейчас кто-то из простогрифов или всепони однозначно пытался переложить слова песни на пергамент, хотя бы просто для того, чтобы когда-нибудь потом в походе им было не так печально.       Выбросив из головы лишние мысли, она неторопливо встала на задние лапы и потянувшись, с довольным рыком двинулась к машине. Теперь-то она могла поговорить с этим крайне любопытным существом. Приблизившись, она вежливо постучала по бортику своими когтями, обозначая свое присутствие, и услышав скомканное приветствие, запрыгнула внутрь. Моментально перестроившиеся к темноте глаза грифона выцепили на фоне окрашенных в защитно-маскировочный серый цвет бортов Шейда и задремавшую у него на руках пегаску, доверчиво спрятавшую мордочку у него под ладонью.       Внимательно всмотревшись в такое чудное существо, Голдхар отметила, и то, как он нежно укрывает её своими конечностями, и то, что персонально на грифоншу он смотрит с некоторым благостным расположением, словно не замечая за ней угрозы. «Она все ему рассказала» — вспыхнула и погасла одинокая мысль в пернатой голове грифины, и она тактично проползла в салон, усаживаясь в полуметре от человека. В глаза бросилась испарина на лбу человека и легкий тремор всего его тела. Человека бил легкий озноб, так словно он с разбегу заскочил в ледяное озеро и тут же вынырнул на стылый мороз.       — Спасибо… — Тихо и невесомо прошептали его губы, словно бы легкий ветерок ласковым касанием прошелестел рядышком с ухом Хлои. Понятливо и приветственно кивнув, она молча указала крылом на пегаску как бы спрашивая все ли в порядке? В ответ человек только молчаливо покачал головой и легонько улыбнулся, не раскрывая губы.       — В. Владислав… Я же могу тебя так называть верно? — Снизив голос до полушепота осведомилась грифина.       — Можете мисс?       — Младший рыцарь Хлоя Голдхар. Но я не люблю все эти политесы и для знакомых я просто Хлоя. Ко мне вы тоже можете обращаться как по фамилии, так и по имени.       — Откуда такая честь? — человек вздернул бровь в немом вопросе.       — Из-за неё. Признаю честно, я не ожидала такого… — грифина покрутила когтистой лапой в воздухе, как бы абстрактно намекая на всю ситуацию.       — Я… кажется понимаю, о чем речь уважаемая Хлоя. Вам должно быть дали четкие инструкции относительно меня, однако то, что вы увидели и услышали… — губы человека снова растянулись в невесомой улыбке, намекая на то, что для него не стало неожиданностью невольное подслушивание — рушит сложившийся в вашей голове образ опасного пленника да?       — Вы удивительно проницательны для своего возраста Шейд…       — Откуда вы? — В ответ грифониха молчаливо махнула крылом в сторону Кейры.       — О… Право слово, я и не знаю, что сказать… И… многое она успела рассказать? — человек осторожно, дабы не потревожить и без того, не такой спокойный сон пегаски, подобрался.       — Достаточно, чтобы сделать свои собственные отличные от мастеров-рыцарей выводы. И пока, что то, что я имею честь наблюдать меня вполне устраивает.       — И вы ничего не…       — Я не скажу не переживайте… Догматы полезны только в ограниченных случаях. Они нужны запутавшимся, потерявшим веру, утратившим спокойствие, и ищущим спасения или искупления. Они являются наставлением на путь истинный, но никак не руководством к действию. Для иного у нас есть уставы. И это великая разница. Я не могла бросить юное создание там в гиблом бою, и защитила её от нападок соорденцев не для того, чтобы Шедоу попытались предать анафеме за то, чего она даже не делала. Она пусть и необычный, но все же жеребенок, чье мировоззрение волшебным образом было связано с тобой.       — А с чего вы решили, что она ну…       — Жеребенок?       — Да.       — Хоть она и выглядит как полнозрелая кобылка, однако разум её чист и безмятежен как холодный горный ручеек в скрытых селениях Ручьеграда. Она как губка впитывает окружающее её. Мораль, уроки жизни, слова, смыслы, вообще все… Для некоторых это очень и очень заметно. Но самое главное в том, что у неё нету того, что есть у всепони… Метки судьбы, определяющей её будущее.       — Метки?       — Пони рождаются без знаков отличия, а приобретают их, когда находят что-то уникальное, что выделяет их среди других пони. Путь и предназначение, феномен магической конденсации потоков, закрученных в спиральный вихрь прямо на крупе. Не спрашивайте, я сама не очень понимаю, что это означает. Ведущие ученые всего мира множество столетий ломают головы над вопросом, что есть Кьютимарка пони. Но одно бесспорно и не подлежит какому-либо сомнению. Те, кто её формируют, получают благословение самой Гармонии. Их разум крепнет, формирует новые уникальные связи, их стихийная магия задает им вектор развития. Кьютимарка — это признание, мастерство и талант одновременно. Пони с кьютимаркой будет лучшим в своем деле.       — Значит и Кей, не минует чаша сия?       — Какое интересное выражение ты сейчас произнес… Я запомню, пожалуй. И отвечая на твой вопрос Владислав, именно так оно и будет. Это прерогатива исключительно лишь пони. Другие расы не обладают этим даром. Мы рождаемся, растем и умираем без них. У нас нет какой-то необычной планки, определяемой магическими потоками.       — Это странно… Все это… Магия, Знаки судьбы, и все такое… — пробормотал человек, и Голдхар подобралась. Что-то в рассуждении человека зацепило её разум. Какая-то неправильность. Дав мыслям идти своим чередом, как учил её отец, и никак не влияя на них, она уцепилась за неправильность и быстро раскрутила её, сопоставляя с теми откровениями, которые вывалила на неё Шедоу, когда находилась в бреду и звала чужака. Адам и Ева. Дорога Сна… Земля… Мир людей… Пары мгновений хватило Хлое, чтобы аккуратно сдвинуться немного в сторону освобождая свой хвост и задние лапы. «Сейчас или никогда»       — Не более странно, чем чуждое этому миру существо, пришедшее из пустоты.       — Тц… — Шейд дернулся, смотря на грифониху, которая довольно и дружелюбно улыбнулась.       — Значит все же мои выводы были верны. Ты не из Сталлионграда. И скорее всего даже не из Эквуса. Откуда же ты свалился? — глядя на настороженно взирающего на неё человека, в голову грифины заползла искорка страха. Может быть, не стоило так вываливать свои подозрения и выводы? «Нет… Определенно стоило» — решила она и выжидательно уставилась на человека.       — И почему все не может быть просто а? — риторически спросил в пустоту человек и расслабился. Взметнувшиеся было инстинкты хищницы однозначно сигнализировали, что человек не собирается на неё нападать.       — Так ты… расскажешь мне правду? Если ты переживаешь, то я уже сказала тебе, что ручаюсь за сохранение вашей с ней тайны.       — Из-за неё?       — Именно…       — Как ты меня раскусила?       — Слишком много различных факторов. Ты слишком выделяешься Шейд… Однако если тебе интересны мои мысли…       — Они определенно меня интересуют…       — Пару лет назад, я с отцом ездила в Эквестрию, с деловой поездкой. Это был обычный визит Императора Грифонии в условно-дружественную страну. Однако наш путь пролегал через Каменное море, а закончился в городе под названием Санкт-Петерсхуф…       — С-санкт Петербург… — пораженно прошептал человек, слушая её.       — Это портовый город, утопленный в бухту, посреди болота, и прикрываемый орудийными батареями крепости, находился в государстве Сталлионград… И так уж вышло, что я немного ознакомилась с историей государства, через которое проходил транзитный морской путь. И никаких городов с названием Комсомольск там не существовало и не существует по сей день. И хотя твоя история в целом звучит более чем убедительно, но для тех, кто знает чуть-чуть больше, составить общую картину из разрозненных данных не составит никакого труда. И тебе необходимо учитывать к этому то, что выболтала Кейра, пока находилась в бреду, и общую чуждость тебя.       — Ты права Хлоя… Я не отсюда. И она тоже. — его ладонь нежно прошлась по гриве, аккуратно разглаживая выбивавшийся белоснежный локон. — Мы очень и очень далеко от дома. Даже более того скажу, я не знаю, как я попал к вам, и кого должен поблагодарить за такой шанс судьбы. Кей… Она… — Потухший взгляд человека, из которого вытащили стержень опустился вниз к пегаске, однако он все равно продолжал держать спину прямо, сохраняя остаток самообладания из последних сил. — Её как бы не существовало до момента моего спонтанного перехода в этот мир… Предвосхищая твой вопрос или угрозу, скажу, что я не знаю ничего о магии вот ни капли. Мой вид идет по пути приспособления окружающей среды и её изменения в пользу цивилизации. Мы меняем мир силой технологий. Огнестрельное оружие, горнодобывающие буры, станции очистки, электростанции, аэростаты, корабли и самолеты. Быстроходные и проходные машины, позволяют людям выжить и занять доминирующее положение на планете. Я не демон, как можно было бы подумать, для меня магия, демоны и некроманты всего лишь сказки и легенды на страницах старых книг. Даже больше скажу, мы единственная цивилизация в нашем мире. Моновидовое образование.       — То есть ты никогда не встречал грифонов?       — О чем ты Хлоя? Вы грифоны — это легенды из старых сказок… И когда я попал сюда и выжил, я очень удивился, встретив Кейру, ведь пегасы такие же легенды, как и ваш вид… Откровенно говоря мне очень и очень страшно за свою жизнь и судьбу, но ещё страшнее от того, что мне доверилось существо, которое родилось благодаря мне. Существо, что доверило свою судьбу и жизнь в мои ладони… Мы с ней одни во враждебном мире, который сразу же по приходу в него, попытался нас убить…       — Это…       — Чудовищно… Я ничего не знаю о вас или мире. Но я вижу некоторые параллели, словно отражение в кривом зеркале. Например, Сталлионград и красные пони, о которых я узнал от вашего генерала, белошерстого пони…       — Вильгельм…       — Вот значит как его зовут… Возвращаясь к вопросу. Коммунизм и социализм… Моя родная страна целое столетие занималась только тем, что пыталась построить коммунизм, но к сожалению или к счастью, у неё ничего не получилось. Причин множество, начиная от экономических и заканчивая самыми низовыми, однако если Сталлионград хоть немножко похож, на мою родину, его ждет череда тяжелейших испытаний, в конце которых вполне возможно его ждет крах.       — А что бы ты сказал об ордене? — ей стало очень любопытно послушать, что скажет существо другого мира, о её родине.       — Слишком мало данных, чтобы судить о вашей организации Хлоя. Я слеп и глух, а также связан по рукам и ногам в буквальном смысле. Я ваш пленник, чьи чаяния устремлены на защиту Кейры. Все что я желаю, это вернуться домой и защитить её… Но я не смог этого сделать… — Последние слова Владислав произнес с глухой тоской и затаенной горечью. Смотря на то, как медленно убивается этот человек, Хлоя задумчиво постучала когтями по борту машины. Она решала очень важный для себя вопрос. И когда её лапа отстучала десятый такт, она произнесла:       — Я помогу…       — Ч-что? К-как? Зачем тебе это? — сгорбившийся перед ней человек совсем растерялся. Его былой задор совсем угас. А Голдхар же подумала: «Он храбрился ради кого? Ради кобылки? Вот же… Жеребец…»       — Орден — это смысл жизни, самая важная миссия, возложенная на нас всеми живущими в этом мире… Мы должны стать щитом и мечом, закрывающим своими телами и душами беззащитных и обездоленных. В Орден приходят двумя путями, либо по призванию, либо по праву рождения. Иного нам не дано. И так уж получилось, что я в ордене нахожусь по второй причине. Я с детства впитываю его догматы и постулаты. Но самое главное, я следую его духу, а не букве закона. Сегодня об этом многие забывают, переставая отличать одно от другого. Мы грифоны, не бросаем младших. Это преступление и позор недостойных. Если главный коготь не может защитить неоперившегося птенца, то он не достоин своего титула. И я Хлоя Голдхар предлагаю тебе Владислав Шейд и Кейре Шедоу, то, что могу подарить вам я. Сим я предлагаю вам свою дружбу. — Грифониха протянула лапу в сторону человека, держа её открытой стороной.       — Что остается у человека, когда у него отнимают все? Только лишь надежда, мечты и сны… Все это ведь не имеет смысла, я и так зависим от Вильгельма, а теперь ещё и тебя… Свет надежды в конце мрачного и непроглядного туннеля. — пробормотал Шейд и поднял твердый взгляд на грифину. — Я согласен на твою дружбу Голдхар… — с этими словами, он осторожно пожал её лапу своей рукой, закрепляя это негласное соглашение. Хлоя довольно ощерилась, осторожно щелкнув клювом, а в её голубых глазах заплескался океан радости. У неё никогда ещё не было настоящих друзей. Соратники и боевые товарищи, или бесконечная вереница воздыхателей, положивших клюв на дочку генерала. Но вот друзей никогда. Издержки высокого положения в иерархии Ордена, и именно поэтому, она всеми лапами ухватилась за такой шанс.       — Доверься мне Шейд и я помогу вам адаптироваться к этому миру.