Часть 7

      Когда ночь начала подходить к концу, все почувствовали неимоверную усталость, но совсем не хотели расходиться.       - Мы с Дэнсье научились кататься на коньках! – восторженно прыгал вокруг товарищей по упряжке Комета.       - Да-да, ребята, это было так неимоверно круто! – следом за Кометой прыгал и неутомимый Дэнсье. – Я даже разучил пару танцевальных па с одной очаровательной гномихой.       - Дэнсье не Дэнсье, если не разучит парочку движений, - рассмеялся Блитцен. – Я тоже немножко покатался. Но больше всего мне понравились санки. Такая скорость! Вжух, и ты внизу! Правда забираться вверх приходится.       - Мне очень понравились санки тоже. А ещё лыжи и сноуборд. Нас с Викон научила Снегурочка 112.       - А я чуть-чуть везде покатался и с гномами и парочкой Снегурок, уже и номера их подзабыл, за костром жарил зефирки и рассказывал романтичные рождественские истории! – похвастался в свою очередь Кьюпид.       - Ты только нашим милым леди про номера не говори. Это их имена, друг мой, - Прэнсер добродушно ткнул локтем в мягкий бок приятеля.       - Да они сами про номера шутят. Они все такие лапоньки, - не растерялся купидон. – Я даже пару парочек заприметил, хи-хик. Одну потенциальную даже уже свёл!       - А знаете что, - вдруг замер Комета, - а нам ведь сказали, что родители Снегурочек прибыли… А где они, собственно?       - И правда, - почесал голову под шапкой, съехавшей набок, Дэшер. – Мы совсем про них забыли. И никто ничего не говорил.       - Мы решили дать вам развеяться и как следует повеселиться. – Позади оленей, откуда ни возьмись, появилась маленького роста женщина в зелёном платье. Румянец на её щеках был ярче, чем у самих Снегурочек, узкое лицо обрамляли русые волосы, а яркие голубые глаза смотрели с материнской нежностью.       - Здравствуйте, - первым подал голос Рудольф. – Простите, а вы…       - Я Весна-Краса, мать Снегурочек, - улыбнулась женщина. – А это мой супруг.       Олени только моргнуть успели, как рядом с их новой знакомой появился высокий, статный и плотный мужчина в белоснежной одежде. Его длинные волосы, спадающие по плечам, были цвета только что выпавшего снега, густые брови нависали над пронзительно холодными голубыми глазами, лицо обрамляла щетина, а алые губы чуть ехидно улыбались.       - Здравствуйте, гости дорогие. Приятно познакомиться. Рады принять вас в нашей родной обители, хоть никто из нас совсем на такое и не рассчитывал. Я Бог-Снеговик, сын Деда Мороза, супруг прекрасной Весны-Красы и отец всех Снегурочек. Надеюсь, вас радушно приняли и смогли развлечь, как самых дорогих гостей.       - Да, мы премного благодарны, - Рудольф ощутил спокойное величие, исходящее от мужчины, и невольно поклонился.       Олени последовали его примеру. Они застыли в благоговейном трепете перед этой парой. Что-то неведомое лёгкое, древнее и могучее исходило от маленькой женщины и высокого мужчины. Не смотря на огромное различие в росте – жена едва достигала в росте уровня локтей её мужа – а также не глядя на контраст в облике и поведении – Весна-Краса выглядела мягкой и добродушной, как Снегурочка 5, а Бог-Снеговик был больше похож на Снегурочку 1, такой же спокойный и статный – они были удивительно чем-то схожи и гармонировали друг с другом.       Сердце оленя-купидона сладко сжималось и трепетало при виде такого союза.       - Они идеальны… - восторженно и благоговейно прошептал Кьюпид.       - Прошу вас, не стоит. Хоть вы и в гостях впервые у нас, но всё же чувствуйте себя как дома у своих старых добрых друзей. – Весна-Краса подошла к Рудольфу и положила свою маленькую тоненькую ручку на его плечо. – Мы знаем о вашей беде и приложим все силы, чтобы помочь. А пока пройдёмте внутрь, согреемся, вы расскажите о том, что помните, а также о своих ощущениях, после пойдёте отдыхать. Мы же с моим дорогим супругом и детьми поищем способ всё исправить. Надеюсь, у вас найдутся ещё силы уделить нам минут двадцать, чтобы самолично поведать о своих приключениях?       Олени с обречённым видом переглянулись. Пока они стояли, весь азарт и восторг спал, после чего навалилась усталость, вызвавшая сонливость. Сейчас им хотелось только лечь в тёплые мягкие кроватки и уснуть.       - Конечно, мы уделим вам времени столько, сколько вам потребуется. Мы всё понимаем, - твёрдым голосом ответил Рудольф.       Слово вожака – закон. Вся упряжка Санты последовала за родителями Снегурочек в хорошо знакомую гостиную. Следом за ними позади, таясь по всевозможным углам, кралась маленькая девочка.       В тепле оленей разморило ещё больше. Они с трудом боролись с сонливостью, тёрли глаза, подавляли зевоту и еле ворочали языками. Каждый по очереди рассказывал свои последние воспоминания за день, а также ощущения, испытываемые тогда и сейчас. Рудольф выглядел бодрее всех и старался дополнять рассказы товарищей и подбадривал их, как мог.       - Восхищаюсь им каждый раз, - тихонечко шепнула Оливковая.       - Кем? Своим красноносым другом? – ухо оленихи обжёг ехидный шёпот.       Оливковая испуганно вздрогнула и обернулась – это была Снегурочка 101. Она облокотилась на спинку дивана, на котором сидела олениха вместе с Кьюпидом, улыбнулась и успокаивающе похлопала её по плечу.       - Прости, не хотела напугать. Решила послушать ваши рассказы и вот заслушалась. А так как вашего приятеля Прэнсера еле слышно, решила сильно голос не подавать, хих. Так что, Рудольфом восхищаешься? Я охотница до сплетен.       - Да… Да… - Оливковая ответила, потупив глаза. – Он наш лидер и просто… Просто очень удивительный.       Кьюпид, уже начавший посапывать, мигом всполошился и навострил уши, вслушиваясь в перешёптывание двух дам. Он даже почти перестал дышать, чтобы их было лучше слышно.       - Правда? Расскажешь? – Снегурочка присела на подлокотник дивана и вперила свои небесно-голубые глаза в молодую олениху.       - Ну, он… Рудольф он наш вожак, и… - Оливковая отчего-то залилась румянцем и почувствовала приятный жар и истому. Она бросила робкий взгляд на Рудольфа и тут же его отвела. Ей казалось неправильным так смотреть на него и вообще говорить о нём, шептаться с кем-то, как будто о чём-то нехорошем. Но ведь она не собиралась говорить ничего нехорошего. Даже наоборот!       - И? – поторопила задумавшуюся Оливковую её собеседница.       - И он добрый такой… Хотя все добрые, в-вы…       - Давай на ты, мы же друзья, - тихонечко хихикнула Снегурочка 101.       - Н-ну… да, ты не подумай, все добрые, вот… Просто Рудольф, он… Он немного необычный… - тут Кьюпид невольно улыбнулся и приоткрыл один взгляд, бросив его на залившуюся краской Оливковую. – И дело не в его носе, как все думают, когда речь заходит о необычности Рудольфа, нет. Хотя нос у него замечательный. Правда-правда! Он так мне нравится. Он такой яркий, освещает всегда нам дорогу во тьме… Знаешь, я очень переживала всегда из-за цвета своей шерсти. Она оливкового отлива, это очень странно для оленей. А Рудольф… Он сказал, что ему она очень нравится. Что она придаём мне очаровательную индивидуальность и… Вот… Он подарил мне уверенность в себе. Он… Он продолжает светить мне всегда. Когда мне грустно, тяжело, печально и уныло, я закрываю глаза и вспоминаю свет, красный и тёплый свет в ночи, исходящий от его носа…       Тут Снегурочка 101 не удержалась и прыснула в кулак, но молодая олениха не обратила на это внимание. Она погрузилась в свои мысли и, пусть даже с робкой улыбкой и тихим-тихим шёпотом, но всё более увереннее делилась своими мыслями и чувствами с новообретённой подругой.       - … и мне становится так легко и хорошо. Он мой… То есть, я хотела сказать, он наш маяк в ночи посреди самой-самой тёмной тьмы. Он всегда спокоен, рассудителен, вежлив, внимателен. Его хочется слушать и слушаться. Ты знаешь, он никогда ничего не делает во вред другим. Он всегда думает о всех, и почти никогда о себе. У него есть эта жертвенность. И мне порой так хочется быть той, кто бы напоминала ему не забывать заботиться и беспокоиться о себе и даже… - тут Оливковая умолкла, осознав, куда идёт её мысли.       - И даже? – Снегурочка подвинулась ближе и наклонилась к оленихе ещё сильнее, стараясь заглянуть той в глаза.       - И даже, - ещё тише, чем раньше, наконец выдавила из себя Оливковая, - и даже быть той, кто бы заботилась о нём всегда, потому что для меня он всегда на первом месте…       - Ну наконец-то, - благоговейно выдохнул Кьюпид.       В этот момент закончил говорить Дэшер, он был последним, и все обернулись в сторону местного купидона.       - А, не обращайте внимание, - хихикнул олень. – Это я так, в полудрёме.       Совсем смутившаяся Оливковая, осознав, что наговорила столько всего под боком у неугомонного сводника, уставилась на него огромными округлившимися глазами.       - Простите, гости дорогие, - встал Бог-Снеговик. – Понимаю, что вы устали и мы вас сильно задержали. Но всё это невероятно важно. Мы хотим помочь вам и понимаем, что вопрос не требует отлагательств. Теперь мы обладаем достаточной информацией и сможем вам помочь. Пока ступайте отдыхать, мы вас не потревожим больше. И 189, вылезай уже из-под ёлки. Ты хочешь нам что-то рассказать? Если да, то поторопись, прошу. Нам необходимо решить вопрос дорогих гостей как можно скорее и, по возможности, без лишних задержек.       Девочка снова вылезла из-за ёлки, кинув вороватый взгляд в сторону поднимающихся и потягивающихся оленей. Дэшер подбадривающе подмигнул девочке, затем попрощался с её родителями и удалился вслед за другими товарищами по упряжке, перед этим поймав благодарную улыбку своей маленькой подруги. Последними, как ни странно, плелись Комета и Блитцен. Обычно самые быстрые и активные олени еле передвигались, отчаянно зевая и мечтая поскорее очутиться в кроватке. Однако они успели услышать, о чём девочка говорила с родителями.       - Ты снова в чём-то провинилась, дорогая наша непоседа? – мягко пожурила дочь Весна-Краса.       - Я… простите, маменька и папенька… Я просто… Ну…       - Так бывает, да? – устало улыбнулся Бог-Снеговик.       - Да… Да… Я стараюсь, правда, но…       - Но терпения не хватает, ведь все такие нудные, сестрица, - добродушно посмеивалась Снегурочка 101.       - Ну… - девочка тяжело вздохнула.       - Ты нам хотела что-то рассказать, снежиночка наша? – Спросил Бог-Снеговик.       - Нет, всё… Я просто… Просто рада вас видеть и… Вот и всё.       - Точно? – голос отца стал немного строже и по спинам оленей пополз колючий мороз.       - Точно…       - Тогда перед тем, как ты отправишься спать, мой снежный комочек, я расскажу тебе одну притчу. Притчу про маленькую снежинку, ставшую снежным комом, который накрыл всю деревню и погубил её только потому, что хотел посмотреть, как живут люди и узнать, как выглядит огонь…       От спокойного голоса Бога-Снеговика веяло зимней свежестью и холодом, однако даже в нём проскальзывала пусть и строгая, но родительская нежность. Что было дальше вечно соревнующимся приятелям уже не удалось услышать, дверь за ними закрылась. Комета и Блитцен озадаченно переглянулись.       - Не пойму, - почесал голову самый быстрый олень в упряжке, - они то ли строгие, то ли мягкие, то ли добрые…       - Но вряд ли уж злые, - покачал головой Комета. – Скорее серьёзные и любящие родители, которые стараются сильно не распускать детей и… Ты слышал их имена? Снеговик и Весна… Мне кажется, они за многое отвечают. Это ответственность большая и тут нужно быть серьёзным.       - Да, дела-а-а, - протянул Блитцен. – нужно будет у других Снегурок и гномов порасспрашивать. Интересно, кто чем заведует и как у них всё тут устроено. Ну, в плане иерархии. Ты меня понял, друг мой. Столько всего, аж спать перехотелось.       - Согласен, - вздохнул Комета. – Тоже думаю, что долго не усну.       Тем временем Кьюпид растолкал всех локтями, подбежал к Рудольфу и потянул его за рукав свитера, отчаянно шепча на ухо.       - Друг мой, беда, тут только ты поможешь! Я тут подслушал разговор Оливковой. Бедняжка совсем пала духом со всей этой историей. Ей только ты можешь помочь.       - Но как? – растерялся Рудольф. Он всегда был крайне неуверен в себе и не знал, как помочь и поддержать остальных.       Лидер упряжки даже не замечал, каким бесспорным авторитетом пользуется у всех товарищей. То, что его беспрекословно слушаются, он воспринимал просто как то, что олени Санты послушные и знают своё дело, а также могут мыслить схожим образом или не хотят его расстраивать. На самом деле многие из его друзей часто пребывали в шаловливом и весьма несносно-шкодливом настроении, и только красноносый лидер одним своим появлением мог их угомонить. Сам же олень считал, что успокаивала его товарищей только их осознанность.       - Поговори с ней! Рудольф, тебя все уважают и слушают, приятель! Друг мой, Оливковая будет рада, если выскажется тебе, ты её послушаешь. Для неё очень важно, разделить свои чувства… Я хотел сказать, тяжесть на сердце, с верным другом и лидером.       Рудольф лишь с сомнением покачал головой. Он хотел было попросить друга не смеяться над ним, но тут краем взгляда увидел выглядевшую сбитой с толку Оливковую. Сердце вожака упряжки сжалось от боли. Он не мог видеть, как кто-то из его друзей страдает. А к Оливковой Рудольф испытывал особую нежность и привязанность. Она также отличалась от других, как и он, и когда-то чувствовала себя чужой и лишней. Однако особенность оленихи – её изумительного отлива шерсть, придавала ей особое очарование. Когда как огромный красный нос оленя – одно сплошное уродство.       - Поговори с ней, молю, - жалобно протянул Кьюпид. Он знал, что Рудольф против такого точно не устоит. – Наша малышка оливка совсем пропадает!       - Хорошо, как проснёмся, я обязательно обсужу с ней это, - согласился олень.       - Ура! – радостный Кьюпид хлопнул в ладоши и постарался быстро улизнуть с поля зрения друга, боясь, как бы эта внезапная смена его эмоций не навела Рудольфа на подозрения и не испортила бы весь план.       - Ты что удумал? – перехватил купидона перед его комнатой Дэнсье. – Что это был за странный разговор? Если Оливковой плохо, тогда мы все должны ей помочь.       - Тш ты! А ну не лезь, - отчаянно замахал руками сводник. – Ты всё испортишь!       - А… - осенило Дэнсье, - опять свой лук и стрелы готовишь? Решил Рудольфа с Оливковой свести?       - Да давно пора. Я с самого начала заприметил, что между ними искра есть. Но она всё никак не разгоралась, да и то времени, то повода подходящего не было. А тут такой шанс! Они же так подходят друг другу! Я ждал этого столько лет! Друг мой, Дэнсьенушка, нам нужно твоё очарование, а также харизма неотразимого Дондерушки в помощь.       В этот момент Дондер, уже устраивающийся под тёплым одеялом и погружающийся в наполненный яркими цветами и огнями сон, чихнул.